home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 5

Я смотрел ей вслед. Я стоял и смотрел даже после того, как они скрылись из виду. Народ продолжал кучковаться. Ко мне подошел Славка:

— Пошли Гоша! Нужно палатку разбить, то да се. Все нормально брат. Главное мы ее нашли. А дальше — дело техники. В крайнем случае, украдем ее и свалим. Тем более она, мне так кажется, будет не против! Главное, что бы она была — не против, а до мнения всех остальных — наплевать!

— Ты что не слышал? Ее завтра могут отдать этому волосатому гиббону. Я его завалю однозначно. Нужно будет только отвалить отсюда, что бы бабуся лицо сохранила, а потом я приду назад.

— Вместе придем. Я в этом деле лучше тебя, молокососа, понимаю. Так что не дрейфь. Нужно только, узнать, где их племя остановилось. А для этого зашлем самых лучших разведчиков!

— Это кого? — Я удивленно посмотрел на брата.

— Нашу шпану. Дети вообще намного коммуникабельнее в этом плане взрослых. Тем более они подозрений не вызовут, если что! Так как общаться будут исключительно с другими детьми. А, как известно, мелкие все знают.

— Уверен? Как то не хочется их терять из виду. Да и Маша с бабусей не позволят.

— А мы их и не будем терять. Смотри, детей их возраста мало. Но они есть. Скорее всего, это дети племен, которые обитают здесь не далеко. Вот с ними наши и проведут оперативно-розыскные мероприятия. Пошли, палатку ставить и все остальное.

Народ продолжал кучковаться рядом с нами. Смотрели на яхту. Потом на нас, когда мы стали ставить палатку. Поставили одну. Весь наш основной контингент все же будет спать на яхте. Неандертальцы в том числе, от греха подальше. Поставили палатку. Установили треногу с котлом. Что вызвало у аборигенов ажиотаж. Разожгли костер. Вообще напрягает, когда на тебя устремлены десятки, если не сотни глаз. Но ничего не поделаешь. Не разгонять же их выстрелами из пистолета. Не поймут! Постепенно перестал обращать на зевак внимания. Маша с бабусей стали готовить еду. Разложили столик. На нем женщины творили магию кухни. Профессионально нарезая необходимые ингредиенты для супа. Решили сварить борщ. Рядом с женщинами, естественно, расположились Боня с Гансом. Славка притащил форель, пойманную накануне. Порезал и сдобрил специями. Сказал, что сделает шашлычок. Постепенно основная толпа рассосалась. Но часть аборигенов осталась. В основном молодежь. Славка проинструктировал Ваню со Светланой. А те уже Василия. Светлана сделала убойный жест, на который дети, да и взрослые не среагировать, в принципе, не могли. Она вытащила куклу. Красивая кукла, в красивом наряде. Это та, которую ей подарила Маша. Села играть с ней в сторонке от нас. Первыми к ней подошли девочки. Потом подтянулись и мальчишки. Взрослые тоже пялились на куклу. Вскоре у детей пошел диалог. Светлана вообще молодец! Вроде соплячка, а соображает — мама не горюй! Оживленно общалась, как со своими сверстниками, так и с теми, кто был постарше. В разговор втянулись и Ваня с Васькой. Ваня демонстрировал свой нож. Васька пока ничего не демонстрировал, кроме своей одежды.

Вскоре заметил, как среди зевак появилась группа молодежи. С десяток девчат и шестеро парней. Эти отличались от остальных более лучшей, качественно одеждой. Не просто шкуры, а даже выделанная кожа. Девчата имели более светлый цвет кожи. Некоторые даже светлее чем у Утреннего Света. Очень внимательно за нами наблюдали.

— Ого! — Это Славка. — Смотри Гоша, какие милашки! Как смотрят на тебя заинтересованно! Может и ходить ни куда не нужно. Выбирай — не хочу. Я даже готов не один, а пару ножей за какую-нибудь из них отдать!

— Чего ты там собрался менять? — Это уже Маша.

— Не для себя, сердце мое! Исключительно для младшего!

— И, правда, Игорь. Посмотри! — Поддержала Славку бабуся.

— Ну, так и смотрите, если вам так нужно! Я себе уже высмотрел. Вон на Славяна пялятся, как кошки на сметану. Пусть тоже себе выберет, да Маш?

— Ты чего Гоша несешь? — Невестка начала злиться.

— А чего вы несете? Пусть смотрят, мне не жалко. Я за просмотр денег не беру. И вообще, пойду, прогуляюсь.

— Куда прогуляешься? — Брат вопросительно посмотрел на меня.

— Куда-нибудь. Мне что разрешения спрашивать? Так я вроде взрослый!

— Игорь. Один бы не ходил.

— А что такое? Драться не собираюсь, если сами не полезут. Тем более, тут это запрещено, на сколько я понимаю. Перемирие или еще какая хрень.

Сходил на яхту, взял карабин. Меч оставил. В набедренной кобуре пистолет, на поясе тесак. Нормально. Когда сошел на берег, Славка разговаривал со Светланой. Ваня с Васькой оставались с местными.

— Ну что Светлана, узнала, где ее племя?

— Тут недалеко. Она из клана Росомахи. Там Ваня с ее младшим братом разговаривает.

— Где он? Что-то я не вижу?

— Да вон он рядом с Ваней стоит, нож смотрят.

— У нее что, еще один брат есть?

— Да. Но этот еще маленький, имени у него нет. Вот завтра он его и получит.

— Как нет имени? А как к нему обращаются?

— Не знаю дядя Игорь. Сказал, что нет.

— Ладно, запомним. Свет, пошли со мной прогуляемся?

— Куда это ты ее собрался тащить? — Маша обеспокоенно посмотрела на меня.

— Да не бойся, все нормально. Я присмотрю за ней. Навряд ли, кто-то рискнет открыто напасть.

— Мамочка, ну пожалуйста? — Светлана сложила ладошки вместе и умоляюще смотрела на Машу.

— Ладно. Но не долго. Игорь, я тебя очень прошу…

— Все будет нормально.

— Я с вами. — Славка тоже засобирался.

— Нет, брат, ты останешься. Один из нас постоянно должен находиться здесь.

Светлана оставила свою куклу в палатке и мы пошли. Племена располагались каждое по отдельности. Как я понял, у каждого из них была своя территория. Строили шалаши или просто спали на земле около костра, завернувшись в шкуры. Вышли на одно место. Народа было здесь довольно прилично. Понял, что это, что-то типа торжища. Аборигены активно обменивались друг с другом вещами — шкурами, каменными орудиями и оружием, украшениями и разными поделками. За нами, кстати, увязались четыре девицы и два парня из той интересной группы молодежи. С ними шли, так же, одна взрослая женщина и мужчина, в руках которого было короткое копье и топорик, неплохо обработанные. Охрана что ли? Женщина, как и девушки, была светлокожей. Старался на них не обращать внимания. При виде меня со Светланой многие замолкали и разглядывали нас. Остановились около одного мужичка. Рядом с ним на земле лежали квадратной и прямоугольной формы, неплохо выделанная кожа. Взял один такой кусок, помял его. Не плохо! Можно сшить обувь. На нас заинтересованно смотрели все вокруг. Усмехнулся. Достал из кармана стеклянные бусы, разноцветные. Мы со Славкой их порядочно набрали, ради так сказать, облегчения контакта с дикарями. Показал ему на бусы и на кожу. Мелкая затараторила. Видел, как глаза мужичка алчно блеснули. Все правильно. История с бусами стара как мир. Недаром европейцы купили у американских дикарей Манхэттен за связку стеклянных бус.

Но дикарь оказался не лыком шит. Покачал головой и показал пальцем на рукоять моего ножа, торчащую из чехла на поясе. Я демонстративно вытащил нож. По клинку пробежал блик. Посмотрел на дикаря, опять усмехнулся.

— Свет, скажи ему, что у него всех шкур не хватит!

Светлана стала говорить. Абориген зачарованно смотрел на нож. Я положил кусок кожи на землю. Достал еще одни бусы. Посмотрел на него вопросительно. Он кивнул и я забрал отрез кожи в обмен на две нитки стекляшек. Когда мы отошли, я обернулся. Следовавшие за нами девушки с сопровождающими, подошли к мужичку. Женщина требовательно протянула руку. Мужик отдал ей все бусы. Ловко! Похоже, он из одного с ними племени и дамы там активно рулят! Амазонки что ли? Ну их в баню. Девушки с женщиной внимательно рассматривали бусы. Потом женщина посмотрела на меня. Я усмехнулся. Светлана тоже смотрела на них с любопытством и улыбалась.

Передо мной нарисовался очередной дикарь. Вот только он не был бородатым и косматым. Кожа как уголь черная, но африканских черт не было. Чертами лица больше походил на семита. Одежда на нем была из кожи, а не из шкуры. Куртка и штаны. На ногах кожаная обувь, что-то типа мокасин. Он радостно улыбался. И чего обезьяна улыбается? Знакомого что ли встретил? Сдвинул брови, выдвинул нижнюю челюсть.

— Спроси его, Свет, кто такой и чего надо?

Мелкая стала разговаривать с индивидом.


— Дядь Игорь, он говорит, что из людей, живущих на берегах большого соленого озера. У него есть вещи на обмен. Он говорит, что хорошие вещи.

— А от нас то, что он хочет?

— Он хочет сменять свои вещи на вещи, которые есть у нас.

— А если я не хочу? — Чем-то он мне не понравился. Светлана перевела мои слова. Дикарь подвис. Потом показал мне кусок янтаря с насекомым внутри. Очень интересно! На сколько я понял, его народ, живет ниже по течению прото-Камы, то есть около Каспия или Черного моря. А разве там есть янтарь? Янтарь, вроде бы на Балтике. Интересная информация. Если янтарь привезли с Балтики, то либо кто-то оттуда приходит, либо эти шустрики туда добираются. Заметил, как другие аборигены с благоговением смотрели на кусок янтаря. У меня же ни какого благоговения эта застывшая смола не вызывала. Держа в руках янтарь, вопросительно посмотрел на него. Он что-то ответил.

— Дядечка говорит, что это камень духов, привезли его из-за края земли.

— Знаю я, с какого края привезли. Чего он мне чешет!

Мелкая затараторила. Удивление на лице дикаря стало не поддельным.

— Он спрашивает, знаешь ли ты, где его берут?

— Конечно, знаю. Далеко на северо-западе. На берегах другого большого соленного озера. Только холодного.

— Он спрашивает, есть ли у нас такие камни?

— Нет. Но я могу обменять этот камень на что-нибудь. — Светлана перевела.

Абориген закивал. Что-то сказал мелкой. Та удивленно посмотрела на него.

— Что он тебе сказал?

— Дядя! Он сказал, что даст две полные руки таких камней… за меня.

Теперь я понял, что мне не понравилось в этом уроде. То, какие взгляды он бросал на девочку — маслянистые и алчные. Бросил янтарь на землю. Резко схватил его левой рукой за горло. В правой — мгновенно оказался нож, который приставил ему к лицу.

— Я тебе, обезьяна, сейчас глаз вырежу! Переведи ему.

Светлана испуганно заговорила.

— Переведи ему еще, что он может засунуть себе в задницу все свои камни.

— Так прямо и сказать? Но это плохие слова.

— Переведи слово в слово. И еще, если я увижу его недалеко от тебя, я его убью.

Светлана перевела. Абориген, не смотря на черноту кожи, посерел. Стоящие вокруг, не вмешивались. Отпустил засранца, он упал на задницу.

— Пошли малыш. А то тут уже завоняло. — Сказал племяннице. Прошли мимо него. Светлана постоянно оглядывалась на сидящего дикаря. Пошли дальше. Навстречу мне, нарисовался шаман, с головой дохлого ворона на тыковке. Начал что-то мне говорить.

— Чего хочет старикан?

— Он говорит, что мы поклялись не нарушать законы.

— Скажи ему, что мы не нарушаем законы. Но не позволим себя оскорблять. Этот, — кивнул на сидящего ушлепка, — хотел купить за пригоршню не нужных нам камешков тебя. А мы не торгуем людьми, тем более своими женщинами и детьми. Скажи, что он еще легко отделался, если бы тут был твой отец, мой брат, то он бы умер.

Мелкая заговорила. Спокойно смотрел на старикана.

— У нас это не является оскорблением и нарушением закона.

— У вас нет, а у нас да. Мы не лезем в ваши законы, вы не лезете в наши. Был такой уговор, шаман! И я, пока что не пролил ничьей крови. Так?

Выслушав Светлану, шаман нехотя кивнул.

— Да, так.

— Тогда, уважаемый, мы пошли.

Прошли мимо старика. Двигались дальше. Ничего интересного для себя не увидел. Уже хотел возвращаться, как заметил у одного косматого мужичка деревянную колодку. Такую же как и ранее у неандертальцев, только сделанную искуснее. Остановился. Мужичок испуганно на меня косился. Рядом с ним стояла такая же косматая дама. Показал ему на колодку. Он открыл затычку. Там была ягода. Точь в точь как и та, которую выменяла в свое время Маша у неандертальцев. Ту ягоду уже давно слопали, в первую очередь дети, а мы покормились остатками. Но она была вкусная. У меня даже рот, слюной наполнился. Посмотрел, Светлана облизнулась, глядя на ягоду. Вот это нужно брать однозначно!

— Спроси, есть еще?

Оба аборигена кивнули. Я вытащил бусы! Универсальная валюта. Это у нас поллитра валюта, а тут — бусы! Что мужик, что его дама сердца, или кто она ему, неважно, смотрели заворожено. Одел бусы на женщину. Мужику не понравилось, увидел, как он скривился, наверное, сам хотел нацепить! Начался торг. Торговались азартно! Вокруг собралась толпа. Что-то кричали мужичку и его женщине. Наверное подбадривали. В итоге сошлись, за три нитки бус, они принесут еще четыре колодки. Если быть точнее, то сами колодки они нам не отдавали. Только ягоду. Но одну колодку я забрал. Сказал, что как только принесут все остальное к яхте, пустую деревяшку им верну. А так же получат остальные бусы. Стали возвращаться. Неожиданно, кто-то тронул меня за локоть. Оглянулся. Рядом со мной стояла женщина, та, которая сопровождала молодых девушек. Ее глаза, так же как и глаза Маши, Светланы и Утреннего Света были бирюзового цвета. За ней стояли уже мною виденные четыре девчонки. От тринадцати до шестнадцати лет. Хотя я мог и ошибаться в определении возраста. У двоих из них, глаза тоже были бирюзовые.

Женщина заговорила. Выслушал ее, вопросительно посмотрел на Светлану. Мелкая хитро улыбалась.

— Чего лыбишься, будущая женщина?

— Тетенька говорит, что ты очень сильный мужчина и красивый. А значит, от тебя дети будут сильные и здоровые. — Хихикнула.

— Не понял? Это что за разговоры? Что за намеки?

— А я ничего. Это так тетенька сказала.

— Да? А что она еще сказал?

— Что они сюда каждый год приходят, что бы их дочери выбрали себе мужчин.

— А я то тут при чем? Пусть себе выбирают, на здоровье.

— Тетенька говорит, — мелкая опять хихикнула, — что тебя, дядь Игорь, выбрали.

— Не понял? Что значит выбрали?

— Я не совсем поняла, но вон те девочки, мне кажется, твои невесты! Дядь Игорь, а где ты столько фаты возьмешь и колец?

— У тебя, мелкая, одно на уме. В твоем-то возрасте! Я вообще дурею, дорогая редакция!

Посмотрел на мадемуазелей. Я что, на пидофила похож? Им еще в куклы играть. Невесты, мать их.

— Скажи тетеньке, что она ошиблась адресом. Она что не видит, какой я и какие они? И вообще я занят — видишь, деревяшку несу с куском кожи.

— Что прямо так и сказать? Что ты отказываешься?

— Да!

Мелкая защебетала. Женщина недоуменно на меня посмотрела. Чего удивляешься, мама Чоли? Что-то сказала Светлане.

— Тетенька говорит, что у них самые лучше женщины. Все мужчины хотят, разделить с ними ложе возле огня.

— Вот пусть и разделяют, да еще возле костра. Не хватало, что бы мне на задницу уголек попал! Это можешь не говорить и вообще забыть.

— Почему? И почему тебе на попу должен уголек попасть.

Да чесать мне лысый череп. Ляпнул, не подумав!

— Ты слишком много вопросов задаешь! Иди букварь учи! Короче это их проблемы. Я не горю желанием становиться мужчиной их соплячек. Поняла?

Светлана ответила женщине. Та кивнула и что-то сказала.

— Тетенька говорит, что скоро сюда придет Великая Мать. И она договорится с нашей Великой Матерью. Это с нашей бабушкой Настей.

— Да пусть договариваются о чем угодно. Мне то что?

— Она еще сказала, что если эти не подходят для тебя, дядь Игорь, то есть другие.

— Да наплевать, что у них там есть. — Меня начало уже это раздражать. — Все, скажи тетеньке до свидания. Пошли.

Светлана попрощалась и мы выдвинулись к яхте. Борщ был готов. Славка доводил свои шашлыки из форели до ума. Стоял одуряющий вкусный запах. Даже сглотнул. Показал брату кусок кожи. Маша особенно обрадовалась ягоде. Сказал, что еще принесут.

Первыми сели кушать дети. Борщ был что надо. Жаль только, что сметаны не было. Но ничего, дайте срок, поймаем какую-нибудь дикую корову. Будет и молоко и сметана.

Опять нарисовался шаман. Поводил носом, сглотнул. Начал что-то втирать бабусе.

— Игорь, — обратилась она ко мне, — что ты там устроил? С кем сцепился?

— Ни с кем. Чего этот бомжара пургу гонит. Так подержал одного за горло. Даже не бил его. Но предупредил, что если увижу его еще раз, особенно рядом со Светланой, порежу на кусочки.

— Так, — проговорил Славка, — с этого места по подробней.

— Подошел там один крендель ко мне. Вон из тех, — кивнул на лодки людей соленой воды, — предложил мне обменять за пригоршню янтаря Светлану.

— Чего! — Глаза брата, как у буйвола стали наливаться кровью. — Где он?

— Успокойся, наверное, свалил. Я ему нож к глазу приставил, сказал, что вырежу ему зеньки. Он даже в штаны наделал.

— Света и вы все остальные дети, от яхты не на шаг. — Взволнованно проговорила Маша.

Бабуся на повышенном тоне стала говорить с шаманом. Правда потом, тональность сбавилась. Говорили долго. После чего баба Настя пригласила шамана покушать. Сидеть за одним столом с вонючим стариканов мне не хотелось и я отвалил на яхту. Хотя за столом шаман не сидел. Ему налили тарелку борща, дали ложку. Показали, как нужно есть. Освоился он быстро. Хотя ума большого тут не требуется. Спорол весь суп. Даже тарелку вылизал. Славка накормил его еще и шашлычком из форели. Короче, старик обожрался и довольный отвалил. Бабуся ему еще и бусы красивые подарила, которые он тут же нацепил на себя. Вот прохиндей!

Сели со Славкой поесть. Сидим стучим ложками о тарелки, черпая наваристый бульон и заедая кусками мяса, лежащими на тарелке отдельно. Славка еще ухватил мозговую косточку и с наслаждением поедал, выковыривая мозг.

— Слышь Славян! Тут такая фигня, — он посмотрел на меня ожидающе, — ко мне мадама одна подвалила. Предложила в жены своих дочерей.

— А ты что? — Ухмыляясь, спросил брат. Маша тоже заинтересованно на меня посмотрела.

— А я что? Отказался. Там мелюзга по тринадцать-четырнадцать лет. Ты меня за кого принимаешь?

— Я понял, это те, кто за тобой и Светланой ушли. Тут еще их столько же оставалось.

— И? — Я уже понял, что не мне одному такое предложение было сделано. Посмотрел на Машу.

— Чего смотришь? Ему тоже предлагали.

— И как? Согласился? — Я засмеялся. Тут же получил от брата деревянной ложкой в лоб.

— Умный, заморыш?

— А чего сразу драться? Просто я представил Машину реакцию. Маняш, ты за карабин, надеюсь, хвататься не стала?

— Не стала. — Зло посмотрела на мужа. — Сказала, что бы шли отсюда. Я не собираюсь делить своего мужчину еще с кем-то!

— Да ладно, Маняш! Представь, была бы старшей женой! Гаремом рулила бы. Очередь назначала… — Опять огреб ложкой в лоб. — Завязывай! Что, пошутить нельзя? Шишка будет. — Потер лоб рукой.

— Шутники. Кобелье! — Маша встала из-за стола.

— Успокойся внучка. — В разговор вступила бабуся. — Здесь к этому относятся по другому. Мужчин мало. Они первыми гибнут. На охоте, например или в стычках между племенами. Мало кто до старости доживает.

— Вон, пусть Гоша и упражняется с ними. Все спокойней станет.

— А чего я то сразу, Маша? Ты на них посмотри. Они же малолетки все.

— А твоей девочке сколько? Семнадцать исполнилось, как я поняла.

— Семнадцать не четырнадцать и тем более не тринадцать.

— С Утренним Светом другая история. — Проговорила бабуся. — По сути, она уже старая дева, по их меркам. Это все из-за ее родителей. Не неволили девочку. А вообще здесь становятся замужними гораздо раньше. Кровь уронила, все, значит готова к рождению детей. Правда и умирает их достаточно из-за этого. Но все же организм здешних людей более приспособлен к выживанию, чем людей нашего времени. По этому, не осуждайте их. В чужой монастырь со своим уставом не лезут.

— Баб Настя, та дама, которая мне девчонок предлагала, сказала, что скоро здесь появится какая-то Великая Мать. Будет с тобой говорить. Надеюсь, ты не собираешься меня продавать?

— У тебя Игорь не язык, а помело. Сейчас от меня еще посохом по лбу получишь.

— Да ладно. Я же так, шучу!

Наступал вечер. На огне грелась вода для чая. Взял флейту. Стал наигрывать. Столько событий за день произошло. Заметил, что недалеко от нас стоит девушка. Одна из тех, кого мне предлагали. Самая старшая, как мне показалось. Лет пятнадцать-шестнадцать. Смотрела на меня. Слушала мелодию. Что самое интересное, других ее товарок не было. Ничего так симпатичная. Но и только. Думал о другой. Бабуся подозвала ее. Она нерешительно подошла. Маша усадила ее на стульчик. Я продолжал играть. Бабуся что-то спросила у нее. Она кивнула в ответ, продолжая смотреть на меня.

В груди появилось тревожное чувство. Чем больше думал о той, которую увели, тем больше становилось тревожнее. Перестал играть. Положил флейту.

— Что с тобой брат? — Спросил Славка, глядя пристально на меня.

— Не знаю. Не по себе как-то. Пойдем Слав, постучим палками? — Нужно было отвлечься.

Это были деревянные мечи, которые нам вырезал еще дед. На них отрабатывали удары. Ибо негоже, по словам деда, тупить в учебе боевое оружие.

Встали друг против друга. Разделись по пояс. Нас так заставлял делать дед. Шаг вперед — удар, шаг назад. Рывок в сторону с одновременным парированием. Разворот, еще удар. Блокировка удара, увод клинка противника в сторону. Получил пару болезненных ударов. Славка скалился. Но и он выхватил парочку. Скривился. Хотя конечно, били не в полную силу. Нарвался на удар ногой. Успел чуть довернуть тело. Удар пришелся в бок. Отлетел. Но успел соскочить на ноги. От следующего удара ногой сумел уклониться. Сам припечатал его. Правда, он на задницу не сел. Только поддался назад, тут же блокировав мой удар деревянным мечом. Кружили вокруг друг друга. Хорошо так постучали. Минут тридцать. Вспотели оба. Тело саднило. Но это и хорошо. На время успокоился. Скинул штаны и обувь, оставшись в плавках, с разбега кинулся в воду. Нырнул. Пошел кролем. Позади в воду прыгнул Славка. Отплыв достаточно от берега, развернулся. Вячеслав был рядом. Немного расслабились.

— Ты чего такой Гоша?

— Тревожно что-то было. За нее тревожно.

— До завтра ничего не будет. Ты же слышал.

— А если будет?

— И что ты предлагаешь? С шашкой наголо туда идти и всех там рубить в капусту?

— Не знаю.

— Не суетись. Суета нужна только при ловле блох. Мне тут наши шпионы доложили, что собрался совет вождей племен. Сидят, что-то в отношении нас думают.

— Да пусть на хрен думают. Нам то что?

— Да нет Гош. Тут не все так просто. А если они решат, что мы можем представлять угрозу. Плюс у нас ништяков куча. А так взять и все поделить. Могут на это решиться.

— Но здесь же вроде закон — никаких конфликтов?

— Закон этот для племен. За каждым из аборигенов стоит племя. А кто стоит за нами? Никто. Реально, бойцов у нас только двое — ты и я. Есть еще Гриша, но я не знаю какой из него боец. Поэтому рассчитывать нужно только на нас. В глазах дикарей это критически мало. Могут решиться. Убить нас, неандертальцев, Ваньку с Васькой, бабусю. А Машу и Светку заберут, как все наше имущество. Понятно?

— Блин горелый! Вот это засада будет.

— Давай назад возвращаться. Будем на стороже. На ночь оставим палатку и все на берегу. Сами на яхте. Если что-то будет, сразу отваливаем и начинаем террор. Заодно и девочку твою заберем, не обременяя себя ни какими обязательствами перед всеми остальными.

Рванули назад. Выскочили на берег. Маша дала нам два полотенца. Девчонка продолжала сидеть и смотреть на меня. Чего сидит? Темнеет уже. Сходили на яхту, сменили плавки. Оделись. Поставил на «немца» ночной прицел. Славка установил такой же на СВДК. Свою винтовку Славка, разложив сошки, установил на носу яхты, я на корме. Рядом каждый из нас положил еще и по гладкостволу. Славка своего «Вепря», я карабин. Второй КСК решено было дать Славкиной жене. Бабуся с Машей, увидев наши приготовления, заволновались.

— Что происходит дети? — спросила баба Настя.

— Готовимся бабусь, на всякий случай. Есть подозрения, что дикари нас попробуют на слабо.

— Ты уверен Вячеслав?

— Нельзя быть уверенным на все сто. Но у них сейчас совет вождей и шаманов собрался. Решают наш вопрос. У нас слишком много сокровищ, с их точки зрения и нас мало. Критично мало. Так что могут решиться на гоп-стоп.

— Может тогда лучше уйти?

— Уйти мы всегда успеем. Все спим сегодня на яхте. На берегу оставим только палатку. Тем более мы не решили Гошин вопрос. И он не собирается оставлять девушку здесь. Я правильно тебя понял, брат?

— Правильно.

— Ну, вот баб Настя. Пусть нас мало, но мы в тельняшках. У нас есть, чем удивить дикарей. У меня же еще парочка РПО есть. Так что если сунуться за халявой, у нас будет моральное право взять здесь все, что захотим, наплевав на всю первобытную кодлу. Заодно нас бояться начнут, а значит уважать.

— Ладно, мальчики. Делайте, как считаете нужным. Мы в этом деле полагаемся на вас.

— Хорошо. Маша, тебя я учил стрелять из карабина. Так что один карабин будет твоим, если что.

— Да, Славочка.

— А эта, что сидит? — Спросил я, глядя на девицу.

Маша усмехнулась.

— Чего усмехаешься, Маняш?

— Да ничего. Она к тебе пришла. Я то тут при чем?

— И что? Пусть домой идет.

— Гоша, — проговорила бабуся, — не хорошо так с девушкой обращаться.

Я чуть в осадок не выпал.

— Не понял, бабуся? Маша? Вы мне что тут, акробатикой с ней предлагаете заняться? Может прямо здесь, на палубе?

Славка заржал. Девчонка испуганно посмотрела на него.

— Да никто тебе не предлагает заниматься с ней акробатикой, как ты емко выразился!

— А чего тогда?

— Да ничего. Проводи ее.

— Куда? Темно уже практически. А если аборигены попрут?

— Тогда пусть у нас ночует.

Смотрел потрясенно на обеих. Маша кривила рот, стараясь не засмеяться. Бабуся спокойно улыбалась.

— Хорошо, пусть ночует. Вопроса нет. А завтра нам предъяву не выкатят? Если что?

— Навряд ли! — Взгляд бабы Насти был спокоен.

Чаи гоняли сидя на палубе. Собакины были на яхте. Бегемот тоже. Этот вообще борта судна не покидал. И смотрел на всех недовольно. Ну, конечно, ему же по камышам пошариться нужно, а тут приходиться сидеть. Захлопал крыльями ворон, устраиваясь на своем месте. Этому проще. Свалил когда захотел, куда захотел и хоть трава не расти.

Наступила ночь. Все улеглись в каютах. Даже девчонку, женщины уложили. Остались только мы со Славкой и животными на палубе. Костер около палатки давно погас. Даже углей видно не было.

Слава улегся вздремнуть, так как у нас уже традиция, я первый стою вахту. До середины ночи была тишина, кроме естественных звуков. В прибор ночного видения, постоянно сканировал окружающую территорию. Заметил движение. Кто-то крался к нам. Толкнул Славку. Он моментально проснулся. Одел свой ПНВ, я показал ему на гостя. Славка кивнул. Человек был не высокого роста. Крался очень хорошо. Слышно его шагов или еще чего-то не было. Брат так же тихо скользнул по трапу на берег и притаился. Как только неизвестный заглянул в палатку, Славян его упаковал. Без единого звука. Притащил на яхту. Ночь вообще темная была, луны не было. Небо закрыто облаками. Притащив языка на яхту, обнаружили, что это Быстрый Ветер. Затащили его внутрь яхты. Разбудили бабусю.

Парнишка сообщил нам, что на совете племен было решено нас уничтожить, а все наше имущество поделить. Все, в общем-то, как и предполагал Слава. И больше всех на этом настаивал их вождь — Большая Лапа. Единственно кто в этом не участвовал, это люди Великой Матери. Они вообще на совете не присутствовали.

Ну вот и все. Соглашение о ненападении друг на друга разорвано и не по нашей вине. Теперь мы морально свободны. Можем делать, что захотим, в пределах обороны. А заодно я спокойно могу грохнуть самого вождя, его сынка и забрать свою женщину! На остальное наплевать. Парнишку оставили в каюте. Залегли со Славкой каждый на своем месте. Приготовились. Магазины к «немцу» у меня лежали рядышком. Как и к карабину. Территорию рассматривал в ночной прицел. Наконец появились гопники. Они пришли под утро, думая, что мы сладко спим. Умные! Две толпы шло с двух сторон. Как только они подошли к палатке и постарались проткнуть ее, думая, что там кто-то есть, я включил прожектор яхты, направленный на берег перед судном и стоя на одном колене, открыл огонь. Славка до самого конца делал вид, что он лег спать в палатке, только, когда стемнело, вылез из нее и незаметно пробрался на яхту.

Работал с карабина, так как дистанция была не большая и картечь здесь самое то. Выстрелы звучали один за другим — один, два, три… Дикари валились словно трава под косой. Затвор карабина ходил как у швейной машинки, выбрасывая одну гильзу за другой. Они, падая на палубу, раскатывались в разные стороны. Пустой магазин падал на пол, со щелчком на его место вставал следующий. Сожаления, или еще каких рефлексий, не было. Ведь они пришли убивать нас. Практически сразу же, ко мне подключился брат. Загрохотал его «Вепрь». Он работал по второй толпе. У брата на карабине стоял барабанный магазин на 20 патронов. Еще два таких же лежали рядом и три коробчатых.

Вой, вопли, крики ярости, боли, ужаса. Грохот выстрелов нашего оружия. Все смешалось. Магазины менял быстро. Наконец они закончились. Переснаряжать магазины, времени не было. Схватил «немца». Открыл огонь. Дикари бросились бежать. Стрелял им вслед. Многие успокоились навсегда. Бросил «немца» на палубу, схватил свой топор, который так же заблаговременно приготовил и щит. Щит перекинул за спину. Рванул на берег.

— Гоша ты куда? Назад.

На фиг! Я видел, куда побежал сынок вождя. Тварина такая, цел оказался, постоянно скакал, прячась за других. А вот его папашка сдох. Ему моя картечь попала в грудь. Бежал за косматым как носорог. Попадавшиеся на моем пути, шарахались в стороны. Он бежал к своему племени. А куда еще ему было бежать. Он хорошо бегал, но и я не черепашка. Пробежали совсем немного. Он выскочил на довольно приличную поляну, на которой располагались шалаши. По середины поляны горел костер. Косматый что-то закричал. Из шалашей стали вылезать люди. Я перешел на шаг. Не куда не денешься, тварь. Он смотрел на меня. На его лице застыл ужас. В руках он сжимал копье. Я злорадно оскалился ему в лицо. Перебросил из руки в руку секиру. Занималась заря. Последнее утро в жизни этого дикаря. Давай посмотри. Около шалашей стали скапливаться люди. Мужчины, женщины, молодежь, подростки. Все со страхом смотрели на меня. А как же, столько бравых зольдатен пошли мочить двух чужаков — легче легкого. Вот только назад один прибежал, обосравшийся со страха, а за ним пришел один из этих чужаков, который должен быть уже мертвым. И где все остальные сильные и смелые воины племени, ушедшие с вождем? Скоро червей будут кормить или падальщиков. А может рыб в реке. Этих тоже нужно подкармливать!

Змееныш что-то стал кричать своим соплеменникам, указывая на меня. Смотри какая падаль, сам боится, а другие должны со мной разобраться! Перекинул топор в левую руку. Правая — легла на рукоять пистолета в набедренной кобуре. Один живчик кинулся на меня с копьем. Хорошая кобура, не нужно долго расстегивать, раз и машинка у тебя уже в руках. Грохнул выстрел и живчик улетел назад, со снесенным на половину черепом. Все же калибр «Орла пустыни» не слабый. Отдача была хорошая, но стрелял с близкой дистанции, метров десять всего. Народ замер.

— Кто еще? — Рявкнул им. Хотя они и не поняли слов, но смысл уловили по тону моего голоса. Вернул пистолет в кобуру. Показал пальцем на сынка мертвого вождя:

— ТЫ! — Взял топор в обе руки и двинулся на него. Он бросился на меня со своим дыроколом. Шустрый! Еле успел отмахнуться топором. Правда, при этом кремневый наконечник его копья разлетелся на куски. Но это не мои проблемы. Он держал в руках простую палку и удивленно смотрел. Потом, глянув в мои глаза, бросил в меня палку и кинулся наутек. Спокойно вытащил пистолет из кобуры, но в это время кто-то тронул меня за руку. Обернулся. Рядом стояла ОНА — Утренний Свет. Покачала головой, как бы говоря — не нужно. Опустил оружие. Не нужно, так не нужно. Хочешь подарить ему жизнь — подари.

— И-ГО-РЬ. — Проговорила она. Прижала руку к своей груди и показала в ту сторону, где оставалась яхта. Что она хочет сказать? Уходи? На ее глазах были слезы. Подошла ее мать, та беременная женщина. Девушка показала на нее, потом прижала руку к своей груди. Потом показала опять в сторону яхты и прижала руку к груди. Ничего не понимаю! Подбежал мальчик. Я его кажется вчера видел, он разговаривал со Светланой. Девушка показала на мальчика и опять прижала руку к своей груди. Брат похоже. Потом она показала в сторону яхты. А, понял про брата спрашивает. Я указал на пацана, и поднял руку повыше, как бы говоря о старшем брате. Утренний Свеи кивнула. Я улыбнулся:

— Все нормально. Жив, здоров.

Она что-то сказала своей матери. Потом посмотрела на меня опять и, показав на мать, опять кивнула в сторону яхты, положив руку к себе на грудь. Показала на мать…Мать… Отец… А где ее папаша? Он же приходил за ней?.. Вот черт! Он что, тоже туда поперся? Тогда трындец. Его я наверняка завалил.

Она смотрела мне в лицо, с надеждой. А что я ей мог ответить? Извини дорогая, я твоего папика грохнул!.. Глядя ей в глаза, пожал плечами.

— И-ГО-РЬ. — Снова назвала меня по имени и указала в сторону яхты. Просит пойти туда. Ну что же, пошли.

Не обращая ни на кого внимания, взял ее за руку и повел к берегу. Рядом пошла ее мать и мальчишка.

Когда подошли к яхте, вокруг стояла тишина. Еще на подходе к берегу, стали попадаться трупы. Утренний Свет и ее мать, стали бледнеть. Чем ближе подходили, тем больше трупов. Это я расстреливал их из винтовки. Около палатки трупов было много больше. Тут мы работали вдвоем со Славкой.

— Что так долго? — спросил брат. — Догнал урода?

— Нет, он убежал. Да хрен с ним.

— Вижу, привел свою зазнобу. Да еще и с тещей. Нормально!

— Слав. Тут такое дело, отец ее здесь был…

— Знаю. Парнишка его нашел.

— И?.. Мертв?

— Нет, но очень тяжелый. Ты его свинцом так нашпиговал, что я вообще удивляюсь, что он жив. Его сейчас Маша оперирует. Бабуся рядом с ней. И девчонка рядом трется. Она тоже целительница, оказывается.

Я завел девушку и ее мать на яхту, там сидел, опустив голову Быстрый Ветер. Увидев сестру и мать он подскочив, подошел к ним и стал говорить. О чем? И так понятно. Неожиданно женщина схватилась за живот, стала оседать.

— Да твои коромысла! Рожать будет что ли? — Посмотрел на меня Славка. — А что делать то?

— А я знаю? Я что, брат-акушер?

Спустился вниз. Там в большой каюте, Маша колдовала над лежащим на столе мужиком. Рядом стояли баба Настя и девчонка из этих, от Великой Матери.

— Баб Настя! — Она повернулась ко мне. — Там на палубе мама Утреннего Света рожать сейчас будет. Чего делать?

Маша посмотрела на бабусю, кивнула. Баба Настя пошла на выход.

— Игорь, а ты вместо меня побудь. Подавай Маше инструмент и прочее. На девочку не рассчитывай.

Ладно, подавать так подавать. Операция шла часа полтора. Это только со мной. И как он еще оставался жив? По мне так операции такие с аппаратом искусственного дыхания делают, где поршень все время что-то качает и прочая фигня. А тут только стол, пациент, два тела около него с повязками на физиономиях и специалист, тоже с повязкой, орудует разными пинцетами, крючками и прочим пыточным, пардон, хирургическим инструментом. Потом Маша зашивала его. Он только иногда стонал. Наконец закончили. Еще раньше услышали детский крик наверху. Ну, слава богу! Вышли все втроем на палубу. Там на надутом матраце, укрытая одеялом сидела мать девушки и кормила грудью мелкого. Заметил, как Славка, сидя на берегу, налил себе в стакан коньячку. Я посмотрел на девушку. Она на меня с надеждой в глазах.

— Я сделала все, что могла. — Сказала Маша. — Теперь остается только ждать. Он мужчина крепкий, будем надеяться на лучшее. Крови он потерял достаточно.

— Может кровь ему перелить?

— Можно. Только анализ провести нужно, какая у него группа и резус. Я ведь не знаю, так как все быстро пришлось делать. Тут уж не до группы крови было.

— Там народ кучкуется. — Сказал Вячеслав. — За своими похоже пришли, но подойти бояться.

— За своими? — посмотрел, и правда маячат. — Нужно бомжа этого с головой мертвой птицы приволочь. Пусть, сучара, ответит за беспредел.

— Согласен! — Поддержал меня Слава.

— Мальчики, только не нужно больше убийств. — Попросила нас бабуся. — Итак крови много пролилось.

— А не надо на чужой каравай варежку разевать. — Ответил я. — Бабусь, спроси, почему ее отец пошел нас убивать?

— Он не хотел. Был против. Так как вы его детей не тронули, даже добычу им отдали. И когда сюда пришли не стали требовать их выдачи. А его дочери даже целое сокровище подарили. Ты подарил Игорь. — Ответила бабуся. — Но его заставил вождь с шаманом. Они пригрозили, что лишат имени его сына — Быстрого ветра, изгонят его из племени, а это верная смерть. Плюс стали угрожать, что его дочь принесут в жертву духам, что бы умилостивить их за нарушение девочкой законов. И если он не хочет этого, тогда должен пойти и убить чужаков, а дочь отдать сыну вождя. Что ему оставалось делать? Сам подумай, Игорь.

— Понятно. С вшивым вождем я разобрался. Теперь идем к их главному шаману. А потом я навещу шамана их племени.

— Игорь…

— Что Игорь? С этим пора заканчивать и очень жестко. Что бы ничего более подобного в наш адрес даже помыслить не могли. Иначе нас задавят. Их больше. а нас мало.

— Все правильно Гоша говорит, баб Настя. Но ты не бойся, их главного мы сразу убивать не будем. Пусть он с тобой объясниться. Ты же с ним договор заключала. Только это, Маша, карабин у тебя. Ваня, можешь взять арбалет. Как стрелять, я тебя учил. Зарядишь и жди. Мы с Игорем скоро придем.

Секиру я оставил. Но взял своего «Змея». Плюс пистолет, карабин с пятью магазинами и нож. Славка взял своего «Вепря», а так же пистолет и нож. На пояс подвесил «Звездочку» за цепь.

Быстро рванули к логову ушлепка. Мы уже знали, где он харчевается. Успели вовремя, так как его кодла снималась с места, что бы рвануть когти. Двоих все же, особо прытких пришлось пристрелить. Ранениями решили не заморачиваться, так как это равносильно смерти, только мучительной, а мы не садисты. Тем более тратить на них, потом, свои лекарства не собирались. Дедка схватили за грязные патлы и приволокли к яхте. Славка там остался, а я рванул к шаману племени, к которому принадлежал клан моей девушки. Эти ни куда пока не собирались, так как у них покрошили мы со Славой не только шестерых взрослых мужчин, но и вождя. Кстати, там ошивался и сынок вождя, узнавший, что я ушел. Увидев меня, опять рванул, но я прострелил ему ногу. Катался по земле и верещал. На меня начал наскакивать их шаман. Оказалось он брат мертвого вождя. Все правильно, племя — это семейный подряд. Вытащил «Змея» из ножен и рубанул урода. Головенка его покатилась по траве. Тело упало. Вопящий племянник заткнулся, глядя на обезглавленное тело своего дяди-шамана. Народ был в ужасе. Подошел к змеенышу. Он глядел на меня, как кролик на удава.

— Я тебя, сучонок, убивать не буду. Копыта откинешь сам. А нет, так влачить будешь жалкую жизнь. Так как не добытчик ты теперь.

Повернулся и ушел. Пусть сами разбираются. Вернулся к яхте. Там главный бомж стоял на коленях перед бабусей. Баба Настя ему втирала за беспредел, жадность и глупость. Светлана мне переводила:

— Я же тебе говорила, шаман, что мои дети воины. А твои нет. Твои просто охотники и все. Ты думал, что если вас много, то вы можете прийти к нам, убить нас и забрать себе все, чем мы владеем? Ты глуп шаман. Тебе не шаманом нужно быть. Тебе даже поддерживать огонь в очаге нельзя доверить. Ты нарушил закон богов о гостеприимстве. Ты ел нашу еду. Ты вкушал ее вместе с нами, а потом решил нас убить. Плохо шаман. Что мне с тобой делать? И что делать с твоими людьми, шаман? Мои сыновья горят желанием броситься, словно волки на твое племя и поверь, они всех убьют. И виноват будешь только ты. И никто больше. так что мне с тобой делать шаман?

— Духи предков прогневались на меня. Я нарушил закон, вернее я позволил другим нарушить его, но это не снимает с меня вины. Все кто виновен и кто хотел завладеть всем тем, чем вы владеете, уже наказаны. Они мертвы.

— Не все. — Сказал я. — Светлана, переведи. Есть те, кто успел убежать. Но мы все равно узнаем чье племя еще замешано и кто конкретно. Мы их найдем, как и само племя, даже если оно успело отсюда убежать.

— Я уже не отвечаю за них. Я отвечаю за себя и своих людей.

— Разве ты не главный шаман? — Удивилась бабуся.

— Был главным. Но сейчас уже нет. Моей силы оказалось не достаточно, что бы противостоять вам. Теперь я всего лишь дряхлый старик. Убейте меня. Прошу об одном. Не трогайте моих. Из них никого не было здесь. Хотя двое уже ушли к предкам. Твои дети убили их.

— Они оказали сопротивление. — Пожал я плечами на вопросительный взгляд бабы Насти.

— Это хорошо шаман, что ты не снимаешь с себя вины и готов заплатить своей жизнью за жизнь своих родичей. Поэтому, слушай внимательно. Сейчас ты встанешь и пойдешь по племенам, которые здесь есть. Скажешь, что бы они пришли все сюда. Я буду говорить. К тому же заберут своих мертвых родичей. Я все сказала шаман. Когда-то я назвала тебя своим другом. Теперь я так тебя не назову. Потерять доверие очень легко, вернуть очень трудно шаман. Иди.

Старикан встал с колен. Нацепил на свою тыковку убор из дохлой птицы и побрел.


Утренний Свет сидела рядом с матерью. Ее маленький брат, родился мальчик, насосавшись грудь, спал. Мать тоже закрыла глаза. Ей нужно было отдохнуть. Глядя на своих родных, она вспоминала все, что произошло после появления чужаков на Большом Сборе племен. Их было мало. Из взрослых мужчин, всего двое, если не считать ложного человека. Но они не боялись. От них исходила уверенность в себе, в своих силах. Тоже самое исходило от огромных, волосатых ханти. Она только один раз видела этих животных — огромных как гора, с двумя большими заворачивающимися вверх клыками и покрытых шерстью. Они редко заходят в эти места, в основном живут дальше на полночь, там, где холоднее, ближе к Великому Льду. Когда шли эти исполины, все живое разбегалось в стороны. Они ни на кого не обращали внимания, даже на копьезубых. Вот и от этих чужаков веяло такой же силой. Они не стали требовать отдать ее им, за нападение. Наоборот, их женщины улыбались ей, а молодая и красивая, даже погладила ее по голове и почему-то прикоснулась губами к ее лбу. Но самое невероятное было потом. ОН, младший из чужаков по имени «Игорь», подарил ей цветок. Зачем? Ведь цветок бесполезен. Если только украсить на время им свои волосы. И то, он быстро завянет. И еще он угостил ее очень сладкой едой, которая была обернута во что-то удивительное! Она даже не могла сравнить это с чем-то ранее ей виденным. А потом, он прикоснулся своими губами к ее губам. Сначала легко, только коснулся. Она не понимала, что это. Ведь у настоящих людей, так никто и никогда не делал. А второй раз он ее обнял и прикосновение было долгим и… Утренний свет не могла объяснить сама себе — что это было! Ощущение чего-то необычного, завораживающего и зовущего. Она, не смотря на одежду, чувствовала его тело, его руки, которыми он обнимал ее, его губы. Как будто они слились в одно целое и стали не разделимым. Утренний Свет ощущала удары сердец — своего и его. Они бились вместе — удар в удар. В груди рождалось чувство, которое она никогда раньше не знала. Трепет, нежность и ожидание. Но стоило ему отстраниться, как все закончилось. Осталось только чувство потери и… надежды. Когда к ним подбежал Черный Медведь и стал называть ее своей женщиной, увидела, как изменились глаза Игоря. В них загорелось пламя ярости. Он готов был, бросится на сына вождя. Но ему, что-то сказала Великая Мать чужаков и он остановился. А потом, через старую женщину он просил выбрать его своим мужчиной. Она тогда ничего ему не ответила. В племени все уже знали о случившимся. Особенно зол был вождь Большая Лапа. Он кричал на ее отца. Там же был и шаман. Вождь с шаманом пригрозили, что за нарушение закона, Быстрого Ветра лишат имени и изгонят из племени. А это смерть для ее брата, так как выжить в одиночку невозможно. А ее саму, шаман предложил принести в жертву, что бы умилостивить духов. Никто не вступился за нее и ее брата, даже их родичи из клана Росомахи. Только отец с матерью защищали их. Но Утренний Свет поняла, что их участь уже решена. И тогда Большая Лапа предложил, что Быстрого Ветра не лишат имени, а ее саму не будут приносить в жертву, но для этого их отец — Острый Коготь, должен убить кого-либо из чужаков, а дочь отдать Черному Медведю. Отец отказался тогда. Сказал, что чужаки не тронули его детей, не причинили им вреда, хотя могли и даже были в своем праве. Как он может отплатить им такой неблагодарностью? На что вождь сказал — он сейчас идет на совет вождей, а когда придет, то Острый Коготь должен будет дать свой ответ. Вождя поддержали все кланы племени.

Большой Лапы не было долго. Отец был хмурый. Но молчал. Наконец пришел вождь. Он объявил, что вожди нескольких племен готовы выделить своих охотников для того, что бы разделаться с чужаками. И что это, одобрил главный шаман — Черный Ворон. Вождь посмотрел на ее отца, потребовал дать ответ. Острый Коготь кивнул, но потом сказал, что все это плохо кончиться. Большая Лапа только засмеялся в ответ. Сказал, что все имущество чужаков разделят между собой вожди, как и их женщину с девочкой. Остальных всех убьют. Нападут на чужаков они под утро, когда те будут спать крепким сном.

Ночью, отец отправил Быстрого Ветра к чужакам, предупредить о нападении. Он хотел хотя бы так отблагодарить их, за своих детей.

В нападение от племени ушло две полные руки мужчин, в том числе и ее отец. А позже они услышали отдаленные крики и грохот. Утренний Свет плакала. Она хотела, что бы вернулись живыми ее брат и отец, которых она любила. Просила духов, что бы и он, Игорь, остался живым. Когда стало светать. В племя прибежал Черный Медведь. Он был испуган. Она впервые видела его таким. А следом за сыном вождя пришел ОН — Игорь. Его спину закрывало что-то круглое, как солнце. В его руках был топор. Большой топор, сделанный из того же из чего и все их оружие. Больше никто из мужчин не пришел. Черный Медведь стал кричать, что чужаки всех убили и нужно убить этого, пока он один. Но Игорь не испугался. Он сам убил одного из родичей вождя, потом сломал копье Черного Вождя и тот позорно убежал. Осознание того, что ее отец и брат могут быть мертвы, заставило ее подойти к Игорю. Остановить его, прикоснувшись к его руке. Вскоре она узнала, что Быстрый Ветер жив. А вот про ее отца Игорь ничего не сказал и, взяв за руку, отвел к берегу. Вместе с ними туда же пошли ее мать и ее младший брат, еще не имеющий имени. Быстрый Ветер был на самом деле живым и здоровым. А вот отец нет. Он готовился уйти к предкам. И только женщина чужаков, которую звали «Ма-ша», не пускала его туда. Игорь и его старший родич на самом деле убили всех, кто пришел к ним со злом. Это было не возможно, но это было. Она никогда еще в своей жизни не видела столько мертвых. Мало того, Игорь и его родич даже добили еще тех, кто не умер сразу, продолжал мучиться. Потом они приволокли за волосы главного шамана и поставили его на колени перед своей Великой Матерью. Находясь на удивительной птице, которую Великая Мать и все остальные чужаки звали «ях-та», ее мать — Облако разрешилась от бремени мальчиком. Игорь тоже помогал Ма-ше не пускать ее отца к предкам. Утренний Свет не знала, как теперь она будет смотреть ему в лицо. Ведь ее отец шел убивать Игоря и всех его родичей. И еще на «ях-те» была девушка из племени другой Великой Матери. Что она тут делала? Ведь своих девушек это племя никогда одних не пускало. Утренний Свет знала ее. Три раза они встречались на Больших Сходах племен. Одну весну и две весны назад. Ее звали Сойка. Каждый раз, она приходя на Большой Сбор, возвращалась назад так и не выбрав себе мужчину. Ей было столько же как и Утреннему Свету. Вот и теперь она никого не выбрала. Хотя может и выбрала, раз находится здесь на «ях-те». И смотрит зло. Когда Игорь и его родич ушли за шаманом, Сойка подошла к ней. Глядела с ненавистью.

— Почему ты так на меня смотришь? Что я тебе сделала?

— Что сделала? Три весны назад Старый Енот сказал, что придет время и по Большой реке придут чужаки. Среди них будет только двое мужчин, высоких, с белой кожей и сильных. И один из них, самый молодой, подарит тебе, Сойка, удивительный оберег и ты станешь его женщиной. Родишь ему красивых и сильных детей. И вот они пришли. Но ОН, младший из мужчин подарил оберег не мне, а тебе! Он мне должен был его подарить. Ты украла у меня моего мужчину, которого я так долго ждала. Отдай мне оберег. — Сойка требовательно протянула руку.

Утренний Свет закрыла ладонью свой ладинец. Она его больше уже не прятала. Видела, с какой завистью смотрят на нее другие женщины. И с особой завистью и злостью на нее смотрели женщины клана вождя. Ведь именно они имели все самое лучшее.

— Еще чего! — ответила Утренний Свет. — Мало ли что, тебе наговорил ваш Старый Енот. Значит, он ошибся. И-ГО-РЬ мне его подарил. Их Великая Мать сказала мне, что это ЛАДИНЕЦ, который их мужчины дарят только один раз и забрать его назад не могут. Это женский оберег, он защищает женщину, которой подарен, от зла. Но особо он ее защищает, когда женщина носит под сердцем дитя. И ты думаешь, я тебе отдам его? Ты глупа Сойка!

— Ты что, рассчитываешь, что ОН возьмет тебя своей женщиной? После того, как твой отец хотел убить его самого и всех его родичей. Я вообще удивлена, что женщина старшего родича не дает уйти твоему отцу к духам предков.

— Потому, что они не такие как вы и как мы. И я не боюсь тебя Сойка. А если он не возьмет меня своей женщиной, что ж, пусть. Значит, я это заслужила. Но МОЙ ладинец, останется со мной, до конца.

Сойка закрыла лицо руками и заплакала. Плакала горько с обидой, как будто ее обманули в чем-то очень прекрасном…

Я смотрел на девушку, сидящую около своей матери. Они о чем-то разговаривали. С того самого момента, как я привел ее на борт яхты, она ни разу не посмотрела на меня. Ну да, я же ее отца практически грохнул. Только усилия Маши не давали ему откинуть копыта. И наплевать, что ее папаша шел меня убивать. Убивать Славку, Машу, Светлану, Ваньку, Ваську, наших Гришку и Лиду с их дитем. Наконец бабусю. Ведь отец ближе, чем мы. Кто мы вообще такие? Чужаки. Так нас тут зовут. Утренний Свет. Слишком длинное имя. Утренний свет — это заря. Заря, Зорюшка, Зоряна. Значит, буду тебя звать Зоряной. И пусть никогда не скажу его вслух, особенно после того, как ты уйдешь, но я все равно буду звать тебя Зоряной!

_________________________________

…Ольга смотрела на переход — два мегалита вкопанных в землю друг против друга, на границе большого круга выложенного камнями. За прошедшие тысячи лет вросшие в землю. Здесь прошел ее любимый, унося их дитя на своих руках. Сейчас пришло ее время, тоже пройти, унося из этой кровавой эпохи другое их дитя, пока еще не рожденное. Луна была полная. Она сделала небольшой надрез на руке, капнула своей крови. В выемку камня, лежащего между двух мегалитов. Пока она беременна, она может пройти, но только к самому началу начал. К истоку, туда, где еще все не предопределено. Пока ждала открытия перехода, вспоминала, как выбиралась с каменного уступа. Ей опять повезло. Она усмехнулась. Нога не была сломана. Кости целые, но был сильный ушиб. Так, что первое время, она не могла вообще опираться на нее. Даже сейчас, она использовала самодельный костыль, который сделала позже, что бы передвигаться. В том месте, где на маленькой площадке, куда она упала, росли кусты, была расщелина в скале. Узкая. Но пролезть она смогла. Правда, пришлось снимать свой доспех. Хороший доспех. Любимый сам делал его ей. И бросать его, как и оба клинка, она не собиралась. Второй клинок она нашла возле самого края. Еще немного и он упал бы в пропасть. Но не упал. Сколько же у тебя везения, а, Караваева? Может, хватит уже бегать по эпохам? Может, настало время определиться. Да его нет с тобой рядом, но у тебя есть его продолжение. Он обязательно тебя найдет. Он всегда тебя находил. А к тому моменту, как ты его увидишь снова, ты должна приготовиться. Родить мало, нужно еще вырастить. Что бы когда ты его увидишь, смогла бы гордо сказать — смотри любимый, это той сын, а это твои внуки! А это твой народ.

Что бы пролезть через расщелину пришлось разорвать рубашку. Связать ей сложенный доспех и завернутые в него клинки. Привязать к здоровой ноге и ползти, подтягивая тяжелый груз. Было очень больно и трудно. Сверток цеплялся за выступы. Но она справилась. Что самое интересное ползла в темноте, на светлое пятнышко впереди. Выползла в небольшую пещеру. Свет в нее проникал через трещину на верху, на своде. Небольшой проем, но его было достаточно. Тут же была лужа, куда стекала вода, сочащаяся из трещин, которые змеились по стенам пещеры. Она тогда просто погрузила в нее голову. Пила, приподнимаясь только, что бы вдохнуть и опускала голову опять в кристально-чистую воду. Провела несколько дней около источника. Питалась, собирая слизняков, червей и насекомых. Пару раз, ей удалось сбить камнем висячих, под самым сводом, летучих мышей. Ела их сырыми. Брезгливости она не чувствовала. Он отучил ее от этого еще в самом начале. «В пищу годиться все, что может дать силы и поддержать тебя! А все остальное от лукавого!» — так говорил он ей, когда первый раз заставил съесть только что разрубленную змею, из которой все еще сочилась кровь. Хотя сейчас, змея для нее была бы истинным деликатесом.

Постепенно ушибленная нога стала слушаться. Хотя как слушаться? Было все равно нестерпимо больно, но она уже могла хотя бы немного на нее опираться. Почувствовав, что может двигаться дальше, решилась идти. Помимо той дыры, через которую она попала в пещеру, имелось еще две расщелины. Одна совсем маленькая, пролезть туда мог разве что ребенок. А вот другая — позволяла передвигаться в ней на четвереньках. Она одела доспех, ширина хода позволяла. Вот только куда он ведет? Но выбора не было. Нужно было двигаться. Тем более летучие мыши куда-то делись. Ползла в темноте долго. Проверяя впереди все на ощупь. Несколько раз ложилась и засыпала. Проснувшись, опять двигалась. То, спускаясь вниз, то — поднимаясь. Постепенно пришло отупление, ни каких мыслей. Двигалась как автомат. В какой-то момент услышала едва различимый шум впереди. Стала двигаться еще осторожнее. Наконец поняла — это был шум воды. Наконец выползла на небольшую площадку. Ниже в метре, бежал поток. И было немного светлее. Да! Там где вода уходила под каменную стену, был свет. Еда различимый, но был. Значит, добралась до выхода на поверхность. Вопрос только, насколько глубок этот поток? Размышлять над этим можно долго. Но выхода все равно только два. Остаться здесь или пойти вперед. «Никогда не сдавайся!» — так говорил ей любимый. «Я не сдамся!» — сказала вслух она и перевалилась через край. Поток подхватил ее. И перед самой стеной, она уперлась ногами в дно! Ей было всего лишь по грудь. Это хорошо, но теперь самое главное, не дать потоку унести. А вдруг там водопад? Цепляясь за каменные выступы, она погрузилась с головой. Проплыла два-три метра и схватившись за очередной выступ, встала в полный рост. И вовремя. Так как водопад, на самом деле был. Еще три-четыре метра и она улетела бы в пропасть. С трудом вылезла на небольшую площадку. Рядом с водопадом. Усмехнулась — из огня, да в полымя! И что делать? Стала осматриваться. Опять улыбнулась. Выбраться можно было. Метрах в пяти от нее стоял горный козел. Какое-то время, они смотрели друг на друга. Она почувствовала сильный голод, даже представила себе, как вгрызается с сочащийся кровью кусок козлятины. Животное, наверное, что-то увидело в ее глаза и, развернувшись, поскакало по краю горы. Если здесь прошло это животное, то и я пройду. Цепляясь за малейшие трещины и выступы, сумела выйти на довольно приличную тропу. По которой спустилась вниз.

И вот теперь, спустя два дня, она стоит около перехода. Наконец увидела, что кровь из выемки исчезла. Все нужно идти. Отбросила самодельный костыль. Взяв в правую руку клинок, второй оставался в ножнах за спиной, левую положив на живот, как бы дополнительно защищая свое самое бесценное, Ольга шагнула вперед, за пелену…


Глава 4 | Земля вечной охоты | Глава 6







Loading...