home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Хлопоты о выезде

Как я уже сказал, списаться с заграницей в лагерях возможности не дали мне, как и остальным лагерникам из белой эмиграции, не проявившими себя секретными сотрудниками советских властей и рьяными работниками, и вот я, очутившись на «воле», сразу же взялся за восстановление связи с зарубежным миром, прерванной 10 лет тому назад. Я не терял веры в то, что я, как бы то ни было, законно или незаконно, должен вернуться вновь к своим: к семье и близким.

Правда, уже не тем, как был, молодым и здоровым, когда нас выдали англичане, но надежда на то, что есть правда на свете, что есть люди и найдутся, которые меня, как вырвавшегося из пасти смерти, встретят, приютят и поставят на ноги, постараются залечить душевные раны и восстановить здоровье, после перемолки меня советской машиной в течении 10 лет, страшных незабываемых десять лет.

В лагерях мы все твердо верили в то, что воскресшим, вырвавшимся из советского ада, все помогут, ибо мы жертвовали и страдали не за свое личное благополучие, а за благо всего мира и не по своей воле или трусости попали в лапы врагов всего мира и что

«Организации по защите прав человека», не замедлит протянуть свою руку помощи «героям нищим», не преклонившим своей головы перед мировыми бандитами из Москвы и их коммунистическими законами — законами СССР.

И вот я начал налаживать связь, что мне и удалось в конце — концов. Нашел семью в Австралии. Оттуда последовал вызов через красный крест. Так, как австралийского консула тогда в Москве не было и его функции вершил английский, то я и обратился к нему.

Он, на редкость оказался добрым человеком с его секретарем Р. З. Муслов, и сразу же началась работа и борьба за освобождение меня из «рая» коммунистической «счастливой страны».

Для выезда за границу всяк должен иметь заграничный паспорт и я обратился с просьбой к сов. властям выдать мне надлежащий документ, но мне в этом было отказано, а когда они принимали нас от предателей англичан, то не спрашивали ни паспортов ни виз, — какой парадокс? — и прямо в Сибирь, а теперь дай им паспорт тогда они наложат визу и езжай. — Нет? — Принимай советское гражданство и мы вам, как своему гражданину, выдадим паспорт заграничный и визу наложим и поезжайте, пожалуйста, сколько угодно и куда угодно? Заманчиво, но «старого воробья не проведешь на мякине». Имел он уже урок десятилетний /сокращенный из 25-ти летнего/. Благодарю и отказываюсь, что их, как будто бы, удивило.

Не захотелось мне вновь идти «гулять» с «дружком» по густой тайге и рудникам Сибири, но уже не как «эмигрант-белобандит», а как советский гражданин. Лучше я поеду к своим, в «гнилой», /как они называли/, капиталистический лагерь, подальше от коммунистической «свободы».

Обо всем пишу английскому консулу в Москву. В ответ получаю бланк, заменяющий заграничный паспорт, с предложением заполнить его, приложить фотокарточки и деньги на гербовый сбор и прислать обратно, что я и сделал. «Скоро сказка сказывается, но не скоро дело делается», говорится в народе. Так было и со мной.

Дело это началось 15 ноября 1956 года. Советский подполковник ведающий проверкой и наложением виз в г. Краснодаре, особенно изводил меня своими доводами, что «никакие бумажонки мне не помогут, кроме заграничного советского паспорта; и в предпоследней явке довел меня, что называется, до полуобморочного состояния.

Довел меня до такой степени, что я не смотря на свои старания бороться с нервами, доходил до того, что не знал, что со мной делается. Я чувствовал, что вот, вот, что то страшное может случиться со мной: я был подобен человеку стоящему и смотрящему на гигантскую движущуюся лаву-глыбу, которая вот, вот должна его стереть в порошок. Для меня это было смерти подобное чувство.

Сначала я не мог подняться со стула, уперив в него усталый взгляд немигающих глаз, смотрел на него, но его не видел. Туман все заволок. Отдохнув немного, встал и, и как пьяный поплелся к двери. Пот холодный покрывал чело и лицо и думалось: неужели это конец, неужели потеряна и последняя искорка надежды? О, как страшен отказ этого энкаведиста.

На улице свежий воздух дохнул мне в лицо. В глазах прояснилось и упорство мое снова заговорило: Нет, не сдаюсь! Какое то чувство внутри подбадривало меня: не сдавайся, не унывай и продолжай бороться, и я упорно продолжал.

В 1959 году в апреле месяце получаю от консула мой бланк — заграничный паспорт. Радости моей не было конца. Паспорт и даже, с наложенными на нем визами — английской и французской, какое счастье! Еду в Краснодар за советской визой на выезд из сов. союза. Илу к своему мучителю. Прошу наложить визу. Берет мой паспорт, вертит его в руках, как крыловская обезьяна очки и ничего не может понять, как будто бы, другого языка не знает, кроме русского. Прочитываю ему и кое как объясняю. Он, немного подумав, говорит: «Все хорошо, но эту бумаженку вы можете свободно выбросить, она ничего не стоит и я визу не наложу».

Как будто бы холодной водой окатил он меня. Неужели он прав и вправе все погубить, и все мои иллюзии — мыльный пузырь, который так легко лопнул? Неужели еще будут истязать меня, вытягивать жилы из живого, как это они умеют? Хотя это «страна чудес» — говорят. Набравшись сил, начал я с жаром доказывать, что эта бумажка и есть самый настоящий документ, что подтверждают и визы, наложенные английским и французским консулами.

Видя, что со мной он ничего не может сделать т. е. не может «застопорить», он наконец сдался, но визы не наложил, а взял мою «бумажку», как он сказал, с тем, что пошлет ее высшим властям и, если они ее признают, тогда он визу наложит. От души немного отлегло и я спокойно поехал в свою станицу, В станице и вообще, никто не верил в то, что меня выпустят, но я верил в мой возврат из СССР за границу, хотя были и такие минуты, когда моя вера была на грани сомнения, и думал: или будет или нет, но голос внутри всегда мне говорил: «Будет, будет!» Ожидая результата, я тоже не сидел сложа руки.

Писал их «богу» — Мыкыте и Ворошилову, заправилам сов. союза того времени, требуя, чтобы Никита в подтверждение своего обещания /английскому главному консулу/, выпустить в Австралию граждан, имеющих там своих родственников, выпустил бы и меня, тем паче, что я не являюсь гражданином СССР, а в Австралии тогда была моя жена и дочь.

Наконец в мае месяце приходит извещение явиться мне в Краснодар. Документ мой оформлен — наложили визу и в течении 10 дней я должен покинуть территорию СССР, из порта города Одессы.

Наспех покончив все свои дела, я беру железнодорожный билет до Одессы и по новой железнодорожной ветке по знаменитому «мостобрану», еду к Керченскому проливу. Замелькали родные места, хуторов и станиц. Поезд спешит на запад. Вот и г. Темрюк остался позади и Таманский полуостров принял нас в свое лоно.

Не прошло много времени и Керченский пролив раскинулся перед нами. А вот и паром Керченского пролива. Поезд наш разделили на две части и загнали в два больших парома, оборудованные на вид очень хорошо. Они напоминают два морских белых парохода.

Не замедлив, заработали винты моторов и две громадины направились к противоположному берегу, едва виднеющемуся с другой стороны. Громадные волны пролива, поразили меня своей величиной.

Напоминая валуны гор, они одна за другой налетают на паром, как будто стараясь его разбить и, разбившись, и обдав водой, даже, стоящих на палубе парома, уступают другим мчавшимся за ними. Волны не долго боролись с непрошенными гостями, нарушавшими их гармонию, бороздящими их свободные воды.

Берег начал быстро приближаться, идя к нам на встречу, и вот мы уже у причала. Паровозы зашипели, запыхтели вытягивая по рельсам на материк, разорванный на-двое, наш поезд. Соединили — и наш состав, уже целый, пополз через окраины Керчи, уже окутывающейся мраком, начинающейся крымской ночи. Ночь, завив в свою черную вуаль землю, даровала сладкий сон согретому щедрым солнышком Крыму. Все скрылось во мраке ночи и напрасно напрягающиеся глаза смотрели, стараясь увидеть старые знакомые места с времен войны, времен революции.


О гостях | В гостях у Сталина. 14 лет в советских концлагерях | Таврия







Loading...