home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 29

Вечер настал как-то слишком внезапно, пока Лас играл с Рафом, которого поймал хвостом буквально за секунду до встречи с моим кулаком.

Нет, я ничего такого не хотела, просто промыть мозги одному зажравшемуся питомцу. А вот змеевас не переставал восхищаться маленьким саламандром. Гладил по спинке, тянул за непропорционально длинный хвостик и подбрасывал вверх. Я же из вредности не слушала мысленные ругательства и мольбу последнего освободить его от малолетнего садиста.

В покои змееваса никто не заходил, что в очередной раз убедило меня: он тот еще тиран. Но сейчас это было нам на руку. Нужно думать, как быть дальше. С одной стороны, жаль бросать подростка, пусть даже полумагического змея, одного. С другой стороны, ну какая я ему мать?! Мало того что бесхвостая, так еще и непонятно, с какой целью выдернутая из собственного немагического мира!

«А если его опять обидят? – закралась неосторожная мысль. – А как я из этого мира уйду, если у меня тут сын приемный останется?!»

От всех этих мыслей я застонала, закрыв голову руками и свернувшись калачиком на кровати. Почувствовала осторожные поглаживания по волосам, высунула нос из-под одеяла и увидела замершего возле меня змееваса. Краем глаза заметила удаляющегося от нас мелкими перебежками саламандра. Собрала силу воли в кулак и села.

– Все так плохо? – участливо поинтересовался змей, спрятав руку, которой гладил меня по волосам, за спину.

– Нет, все запутано, – не стала скрывать я.

Что делать-то?!

– А как мне к вам обращаться? – тихо спросил Лас, медленно присаживаясь на край своей же кровати.

– Хм… Давай по имени. Лана меня зовут. – Я протянула руку для рукопожатия.

Но Лас повел себя нестандартно. Вначале посмотрел на меня, потом на мою руку, потом опять на меня.

«Не поняла, что не так?» – начали терзать меня сомнения.

И следом произошло то, к чему я явно была не готова. Лас стремительно прокусил мою ладонь, потом свою и тут же прижал наши ладошки друг к другу.

Я, не обращая внимания на боль в прокушенной ладошке, смотрела в счастливые глаза подростка. Спустя пару мгновений он отнял свою руку и лизнул ранку на моей ладони. Даже шрама не осталось, и боль прошла. Его ладонь сама тут же зажила.

– Эт-то что сейчас было?! – начала тихо я, чтобы не сильно напугать мальчика.

– Мама… теперь ты моя названая мама! – воскликнул мальчишка и сильно сжал меня в своих объятиях, а хвост кольцами свернулся вокруг нас. Кончик хвоста радостно подрагивал, пританцовывая в воздухе.

Столько радости было в голосе Ласа, что я поперхнулась матерными словами. Нашла взглядом притаившегося Рафа и сделала большие глаза. Он понял, что я жду объяснений.

«Не знаю, откуда ты, но, протянув руку змеевасу, ты по правилам нашего мира выказала ему полное доверие и согласие выполнить его самое заветное желание. Он его и исполнил. Обмен кровью завершил вашу связь. – Тут саламандр глубоко вздохнул. – Как же тебе повезло, самка… Вернемся в университет, я тебе книгу по змеевасам дам, почитаешь на досуге. Повторю: у них действительно нет магии, только способность воздействовать на сознание. Но при обмене кровью с магом сила последнего увеличивает возможности змееваса. А если маг дает кровь добровольно, то змеевас еще уйму плюсов получает. Маг же обзаводится самым сильным телохранителем. В твоем случае вообще непонятно, что случилось, но теперь ты его через миры найти сможешь. Также змеевасы обычно вспыльчивые, но наличие мага-хранителя сдерживает их темперамент. Кстати, таких союзов было очень мало, эти змеи – те еще манипуляторы».

«Ага, – размышляла я в теплых объятиях Ласа. – Способность воздействовать на сознание – это, скорее всего, гипноз. Плюшки для Ласа – тоже хорошо, а вот я…»

– Я добровольно отдала тебе свою кровь, – тихо выдохнула в макушку своего названого сыночка.

– Спасибо, мамочка. – Лас еще сильнее сжал меня в объятиях, но, услышав мое сдавленное шипение, умерил пыл.

Когда смогла высвободить руки из его захвата, решила погладить мальчишку по волосам, уж больно растрепались они. Но как только коснулась головы, пришло понимание, что на Итасе теперь есть существо, за которого я отвечаю. Я сглотнула, но где наша не пропадала? Наша пропадала везде. Вывод: везде есть наши!

Гладила льнущего ко мне мальчика и старалась ни о чем не думать. Спустя какое-то время объятия ослабли. Хвост опустился на кровать, а Лас начал тихо посапывать.

– Уснул, – констатировала я, осторожно укладывая его на подушки. Задумалась, как быть со змеиной частью, но она сама свернулась более компактно. – М-да… Сыночек-то всю кровать занял. Даром что маленький еще.


– Ты пришла… – прошептал мне на ухо Рэдис, обнимая со спины и прижимая к себе. Его руки неспешно гладили мой живот, повторяли линию бедер и поднимались к груди.

Мы лежали на кровати, темные шторы были занавешены, я млела от прикосновений василиска.

– Я так долго ждал… – выдохнул он мне в шею и тут же медленно потянул зубами мочку уха. Меня выгнуло от накатывающего желания, а Рэдис теснее прижался ко мне бедрами.

– Я чувствую, как ты ждал, – не смогла не съехидничать я. Но тут же замолкла, так как он сжал сосок на груди и прикусил шею. – О, что же ты делаешь?

– Завожу тебя, – хмыкнул поганец. – Если ты смогла войти в мой сон, значит, в Лабиринте у тебя все в порядке, ты жива и моя помощь не требуется. Правда, на тебе такой странный наряд… Мне начинать ревновать?

Его рука неспешно опускалась по моему животу вниз. Еще ниже. Еще…

Я следила за ней и только сейчас поняла, что на мне все тот же золотой пушистый халат, под которым ничего нет. Еще бы я после купания заморачивалась на такие мелочи. А вот сейчас… Сейчас руке Рэдиса ничего не мешало гладить меня так приятно и так… Ах, в общем…

«Так, сознание, а ну, возвращайся, возвращайся, я кому сказала!» – уговаривала я себя.

– А ты можешь помочь? – из последних сил сдерживая стон удовольствия, спросила я. – Пока все в порядке, относительном, правда, но на будущее хочу знать…

– Декан оставил на тебе маячок. Если тебе будет грозить смерть, он почувствует и даст мне знать. Я могу в рассветные часы переместиться к тебе, родовая магия. Правда, тогда Лабиринт лишит меня магической силы за вмешательство. Зато как василиск я смогу убить твоих обидчиков. – Рэдис развязал халат и, развернув меня к себе, впился в губы страстным поцелуем.

Все, мой протяжный стон все-таки вырвался на волю. И тут же меня вытащило из сна и объятий моего василиска.

– Мама, ты стонала во сне. – Надо мной возвышался встревоженный Лас. – Я очень испугался, поэтому разбудил тебя.

А в моей голове ехидно ржал Раф.

«Что, обломалась с эротическим сном? – выдал этот гад. – Твои стоны меня даже в облике саламандра завели. А змеевас вначале все круги наворачивал от непонимания, а когда ты в голос стонать начала, испугался так, что даже очередную ступень взросления прошел. Вон, рога появились даже. Кто тебе снился, а, самка?»

Проигнорировала саламандра и, посмотрев, не распахнулся ли халат, стала успокаивать сына.

– Все хорошо, Лас. Все хорошо, не переживай, – погладила его по руке, хотя самой было до жути жаль такой побудки, что не укрылось от уже юноши.

А Лас и правда повзрослел! Рожки, вон, появились, небольшие, еле заметные среди его вихров. Грудь уже не мальчика, а юноши, даже кубики на прессе стали выделяться. Такими темпами он у меня скоро опять мужчиной в самом расцвете сил станет.

– Я сделал что-то не так? – медленно проговорил, огорчившись, он.

– Мм, нет, ничего непоправимого ты не совершил, правда. – Я улыбнулась и, потянувшись, решила, что пора думать, как быть дальше.

А подумать стоило обстоятельно. Необходимо вытащить отсюда дочку декана, попутно захватив русалов и филатини. М-да, а еще сын… Даже не так. Важнее всего – сын.

«Какая из меня мать, – мысленно простонала я, – если о сыне думаю в последнюю очередь? Так, проблемы надо решать по мере поступления».

– Лас, а сколько в твоем гареме невольниц? – вырвала из тяжелых дум своего названого сына. – Ты же сам сказал, что можешь узнавать информацию из эфира.

– Могу. В гареме, как ты его назвала, чуть больше шести тысяч особей различных рас. Только он не мой, а Лабиринта, – передернув плечами, ответил сын. – Я не использовал никого в том смысле, что ты вкладываешь в слово «гарем», не мог.

Настала моя очередь удивляться. В моем понимании Лабиринт – это просто название места, так зачем ему невольницы?

– Поясни, пожалуйста, – попросила его. Саламандр тоже заинтересованно подбежал ближе.

– Лабиринт использует магическую силу вошедших как… еду, наверное, так будет более понятно. И чем сильнее маг, тем сложнее ему пройти испытания, так как сам Лабиринт заинтересован в удержании мага внутри. Меня здесь оставил отец. Как я позже понял, он заплатил Лабиринту за мою жизнь, поэтому я могу тут жить, не сходя медленно с ума. Плюс те, в ком я заинтересован, тоже могут спокойно здесь находиться, например, магеланы. Их тут немного, но они есть.

«А что означает, что он не мог использовать невольниц?» – задал вопрос Раф, а я его озвучила, так как и самой было интересно. Перед глазами встала Ари, застрявшая между сменой обликов.

– Мне не подходят другие расы, кроме моей, для… ну, мама… – Змеевас покраснел и опустил глаза.

– Даже так… – усмехнулась я. – А русалы тут для чего? И филатини сказала, что приводила в порядок девушек для повелителя, тебя то есть.

– У русалов энергия воды очень сильна, именно у мужчин. Около моего замка есть зыбучие пески, для них нужна вода. Много воды, для этого и русалы. Лабиринт заманивает тех, кто ему интересен. А филатини приводила в сознание пленников, которые, лишившись магии, считали, что потеряли часть себя… Я понимаю, как это жестоко, правда, но и Лабиринт не доброе создание, – развел руками юноша.

– Ты так говоришь о Лабиринте, будто у него и душа есть. То есть он сознательно заманивает в свои сети? – задумчиво спросила сына.

– И душа, и тело есть, не совсем материальное, но есть, – спокойно ответил Лас. – Просто он редко появляется, чтобы пообщаться. Я тут вроде как его наместник. Был… Нас несколько таких, каждый охраняет свой участок. Все, больше эфир мне не открывает. Ты заберешь меня?

– Ох, ребенок… куда я тебя заберу-то? Сама в университете учусь… – нахмурилась я и посмотрела в окно. Рассвет.

Рэдис сказал, что может перемещаться на рассвете. Нет, не надо думать о нем. Там тоже сложная ситуация. Хотя чего сложного-то? Ну, обещан мужчина другой. Так он мне в вечной любви и не клялся. Что-то я расклеиваться начала. А мне нельзя! Дала себе мысленный подзатыльник и посмотрела на притаившегося Рафа.

– Возьму, вместе учиться будем. Главное – понять, как отсюда выбраться, – сказала я заметно напрягшемуся змеевасу. – Рафантер, что-то ты молчишь подозрительно долго, – обратилась я к саламандру.

«Я вообще потрясен. Получается, когда я прошел Лабиринт, меня просто выпустили, не посчитав сильным. Это, знаешь ли, болезненно осознавать», – отстраненно выдал он.

– Все с тобой ясно. Нет бы радоваться, что живой, так ты страдаешь, что тебя непонятное существо не заарканило, – фыркнула я. – Так, сын, а всех отпустить можно из гарема?

– Нет. Лабиринт не выпустит. И потом, они знали, что могут погибнуть, когда шли сюда, – сказал Лас, подползая ко мне и кладя голову мне на колени. Незаметно для себя начала перебирать пряди. Темные, что удивительно, ведь изначально волосы у него были светлые.

– Грустно, но и я не мать Тереза, – резюмировала я. – Возвращаемся к нашим баранам. Как мне вернуть магию?

– Вспомнить о ней, – расслабленно ответил змеевас. – Я не отнимал ее, просто заставил поверить, что отнял.

– И все-таки гипноз, – сказала я больше самой себе. – А как вспомнить? Я про нее и не забывала.

– Я не могу пока воздействовать на твое сознание. А как еще помочь, не знаю, – почувствовала, как он слегка пожал плечами.

«Дело ясное, что дело темное», – подумала я, и тут мой желудок решил напомнить о себе, громко заурчав.

– Лас, а как нам поесть? Тут столовая есть? Ой, а как мы выйдем? Ты же теперь намного моложе выглядишь, – расстроилась я, уже сменив халат на более удобную одежду.

– Об этом можешь не переживать, – усмехнулся как-то зло юноша. – Замок скрывает мой настоящий облик. Никто не обратит внимания на изменения, для всех я по-прежнему выгляжу, как раньше. Вспомни, когда мы встретились, я показался тебе огромным.

– Ты вспомнил? – занервничала я, все же не совсем у нас удачное начало знакомства было.

– Нет, эфир показал, как ты ощущала себя около меня. На самом деле я могу увеличиваться в размерах не более чем в два раза, все остальное – воздействие на сознание, – хмыкнул сын.

– Страшный тут эфир, и Лабиринт ваш страшный. А почему ты не хочешь здесь остаться, кстати? – решила выяснить еще один момент, пока мы шли по коридору в направлении столовой.

– Я больше не могу служить Лабиринту. Теперь, когда у меня есть ты, – просто ответил сын. – Все наместники – сироты, те, кто никому не нужен, те, за кого некому заступиться. Лабиринт делает нас жестокими.

Я замолчала, Лас – тоже, а саламандра я вообще уже давно не слышала. Вот ведь… паразит. Как можно страдать по той причине, что он озвучил?

Мимо нас шли те же девушки, которых я видела ранее, те, что с сочувствием смотрели на меня. Сейчас они вообще глаз от пола не поднимали. Так же попался один магелан, поклонившийся низко Ласу и застывшим взглядом уставившийся ему в глаза. Змеевас указал головой вправо, и магелан, поклонившись вновь, ушел.

Оказалось, магеланы не имеют права общаться с ним, только жестами или с помощью мысленной речи. Сейчас сын использовал жест, означающий уйти с дороги и не мешать. Спросила, для чего такие заморочки с жестами. Сын ответил, что бывали дни, когда из-за атак новых магов-пленников он был не в состоянии мысленно общаться, отсюда и возникло общение жестами.

В столовой повелителя ждали. Блюда выносили те же магеланы. Причем я сделала открытие – все эти существа, оказывается, на одно лицо, что подтвердил сын. Он сказал, что магеланы – это маги, которые как-либо выкупили свою душу у Лабиринта, но Лабиринт не выпустил их, оставив прислуживать наместникам и защищать их. Большего сын не знал. Что ж, это в любом случае лучше смерти от безумия.

Поели мы вкусно и сытно, и я попросила Ласа набрать вяленого мяса, хлеба и сыра с собой в дорогу. Мало ли. Он отдал приказ, который тут же был исполнен. Я смотрела на внушительных размеров корзину, заполненную едой, и думала, как же мы все это потащим. Но оставила проблему на потом.

Сейчас главное – вернуть свою магию. Напрягла память, вспоминая все, что знала о гипнозе. Знала до обидного мало, не интересовала меня эта тема ранее. Максимум, что я помнила из фильмов, – только то, что есть какое-то слово-код, благодаря которому пациенту в мозг закладывали определенную команду или задачу для выполнения. Чушь, конечно, но это все.

– Лас, а ты мысленно какое-то слово при гипнозе используешь, ну, когда воздействуешь на сознание? – решила спросить сына.

– Нет, кажется, – задумался змеевас. – Никогда не задумывался, если честно.

– И еще вопрос: ты всегда голышом ходишь? – кивнула я на его голый торс. Мне в принципе фиолетово, не пятилетний малыш, но вдруг заболеет.

«О, режим „мама“ включился», – съехидничал внутренний голос.

Лас удивленно оглядел себя, посмотрел на меня в свитере и джинсах и надетой поверх всего этого великолепия мантии. Я же отстраненно подумала, что такая одежда ему бы тоже подошла. Змеевас задумался на миг – и вуаля, на его торсе появился свитер.

– Как ты это сделал? – выдохнула я. – Магии же у тебя нет.

– Это не я, – улыбнулся парень-змей, – это ты. Я ощутил отголоски тепла твоей магии, так приятно, будто снова по волосам гладишь.

– Вот как, – удивилась я. – Странно. Очень странно.

«Хочу вернуться к Ор – Ро со всеми, кого обещала отсюда забрать!» – мысленно сильно пожелала я и даже глаза зажмурила.

Тишина. Открыла глаза. Стоим втроем: я, Лас и Раф все в том же коридоре около столовой.

Ну почему?! Ладно, хватит рефлексировать!

– Пойдем к девушке-метаморфу, – буркнула я.

И мы пошли – поползли – побежали.

Когда оказались около камеры, меня опять передернуло от ощущения безысходности, царящего здесь. Дверь в камеру нам открыл очередной лысый магелан, поклонился Ласу и исчез, испарившись в воздухе.

«Они вообще материальны?» – мелькнула странная мысль, но тут же исчезла, ведь один такой нес меня на руках.

Девушка все так же сидела, вжавшись в стену. Я, с разрешения сына, подошла к ней вплотную и взяла за руку, чтобы поднять. Меня тут же прошило от головы до пят дикой болью. Но боль была не моя, а ее, Ари.

Перед моим мысленным взором проносились картины того, как девушка попала сюда. Вот ее провожает отец, улыбается и говорит, что ждет на выходе. Ари хохочет, что вернется быстрее, чем отец успеет соскучиться, и с группой своих сокурсников заходит в Лабиринт. Ари меняет облик на мужской, так как девушки редко проходят Лабиринт Силы. Вот они с двумя девушками попадают в ловушку деревьев, которые умеют перемещаться. И каждая медленно теряет сознание, обвитая корнями, а Ари сопротивляется. Вот она видит своего сокурсника Рика, который разрубает обвивший шею девушки корень и вытягивает ее из смертельных объятий.

Вспышка. Ари и Рик попали в очередную ловушку – теневую паутину. Вперед выползает огромный страшный паук. Паук мысленно задает вопрос, на что они готовы, чтобы выжить. Предательство Рика, боль от осознания. Рик говорит пауку про то, что Ари – девушка-метаморф, одна из последних метаморфов империй.

«Это конец. Прости, папа», – мелькает мысль. В следующий раз она приходит в себя комнате змееваса, тот нависает над ней и предлагает заслужить, чтобы магия вернулась. Девушка, не думая, нападает на змееваса, и ее пронзает новая боль от взгляда змея.


Сильные руки отрывают меня от девушки. Боль отступает, я проваливаюсь в спасительную темноту.

Я начала приходить в себя. Кто-то заботливо гладил меня по руке, но это все, что я запомнила, прежде чем опять уплыть в небытие.

– Мама, мамочка… – шепчет взрослый мужской голос.

«Привет, шиза, – поздравляю я себя. – Взрослые мужики мерещатся, зовущие тебя мамой. Это точно диагноз».

– Мама, проснись! Ты спишь уже слишком долго, – грустный и такой знакомый голос… Лас?

– Лас?! – открываю глаза. Передо мной склонился змеевас. Взрослый. Тот, которого я встретила в зыбучих песках, только рожки так и остались небольшими. А так – красавец-змеевас. В полном расцвете сил, так сказать. – Как ты повзрослел?

– Быстро. Ты дотронулась до метаморфа, и Лабиринт начал тянуть вашу магию. Этого не должно было произойти, но что-то пошло не так, – глухо сказал Лас. – Ты что-то видела перед тем, как пришла боль?

– Да, как она попала к тебе. Ох, ребенок, ты теперь совсем взрослый, – глупо улыбнулась я.

– Нашла чему улыбаться, – несмело усмехнулся сынуля. – Как себя чувствуешь?

– Встать хочу. Я просто спала? – спросила, садясь на кровати. Надо же, свою уступил сыночек. – Как девушка?

– Вначале без сознания была, а потом постепенно погрузилась в сон. Ее нужно уводить отсюда или совсем скоро она растворится в Лабиринте, – ответил Лас.

– Ясно. А где моя зверюшка? – задала следующий вопрос.

«Сама ты зверюшка! – тут же услышала в голове угрюмый голос Рафа. – Испугала ты нас, самка!»

Саламандр нашелся около зажженной свечки, он обвивал ее хвостом, а кончик вообще опустил в пламя. Голова Рафа лежала на передних лапках.

«Я тут библиотеку нашел, пока ты в отключке валялась, книги почитал. Так вот, можно выйти из-под гипноза змееваса, вот ведь слово ты удачное придумала, испытав сильный стресс. Может, мне тебя поджечь?» – заинтересованно подняв мордочку над передними лапками, спросил Раф.

– А может, мне тебе хвост оторвать? – раздраженно спросила его я. – Хоть исполню мечту детства: узнаю, отрастает ли у вас хвост заново. Где сейчас Ари, девушка-метаморф? – обратилась я уже к сыну.

– В соседней комнате, – ответил Лас. – С филатини. Но и она не может вернуть метаморфа в нормальное состояние. С русалами тебе самой разговаривать, передо мной они не появляются, – усмехнулся змеевас. – Боятся.

В купальне, где я прошлый раз общалась с русалами, царили полумрак и тишина. Лас обшарил всю ее вдоль и поперек, ничего подозрительного не нашел и пополз к выходу. Прошипел что-то грозно в пустоту и был таков.

Я подошла к тому углублению, где купалась ранее. Закатала штанины, сняла носки и кроссовки, опустила ступни в воду. Ничего не происходило. Странный народ. То сами просили вытащить, то не выходят.

Пока болтала ножками в воде, осматривалась. Приятный полумрак, приглушенный голубоватый свет от пола и стен, плеск воды… Романтика. Эх, сюда бы массажиста… Или не массажиста…

«Я так много до чего домечтаюсь…» – вздохнула и погромче сказала в пустоту:

– Русал, ты просил вытащить вас отсюда. Я пришла. Выходи, поговорить надо.

Тишина. Я начала злиться. Мне вообще параллельно, что там будет с этими хвостатыми, главное – вытащить тех, кто хочет.

– Эй, считаю до трех и ухожу. Нам не по пять лет, чтобы в прятки тут играть, – рявкнула я и решила встать.

И тут же плюхнулась в воду, меня будто дернул кто-то. От неожиданности полностью окунулась, с головой. И это в единственной нормальной одежде, что у меня есть.

– Кхе, тьфу, тьфу, гадство! Ты где, скотина?! – отплевывалась и рычала я, убирая с глаз налипшие волосы.

– Здесь, – слышу шепот в ухо, и мужские ладони, обхватывая меня за талию сзади, притягивают к твердому прессу.

Неприятные ощущения, если честно. Еле подавила порыв двинуть рыбке-переростку куда-нибудь, чтобы перестал так делать. Но решила – пока не время, появится моя магия – отомщу.

Пока я мысленно успокаивала себя и одновременно пыталась отцепить его ладони от себя, другие русалы решили так же явить себя народу, то бишь мне. Молча и полукругом они появлялись около нас.

– Слушай, отцепись. Пока по-хорошему прошу, – прекратив свои трепыхания, попросила миролюбиво.

Русал номер один хмыкнул, прижал еще плотнее к себе. Лизнул мою шею за ушком. Это было бы весьма эротично, если бы по моей одежде не скользил его хвост. Брр!

– Рус, отвали. Ты не в моем вкусе! – Я слегка расслабила тело, русал ослабил хватку, и я указательным и средним пальцами правой руки резко ударила снизу вверх, прямо под челюсть несостоявшемуся соблазнителю.

Русал меня отпустил и схватился за горло, что-то шипя и, видимо, матерясь по-своему, по-русалочьи. Знаю, приятного мало, но и мне не улыбалось познать прелести любви рыбки-самца. Русал быстро отдышался.

– Как ты меня назвала? – усмехнулся он, не делая попыток приблизиться ко мне. Другие особи русалочьего племени, беззвучно смеявшиеся до этого, напряженно замолчали.

– Ты не представился, – пожала я плечами, – а обращаться как-то надо. Так что Рус, это сокращение от русал. А почему другие молчат?

Рус, казалось, вообще до этого момента не замечал своих сородичей, находящихся буквально в двух метрах от нас. Я успокаивала себя тем, что за дверью – сын-змеевас, который сможет защитить, если что. Ну я очень на это рассчитывала.

– Рус?.. Хм, ты странная. Непонятная аура, непонятная магия и полное отсутствие понимания, с кем сейчас общаешься, – хмыкнул он. – Ладно, обращайся так. Другие русалы… Не могу ответить на твой вопрос, вам, двуногим, не понять наших устоев. Поэтому даже объяснять не стану. Может, как-нибудь потом… Ты для чего пришла?

– Забрать вас, правда, я сама пока не знаю, как уйти отсюда, – наплевав на странную тираду русала, ответила я. – Лас, повелитель этих земель, идет с нами.

Рус подплыл ближе, протянул было ко мне руку, но напоролся на мой многообещающий взгляд.

– Связь с повелителем, вот что за новая нить в ауре. Сильная связь, родственная. Ты все больше поражаешь меня, красавица, – усмехнулся русал. – А какие в твоем вкусе? – без логического перехода спросил он вдруг.

– Чего? – опешила я.

– Мужчины какие тебе нравятся?

– Целые! Не наполовину человек, наполовину магическое создание, а нормальные целые мужчины! – грозно ответила ему я и ухватилась за выступ, начала подтягиваться, чтоб выбраться на сухое место.

Рус подсадил меня за попу, и я рыбкой выскочила на «берег».

– Я просто помог, – выдал этот гад. – Выход – в этой пещере. Нужно будет проплыть под водой, пару часов, не больше. А также кровь хозяина замка нужна, добровольно отданная.

– Ага, то есть сами вы уйти не могли из-за отсутствия у вас хозяйской крови? – спросила я, старательно выжимая мантию.

– Да. Подойди ближе, руку дай, – мягко попросил он.

– Зачем? – подозрительно уставилась я на него.

– Высушу. Не доверяешь, это хорошо. Но сейчас ты важна нам, не тронем, – ответил Рус.

Я с независимым видом подошла ближе и протянула руку. Рус вцепился в нее и притянул к себе. Вся вода с одежды стекла в водоем. На секунду окружающий мир померк, и в голове пронеслись образы: русалы сливаются в одного, мы ныряем в воду, Лас прикасается к каменной завесе, а русал заносит над ним прозрачный клинок.

Меня встряхнуло от ужаса увиденной ситуации, и тут я почувствовала тепло своей магии. Я широко открыла глаза, понимая, что магия вновь со мной. На меня в упор смотрел Рус, все еще сжимая мою руку в своей.

«И что это было? Будущее? Способности Вестника дают о себе знать? Интересно…» – задумалась я, а сказала следующее:

– Составим-ка мы с вами магический договор, что вы не причините вреда мне и моим спутникам.

Руса перекосило от моей фразы, руку мою даже отпустил.

– Ты настолько не доверяешь нам? Мы уже сдержали свое слово и не выпили тебя! – как-то нервно ответил он спустя некоторое время.

– Ты сам сказал: я правильно делаю, что не доверяю, – отошла я от него на несколько шагов.

Русал отплыл к своим, они недолго о чем-то совещались. Потом Рус вернулся.

– Я согласен. – Он махнул рукой в мою сторону, и перед моими глазами возник лист бумаги с договором. Я вчиталась в текст. – Рус, да ты жулик! Меняй формулировку с «мы, магический русалочий народ, обязуемся не причинять вреда сопровождающим нас особям до выхода из омута змееваса и всячески помогать им в преодолении водных завес» на «мы, магический русалочий народ, обязуемся не причинять вреда сопровождающим нас особям до освобождения последними нас от данного обязательства и всячески помогать им в преодолении водных завес». Также обтекаемая формулировка слова «вред» меня совершенно не устраивает. Записывай: «под определением „вред“ считать нападение, удушение, нанесение не совместимых с жизнью колюще-режущих ран любыми видами оружия, выпивание магии либо души…» Если что забыла, рекомендую дописать самому.

По мере моих уточнений русал менялся в лице, и теперь вместо ухмыляющегося, знающего себе цену мужчины на меня смотрел зло щурящийся представитель русалочьего народа. Даже клыки слегка удлинились, еще раз доказав, что расслабляться мне в этом мире ой как нельзя. Что ни мужик, то акула.

Из толпы русалов послышалось рычание.

– О, Рус, твои рычать умеют? – делано удивилась я.

– Женщина, откуда ты взялась? – приподнявшись над водой на добрые полметра, уточнил Рус, показав блестящий хвост. – Такая умная.

– Ну, я польщена столь высокой оценкой моих умственных способностей, хоть и звучит это из твоих уст весьма двусмысленно. Издалека я, – не удержалась от ответной тирады. – Так что? Меняешь формулировку? Напоминаю: без нас вам отсюда не выбраться. Сколько вам осталось жить без постоянной спутницы? – пошла ва-банк я, абсолютно не зная, настолько ли нужны им семьи.

– Да! – рявкнул он. – Зови своих спутников.

А передо мной изменился текст документа. Я спокойно его перечитала, отметила про себя, что договор не имеет определенного срока. Внутренне порадовалась за нас, ведь Рус не указал и конкретного исполнителя со своей стороны, следовательно, любой русал или русалка обязаны ему подчиняться. Забавно, но не столь важно на данном этапе, чтобы указывать на его неточность. Нам это на руку. Приложила ладонь к документу в необходимом месте. И лист растаял в воздухе, а между мной и Русом протянулась серебряная нить, вспыхнула и пропала.

– Договор заключен, – сказал Рус. – Нить оборвется, когда договор потеряет силу.

– Поняла, – наклонила я голову в знак согласия, будто каждый день такие договоры заключаю и меня ничего не удивляет. – Кстати, пока не пришли мои спутники… Что вам сказал повелитель? – повернувшись к входу в купальню, решила спросить я.

– Обидишь – поплатишься жизнью. Если дословно переводить, – тихо донеслось от воды.

Я продолжила свой путь, лишь мысленно хмыкнув. Сын-то защищает, приятно. А потом остановилась. У меня же есть возможность мысленно общаться с сыном, раз магия вернулась.

«Вот дурында!» – поругала себя мысленно, что веду интеллектуальные беседы с рыбьим народом, когда могла уйти отсюда сама с помощью магии.

Попыталась представить, что я сама и те, с кем хочу уйти, вернулись к месту, где я рассталась с Ор – Ро. И так представляла, и эдак, и желала очень сильно, но ничего не происходило.

Я даже взмокла от потуг и решила обратиться к русалу.

– Рус, а отсюда только один путь? Тот, что через воду? – спросила, подойдя обратно к воде.

– Один. Здесь полноценно работает только водная магия переноса. А мы ее стражи. Без нас не пройти первые три магические завесы, а без повелителя – последнюю, – отозвался Рус. – Именно поэтому данный рубеж практически непреодолимый для всех, кто сюда попал.

– А что случится, когда вы, стражи, уйдете отсюда? – Знаю, неудобный вопрос, но необходимо уточнить все на берегу, так сказать.

– Не знаю, никто ранее не уходил, – задумался на миг русал. – Вряд ли что-то непоправимое. Лабиринт ведь живой организм, и там, где образуется рана, возникают силы, которые ее заживляют.

«Лас, идите сюда все. Мы договорились о переходе», – обратилась мысленно я к сыну.

«Да, мам», – тут же пришел мне теплый ответ. И вот уже я смотрю на наш небольшой разношерстный отряд.

«Повелитель – одна особь, филатини – одна особь, метаморф – одна особь, саламандр – одна особь, русалы – три тысячи особей и одна скромная я. Итого три тысячи пять, – завершила я расчеты. – Нехило так. Как бы мне на выходе из замка не огрести от самого Лабиринта, все же и пропитание забираю, и наместника, и стражей».

– Саламандру не берем, – откликнулся Рус. – Она дитя огня, мы не сможем ее под водой провести. Наши с ней стихии слишком полярны.

– Это мальчик. Его сама проведу, – отмахнулась я, подхватив ощерившегося Рафа на руки, точнее в ладошку.

Ну какая кроха он сейчас. Не удержалась, чмокнула земноводное в нос. Раф, похоже, опешил от моей ласки.

Русалы отплыли от берега, освобождая место для нашего спуска. Я кивнула ребятам. Филатини и змеевас с метаморфом на руках спустились в воду, следом – я с Рафом в ладошке.

Русалы направили ладони в нашу сторону, и вскоре вокруг нас образовался пузырь, переливающийся всеми цветами радуги. Я из интереса нырнула в воду с головой и обнаружила, что и там пузырь не исчез, а я могу свободно дышать.

Вынырнула, поймав смеющиеся взгляды сына и Руса. Немного стыдно стало, как маленькая себя веду. Хотя что тут такого? Ну нет в моем родном мире магии, вот и радуюсь новым открытиям. Придя к согласию с самой собой, посмотрела на Руса вопросительно.

– Мы потащим вас на буксире в сфере воздуха через все завесы. Когда будет нужно, повелитель, – Рус склонил голову перед моим сыном, – я укажу на завесу, что откроется только благодаря добровольно отданной вами крови.

– Много нужно? – деловито спросил сын.

«Уи-и, ну прямо как родной! – мысленно одобрительно взвизгнула я. – Молодец, сынок! Нужно сразу детали узнавать», – обратилась к Ласу.

«Спасибо, мне приятна твоя похвала», – мягко отозвался голос сына в голове.

– Несколько капель. Нужно будет приложить ладонь к завесе, она впитает кровь и откроется, – ответил русал номер один.

– Хорошо, – ответил Лас.

И мы поплыли. Я восхищенно смотрела по сторонам. Оказывается, купальня – лишь маленькая пещерка в огромном океане.

Мы очень долго спускались вниз. Я рассматривала коралловые рифы, небольших рыбок и рачков, снующих между рифами. Подводные камни, гладкие и острые. Все ниже и ниже опускались мы. Становилось темнее и ощутимо прохладнее. Мы постепенно сдвинулись к центру сферы, друг к другу.

Филатини, заметно дрожа, мельком поглядывала на моего сына. Раф вцепился в мою ладонь всем, чем мог, еще и хвостом оплел палец. Змеевас флегматично рассматривал пространство, держа на руках Ари. Последняя вообще не подавала признаков какой-либо заинтересованности происходящим, что заставляло меня нервничать.

«Лас, что с Ари?» – спросила я.

«Ее сознание погрузилось в сон, тело действует на базовых инстинктах, нам нужно выбраться отсюда, и она постепенно придет в себя. Не переживай, мам, я же обещал, что с ней все будет хорошо», – тут же отозвался сын.

Когда поняла, что еще немного – и замерзну окончательно, приблизилась к сыну, нагло обняла его теплый хвост. Лас понимающе усмехнулся, обвил меня своими кольцами. Сразу стало теплее. Филатини грустно смотрела в мою сторону.

– Изир, если встанешь рядом со мной, будет теплее, – обратилась я к ней. – Ты же укутана одеждой и не заденешь прикосновением ни меня, ни повелителя.

Я намеренно называла при непосвященных в наши отношения лицах сына повелителем.

– Я и не смогу на него воздействовать, – затравленно ответила филатини. – Я в его присутствии даже мысли читать не могу.

– Разрешаю подойти, – отозвался Лас, слегка отодвинув от меня хвост.

Филатини быстро юркнула ко мне и прижалась. Да она ледяная!

– Рус! Вы обещали не причинять нам вреда, а мы мерзнем! – крикнула я вперед, в темноту.

– Мы и не причиняем, – отозвалось многоголосье вокруг.

«Ясно», – грустно подумала я. В открытую эти русалы не пакостят, а тайком отрываются.

Нас слегка тряхнуло, и мы будто попали в кисель. Теперь кроме давящей темноты добавилось еще и такое чувство, что мы оказались в чем-то вязком. Пару раз пробовала наколдовать плед или лампу – без толку. Как-то непонятно магия вернулась. Может, это воздействие воды так сказывается?

– Первая завеса, – раздался вблизи напряженный голос Руса. – Сейчас пройдет ощущение тягучести. Еще две.

И ощущение киселя правда пропало. Я вздохнула, сбрасывая напряжение. Стало светлее. То тут то там проплывали светящиеся медузы. Смотрела как-то передачу, в которой говорили, что такие медузы водятся только на очень большой глубине.

«Так, не думать про глубину», – приказала я себе, так как думать, сколько над тобой метров воды, – это страшно. Покрепче обняла хвост сына. Лас ободряюще подмигнул, повернув на мгновение голову в мою сторону.

Тьма потихоньку рассеивалась, и стало легче. Но тут я увидела, что прямо на нас плывет гигантская рыбина. Косатка?!

– Рус! – тихо позвала я, бледнея.

Косатка открыла пасть и неслась на нас. Филатини, по-моему, попрощалась с жизнью и обмякла рядом, повиснув на хвосте змееваса. Косатка сомкнула челюсти.

– А-а-а! – заорала я, погрузившись вновь в темноту.

– Вторая завеса пройдена, – отозвался Рус наконец. – Перестань орать, женщина. У нас магический договор, не заставляй меня думать, что я сглупил, заключив его с тобой.

«Мама, это фантом, – послышался у меня в голове ласковый голос сына. – Нам ничего не угрожало».

«Предупреждай в следующий раз! – гаркнула я мысленно. – Я тут чуть богу душу не отдала от страха!»

«Извини, я не подумал, что ты не определяешь фантомов», – покаялся сын, а мне стало стыдно за свое поведение.

«И ты меня прости. Я не хотела на тебя кричать, даже мысленно», – попросила прощения я. Тут почувствовала, как кончик хвоста змееваса погладил меня по волосам. Терпимо, но я все же погрозила пальчиком в сторону Ласа. Кончик хвоста вернулся на свое место. Надо постараться воспринимать его просто как дополнительную руку, наверное.

Раздался грохот. Я испуганно ойкнула и заозиралась. К нам со всех сторон приближались твари, подобные тем, что я встретила в пещере, куда первоначально провалилась.

– Эй, Лас, это тоже фантомы? – спокойно спросила сына.

– Нет, – был дан мне напряженный ответ. – Это реальные существа. Зварги, поедающие плоть и душу твари.

Я выругалась, но тут увидела, что наши русалы руками отрывают тварям глаза, точнее, определенный глаз. И после этого зварги кулем опадают вниз.

Время шло, борьба продолжалась уже долго. Русалы вымотались, это было заметно по их замедлившимся движениям. Несколько русалов погибли, это была страшная смерть. Наблюдать, как живое существо истаивает с пронзительным криком, ужасно. Но еще ужаснее понимать свою беспомощность и безысходность.

Но ничто не может длиться вечно. И вот вновь поблизости звучит голос Руса:

– Третья завеса пройдена. Мы потеряли пятьдесят русалов, – обреченно выдохнул Рус. – Последний рубеж без них будет преодолеть сложнее. Приготовься, повелитель, уже недалеко.

Вокруг стало ощутимо теплее. Несмотря на ужасные потери среди русалов, я приободрилась. Пейзаж начал радовать светлыми оттенками. Я заметила подводную скалу, которая становилась все ближе. Как только мы вплотную подплыли к скале, Лас осторожно отпустил нас с филатини, Ари положил рядом со мной и вышел из сферы.

«Куда?!» – судорожно крикнула я ему мысленно и дернулась в его сторону.

«Мама, я могу дышать под водой, я же змеевас!» – с усмешкой отозвался сын.

– Эй, Раф, ты мне книгу про змеевасов обещал, помнишь? – обратилась я к застывшему на моей ладони на манер кольца саламандру, пытаясь растормошить его.

«Д-да! Я подарю тебе ее, только не отцепляй меня!» – взмолился Раф.

Я, хмыкнув, прекратила отцеплять дрожащего питомца. Обалдеть, и это благородный дракон!

Лас царапнул ладонь отросшими когтями и приложил ее к глыбе. И если бы я внимательно за ним не наблюдала, не заметила бы, как он начал бледнеть и будто уменьшаться в размерах.

«Что за черт?! – ругнулась я. – Лас! Лас, что с тобой?!»

Сын не отзывался. Мне стало плохо.

– Рус, образуй вокруг меня отдельную сферу, я к сыну иду, – громко сказала ближайшему русалу я.

Давно уже поняла, что мне тяжело отличить его от сородичей, если сам Рус того не хочет.

И, оставив Ари на попечение очнувшейся филатини, прыгнула в сторону змееваса. В три шага достигла его и попыталась оторвать от стены, но ничего не выходило. Рядом материализовался Рус.

– Камень тянет энергию, – глухо отозвался Рус. – А мы не можем смягчить воздействие, так как понесли потери.

– Что можно сделать, чтобы помочь ему? – нервно спросила русала.

– Мы не знаем, этот рубеж – только для повелителя, – сказал Рус.

А меня такая злость взяла! Я тут под толщей воды, совсем близко погибает мой названый сын, а я ничего не могу сделать. Только наблюдать, как он медленно оседает на каменное дно.

Сама не заметила, как со злости оторвала от пальца саламандра и открыла ему рот. Полоснула по ладони его клыками.

– Ах, тебе крови надо, тварь ты итасская?! – рыкнула я каменной глыбе. – Да чтоб тебя камнееды какие-нибудь пожрали! На, подавись моей кровью, добровольно даю. Я сегодня добрая, – сказала как выплюнула я и с силой приложила свою ладонь рядом с рукой сына.

Скала пошла дрожью, потом – мелкими трещинами, и перед нашими с Русом изумленными лицами начала образовываться черная дыра, в которую тянуло и сферы, и русалов.

– Рус, укомплектовывайтесь в одного, живо, – крикнула я русалу, прижимая к себе неподвижного змееваса и отчаянно молясь всем богам, чтобы он был жив.

Потом почувствовала резкую боль. Последнее, что увидела, перед тем как меня ослепил яркий свет, как русалы сливаются в одного Руса.

«Как многослойная картинка в фотошопе», – отстраненно подумала я, и свет померк.


Глава 28 | Меняю на нового… или Обмен по-русски | Глава 30







Loading...