home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 49

Тело Дейла Джернинхема выбросило на берег у Овечьих скал. Следствие пришло к выводу, что причиной смерти стал несчастный случай в полете. Миссис Джернинхем не присутствовала на оглашении вердикта. Говорили, вдова убита горем. Немного оправившись, она уехала погостить к друзьям в Девоншир.

Мистер Тэтем вновь предложил купить Тэнфилд-Корт и прилегающие земли. Рейф Джернинхем, вступивший в права наследства, принял предложение. Окончательное оформление сделки отложили до официального оглашения завещания.

Мисс Мод Сильвер вернулась в Лондон, где ее внимание было целиком поглощено расследованием дела мистера Уэйли и русской иконы – разумеется, имя Уэйли оказалось вымышленным. Над Европой сгущались грозовые тучи. Июль сменился августом, август сменился войной. И никому уже не было дела до смерти Сисси Коул и Дейла Джернинхема.

В один из дней, когда в воздухе чувствовалось дыхание весны, Рейф Джернинхем вошел в комнату лондонской квартиры. Он хотел повидаться с Лайл, которую не видел с ее отъезда из Тэнфилд-Корта. Как уже было замечено ранее, Девоншир не ближний свет.

Лайл отдалили от него трагедия, родство и все то, что подчеркивает расстояние и одновременно его стирает. Рейф писал ей, и Лайл отвечала на его письма. Он знал, какую дорогу она выбрала, впервые выйдя из дома после трагедии, с каким радушием ее встретили Пирсы и что фиалки у южной стены расцвели в аккурат на Новый год. И все же этого было недостаточно, чтобы утолить печаль его сердца, а вскоре Лайл и вовсе собиралась вернуться в Америку – и тогда она будет навеки потеряна для него. Там она снова выйдет замуж, и письма станут приходить все реже, пара строчек на Рождество, потом открытки с новой фамилией.

Дверь отворилась, и вошла Лайл.

К ее серому платью был приколот букетик фиалок, не иначе как из самого Девоншира. Таких крохотных, ярких и душистых не купишь в цветочном магазине. Среди темных цветков затесался один белый. Не в силах заставить себя заглянуть ей в глаза, Рейф рассматривал фиалки.

Они пожали друг другу руки. В последний раз они обменялись рукопожатиями, когда Дейл привез молодую жену в Тэнфилд. Сейчас официальное приветствие смутило его, и Рейф, не привыкший лезть за словом в карман, не нашелся что сказать. Привычный развязный тон не шел на ум – кто знает, как теперь отнесется она к его шуткам.

«Что с ним случилось? – думала Лайл. – Рейф, ты, часом, не болен? Неужели ты и впрямь меня ненавидишь? Но почему, Рейф, почему?»

Однако вслух она спросила, как он поживает, чем занимается – обычные банальности, которые говорят люди, встретившись после долгой разлуки.

– Маргарет Касселс оказала мне огромную услугу, сдав эту очаровательную квартиру. Пирсы принимали меня как родную, но теперь я совсем оправилась и мистер Робсон хочет меня видеть.

– Как и я, – сказал Рейф и, сделав над собой усилие, поднял глаза. – Как поживаешь, Лайл?

– Разве по мне не видно? Пирсы мною гордятся.

Рейф продолжал ее рассматривать. Выражение тревожного ожидания ушло из глаз, оставив лишь легкую тень. Лайл немного поправилась, на щеках играл нежный румянец. Кроме того, она сменила прическу, и ее светлые волосы сияли бледным золотом, словно зимний рассвет.

– Сделка завершена, – сказал Рейф. – Тэнфилд принадлежит Тэтему.

Лайл отвела глаза и вздохнула.

– Жалеешь? – спросила она мягко.

– Жалею? Да я не знаю, как мне его благодарить! – Рейф вскочил с кресла. – Признаться, я думал, война изменит его планы и он пойдет на попятную, но не успел суд подтвердить завещание, Тэтем явился ко мне, готовый с ходу подписать чек и въехать в дом.

Повисло молчание. Рейф подошел к окну и уставился на мокрый тротуар, крыши и полоску бледного весеннего неба.

– Впрочем, Мэнор я сохранил, – буркнул он.

– Ах, я очень рада! – воскликнула Лайл.

Не оборачиваясь, Рейф заметил:

– Он всегда тебе нравился.

– Я люблю этот дом. Сразу видно, что там жили добрые милые люди, души не чаявшие друг в друге.

– Там жили мои родители, они очень любили друг друга.

Снова наступило молчание. Рейфа словно подменили.

Не оборачиваясь, он спросил:

– Ты слышала? Мне дали новую работу.

– Слышала. Интересную?

– Очень. Я мог бы жить в Мэноре, но не знаю, ста-ну ли.

– А, – протянула Лайл.

Казалось, оба не знали, о чем говорить дальше.

Рейф принялся накручивать на запястье шнурок от шторы.

– Вряд ли тебе захочется снова увидеть это место.

– Почему?

– Мне казалось, все, что напоминает о Тэнфилде, тебе ненавистно.

– Но почему?

Лайл наблюдала, как бровь Рейфа приподнялась, хмурая улыбочка тронула губы, но тут же исчезла.

– Мало ли причин.

На мгновение к нему вернулся прежний легкий тон. Рейф размотал шнурок, шарик слоновой кости стукнул о стекло.

– Лайл, я так люблю тебя!

От неожиданности Лайл оцепенела и на миг лишилась способности связно соображать, поэтому просто спросила:

– Любишь?

– Разве ты не знаешь?

Она покачала головой.

– Ты же говорил, что ненавидишь меня.

Рейф отрывисто рассмеялся.

– А как еще я мог заставить тебя уехать? Тебе угрожала опасность. А ты и впрямь поверила, что я тебя ненавижу?

Привычным движением рука Лайл метнулась к щеке – жест, от которого всегда замирало его сердце. Лайл словно говорила этим жестом: «Я беззащитна, я не знаю, что мне делать».

Рейф придвинул к ней кресло и сел на подлокотник.

– Давай поговорим начистоту. Я давно этого хотел, а как дошло до дела, не могу найти нужных слов.

Серые глаза Лайл потемнели, на щеках то вспыхивал, то гас румянец.

– Почему?

– Кажется, я исчерпал все слова. Я признавался в любви стольким девушкам, что потерял счет признаниям, но это была только пустая игра. Мы встречались и расставались без сожалений. Все это в прошлом. Последний год я жил в аду.

Лайл безмолвно опустила руку на колено.

– Я думал, тебе отвратительно все связанное с Тэнфилдом. Я так и сказал, а ты неожиданно спросила: «Почему?» С июля я не перестаю задаваться этим вопросом, но не продвинулся дальше ответа: «А почему бы нет, ведь это так естественно?» А теперь я хочу знать, если ли у меня надежда. Постарайся ответить честно. Полуправды я не приму.

Лайл закусила дрожащую губу.

Рейф подался вперед и положил руку на подлокотник ее кресла.

– Что ты чувствуешь, когда я рядом?

Она молчала.

– Ты должна знать! Не бойся ранить мои чувства. Мы знаем друг друга не первый день. Что ты чувствуешь, когда я рядом?

– Когда я с тобой, мне ничего не страшно, – сказала она, и щеки вспыхнули, совершенно преобразив бледное лицо, изгнав из глаз усталость и страх.

– Это правда? – спросил он, и Лайл кивнула:

– Правда. Рядом с тобой я всегда чувствовала себя как за каменной стеной. Даже тогда, по горло в воде, я перестала бояться, как только услышала твой голос.

Неожиданно он резко отпрянул.

– Просто штатный спаситель какой-то, личный полицейский! Кстати, этот полицейский, Марч, оказался славным малым, теперь мы с ним приятели неразлейвода.

Что случилось? Почему он пошел на попятную, когда отчуждение между ними начало таять? Его смутило упоминание о колодце? Лайл знала только одно – она не переживет, если Рейф снова замкнется и останется для нее вежливым незнакомцем. Рейф, такой милый, такой родной! Лайл побледнела и с беспокойством посмотрела на него.

– Давай кое-что обсудим, – сказала она. – Сейчас или никогда, иначе это всегда будет стоять между нами.

Он невесело усмехнулся.

– Что ты хочешь обсудить?

– Дейла.

Румянец вспыхнул на щеках Лайл и погас, словно свечка под порывом холодного ветра.

– Хорошо.

Лайл пристально всмотрелась в лицо Рейфа.

– Любил ли меня Дейл хоть немного? Иногда мне кажется, что любил, в самом начале. А потом возненавидел – из-за денег, из-за Тэнфилда. Мне не следовало признаваться, что я ненавижу Тэнфилд. Он сам сказал, тогда, у колодца, что это одна из причин, почему он захотел меня убить. Я все время об этом думаю, мне нужно знать правду. Любил ли он меня хоть немного?

Не глядя на нее, Рейф сухо ответил:

– Дейл не любил людей. Иногда он ими пользовался. Алисией, Лидией, тобой. Кто знает, как все сложилось бы, если бы они с Алисией не расстались. Вряд ли он женился на тебе только из-за денег, но деньги сыграли свою роль.

Наступило молчание. Оно тянулось и тянулось, пока Рейф не решился его прервать.

– Больно?

– Уже нет. Сейчас мне кажется, что это было давно и не со мной. Словно в ту ночь я умерла и моя прошлая жизнь осталась позади…

Голос дрогнул.

Рейф снова склонился над Лайл.

– И я вместе с ней?

– Не знаю… Тебе решать.

Он вскочил и сжал ее руки.

– Хватит разговоров! Я же сказал, что люблю тебя! То, что было адом, может стать раем. Я не собираюсь становиться твоим вечным спасителем, твоим личным полицейским, я хочу твоей любви, хочу жениться на тебе и жить с тобой в Мэноре. Больше ни слова о прошлом! Мне нужно знать только одно: любишь ли ты меня? Говори сейчас же! Любишь?

Лайл заливисто рассмеялась. Никогда еще Рейф не слышал такого прелестного смеха.

– А я все гадала, когда ты меня об этом спросишь?


Глава 48 | На краю пропасти. Китайская шаль (сборник) | Глава 1







Loading...