home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 15

Утро выдалось холодным, ненастным, и болото выглядело настолько мерзко, что соваться в него не хотелось.

– Погоди, – сказала я Агате и срезала в ракитнике две крепкие палки. – Держи, а я попробую нащупать, где тут гать…

Нащупать-то я нащупала, но как идти? Я могу и босиком, хоть и холодно, не впервой, а Агата?

Впрочем, решение было простым: я подсадила ее на коня и велела держаться покрепче, а сама разулась и пошла впереди, ведя Браста в поводу и нащупывая путь палкой. Если что, конь не даст сразу утонуть, он все же большой… Но вот его мы не вытянем, это уж точно.

В глазах странно двоилось: вроде бы я видела кудрявую иву, но тут же на ее месте ничего не оказывалось. А эти огоньки? Утро ведь, откуда болотные огни?

И тут я поняла. И вспомнила предупреждение Феи Ночи…

– Погоди секунду, Агата, – попросила я, вынула платок, в который заворачивала куклу, и завязала им правый глаз, как пират из историй отца Эллы.

Мир изменился. Он был…

Он был другим. Может быть, и некоторые моряки поэтому носят повязки? В море ведь водится своя нечисть, а смотреть сразу обычным зрением и волшебным тяжело!

– А теперь живее, – велела я, – не то не выберемся отсюда живыми!

Что-то плеснуло в болоте, и я успела увидеть длинное рыло и острые зубы. Голова у твари была коричневой, будто поросшей мхом: так вот наступишь на кочку и останешься без ноги! А болотные огоньки на самом деле оказались чем-то вроде светлячков, только они очень больно жалили: если стая таких созданий облепит коня, он взбесится, к гадалке не ходи, он и так уже хлещет себя хвостом по бокам…

– Идем, Браст! – я потянула его за узду. – А ты крепче держись, Агата, и говори со мной. Я не могу постоянно оглядываться, но мне надо знать, что ты в седле!

– А о чем говорить?

– Да хоть о бале рассказывай, все равно! Или о чем-нибудь, что только мы можем знать, или спрашивай меня о чем-то…

– Не надо! – испугалась Агата. – Вдруг кто подслушает, а потом этак вот скажут, а ты не отличишь, я это или какая-нибудь болотная ведьма!

– От твоих книжек тоже бывает польза, – усмехнулась я, нащупывая дорогу. – Кстати, давай о книжках! Я же читала почти все, что носила тебе, можно поговорить о них.

– Не надо, – сказал кто-то у меня под ногами, и я чуть не упала. Если бы не намотала поводья на руку, точно бы извозилась в грязи. Только вот Брасту сделала больно, за что и попросила сразу же прощения.

– А кто вы? – шепотом спросила Агата с седла.

– Болотник я, неужто не слыхали, – пробурчали из тины.

– Я думала, это древние легенды… А почему вам наши нынешние сказки не нравятся?

– Потому что глупости все это! Не бывает так, чтобы кто-то потащился спасать своего суженого за тридевять земель! – неожиданно взбурлило болото, и конь попятился.

– Но я же пошла, – сказала я, успокоив Браста. Конь всхрапывал и приплясывал на месте, но хоть не бросился прочь, не то бы сам утонул и утопил Агату. Ее, повторюсь, я еще бы сумела вытащить из трясины, а Браста – нет. – Хоть мне тот человек вовсе никто.

Воцарилась тишина, которую нарушало разве что кваканье лягушек да комариный звон. Откуда тут столько комаров на исходе лета?

– Правду говоришь? – спросил невидимый болотник.

– Не отвечай! – вскрикнула Агата. – Вдруг ты думаешь, что скажешь правду, а это не так!

– Я и не собиралась отвечать «да» или «нет». Я сама не знаю ответа. Просто иду за ним, вот и все, – пожала я плечами.

– Ну, если так… Иди, – булькнуло под кочкой, и старая гнилая гать вдруг поднялась над водой. – Только поживее, долго держать не стану!

– Благодарю, господин болотник, а во что обойдутся ваши услуги?

– Все бы вам, людям, продавать да покупать, – буркнуло из-под коряги.

– Так надежнее, – ответила я. – А то задолжаешь, вовек не расплатишься!

– Тоже верно… Брось монетку, да будет с вас…

– А на обратном пути?

– А ты думаешь, что вернешься? – снова булькнуло болото.

– Ну а вдруг?

– Тогда и поговорим. Идите живее!

Я потянула коня за повод, а Агата вдруг спросила:

– Дядюшка болотник, а после ваших владений куда нам идти, чтобы фей найти?

– Все прямо да прямо, потом налево, не доходя, упретесь, – был ответ, и бульканье стихло. Агата тяжело вздохнула.

Как ни странно, дух болота, задобренный золотой монетой, не обманул и не подвел: гать вывела нас на твердую сушу, и, пока Агата осматривалась, я травой и лопухами отчищала Браста от грязи: не додумалась взять с собою щетку и хоть тряпки какие-нибудь.

– Пойдем туда? – спросила она, кивнув налево. Там виднелась тропка, да и болотник сказал…

– Нет, – ответила я. – Сама знаешь, легких троп тут быть не должно, а если есть, то непременно с подвохом.

Я осеклась, присмотревшись. Тропа кишела теми самыми золотыми кровососами, и соваться туда без нужды я не желала.

– Держись за Браста с другой стороны, – велела я Агате. – Или езжай верхом, только не отпускай руки. Конь точно почует нечисть…

– Сами вы нечисть! – раздался капризный старческий голос. – Ходят и топчут, ходят и топчут! А мне уже не полвека, чтобы такое терпеть!

– Простите, сударыня, мы не нарочно, – сказала Агата, опередив меня. – Мы даже не знали, что вы тут! Покажитесь, пожалуйста, если можете!

– Да я перед тобой, ослиная твоя башка! – проворчал голос, а трещины на дереве рядом, и без того напоминавшие старческие морщины, сложились так, что на древесном стволе нарисовалось лицо.

– Ой!

– Зачем пожаловали? – спросила старуха, шамкая беззубым ртом-дуплом.

– Феи забрали мужчину моей сестры, – ответила Агата, видно, нарочно назвав меня не тем, кем я ей приходилась. – Вот мы его и ищем. Болотник сказал…

– Больше слушайте старого дурака, точно сгинете! – проскрипело дерево. – Идите направо. Там бурелом да кусты, но проберетесь, если очень уж нужно. Дальше спросите… Дуб! Эй ты, пень глухой!

– Я еще не пень, – громыхнуло так, что прочие деревья пригнулись, а конь шарахнулся от неожиданности. – Чего тебе, старая?

– Сам ты старый! Покажи девицам, как до круга фей дойти, мне-то не по силам… Не то корня тебе больше не подам!

– Сдались тебе эти люди, – прогудел могучий кряжистый дуб, и Агата вцепилась в меня обеими руками. – Чего вдруг?

– Того вдруг, что такой же вот человек меня из семечка вырастил, – сварливо ответила… да, яблоня! Дряхлая, с корявыми сучьями и редкой листвой, однако пару мелких плодов я на ветках заметила. – Только мои яблоки даже с голодухи есть не станешь, дичка я… Ну?!

– Не нукай, я тебе не лошадь! Пускай идут вон туда, через ежевичник, а как дойдут до ясеня, спросят. Дальше у меня корни не достают, – пояснил дуб.

– Чем вас отблагодарить, уважаемые? – спросила я.

– Яблоки оборви, – буркнула яблоня, – болтаются, никак не свалятся, будто в волосах что-то застряло! Ужас до чего раздражает!

Это было несложно, ну а дуб вообще не ответил на мой вопрос, так что я вежливо поклонилась ему да яблоне и посмотрела на ежевичник. Выглядел он недружелюбно, однако дуб угрожающе скрипнул, и колючие плети вроде бы раздвинулись.

Признаюсь, я больше опасалась, не поранился бы Браст, самой оцарапаться не впервой, а до Агаты, которую я снова усадила верхом, ветки почти не доставали. Ничего, своей палкой я раздвигала колючие плети, конь сам шел следом, а Агата, извернувшись, придерживала ветки позади, чтобы не хлестали его по крупу. Правда, мы все равно выбрались из кустарника, словно в мешке со злыми кошками побывали, ну да ладно, глаза целы – и хорошо.

– Вот он, ясень, – показала я и обратилась к нему со всем уважением: – Здравствуйте, почтенный. Господин дуб велел вам кланяться, а еще сказал, что вы можете указать дорогу.

Ясень молчал, покачивая ветвями.

– Может, это не тот? – шепотом спросила Агата, свесившись с седла.

– Тот-тот, – словоохотливо сообщил кто-то из-под куста. – Просто они с дубом уже полвека как в ссоре из-за одной молоденькой березки, да, видно, старик запамятовал.

– И как нам теперь дорогу искать? – спросила я. – Может, вы знаете, где круг фей?

– Если ищешь феин круг, не бери с собой подруг, – сообщил голос и тоненько захихикал, а потом вовсе умолк.

– Мы не подруги, мы сестры, – сказала Агата, но ответа не последовало.

Мы переглянулись.

– Времени-то у нас немного, – сказала я. – На сколько припасов хватит, а ведь еще обратно нужно как-то выбираться. Помнишь, что ничего здешнего есть и пить нельзя?

– Конечно. Маргрит, а как же Браст? Он траву щиплет!

– Он же не человек, – пожала я плечами. – Ну, в крайнем случае, останется здесь. Идем!

– Куда?

Я посмотрела по сторонам, не снимая повязки с правого глаза. Лес был живым. У ясеня складки коры выглядели мужским лицом, хмурым и неприветливым. Стройная осина поодаль охорашивалась, встряхивая вечно трепещущими листьями. Ежевичник, из которого мы только что выбрались, перешептывался, на все корки кляня нас и нашего коня, потоптавшего молодые побеги, а заодно дуб с его затеями.

Тропинок здесь не было. Под кустом – я нарочно туда заглянула – никого не оказалось, виднелась только норка. Или пещерка. Может быть, с нами разговаривал кто-то из маленького народца, поди угадай, кто может обитать в таких местах!

И от феи помощи ждать не приходилось, она ведь сказала, что за гатью дорогу придется выбирать мне самой… Может, вернуться и попытаться пройти по другой тропинке? Но это лишнее время… А здесь и вовсе не из чего выбирать, кругом нехоженый лес, а если тропы и попадутся, то только звериные.

– Браст, милый, – решилась я. – Ты же любишь хозяина, он говорил, что жеребенком тебя взял, сам растил, сам объезжал… Помоги его отыскать!

Конь понуро опустил голову – даже если и понял меня, то помочь ничем не мог.

– Ну что ж, пойдем куда глаза глядят, – сказала Агата. – Может, кого-нибудь встретим?

– Главное, чтобы этот кто-то нас не съел, – мрачно ответила я.

– А могут, могут полакомиться, – снова хихикнули из-под куста, и на этот раз обитатель норки показался нам на глаза.

Это был маленький человечек, размером не больше еловой шишки, да и сам похожий на эту шишку. Одет он был в неподпоясанную рубаху и короткие штаны, из-под которых виднелись босые ноги, а на голове носил, по-моему, маленькую красную сыроежку. А может, и мухомор. Точно, мухомор, разглядела я белые точки.

– Может быть, подскажете, как нам быть, уважаемый? – спросила я, присев на корточки.

– Может, подскажу… – протянул он.

– Мы бы заплатили, – я показала ему золотую монету. Вроде бы такие подземные существа должны быть падки на золото…

– К чему мне монета? – хихикнул он снова. – Я ее и в дом-то не закачу! Но за совет ты могла бы отдать мне что-нибудь свое… Например, глаз. Да, вот этот, волшебный!

– А волосы не подойдут? – поинтересовалась я, поняв, что из-за дара феи у меня могут возникнуть неприятности. Вдруг кому-нибудь тоже захочется такой глаз и он решит отобрать мой силой?

– Зачем они мне? В гостиной вместо ковра стелить? – еловичок задумался. – Ну давай ты отдашь мне то, что тебе не нужно. Вот имя… зачем тебе имя? Возьмешь другое, да и прозвище у тебя имеется…

– Не соглашайся, – шепнула Агата. – Вдруг так отдашь – и забудешь себя!

– А ты не подсказывай, – погрозил ей еловичок корявым пальцем. – Ишь, умная выискалась!

– Прозвище могу отдать, – сказала я, подумав.

– Не пойдет. Тут у каждого второе такое имеется. Тогда, может… – еловичок поправил шляпку гриба, – отдашь то, чего у себя дома не знаешь?

Ну, на такие уловки и ребенок бы не клюнул! Мы с Агатой невольно заулыбались.

– У меня и дома-то нет, – ответила я.

– Ух какая! – обиделся еловичок. – А то, чего о себе не знаешь? Подумай!

Тон его сделался вкрадчивым, и я насторожилась. Чего это, спрашивается, я о себе не знаю? Может, у меня титул имеется и замок со всеми владениями, а мне и невдомек? Смешно подумать… Или мы с Агатой на самом деле не дальние родственницы, а родные сестры? Что-то мне не хотелось отдавать ее в обмен на сомнительный совет подкустового жителя.

Что же еще это может быть?

И вдруг меня осенило. Я же провела ночь с Черным герцогом… Пусть всего одну, но чего только не бывает! Да и то, как еловичок составил вопрос, очень уж напоминало предыдущий, только тот-то подходил для мужчины, а этот…

– Нет уж, – сказала я и встала. – Этого я отдать не могу. Благодарим за лестное предложение, уважаемый, но лучше уж мы попытаемся сами найти дорогу.

– Ну пытайтесь, пытайтесь, – хмыкнул он и исчез в норке. Оттуда донеслось: – Еще пожалеешь, что не согласилась, Черная Маргрит!

– О чем это он? – подергала меня за рукав Агата.

– Не знаю, – солгала я. – Но что-то мне его предложение показалось… сомнительным. Ладно, когда он прямо предлагал глаз отдать или имя, а если неведомо что…

– Да, лучше не соглашаться, – кивнула она. – Гляди, там вроде бы просвет между деревьями? Пойдем туда, раз все равно не знаем, в какой стороне круг фей?

– Пойдем. Хоть коня здесь провести можно…

Если солнце здесь светило так же, как в обычном мире, то выходило, что мы идем примерно на закат – прямых-то дорог в лесу нет. Ну что ж, где-то я слыхала, что феи обитают именно на западе, вот и проверим, лгут легенды или нет!

В лесу было тихо, но Браст то и дело прядал ушами, однако попыток упереться не делал, шел смирно. Хорошо еще, это был обученный конь, поваленное бревно он мог перескочить без понуканий, и обходить приходилось только вовсе уж огромные кучи бурелома. Если бы не это, мы давно сбились бы с пути, а так хоть удавалось худо-бедно придерживаться выбранного направления. Вьюков конь вроде бы и не замечал. Впрочем, герцог в полной амуниции и с оружием наверняка весил больше, чем вся наша поклажа.

– Как тихо в лесу, – сказала Агата шепотом. – Ма…

– Знаешь, давай-ка обойдемся без имен, – остерегла я. – Тот лесовичок мое подслушал, ты же меня назвала по имени. А другим его знать не надо. Сестра и сестра, это ты хорошо придумала.

– Хорошо, – хихикнула она. – Так вот, сестрица, отчего так тихо? Ни ветерка, ветви даже не колыхнутся. Не к грозе ли дело?

– Небо чистое, – посмотрела я вверх. – А лес просто заметил чужаков и затаился. Деревья не молчат, переговариваются между собой. Сплетничают.

– Жалко, я этого не вижу.

– Лучше и не надо, – ответила я и завязала на этот раз левый глаз. – Людям такого видеть не стоит.

– А как же ты?

– А мне необходимо. Только не все время, голова кружиться начинает, надо отдыхать. И смотри-ка ты лучше под ноги!

Я же присматривала за Брастом и заметила, что кое-какие деревья конь норовит обойти стороной, и тоже стала их остерегаться. Вот ясеней, буков и дубов он вовсе не опасался, но их было здесь слишком мало. Росли осины, попадались ели и вовсе какие-то неведомые мрачные деревья с серой корой.

Понятно, без привычки по лесу ходить тяжело, Агата скоро утомилась, да и я устала, так что где-то после полудня мы решили остановиться отдохнуть. Присев на поваленное бревно, мы взялись за скромную трапезу: решили есть поменьше, чтобы хватило подольше – кто знает, сколько нам тут скитаться! Ну а охотиться мы не умели. Впрочем, и дичи никакой не видали…

Будто в ответ на мои слова Агата подергала меня за рукав и шепотом сказала:

– Гляди-ка, зайчик… вон там, справа под кустом.

Там в самом деле сидел здоровенный серый зайчище, поглядывал на нас настороженно и подергивал носом.

«Да, такого голыми руками не возьмешь», – невольно подумала я. Доводилось слышать, как такие вот «зайчики» задними лапами животы собакам пропарывали.

– Как думаешь, подойдет он на хлебные крошки? – спросила Агата.

– Не знаю, – пожала я плечами, – он ведь здешний, и кто разберет, пугает его хлеб или нет.

– Но он же зверь, а не… существо, – сказала она и бросила корочку зайцу.

Тот шарахнулся было, потом принюхался… а потом стало ясно, что это именно существо: зубы, которые он показал в оскале, были вовсе не заячьими: мелькнули два ряда острых, как иглы, клыков, за которыми виднелась черная пасть!

Неведомый зверь прыгнул, и мы с визгом кинулись в разные стороны. Чудовище на мгновение замешкалось, выбирая, за кем погнаться, и тут-то Браст показал себя во всей красе. Заржав, он привстал на дыбы и обрушил передние копыта на серую тварь. Под таким ударом – а веса в Брасте было немало – от «зайчика» остались рожки да ножки. В самом деле рожки: когда мы рискнули приблизиться, оказалось – то, что мы приняли за прижатые уши, на самом деле было рогами.

– Н-ну и ну… – сказала я, гладя умного коня дрожащей рукой, – если зайчик нас так перепугал, боюсь даже представить, что будет, когда мы встретим лисичку.

– А что меня встречать, я давненько за вами наблюдаю, – сказал кто-то из кустов, и Агата взвизгнула. – Ну-ну, барышни, успокойтесь… Я на путников не охочусь, а вот этот серый вечно засады устраивал. Ну туда ему и дорога, за дело поплатился!

В кустах мелькнуло что-то, и перед нами появилась крупная лиса. В конце лета она еще не могла похвастаться роскошной рыжей шубой, но и так выглядела весьма пушистой и упитанной.

– Зачем же вы сюда забрели? – спросила она, усевшись и аккуратно поставив вместе передние лапки в черных носочках, будто чинная девица. – Тут, милочки, не место для прогулок!

– Мы ищем круг фей, – сказала я. – Быть может, уважаемая, вы подскажете, в нужную ли сторону мы идем?

– Круг фей? – задумалась лиса. – А, знаю! Милочки, да вы малость заплутали… Ну да немудрено, вы не здешние, а в лесу потеряться – легче легкого, особенно в нашем. Бывает, и я не могу нужную тропинку отыскать: была и не стало! Но мне-то проще, у меня нюх есть, а у вас…

Она выразительно вздохнула.

– А не покажете ли верную дорогу? – осторожно спросила я. Лиса опасной не выглядела, хотя… – Мы бы заплатили.

– Хм-м-м… – лиса прищурилась. – Тут не так уж далеко, а мне как раз в ту сторону, там деревенька есть, и куры больно хороши… Вот если бы вы оказали мне любезность и вытащили из лапы колючку, я бы живо отвела вас туда. А еще, чую я, из ваших вьюков пахнет ветчинкой. Да и кусочек сыра пришелся бы кстати…

Мы переглянулись. Припасов было жаль, но плутать и дальше по лесу, не зная, приближаемся мы к цели или удаляемся от нее, было просто опасно.

– Мы согласны, – сказала я. – Только сперва покажите дорогу, а мы расплатимся честь по чести!

– Ну хотя бы маленький кусочек сыра… – тон лисицы сделался умильным, а смотрела она так, что и каменное сердце бы растаяло. – Я со вчерашнего дня поймала всего лишь лягушку!

– Почему бы вам вот этого не съесть? – кивнула я на кровавое месиво, оставшееся от «зайчика».

– Да что вы! – ужаснулась лисица. – Отравиться еще не хватало…

– Ну что ж, держите да идем, – я протянула ей небольшой кусок сыра. Лиса проглотила его в мгновение ока, облизнулась и подала мне переднюю лапу.

Колючку я выдернула быстро, лиса лизнула ранку, усмехнулась и сказала:

– Идемте за мной, барышни! К самому кругу я не пойду, неладно там, но до опушки доведу…

И мы снова двинулись в путь, следуя за мелькающим белым кончиком лисьего хвоста. Проводница убегала вперед, останавливалась, поджидая нас, и снова показывала дорогу.

Мне показалось, что лес стал гуще и угрюмее, а ведь круг, как я полагала, должен располагаться на поляне. И вряд ли деревенька, о которой сказала лисица, прячется в такой глухомани! Вдобавок, хоть я и помнила, с какой примерно стороны мы пришли, вряд ли смогла бы выбраться назад. Одна надежда оставалась на Браста – вдруг выведет обратно по своим следам, если придется?

– Вот мы и пришли, – довольно сказала лиса и снова села, по-кошачьи обвив передние лапки пушистым хвостом. – Дальше мне ходу нет, я кругом до деревни побегу. Ну а вы идите все прямо, прямо, да не сворачивайте! Потом повернете налево, не доходя, упретесь…

Мы с Агатой переглянулись.

– Болотник точно так же сказал! – воскликнула она. – И солгал! Ах ты обманщица!..

– Ну-ну, потише, барышня, – ухмыльнулась лиса. – Каюсь, пошутила. Но ради такой шутки даже остаться без ветчинки не жаль… Счастливо оставаться!

С этими словами она шмыгнула в заросли и исчезла.

– Вот так угодили мы, – мрачно сказала я. Солнце уже клонилось к закату, и видно было, что мы изрядно отклонились от выбранного направления. – Извини, это я виновата. Ведь думала, что не стоит верить лисице, но…

– Она была очень убедительна, – согласилась Агата. – Прямо как тетушка Грета с рынка – кого хочешь уговорит купить ненужное! Что же делать, пойдем снова на закат, как раньше шли.

Больше нам ничего не оставалось, вот мы и пошли дальше. Тут заросли были гуще, пробираться было сложно, и скоро мы выбились из сил. Я жалела, что не прихватила топор, было бы проще прорубаться сквозь подлесок. Был, правда, герцогский меч, но он весил почти как колун, вдобавок был слишком длинен, где уж тут им размахивать! Да и несподручно… И герцог вряд ли бы обрадовался, узнав, как используют его оружие!

– Сестра, послушай, воет кто-то, – остановилась вдруг Агата.

– Нет уж, на такой вой мы точно не пойдем, – мрачно сказала я. – Зайчика с лисичкой мы уже повидали, а если это воет серенький волчок… Не хочу знать, что он может с нами сделать! Да и Браст, не приведи боже, понесет, как его ловить по кустам?

– Браст вряд ли от волка побежит, он ученый, и на охоту на нем хозяин ездил, – возразила сестрица. – Привяжем его к дереву, а сами выглянем осторожно, а?

Я тяжело вздохнула. Оно, конечно, третий раз – волшебный, но волшебство тут было сплошь недобрым, и неизвестно, чем эта затея могла обернуться.

– Так и быть, посмотрим. Только помогать больше никому не станем. Не то они так отблагодарят, что не обрадуешься!

Агата кивнула.

Мы в самом деле оставили Браста в стороне и попытались бесшумно подойти поближе к тому месту, откуда доносился тоскливый вой. Бесполезно: непривычные к лесу, мы так трещали кустами, что не услышал бы нас только глухой.

Вой вдруг смолк. Мы осторожно высунулись из-за толстого дерева и тут же спрятались обратно. Я судорожно нащупала нож.

Это в самом деле был волк. Вернее, волчище, больше мастифов с герцогской псарни, а те отличались грандиозными размерами. Правда, как я поняла, присмотревшись, волк этот ничем нам не угрожал, потому что передняя его лапа была намертво зажата в капкане. Интересно, не люди ли из деревни, о которой упоминала лиса, поставили этот капкан?

– Что прячетесь? – спросил волк. Голос у него оказался глуховатым, должно быть, сорвал от долгого воя. – Думаете, не чую? Подходите, покажитесь. У капкана цепь короткая, не достану, если вплотную не сунетесь.

Мы с Агатой подошли поближе. Волк настороженно глядел на нас янтарными глазами. Пасть у зверя была окровавлена – видно, он грыз капкан от ярости и бессилия.

– Вы откуда взялись? – спросил он. – Хотя и так ясно, что нездешние… А как ухитрились забрести в эту глухомань?

– Проводник завел, – ответила я.

– Это кто ж так постарался?

– Лиса, – вздохнула Агата. – Сказала, что знает, где феин круг, и проводит. Вот и проводила…

– Да-а, ума у вас, гляжу, на двоих не больше, чем у бабочки какой-нибудь, – хрипло засмеялся волк. – Только и хватило, чтобы лисице поверить! Лисице! Ох, насмешили…

– Пойдем, – сказала я Агате, но та уперлась:

– Погоди! Скажите, а если мы вам поможем, вы нас проводите?

– Нет, – сразу ответил волк. – Как только освободите – если сумеете, конечно, – загрызу. И коня вашего – этого мне надолго хватит.

Агата покосилась на меня. Я молчала. Волк, по крайней мере, казался честным. Но именно что казался…

– Да и предупредил же – сунетесь близко, голову откушу, – добавил он.

– А если не сумеешь? – спросила вдруг я. Почему-то говорить волку «вы» у меня не получалось.

– Голову-то откусить? Запросто. Тебе придется наклониться, чтобы добраться до капкана, тут-то я зубами и щелкну.

Он оскалился во всю пасть, показав клыки.

– А если все же не сможешь, проводишь нас до круга фей? Ты подумай как следует, мы ведь уйдем сейчас, а ты что будешь делать? Лапу себе отгрызешь? Или будешь ночи дожидаться, чтобы тобой зайчики поужинали?

– Зайчики? – не понял волк. – А, эти… повезло вам, что они вами не закусили!

Он глубоко задумался, потом сказал:

– Ну что ж… Если сможете разомкнуть капкан и сделать так, чтобы я вас не убил ни во время того, ни сразу после, так и быть, провожу. Только прямо скажу – к самому этому кругу близко не сунусь. Не любят феи нашего брата, да и мы с ними не в ладах. До опушки доведу, не дальше – оттуда и круг, и холм видны, уже не заблудитесь.

– Клянись, – велела я. – И кстати, коня нашего тоже обещай не трогать, куда мы без него?

– Чем клясться-то? – фыркнул волк. – Я в вашего бога не верю, а вы моих не знаете. Я ведь совру – недорого возьму, а как проверите?

– Жизнью клянись. Мол, умереть мне подлой смертью, если нарушу обещание хоть прямо, хоть хитростью, хоть с чужой помощью.

– Вот ведь какие… – вздохнул волк. – Хорошо, будь по-вашему.

Я выслушала его, подумала, прикинула…

– Ты посиди тут, – велела я Агате, – я до коня дойду. Возьму кое-что.

– Что, интересно? – спросил волк.

– Ну надо же чем-то челюсти капкана разжать, не сучком ведь гнилым, – пояснила я.

Крепкий сук – это хорошо, сунуть бы его волку в пасть да привязать хорошенько, только силой не выйдет, а добровольно он палку в зубы не возьмет. Ну что ж, попробуем иначе.

– Эй, ты что задумала? – насторожился волк, когда я подошла к нему с веревочной петлей. Он не мог сильно натянуть цепь капкана, только бессильно скалился и лязгал зубами, когда я с третьей попытки накинула петлю ему на шею – доводилось ловить так бодливую козу у няньки на ферме.

Другой конец веревки я перекинула через ствол дерева и потянула.

– Помоги, сестра!

Вдвоем мы натянули веревку так, что волк почти сел на хвост и мог только хрипеть от ярости. Извернуться так, чтобы еще сильнее не покалечить лапу, он не мог.

Навязав узлов, мы вернулись к капкану.

– Стой здесь, – велела я Агате и дала ей нож побольше. Крепкую палку она подобрала сама. – Если кинется, бей промеж ушей и удирай, веревка прочная, должна выдержать.

Признаюсь, силы мне не занимать, но чтобы разжать капкан, пришлось попотеть. Да и не слишком приятно делать это, когда прямо над головой у тебя задыхается огромный зверь, а пена из его пасти капает тебе на руки. Вдруг он бешеный?

Наконец мне удалось просунуть очередную палку меж зубьев капкана – хотела было ножом, да он бы сразу сломался, как перед тем несколько сучьев – и, поднатужившись и навалившись всем весом, сумела чуть разжать жуткие челюсти.

– Давай… – просипела я. Этот капкан, похоже, не на волка ставили, а на медведя! Хотя тогда волк сразу бы без лапы остался, да и этот капкан как бы не раздробил ему кости…

Волк, почуяв свободу, рванулся, оставляя на металлических зубьях клочья окровавленной шерсти, отпрянул назад… и прыгнул. Я едва успела отскочить – страшенные зубы лязгнули прямо у меня перед лицом – запнулась обо что-то и упала.

– Это была хорошая попытка, – просипел волк, кашлянул и оскалился. – Но недостаточно хорошая…

Он повернул голову, полоснул острыми зубами по веревке – та распалась, будто бритвой срезали, и шагнул ко мне, а я все пыталась нащупать нож, понимая, что встать уже не успею.

– А ну пошел прочь! – между волком и мною вдруг встала Агата с занесенной палкой. – Вот чего стоят ваши обещания! А ведь поклялся! Знаешь, что за нарушенную клятву бывает? Не сейчас, так скоро издохнешь, не в этом капкане, так в другом, и никто тебе уже не поможет… Не подходи!

Я все-таки нашарила нож и кое-как поднялась на ноги. Правда, что наше оружие против такого зверя…

Волк, однако, только оскалился злорадно, развернулся и потрусил в чащу, сильно припадая на переднюю лапу.

Агата села на траву и расплакалась, выронив палку. Я не торопилась ее утешать: зверь мог вернуться, а мог затаиться в кустах и подождать, пока мы расслабимся и успокоимся. Но нет, вокруг царила тишина…

– Пойдем, – потянула я сестру за руку. – Надо уйти подальше отсюда, пока не стемнело!

– А что толку, – всхлипнула она. – Вот как раз ночью-то он нас по следу и найдет! А все я виновата – пойдем посмотрим да пойдем посмотрим…

– С лисой я тоже маху дала, – ответила я, смотала веревку, отвязала Браста и подвела поближе. – Знала же, что она должна как-то сплутовать, но понадеялась, что обойдется. Вот что, полезай-ка ты в седло, я быстрее хожу, а коню твой вес не помеха.

Подсадив ее, я взяла Браста под уздцы да и пошла туда, где над кронами деревьев висело заходящее солнце. Странно, в лесу обычно рано темнеет, но здесь света хватало. Только чуть погодя я сообразила, что это светятся стволы деревьев, подошла чуть ближе, чтобы посмотреть, и поразилась – это были не светлячки, как я сперва подумала, а что-то вроде лишайника, покрывавшего стволы. Днем он был вовсе не заметен на серой коре, а сейчас слабо светился. Кое-где яркими искрами горели крохотные грибочки и переливался пушистый мох.

– Сестрица, – сказала Агата, – гляди-ка…

Я присмотрелась: кое-где огоньки были ярче, и… Похоже было, будто они освещают тропу, как фонари на улицах!

– А стоит ли идти за бродячими огоньками? – спросила я.

– Они не бродячие, они на месте остаются, – возразила Агата. – Думаешь, снова заведут нас куда-нибудь не туда?

– Мы и так уже где-то не там, – вздохнула я и потянула Браста за повод. – Пойдем. Что нам терять? Тут хоть посветлее будет, а если что, вернемся…

– Не вернемся, – глухо сказала Агата, взглянув назад. Я тоже обернулась и поняла: стоило нам ступить на тропу, огоньки позади начали тускнеть, тускнеть, пока не пропали вовсе. Там теперь царил густой сумрак.

– Можно заночевать прямо здесь, с утра-то будет посветлее, – предложила я.

– Лучше еще пройдем, пока хоть что-то видно.

«Ты-то едешь, а я иду», – про себя вздохнула я, но пошла вперед, решив, что поссориться в наших обстоятельствах – хуже не придумаешь. Лишь бы башмаки выдержали, а так – авось не помру. Кажется, теперь мне понятно, откуда взялись в сказках железные сапоги, которые нужно стоптать, чтобы добраться до цели: мы идем всего ничего, но если бродить неделю или месяц, да не по лесу, а по камням, например, только в железных сапогах и доберешься до нужного места…

Браст настороженно фыркнул, остановился, и я очнулась. Чуть не заснула на ходу!

В кустах зашуршало, и на тропу перед нами выскочил крупный волк. Примерно такого же размера, как тот, из капкана, только бурой масти. И, видно, немолодой – на морде у него была заметна седина. За ним появились еще двое, поменьше, этакие недопески.

– Так-так… – произнес бурый волк, глядя на нас в упор. – Ужин сам пришел! Жаль, не вышло дать сыновьям поохотиться, зато все сыты будем… Глядите, дети, и учитесь, как коням горло резать! А потом займетесь девицами, далеко они не убегут!

Я снова схватилась за нож, велев Агате:

– Держись крепче за седло! Если что, хлещи коня что есть мочи, может, прорвется, не догонят!

– А ты? – пискнула она.

– А я…

Договорить мне не удалось: волк подходил все ближе, ухмыляясь во всю пасть, его свита заинтересованно смотрела, но тут в кустах снова затрещало, и на тропу прямо между мной и бурым волком выскочил старый знакомец. К слову, он вовсе не хромал.

– Так-так, – произнес он с той же интонацией, что и бурый. – А ты не забыл ли, старик, что это – мои охотничьи угодья? А это – моя добыча!

– Серый, неужто ты жив? – «приятно» удивился бурый, но сделал шаг назад. – А сорока сказала, что ты в капкан угодил, конец тебе…

– Больше слушай сорок, – фыркнул серый. – И убирайся прочь, пока я тебе не напомнил, кто в этом лесу хозяин! И щенков своих забери!

– Ладно, встретимся мы еще как-нибудь… – недобро произнес бурый. – Надо было самому проверить, в самом ли деле ты в капкане. Тогда бы ты точно уже мне дорожку не перешел!

– Ну так ты только и можешь, что беспомощную добычу потрошить, – не остался в долгу серый. – Стар стал да беззуб.

– Зато не бирюком живу, – рыкнул бурый и бочком-бочком убрался в кусты, его недопески, поджав хвосты, ринулись следом, только затрещало.

Я на всякий случай отступила назад, пока не почувствовала спиной Браста – тот ткнулся храпом мне в плечо.

– Идем, – сказал волк, оглянувшись, и медленно потрусил по тропке.

Мы с Агатой переглянулись в полном недоумении.

– Погоди, ты же нас убить хотел! – окликнула я.

– Не убить. Попугать. – Он остановился и повернулся к нам. – Я клятву дал, вы условие выполнили – сразу я вас загрызть не сумел. А вот за эту веревку надо было вас проучить…

– А почему тогда ушел? – спросила Агата.

– Раны зализывал, – мрачно ответил волк. – Да и перекусить хотелось… кого-нибудь, пополам. Идем! Нужно еще до поляны добраться, не здесь же ночевать…

– Почему?

– Потому что это тропа. А по тропе ходят, знаете ли, и не всем понравится о вас спотыкаться, – разъяснил он и пошел вперед, то и дело останавливаясь и принюхиваясь.

Я потянула Браста следом.

– Как тебя зовут?

– Волк. Не видишь, что ли? Можно Серый Волк, я не обижаюсь.

– А по имени?

– Имен здесь не называют, – ответил он, и Агата, дотянувшись, похлопала меня по плечу. Я кивнула, поняла, мол.

– И кто же тут капканы ставит? Вроде такая глушь…

– И в глуши люди живут. Но вам, – Волк повернул тяжелую голову и зыркнул желтым глазом, – туда лучше не соваться. Съедят.

– А говоришь, люди… – протянула Агата.

– Люди. Только вы же разные бываете. Эти вот мясо любят, – фыркнул он, – да понежнее. Так что не проситесь на ночлег даже к ветхой старушке, до добра это не доведет.

– Откуда ты узнал?

– Оттуда, – был ответ. – А много будешь знать, скоро состаришься.

Я повернулась к Агате и приложила палец к губам, мол, хватит болтать.

Шли мы долго, но спрашивать, куда именно, сил уже не было. Только вот вскоре деревья немного поредели, и мы оказались на небольшой полянке.

– Здесь заночуем, – сказал Волк и улегся. – Огня не разводите. Этот лес его не любит.

Я молча кивнула, расседлала коня, обтерла его, как сумела, и задала корма. На ночь привяжу, пусть пасется. Воды бы еще только найти…

– Волк, а ручья тут поблизости нет?

– Есть. Но пить из него не советую.

– Я не нам, а коню.

– Пойдем, провожу, – вздохнул он и поднялся. Агата увязалась за нами, одной ей было страшно.

Ручеек оказался небольшим – тут бил родник, а сам ручей, едва успевший проточить начало русла, тут же разливался и исчезал в траве. Кое-как из шапки удалось напоить Браста, а Волк налакался сам. Впрочем, ему-то что, он ведь здешний!

Вернувшись на полянку, мы с Агатой наскоро перекусили, предложив и Волку, но он только сморщил нос и отвернулся, заявив, что сыт.

Мы кое-как улеглись в обнимку с Агатой: какой смысл дежурить, если рядом лежит Волк? Если ему захочется задрать нас обеих, он это сделает. А если рядом окажется опасность, то всяко услышит и учует ее лучше нашего.

Мне не спалось, все мерещились какие-то шорохи, да еще Браст шумно вздыхал и переступал с места на место, звякал недоуздком, пощипывая траву. Я повернулась, стараясь не разбудить Агату, поняла, что повязка моя съехала, хотела было поправить ее, чтобы не видеть притаившихся в зарослях теней…

Взгляд мой упал на Волка.

На его месте спал, положив руку под голову и поджав босые ноги, человек. Молодой парень, вряд ли старше меня, в кожаной, отороченной серым мехом безрукавке на голое тело и коротких кожаных штанах. Волосы у него были пепельно-русыми и серебрились в тусклом свете убывающей луны.

Я вздрогнула и прикрыла левый глаз рукой. Волк оказался на месте.

«Оборотень…» – подумала я, и меня пробрала дрожь. Но луна ведь не полная! Хотя кто разберет местных обитателей…

– Что не спишь? – негромко спросил Волк, подняв голову.

Вместо ответа я поднялась и подошла к нему поближе.

– Ты же не просто волк, верно? – шепотом спросила я.

– Разглядела? – фыркнул он и сел. – А, чую. Подарочек у тебя имеется…

– Тебя заколдовал кто-то? Или проклял?

– Нет, я таким родился, – ответил он и потянулся. Теперь, вблизи, я разглядела его лицо – грубоватое, не слишком красивое, но по-своему привлекательное. – Такое у нас частенько случается, особенно если девка любит по грибы ходить в самую чащобу. Вот и насобирала… А я, как подрос, сам ушел в лес искать невесту…

– Нашел? – удивившись такой откровенности, спросила я.

– Нашел, – вздохнул Волк, распахнул безрукавку и показал старые белые шрамы на боку. – Это вот она меня приласкала, чтоб не приставал. А это тот, кого она выбрала, вожак стаи. Не сильно подрал, просто проучил, чтобы знал свое место и не лез вперед старших. Я и ушел. Живу себе один.

– А домой почему не вернулся?

– Что там делать? В лесу лучше.

У меня сама собою дернулась рука – погладить густую шерсть на загривке, но я ее остановила, больно уж недобро сощурился Волк.

– А почему ты мне все это рассказываешь?

– Хочется иногда поговорить с человеком, – ответил он, глядя на меня в упор, – а в деревню не пойдешь, меня там давно забыли, пристрелят еще. Мать померла, а больше у меня никого и нету. Ну так… забредет иногда какая-нибудь девица в чащу, да я себя вспомню в детстве, ну и спрячусь в кусты – ни к чему ей такое счастье.

– Так ты… можешь человеком становиться? – помолчав, спросила я.

– Могу. Но не хочу.

– Я из-за капкана спрашиваю: почему ты не мог превратиться и разжать его? Ты сильный, это видно…

– Потому что капкан железный, это раз, – ухмыльнулся он. – И твой бронзовый ножик меня бы не остановил: ты не охотница, точно в сердце или в горло не воткнешь. А и воткнешь, я все одно успею тебя порвать. Был бы он железным, дело другое…

– Я думала, холодного железа только дивный народ боится, – нахмурилась я.

– Все боятся, – вздохнул Волк. – Кто больше, кто меньше. Я, положим, взять железо могу, не обожгусь, даже сумею превратиться, когда оно при мне, но все равно приятного мало. А тут вовсе скверно вышло – мне для превращения перекувырнуться надо, а как тут извернешься? Это два. Ну и сама посуди: мне еще повезло, лапу зажало меж зубьев так, что хоть кости целы остались!

Волк показал мне руку со свежим рваным шрамом на запястье.

– Понимаешь, к чему я клоню? Даже если б я мог обернуться…

– У тебя рука шире, чем волчья лапа, – кивнула я. – Эти зубья могли бы если не кости сломать, так жилы с венами перерезать. И ты бы кровью истек…

– Именно. – Волк ссутулился. – Иди спать. Завтра путь будет неблизкий. И нелегкий.

– Иду…

Я поднялась, а он окликнул вдруг:

– Постой! Я видел, у вас есть хлеб во вьюках… Дай мне ломоть.

– А разве ты можешь его есть?

– Отчего нет? Я же не фея.

Я отрезала Волку румяную горбушку и смотрела, как он медленно ест. Странно это выглядело, если смотреть поочередно то одним, то другим глазом: Волк-человек держал хлеб обеими руками и откусывал понемногу, так же поступал волк, лежа и зажав горбушку передними лапами…

– Я совсем забыл этот вкус, – сказал он, прервавшись.

– Волк… – Я помолчала. – Послушай, мы с сестрой…

– Она тебе не сестра, – тут же перебил он. – Будто я не чую.

– Названой сестрой, если хочешь… Словом, мы идем за человеком, которого забрала фея. Я не знаю, что они от меня потребуют, а спрашивать тут у кого-то – себе дороже.

– И бесполезно к тому же, – вставил Волк. – Я вот не знаю. Я к феям вообще близко не подхожу. К чему ты клонишь?

– К тому, что даже если они учинят какое-то испытание, а мне удастся его пройти, то сами мы отсюда не выберемся. Волк, проводи нас обратно, прошу!

– За твой хлеб… – Он помолчал. – Так и быть, провожу в обмен на желание. Но я все равно пойду только до опушки, дальше мне ходу нет. Буду ждать вас три ночи и три дня, а если не вернетесь – уйду. И коня лучше там же оставьте.

– А что за желание? – опасливо спросила я.

– Если выйдете от фей живыми и с добычей, узнаете.

– А если без добычи?

– Без добычи вы вовсе не выйдете, – ухмыльнулся Волк, отвернулся и мгновенно уснул. Или сделал вид, что уснул.

Я осторожно прокралась к Агате и снова легла.

– О чем вы там шептались? – спросила она меня на ухо.

– Я упрашивала его помочь нам вернуться, если мы сможем выйти из чертогов фей.

– А он?..

– Как все здесь, согласен, только с условиями. И платы требует. А какой – не говорит пока.

– Хорошо бы, он проводил и назад, опять ведь заплутаем, – произнесла Агата чуть громче, явно, чтобы Волк услышал. – С ним не страшно…

«Смотри, вот потребует тебя в жены, будешь знать!» – подумала я и все-таки уснула.


Глава 14 | С феями шутки плохи | Глава 16







Loading...