home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 12

Через неделю нас с Агатой выставили из дома. Долгов было больше, чем стоил сам этот дом, и нам еще повезло: судебные исполнители позволили забрать вещи, сколько сможем забрать.

Ничего ценного – кроме того, что хранилось вовсе не в доме – у меня не было, так что я сложила самое необходимое в садовую тачку, сумку с хрупкими вещами отдала Агате – та плакала, потому что не могла расстаться со своими книжками и безделушками, но нанимать извозчика, чтобы свезти все это к моей няньке на ферму, было глупо, – и мы тронулись в путь. Нас могла приютить и няня, и дядюшка Уолдо, и…

Я встряхнула головой: герцог ведь сказал, что поможет! Что это, снова колдовство? Он запамятовал о своем обещании? Как знать…

– Идем сюда, тут выйдет короче, – сказала я Агате, и мы вышли к колодцу.

Я нащупала в кармане кусочек мела… А, да что теперь проку! Сид, если и пробежит мимо, уже не найдет меня в зеленом доме с белыми ставнями, вон там, у старой сосны…

И тут я услышала перестук копыт.

– Что это с вами, девушки? – весело спросил принц, осадив коня. Герцога в свите не было.

– Ничего, сударь, переселяемся, – ответила я. Агата и вовсе отвернулась.

– А почему слезы на глазах? – Принц соскочил с коня и, бросив поводья кому-то из свиты, подошел к нам. – Неужто пожар приключился?

– Нет, – ответила Агата и с трудом подняла свою поклажу. – Просто дом продают за долги.

Его высочество уставился на нее, будто никогда не слыхал ни о чем подобном.

– Спасибо, нам позволили забрать одежду и кое-какие мелочи, – добавила я. – Идем, Агата. До фермы путь неблизкий.

– Нет, стойте! – приказал принц. – Что за… Чей это дом?

– Мой, – ответила я. – Но я еще не считаюсь совершеннолетней и не могу ничем распоряжаться.

– А откуда долги?

– Мама болела, вот и… вышло… – понуро сказала Агата. – Мы жили с Маргрит, мы очень дальняя родня.

Свободной рукой она схватила меня за пальцы. Я пожала ей руку в ответ.

– Какая-то чушь… – пробормотал принц. – А когда нужен Винсент, который во всем этом разбирается, его нет… Ну-ка, идите домой, девушки! Эй, кто-нибудь, возьмите у них узлы! Я сам проедусь да узнаю, что там за долги такие… Сядешь ко мне в седло, синеглазка?

Агата обомлела, и я больно ткнула ее в спину, чтобы опомнилась.

– Д-да, сударь, только…

Его высочество подхватил Агату под мышки и усадил на холку коня.

– Едем, время не ждет, – сказал он, садясь верхом.

Челядь прихватила наши узлы – не забыть бы потом забрать тачку, если ее до того времени не приберут к рукам – ну а я доехала до дома с одним из слуг: спина у его коня была что диван, садись да держись покрепче!

Понятное дело, что вопросов не возникло: не каждый день в гости наезжает наследник престола со свитой!

– Мы выплатим долги, ваше высочество, – выговорила Агата, кусая губы. – Я выплачу. Дом принадлежит Маргрит, но у меня есть приданое, и я…

– Я списал ваши долги, – ответил принц, узнав которого, приставы живо вымелись вон. – Живите спокойно. И неужто у вас и впрямь нет никакой родни?

– Только очень дальняя, сударь, – ответила я. – Я и не знаю, как их разыскать! Благодарим покорно за помощь, мы совсем растерялись: Агата не разбирается, что да почем, а я так и вовсе ничему не обучена.

Принц молча смотрел на нас. Наверно, мы с Агатой выглядели забавно: я высокая, худая и темноволосая, а она – маленькая, светленькая, кудрявая…

– Я разберусь, – сказал он вдруг, – кто и по какому праву постановил вышвырнуть двух беззащитных девушек из дома. Винсент поможет, я думаю… Кстати, его видел кто-нибудь?

– Нет, господин, – отозвался тот слуга, с которым я сегодня прокатилась верхом. – Его который день не видать! Может, батюшка ваш его с поручением отослал?

– Он бы сказал мне… Ну да ладно! Вас, девушки, никто не тронет, – сказал принц, – потому что я так велел. Жаль, не вожу с собой личной печати, не то выписал бы вам грамоту… А я и так выпишу, пока сойдет и перстень! Найдутся в этом доме чернила?

Я принесла требуемое, прихватив заодно бумагу и сургуч.

– Вот, – проговорил принц, дописав и поставив на сургуче оттиск своей печатки. – Теперь вас не тронут. Ну а мне пора…

Он улыбнулся на прощание Агате, и кавалькада ускакала прочь.

– Ставь чайник на огонь, – сказала я. – Ужинать пора. Хотя нет, иди лучше разбери вещи, не то еще ошпаришься… Агата, очнись, тебе говорят!

– Да… Да, я уже иду, – кивнула кузина и убежала потрошить сваленные на крыльце узлы.

Ох, что-то подумают соседи, невольно улыбнулась я. Могут ведь и решить, будто до Агаты снизошел принц. Не до меня ведь, куда мне…

«Интересно, а почему он не узнал меня по голосу? – подумала вдруг я. – На балу мы много говорили, да и прежде он мой голос слышал. Не иначе, снова волшебство! Герцог тоже ведь не сразу понял, кто перед ним, даже когда я заговорила».

– Маргрит, ты сама сейчас ошпаришься, – сказала Агата и отобрала у меня чайник. – О чем задумалась? О принце?

– Нет, я думаю, куда подевался… – тут я осеклась, – один человек из его свиты.

– Значит, тогда ты все же ходила на свидание? – Кузина заварила чай и уселась, подперев подбородок обеими руками.

– Можно и так сказать. – Я села напротив. – Это кто-то из слуг, я с ним столкнулась в дворцовом саду, когда подглядывала за тобой на балу.

– Симпатичный? – живо спросила Агата.

– Не принц, конечно, но на лицо неплох, одет хорошо и потом за милю не разит. Главное, сразу под юбку не полез. Но хвастун и враль еще тот: так и разливался, мол, принц его ценит, с собой берет! Я посмеялась сперва, а потом глядь – он и вправду в свите. Ну да и бог с ним, – перебила я сама себя, – он, поди, служаночку посимпатичнее меня нашел.

– Может, приболел, – утешающе произнесла кузина. – Или с поручением послали, бывает же. Объявится еще, не переживай!

– Да буду я о такой ерунде переживать… Дай лучше бумаги, которые сутяжные оставили, попробую понять, что там к чему. А то грамота грамотой, но долги лучше выплатить, хоть понемногу.

– Это ты верно говоришь, – кивнула Агата. – Давай станем отдавать, сколько сможем, из арендной платы за мой домик.

– Попробуем, вдруг выйдет сговориться с арендаторами, чтобы плату передавали сразу нашим кредиторам? Сами-то мы пока не можем распоряжаться… Не получится – продам кое-что, а как получишь свою собственность… Тьфу, да что считаться!

– Я тебе еще и должна, Маргрит, – негромко сказала кузина. – Ты знаешь, за что.

– Не будем об этом, – с нажимом ответила я. – Пей чай, стынет ведь…

После ужина я перемыла посуду, пока Агата заканчивала раскладывать вещи, пожелала ей спокойной ночи, убедилась, что она легла, а сама, взяв тетушкину теплую накидку – я могла завернуться в нее вдвое, – выскользнула из дома.

Заднюю калитку мне на этот раз открыл Сид.

– Ой, как хорошо, что вы пришли! – шепотом сказал он. – Его светлость который день на стену лезет, а сказать ничего не может.

– Почему не может? – поразилась я.

– Так простыл, голоса лишился начисто, – пояснил мальчик. – Написал бы, что ему нужно, да я-то только свое имя читать умею, а другим он только по делам что-то строчит, Мэд уже замучился письма возить туда-сюда. Я уж спросил, может, передать вам записку – нет, наверно, думает, что я ее оброню или отберет кто и прочитает… Вот и бесится.

– Доложишь обо мне?

Сид кивнул и сунулся в знакомую дверь. В него что-то полетело, он привычно увернулся и кивнул мне.

– Идите, только осторожно. Господин, когда не в духе, может чем-нибудь шваркнуть…

Герцог выглядел вполне живым и относительно здоровым, но говорить мог только едва слышным шепотом. Представляю, как это выводило из себя человека, привыкшего отдавать распоряжения во весь голос!

– Где вы ухитрились так простыть, сударь? – спросила я.

– А кто окатил меня ледяной водой? – едва слышно просипел он и закашлялся.

– Больно нежны вы, господа, как я посмотрю. Мы вон с Эллой зимой в проруби белье полощем, так не жалуемся, если горло заболит.

– Что Элла?

– Ничего, сударь. Вы уж лучше молчите, я расскажу, что тут у нас приключилось…

Герцог слушал меня, мрачнея на глазах, хотя, казалось бы, куда уж больше!

– Я ведь распорядился… – произнес он почти одними губами. – Вас не должны были тронуть! Но Феликс… не ожидал…

– Принц добрый, как сказала моя кузина, добрый и смешной, – вздохнула я. – И великодушный.

– Он не сможет править, если останется таким, – герцог опять откашлялся и начал говорить чуть громче.

– А если изменится – это будет не он.

– Ты права… Что дальше?

Я помолчала, а потом коротко пересказала, о чем узнала от Феи Ночи.

Герцог тяжело вздохнул.

– Хуже нет этих колдовских штучек, – пробормотал он. Мне показалось, будто голос у него делается нормальным. – Не знаешь, чего ожидать, и ведь не обережешься… Маргрит?

– Да, сударь?

– Ты сама, часом, не ведьма ли? Ты ведь намекала, помнится…

– Нет, сударь. А почему вы так решили?

– А ты не слышишь, что ко мне голос вернулся? – Он снова кашлянул и позвал неожиданно громко: – Эй, Сид!

– Да, господин! – моментально появился тот.

– Подай одежду попроще, мне нужно выйти в город.

– Сей момент, господин! Кого разбудить?

– Никого, я пойду один.

Мальчишка улетучился, а я взглянула на герцога.

– Я подумал вот о чем, – сказал он. – Если ты уверяешь, что сама не ведьма, отчего рядом с тобой злое колдовство не действует либо исчезает? Рана у меня была скверная, но после твоего визита я проснулся почти здоровым. Затем, ты помнишь, у меня помутился рассудок, но я все же опомнился. И сейчас вот снова… А история с твоим домом: не встреть вы Феликса, все закончилось бы печально, я полагаю!

– Сударь, сама я не умею колдовать, – честно сказала я, – хотя не отказалась бы от таких умений. Я просила Фею Ночи помочь, это верно. Она залечила вашу рану, а как-то раз устроила так, чтобы принц проехал мимо колодца, когда мы с кузиной пойдем по воду, но это было еще до выселения.

Он глубоко задумался. Сид тем временем принес неприметный темный камзол, теплый плащ и сапоги. Герцог отослал его жестом, а сам повернулся ко мне.

– О чем еще ты можешь ее попросить?

– Не знаю, сударь. Иногда она сама говорит, что весы покачнулись слишком сильно, поэтому ей позволено выполнить какую-то мою просьбу. Иногда – отвечает на вопросы, но я не могу знать заранее, как обернется разговор.

– А позвать ее ты можешь?

– Обычно она является сама.

Герцог молча одевался. Интересно, куда это он собрался на ночь глядя? Неужто на свидание?

– Идем, – сказал он, накинув плащ. – Может быть, она явится и сейчас. Я тоже хочу задать пару вопросов.

– Сударь!..

– Не явится – значит, спросишь ты в другой раз. Я скажу, о чем именно.

Признаться, я не представляла, как отреагирует Фея Ночи на подобное, но… куда мне было де- ваться?

– И вот еще, – сказал герцог, положив ладонь на дверную ручку, но медля открывать. – Ты, как я понимаю, умеешь работать по дому. А кузина твоя?

– Тоже, но очень плохо, – вздохнула я. – Стряпает скверно, потому как без привычки, а стирка ей не по плечу.

– Но хоть менять постели, протирать пыль и полы мести она в состоянии?

– Да, сударь, посуду мыть и чистить она тоже умеет, но к чему ваши вопросы?

– Я вечно занят, и мне некогда проверять, осталась ли пыль на каминной полке, – ответил он. – Словом, мне нужна еще пара служанок. Ты сперва поможешь отцу Сида на кухне и вместе с кузиной займешься уборкой. Ну а чуть погодя я сделаю тебя экономкой. Кажется, характер у тебя именно такой, какой нужен, чтобы гонять лентяев.

– Сударь! Но это… немыслимо!

– Если ты снова заговоришь о сплетнях… – герцог сделал выразительную паузу. – Придет время, обеим мужья найдутся. Поняла?

– А как же мой дом? – глупо спросила я.

– Не убежит. Захочешь – продашь или сдашь. Идем!

Я шла за ним, пытаясь осмыслить это предложение. Да какое предложение, это был приказ! Суть его была мне ясна: решив, что мое присутствие сводит на нет действие чужого волшебства, герцог попросту решил обезопаситься. И, разумеется, он понимал, что я не оставлю кузину в одиночестве, а что ему еще одна горничная? Впрочем, и нам будет лучше под присмотром… Что до приличий… Мне до них дела нет, так и так вековать старой девой, а вот Агата, может быть, приглянется какому-нибудь оруженосцу или даже гостю его светлости…

– Да, недооценила я Черного герцога, – прошелестела темнота рядом со мной. – Тс-с-с, молчи. Ему меня видеть не надо. Просто кивни, если поняла.

Я едва заметно кивнула.

– Он догадался, – сказала Фея Ночи мне на ухо. – Ты в самом деле не даешь волшебству моей соперницы действовать в полную силу, ты как плотина на пути реки. Но будь осторожна… И передай, что на его вопрос ответ – нет. Нельзя убивать Эллу. Вот замуж выдать можно, если получится, конечно. Думаю, получив определенную мзду, мачеха ее согласится, а девушку никто не спросит.

Я снова кивнула.

– Что ты мотаешь головой, как норовистая лошадь? – спросил герцог.

– Комара отгоняю.

– Какие комары в такой холод? – фыркнул он.

– Наверно, почудилось, сударь.

Фея Ночи негромко рассмеялась, но вдруг замолчала. Я не видела ее, но чувствовала, как нарастает напряжение, и вдруг…

– Весы качнулись, – изменившимся тоном произнесла Фея Ночи. – Слишком сильно, мне не удержать их в одиночку! Торопись, Маргрит!

Я оглянулась.

– Она тут? – живо спросил герцог.

– Уже нет… – ответила я и невольно ахнула, увидев зарево невдалеке. – Пожар! О господи…

Кажется, он не сразу нагнал меня, когда я бросилась бежать под горку… И не ошиблась: это пылал мой дом, горела и сосна возле него – будто факел великана, несчастные куры охлопьями огня разлетались по двору…

Соседи пытались заливать огонь, но ничего не выходило: до колодца идти смысла нет, до реки тоже не близко. Люди все же выстроились цепью и старались уже не гасить пламя, а поливать соседские заборы, чтобы не полыхнуло. А если упадет горящая сосна…

– Агата! – не своим голосом звала я, мечась между ними. – Агата!!!

– Я здесь! – отозвалась она из цепочки людей с ведрами, и я выдохнула с облегчением. Жива, слава богу, успела выскочить…

Неужели я не закрыла заслонку? Нет, я трижды проверила, нет ли угольев, перед тем, как уйти. Или не заметила, как уголек упал на пол? Но от такого не вспыхнет разом весь дом! Может, Агата уснула с книгой и опрокинула свечу? Тогда она не успела бы выбежать или выскочила в ночной сорочке и босая, а она в платье.

Дом уже не спасти, понимала я, а документы… Грамота принца да долговые расписки, бог с ними, грамота теперь ни к чему, ну а расписки можно восстановить. Вещи… жаль, конечно, особенно мое платье, но это просто материя. Правда, теперь мы остались в том, что на нас надето, но если герцог не шутил…

«Фея Ночи!» – опомнилась вдруг я.

Да, она же сказала: «Береги ее, как берегла до сих пор. И никогда не бросай!»

Вот где пригодилась тетушкина накидка, слишком большая для меня: я на ходу обмакнула ее в чье-то ведро, намотала на голову и руки и ринулась в горящий дом. Видеть мне было не нужно – я могла пройти и вслепую. Лишь бы какая-нибудь балка не свалилась сверху да лестница не провалилась!

– Стой, сумасшедшая! – услышала я крик герцога. За мной он, к счастью, не бросился.

– Маргри-и-и-ит! – истошно завизжала Агата и, кажется, кинулась следом, но ее удержали, судя по крикам.

Мое счастье, что, переселившись после смерти тетушки в ее покои, я прихватила из тайника и свои вещи: от кого их теперь было прятать? Всего лишь маленький сундучок, в котором хранились кукла, одинокая туфелька и кое-какие дорогие сердцу безделушки, платье я уж и не думала спасать.

С ним я и выскочила из дома, на ходу скидывая загоревшуюся накидку. Вроде даже волосы не опалила, хотя надышалась дымом и теперь надрывно кашляла.

– Маргрит, ты с ума сошла! – кинулись ко мне соседки. – Зачем ты…

– Что ж нам с Агатой, по миру идти? – спросила я, показав сундучок. – Все, что есть…

– Могла б сама сгореть, – покачала головой тетушка Анна. – Обошлось, слава богу… Приютить-то вас любой приютит, а жить на что?

Агата наконец прорвалась сквозь толпу соседей и кинулась мне на шею, рыдая в голос.

– Прекрати, – велела я. – Я вся в копоти.

– Да уж, как есть Черная Маргрит, – негромко произнес герцог, подходя сзади. – Эта ваша Золушка – и та чище. Что на тебя нашло?

– Я объясню, но не здесь, сударь, – ответила я.

– Тогда идемте, – кивнул он. – Тушить здесь уже нечего.

И будто аккомпанементом его словам с треском провалилась крыша – взметнулся огненный столб, полетели искры, и соседи снова кинулись за водой. Так вот попадет уголек на крышу, сам погорельцем станешь… Спасибо, ветра не было, ночь стояла тихая.

Я подобрала обгоревшую накидку – сойдет уж, ее одной хватит на нас с кузиной. Стоило мне об этом подумать, как герцог скинул плащ и закутал в него дрожащую то ли от ночной прохлады – хотя возле пожарища было вовсе не холодно, – то ли от страха Агату.

– Снова простынете, – сказала я, а он отобрал у меня сундучок.

– Не думаю. Что у тебя тут за сокровища, ради которых нужно в огонь бросаться? Деньги? Что-то легковата кубышка…

– Это самое ценное, что у меня есть, сударь, – ответила я. – А деньги были спрятаны не в доме. И прочее тоже. Отдайте, пожалуйста.

– Не беспокойся, не потеряю. Иди живее, и в самом деле зябко, хотя, казалось бы, еще лето не кончилось…

Я прибавила шагу, Агата едва поспевала за мной.

– Маргрит, куда мы идем? – шепотом спросила она, цепляясь за мой локоть.

– Не беспокойся об этом. Скажи лучше, как начался пожар?

– Да, мне тоже это интересно, – сказал герцог. – Я бы не хотел повторения подобного в своем доме.

Агата приостановилась.

– Я легла, ты задула свечу, это я помню точно, потом вышла, – негромко выговорила она. – Я полежала немного и задремала, а потом почувствовала, что дымом пахнет. Подумала: вдруг на кухне уголек упал, а ты уже уснула и не чуешь? Пришлось вставать. Ну, я платье накинула: по ночам теперь уже холодно, а окна надо было открыть, чтобы проветрить…

– Тяга, судя по всему, получилась отменная, – вздохнул герцог.

– Спустилась вниз, – продолжала Агата, – на кухне темно, никакого огня, а дымом пахнет все сильнее! Я тебя зову, Маргрит, ищу, а тебя нет… Я выглянула на двор посмотреть – может, это от соседей тянет? И тут сосна полыхнула, будто в нее молния ударила! Я и кинулась по соседям… Но, – добавила она, приложив руку к груди, – сперва схватила документы и шкатулку с драгоценностями.

– Лучше бы ты шаль схватила, – мрачно ответила я. – Ну, хоть меньше с бумагами мороки, и то дело.

– Вы друг друга стоите, – любезно сказал герцог, и дальше мы шли уже молча.

Сид, стойко спавший с открытыми глазами чуть ли не у порога, живо проснулся, увидев меня всю в копоти и обгоревшей накидке.

– Наноси-ка воды, – приказал ему герцог, – сам видишь, девушек нужно умыть.

– Так это, большой котел на кухне еще горячий, – подхватился мальчишка. – Магда для вас вскипятила, а вы ушли… А куда носить, господин?

– Не надо ничего никуда носить! – спохватилась я. – Мы и там можем…

– Это уж как угодно, – пожал плечами герцог. – Тогда, Сид, разбуди Дийси, скажи, чтобы нашел, во что переодеться новым горничным. А ты, Маргрит, как отмоешься, зайди ко мне.

Мальчик кивнул и убежал, а герцог закрыл за собою дверь. Мы стояли на лестнице, держась за руки, а я только что поняла, что мой сундучок остался у герцога. Лишь бы не открывал! Неизвестно, чем это обернется…

– Маргрит, а я ведь его помню, – шепотом сказала кузина. – Он тоже был на балу. И в свите у принца был, точно… Кто это? И откуда ты его знаешь?

– Это не имеет значения. Идем лучше на кухню, поможешь мне отмыться…

Вода была уже не горячей, а едва теплой, но я привередничать не привыкла, потому живо оттерла копоть и хоть смахнула сажу с волос. Агата поливала мне из кувшина, а Сид тем временем приволок стопку одежды и, старательно жмурясь, чтобы не видеть меня в одной сорочке, сказал:

– Господин Дийси велел выбрать из этого, а если не подойдет, то перешить самим. Вот тут нитки с иголками и ножницы…

– Спасибо, – искренне сказала я, не без труда отыскав подходящее по длине платье.

Оно было привычного уже черного цвета, и предыдущая владелица, видимо, подвязывала его кокетливым фартучком – я видала такие на служанках богачей. Мне бы такой не помешал – платье оказалось широковато. Велико не мало, ушью утром, решила я. На Агату платье найти оказалось легче, оно пришлось ей почти впору.

– Господин любит, чтобы прислуга была одета одинаково, – пояснил Сид, увидев недоумение Агаты. – А слуги тут не задерживаются, кроме тех, кто давно прижился, вот вроде господина Дийси да папы с Магдой. Он готовит, она посуду моет и стирает.

– А что, больше слуг нет?

– Как нет! Конюхов аж двое да помощники, у отца на побегушках мальчишек полно… Вот с уборкой тут плохо, – словоохотливо сообщил Сид, – Магда, бывает, пыль протрет или мне велит полы вымыть, но и то – в хозяйских покоях. Если вдруг гостей ожидают, тогда нанимают побольше народу, чтобы все отчистить, ну и… на стол подавать. Тогда слугам эту одежду дают, не у всех ведь своя приличная есть. В смысле, – добавил он, – у лакеев, которые господам прислуживают, есть, их иначе не наймут, а у простых слуг не всегда. А господин, чтобы в это не вникать, велел всем одинаковую выдавать. Вот когда старая экономка жива была, она за этим следила, а сейчас некому… Никак новую не наймут.

Я подумала, что в решении герцога была как минимум двойная корысть, а то и тройная. Ну что ж, это лучше туманных обещаний!

– Отчего же дом так запущен? – удивилась Агата, старательно шнуровавшая корсаж.

– Да господин тут почти и не бывает. То он во дворце, то по делам каким ускакал, – вздохнул мальчик. – И гостей он не любит, а если кто приходит, так по делу. А в кабинете или там библиотеке у него завсегда прибрано.

При слове «библиотека» у Агаты вспыхнули глаза, а я только покачала головой. Вряд ли она обнаружит там дорогие ее сердцу романы… Хотя как знать, чем увлекалась покойная матушка герцога?

– Это мне господин Дийси объяснил, – добавил Сид, – я ж говорил, он меня учит. И сказал, что если я всю эту премудрость освою и еще читать научусь, то, может, его заменю. Ну, лет так через тридцать! Хотя, кажется, столько не живут, а? Чего вы смеетесь?

– Ничего-ничего, – я постаралась не улыбаться. – Ты подумай – его светлости уже больше тридцати, ну или около того, разве нет? А господин Дийси еще старше. А уж о его величестве я и вовсе молчу!

– А и правда, я не подумал, – весело ответил мальчишка. – Да и папка мой куда как постарше господина! Эх, нет во мне учености, даже посчитать толком не могу…

– Выучишься, – сказала Агата. – Какие твои годы? Хочешь – я буду тебя учить грамоте?

– Если господин позволит – так я век благодарен буду! – воскликнул Сид, даже подскочив. – Мне б хоть немножко… Ну, если время найдется, а то тут работы… Я, как господин Дийси разрешил, весь дом облазил, так вы спрашивайте, если что!

– Конечно, спросим, – ответила я. – Сид, а куда нам теперь идти?

– Я провожу, – сказал он. – Там, правда, пылищи до потолка, ну да утром приберетесь…

В комнате была всего одна кровать, но достаточно широкая, чтобы мы с Агатой могли улечься вдвоем. Так и теплее, вдобавок – в этой части дома, похоже, вовсе не топили. И верно: зачем зря переводить дрова, если тут никто не живет?

– Ты ложись, – сказала я кузине. – Я скоро приду. И ты, Сид, иди спать, я дорогу помню, не заблужусь.

– Угу, я пойду, а то вставать чуть свет… – зевнул он и вышел за дверь.

Агата молча смотрела на меня, сложив руки на коленях.

– А что с нами теперь будет? – спросила она негромко. – Почему мы вообще оказались здесь?

– Куда нам еще податься? Можем пойти на ферму к моей няньке, можем – к дядюшке Уолдо, но жить-то на что? Придется работать, Агата.

– Да, но…

– Его светлость смилостивился и решил взять нас горничными, – сказала я. – Сид верно сказал, дом запущенный, но мы с тобой его приберем. Ну и не тронет нас никто, те же кредиторы. Крыша над головой есть, сыты-одеты, и ладно. Там, глядишь, кто присватается из господских слуг!

– А если он… – Агата поежилась.

– Нет. Не станет он приставать, – ответила я. – К нему придворные красотки в очередь выстраиваются, а мы кто такие?

«Некоторым доставляет несказанное удовольствие изваляться в грязи, затем отряхнуться и вернуться в сверкающий чистотой дом», – вспомнила я слова герцога и поморщилась. Нет, вряд ли он пойдет на это! Спросить бы совета, но кукла моя у него…

– Ложись, – велела я кузине. – Я скоро приду.

Хозяин дома выхаживал взад-вперед по большой комнате. Сундучок мой стоял на столе, его явно не открывали – замочек был на месте.

– Что так долго? – холодно спросил герцог, остановившись.

– Сажи было много, а вода успела остыть, сударь, – ответила я.

– И ради чего ты кинулась в горящий дом? Что в этом ящике?

– Сущие пустяки, сударь. Туфелька и кое-что, связанное с феей. Ну, не считая девичьих мелочей и памятных безделушек.

– Нет, понять женщин мне не дано… – тяжело вздохнул герцог. – Забери свои сокровища и отправляйся спать. Я встаю рано, так что будь любезна поднять свою кузину и приняться за работу до того, как я соберусь по своим делам. Я хочу посмотреть, на что вы годны.

– Сударь…

– Ты неплохо смотришься в этом платье. Только оно тебе велико, – добавил он вдруг.

– Ушью с утра, сударь, сегодня уж поздно садиться за рукоделье… – Я помолчала. – Знаете, Агата боится вас. Позвольте, я буду прибираться в ваших покоях? Мне опасаться нечего.

В глазах герцога что-то мелькнуло, что-то очень странное и до боли знакомое.

– Нечего? Рассчитываешь на помощь своей патронессы?

– Нет, просто полагаю, что в вашем распоряжении сотни красивых женщин, и на меня вы не польститесь, – не удержалась я. – А даже если и польститесь, что с того? Только не троньте Агату, прошу!

– Да с чего ты взяла, что я позарюсь на нее?

– Ну а вдруг? – пожала я плечами. – Кто знает…

– Ну а вдруг… кто знает… – Глаза у герцога снова сделались пустыми, а с его силой ему ничего не стоило схватить меня и сжать так, что я едва не испустила дух. – Нечего терять, говоришь? Я проверю…

«По крайней мере, я не умру старой девой», – подумала я, даже не пытаясь сопротивляться: он был намного сильнее, а сгоряча мог и покалечить, наверно.

– Или лучше заняться твоей кузиной? – выговорил герцог, глядя мне в глаза. Только это был не он, его взгляд я уже знала, а сейчас на меня смотрела та самая жуткая холодная пустота. – Она куда аппетитнее…

Он отпустил меня, чтобы встать – я и не заметила, как мы оказались в спальне, большой и очень мрачной, – но тут уж я вцепилась в герцога обеими руками.

– Ну нет уж, сударь, раз начали, так извольте закончить! Сперва тащите девицу в постель, а как доходит до дела – так вы прочь бежите? Не можете, что ли, ничего? Так даже кузнецов подмастерье знает, как девку ублажить, если что, от кухарки слыхала…

Я несла чушь, изо всех сил пытаясь не позволить ему встать. Было страшно, но не вовсе уж смертельно, на пожаре я испугалась куда сильнее. Хотя герцог сейчас был вроде того самого неугасимого огня: и не поймешь, куда перекинется, и затушить не выходит, а сунешься – сгоришь.

– Ты со мной не шути… Ты…

– Так делайте уже что-нибудь, сударь! До утра мы тут валандаться будем, что ли? – выдавила я и добавила вовсе уж грубо: – Я вам не принцесса какая-нибудь, чтоб меня до утра оглаживать, живенько сделайте дело, да я спать пойду, вставать спозаранку, сами ж велели!

Герцог вдруг будто оцепенел, а его рука, уже вовсю шарившая у меня под юбкой, замерла.

– Какого черта я творю? – спросил он обычным своим тоном, поглядев на меня в упор. Глаза сделались нормальными, недоуменными и злыми. – Маргрит?

– Пытаетесь снасильничать, сударь, – ответила я, переводя дыхание.

– А почему тебя? Получше никого не нашел, что ли?

– Вы подумывали о моей кузине, но я встала у вас на пути, – ответила я фразой из романа. – Сударь, вы, может, чуть подвинетесь? А то задавите ведь…

Герцог приподнялся, и мне стало легче дышать. Только вот… вокруг было так темно, лица не разглядеть, и глаза у него тоже были непроглядно темными, они затягивали, будто омут у нас на речке под обрывом…

– Да и руку вы б убрали, – произнесла я, отодвигаясь, – если не собираетесь продолжать-то…

Он еще как собирался, я это чувствовала. Агата, может, и не сообразила бы, что к чему, даже после этих ее книжек, там о подобном не писали. Впрочем, трудно не догадаться, что происходит, если на ферме видала быков и коней в охоте, да хоть и собак!

«Может быть, ты отделаешься испугом. Но можешь и умереть», – вспомнила я слова Феи Ночи. За помощь придется платить. И лучше сделать это добровольно, так я поняла ее ответ.

– Что же вы медлите? – спросила я, чувствуя тяжелое дыхание на своем лице.

– Ну нет… – герцог вдруг рывком поднялся. – Я не стану по чужой прихоти… Уходи прочь! Живо!

Я не заставила себя упрашивать, одернула юбку, выскочила из спальни и едва не забыла сундучок.

Уже возле нашей с Агатой комнаты я открыла его – ключик висел у меня на шее, – вынула куклу и тихо спросила:

– Может, надо было остаться? Пусть бы сделал что хотел…

Фея Ночи едва заметно качнула головой.

– Выходит, он ошибся в своих догадках. Я рядом, а он все равно теряет рассудок… Снова «нет»?

Я вздохнула и положила куклу обратно в сундучок – она не поможет, мне придется действовать самой.

У герцога была сильная воля. Посмотрим, у кого окажется сильнее…


Глава 11 | С феями шутки плохи | Глава 13







Loading...