home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 6

Те мертвые, которые лежали дальше от берега, были уже убраны их родичами. Оставались те, которые лежали совсем рядом. Подходить к нам просто боялись. Постепенно народ стал собираться. Наверное, подействовали слова главного шамана. Мы с Вячеславом находились на яхте, отслеживая аборигенов. У меня, как обычно, был карабин и «немец», у Славки СВДК и его «Вепрь». Не считая по пистолету у каждого в кобуре. Народа становилось все больше и больше. Мы уже знали люди чьих племен участвовали в акции по взятию нас на гоп-стоп. Наконец к трапу подошел шаман. К нему вышла баба Настя. Мелкая была около нас с братом и переводила. Бабусе я дал мегафон, имевшийся на яхте.

— Я привел людей, как ты и хотела Великая Мать.

— Благодарю тебя шаман. — Оглядев толпу, бабуся толкнула речь. Мегафон усиливал ее голос и морально давил собравшихся здесь аборигенов. — Скажите люди, вы ведь считаете себя настоящими людьми? Почему вы напали на нас? Разве мы причинили кому-то из вас зло? Разве кто-то из нас присвоил себе силой то, что принадлежит вам? Я знаю, что есть договор. Его заключили еще ваши предки, что здесь, на Большом Сходе запрещено применять оружие, за исключением поединка. Но поединок, это когда сходятся двое. Только двое. К тому же поединок проводят днем, при свете солнца. Ибо это суд богов. А что случилось здесь, ночью? Пришли ваши мужчины, что бы убить нас и забрать себе то, чем мы владеем! И что получилось? Они мертвы! Пусть не все, мы знаем, что некоторые сумели убежать. Где вождь Серых Цапель? Его нет среди мертвых. Я жду. Или Серые Цапли хотят, что бы к ним пришли мои дети? Они придут. Даже если Серые Цапли попытаются убежать, они найдут их. Волки всегда находят свою добычу. Лучше пусть он придет сюда. — Бабуся помолчала немного. Вокруг стояла тишина. — Те, кого вы называете ложными, так не поступали с нами. Мы многих видели, когда шли сюда. Старшие предпочитали с нами меняться, а не забирать силой. Вас же обуяла жадность. И что теперь? Чем все это закончилось? Закончилось тем, что ваши родичи умерли, ушли к духам предков. Что они сейчас им скажут? Как будут оправдываться, что нарушили их законы? Всегда лучше обмениваться, чем нападать друг на друга. Всегда лучше дать соседу то, что у него нет, а он даст тебе то, что у тебя нет, чем идти и забирать у соседа силой. Ведь сосед тогда тоже может прийти к тебе и прийти не с добром. Мы умеем многое из того, что вы не умеете. Что никто из живущих сейчас не умеет. Мы могли бы научить вас делать хорошую и красивую одежду. Выращивать пищу и вы не знали бы голода. Лечить многие болезни. Научили бы строить жилища, которые лучше ваших пещер. Теплее и надежнее. А что теперь?

Ко мне подошла Маша:

— Игорь! Я сделала анализ. Знаю, какая у него группа крови и резус. Вы с Вячеславом можете отцу Утреннего Света стать донорами. Ему нужна кровь, состояние ухудшилось.

— Пошли, я ее дам. — Сказал невестке и спустился в каюту.

Маша ввела мне иглу в вену. Пошло прямое переливание. Я расслабился. Закрыл глаза. Захотелось спать…

— Игорь! — Маша тихонько трясла меня за плечо. — Все Игорь. С тебя пока достаточно. Увидел, что в каюте находится Зоряна, так я стал звать Утренний Свет. Они тихо сидела в уголочке. Поднялся. Меня качнуло. Маша подставила плечо. — Обопрись.

— Нет. Все нормально. Я уже в норме. — Голова кружилась. Похоже, Маша достаточно с меня выкачала. Прошел на палубу. Сел на раскладной стульчик. Подошла невестка, принесла горячий сладкий чай. Славка добавил туда немного коньячку. Бабуся продолжала грузить народ. Привели вождя Серых Цапель. Он еле передвигался. Его зацепило. На этот раз, как я понял сработал Вячеслав.

— Скажи вождь, — говорила баба Настя, — стоило оно того? Сколько взрослых и сильных мужчин потеряло твое племя?

— Полную руку.

— И ты сам, скоро уйдешь к духам предков.

Дикарь молчал. Было видно, что ему совсем плохо. Правое плечо и бок в крови.

— Мы можем тебе помочь. Отсрочить твой путь к предкам, вождь.

Дикарь посмотрел на бабусю с надеждой.

— Да, да Вождь. Мы умеем исцелять такие раны. Но только мы, никто больше. Что скажешь вождь?

— Что я могу сказать Великая Мать. Я могу сказать тебе только свое слово. Что Серые Цапли никогда больше не нападут на тебя и твоих детей. И если нужно они всегда придут к тебе на твой зов. Но если ты выполнишь то, что сказала — научишь их делать другую, хорошую одежду и выращивать пищу.

— Ты со мной торгуешься вождь?

— Нет. Мне уже делать это не нужно. Я и так уйду к предкам.

— Мы все туда уйдем. Одни раньше, ибо глупые, другие позже, ибо умнее! Ты кем хочешь быть?

Вождь Серых Цапель усмехнулся:

— Да, Великая Мать. С тобой не поспоришь! Глупым никто не хочет быть.

— Я могу это считать, что мы договорились?

— Да! — дикарь совсем осел и в итоге потерял сознание. Крепкий дядька. Столько времени терпеть и все же договорится. Молодец, настоящий вождь!

Баба Настя крикнула Машу:

— Посмотри, что с ним?

Мария подбежала к вождю Серых Цапель.

— Не понял? — это уже Славян. — Бабуль, он шел нас убивать и грабить, а ты собираешься его лечить?

— Да Слава!

— Почему?

— Потому, что этот вождь уже знает, что с нами связываться очень опасно. Можно досрочно уйти к духам предков. А вот другой на его месте, может посчитать, что у него, в отличии от предшественников, получиться успешнее еще раз взять нас на слабо, как ты выразился. За одного битого, двух не битых дают, слышал о таком?

— Слышал. Ладно, поступай как знаешь, баб Настя.

— Забирайте своих мертвых родичей и позаботьтесь о них. — Сказала наша «Великая Мать».

Аборигены засуетились. Вскоре все трупы исчезли. Но народ не расходился. Заметил, как на краю леса появилась группа людей. Чем ближе они подходили, тем интереснее становилось. Аборигены, которые толпились тут, отступали в стороны, пропуская вперед этих людей. Наконец они подошли. Впереди шла пожилая женщина. Одета была в одежду из хорошо выделанной кожи. Что-то типа платья до колен, с небольшими разрезами по бокам. Штаны и кожаная обувь до щиколоток. На голове меховой убор, Из-под которого на спину опускались седые волосы, перевязанные кожаными шнурками. Глаза ее были такого цвета, как и глаза бабуси. Позади нее, находились еще пять женщин, но моложе, одетые в такие же одежды. С ними шли с десяток мужчин, вооруженные копьями и кремневыми топорами. Женщина остановилась, не доходя до берега метров пять. Стояла и смотрела на бабу Настю. Вокруг была тишина.

— Это Великая Мать! — тихо проговорила Светлана.

— Позови Быстрого Ветра. — Сказал я ей.

— Спроси его, как далеко находиться племя этой женщины? — Светлана, тихо переговорив с парнишкой, сказала, что в паре дней пути.

Посмотрел на Славку:

— Что-то быстро они обернулись?

— Да, я тоже об этом подумал.

Поинтересовался у Быстрого Ветра, как такое могло быть? Он ответил, что о нас все узнали еще семь дней назад. На совете племен от Большой Лапы. Тогда понятно!

— Здравствуй, сестра! — Наконец прервала затянувшееся молчание баба Настя.

— Здравствуй, сестра! — Ответила женщина и улыбнулась.

Николаевна сошла на берег. Посох она передала Славке. Две женщины стояли рядом друг с другом и держались за руки. И самое что удивительное, они обе были похожи. Не только цветом глаз, но и чертами лица. Только кожа одной была темнее, чем кожа другой.

— Вы пришли! Пророчество Старого Енота исполнилось. — Сказала Великая Мать местного племени.

— Какое пророчество? — Спросила бабуся.

— У нас жил тот, кто говорил с духами. Он редко говорил о том, что должно случиться, но если такое произносил, то его предсказания всегда сбывались. Три весны назад, прежде чем уйти к духам предков, он сказал, что придет время и по Большой реке придут чужаки. Они будут белее, чем все живущие сейчас. И среди них будут женщины, которые являются нам родичами, только далекими. А мужчин взрослых будет только двое. И один из них, младший подарит одной из моих дочерей удивительный оберег, станет ее мужчиной и она родит ему красивых и здоровых детей. Он уже подарил свой оберег кому-нибудь, сестра?

— Подарил.

— Кому?

— Утреннему Свету.

Женщина удивленно подняла брови. Некоторое время помолчала. Потом улыбнулась:

— Все же Старый Енот ошибся. Один единственный раз ошибся! Чужак подарил оберег не той, о ком сказал Старый Енот. Но Утренний Свет тоже одна из наших дочерей. Так что, ошибка не такая уж и большая.

Потом женщина повернулась к стоящему недалеко шаману.

— Я уже знаю, что здесь произошло. Ворон, я вижу ты к старости совсем разум потерял? С этого момента Договор Племен нарушен и больше не действует. Как ты объяснишь это предкам, когда предстанешь перед ними? Кто теперь придет сюда? Большой Сход, это было благо для всех племен. И с каждым годом все больше людей приходило сюда. А кто теперь пойдет?

— Я отвечу перед предками, Великая Мать.

— Конечно, ответишь. А сейчас собирай Совет вождей. Будем решать — что нам делать!

— Я уже больше не главный шаман всех племен.

— Да, это так! Но пока нет другого, ты еще им побудешь. Будь мужчиной Ворон, сумей исправить то, что натворил. Когда-то Ворон, ты был крепок, красив и быстр. И самое главное — мудр не по годам. Я помню это время.

— Когда-то и ты была стройнее, моложе и красивее. И у тебя было другое имя. Я тоже помню то время и никогда его не забывал. И помню, как впервые увидел тебя в лесу с копьем в руке. Ты нарушала закон, охотясь на зверей.

— Это была молодость Ворон. Юности это свойственно. Прекрасное время было, Ворон, ты помнишь?

Шаман кивнул:

— Но ты тогда не пошла со мной.

— Но ведь и ты не пошел. Был слишком гордый.

Мы со Славой посмотрели друг на друга. Брат ухмыльнулся:

— Похоже эти двое в молодости по куралесили не слабо.

— Точно. Вот только характерами не сошлись.

Женщина между тем продолжила:

— Но те времена давно прошли, Ворон. И назад уже не вернуться. Ты тоже знал о пророчестве. Никогда бы не подумала, что ты совершишь такую глупость. Чего ты испугался?

— Наверное того, что с ними пришло другое время. Мир изменился.

— Мир всегда меняется, Ворон. И не в наших силах этому помешать. Иди, собирай вождей и шаманов. Будем решать. Зажги последний раз огонь Совета.

— У некоторых племен не осталось вождей.

— Пусть придут те, кто займет место ушедших.

Старик направился к лесу.

— Нам нужно о многом поговорить, сестра. — Сказала женщина, обращаясь к Анастасии Николаевне.

— Обязательно! Но сейчас, я хочу тебе кое-что подарить. — Бабуся протянула своей собеседнице очередной оберег. — Это символ Рода. Род — это тот, кто создал весь наш мир. Его символ — коловрат в солнечном круге. Он несет в себе мощную силу, пробуждающую Родовые связи у кровных родственников и укрепляющую семейные узы. Это сила созидания и гармонии, помогающая обрести мудрость и любовь наших предков. Так же символ несет в себе силу солнца, плодородия и процветания. Пусть твое племя процветает, пусть будет меньше потерь и рождается больше детей, сестра моя.

Оберег был из серебра, размером с ладонь, на кожаном ремешке. Женщина держала его в своей руке и осторожно гладила кончиками пальцев удивительную вещь. Потом она посмотрела на Николаевну.

— Его нужно носить на шее. Видишь, у меня такой же. — баба Настя прижала ладонь своей правой руки к груди, где у нее на кожаном ремешке находился точно такой же оберег.

— Мда! — Проговорил тихо брат. — Пока мы с тобой суетились, набивая яхту всякой всячиной. Бабуся затарилась оберегами. Молодец!

— И не говори! Интересно, сколько у нее их?

— А я знаю? Бабуся три баула со своими вещами притащила. Что там у нее, я не в курсе.

Народ постепенно рассосался. Издырявленную палатку мы со Славкой убрали. Поставили столик. Стулья. Развели костер, подвесили котел. Великая Мать с интересом за нами наблюдала, выслушивая пояснения бабуси. В какой-то момент, она увидела девушку, которая еще со вчерашнего дня отиралась у нас на яхте и смотрела, как Маша оперировала отца Зоряны. Теперь она помогала Марии с раненым вождем племени Серых Цапель. Его на яхту не затаскивали. Маша работала с ним на берегу. Тем более сложной операции там не потребовалось. Подождав, когда Мария закончит с пациентом, подозвала девушку к себе. Мелкую мы со Славкой никуда от себя не отпускали и она нам послушно все переводила.

— Сойка. Я вижу, ты осталась без оберега? — Девушка стояла перед женщиной, опустив голову. — Тогда тебе придется вернуться назад в племя. Но у тебя есть время, выбрать себе мужчину, пока племена не разошлись.

Девушка покачала головой, так и не подняв взгляда.

— Ты мне перечишь? — девушка сжалась в комок. Мне ее стало даже жалко. Из всего услышанного, я понял, что это ей я должен был подарить ладинец. А я, нехорошая редиска, подарил другой! Теперь над ней будут все смеяться. Кроме того, это какой удар по ней самой — ждала, ждала суженного и он пришел, только в последний момент свернул от нее к ее родственнице! Девочка, конечно, симпатичная, слов нет, но сердцу то не прикажешь.

— Подожди, сестра. — Баба Настя положила свою руку на руку женщины. — Пусть она останется у нас. Сойка очень способная. Моей внучке помогает. Пусть учится. А там посмотрим.

Великая Мать заинтересованно посмотрела на Николаевну. Улыбнулась. Бабуся ей кивнула. Потом Великая Мать аборигенов посмотрела на нас со Славкой. Взгляд был оценивающий. Сначала разглядывала моего брата. потом перевела взгляд на меня. Было такое ощущение, будто я жеребец и меня оценивает покупатель. Мне такая фигня не понравилась.

— Заметил, как она нас разглядывала. — Проговорил мне в полголоса Слава.

— Еще как! Что-то мне все это перестает нравиться. Смотрит как на самцов-производителей. Типа, нам ваши мозги на фиг не нужны, нас интересуют другие ваши функции.

— А что плохого Гоша? Представь — в малиннике окажешься. Какую захотел, такую и подгреб под себя.

— Я всегда знал, братишка, что ты реальный бабуин, мечтающий о гареме самок.

— А по шее, заморыш?

— А что такого? Скажешь, что нет? Ты до свадьбы с Машей, чего вытворял?

— Ты не понимаешь. Смотри, мелкий — есть два древних инстинкта, один у женщин, второй у мужчин.

— Интересно! Это какие?

— Женщина подспудно ищет самца, который не только ее будет обеспечивать и защищать, но еще и от которого она сможет родить здоровых и красивых детей. Это нормально. А мужчина наоборот, ему нужно покрыть как можно больше самок, что бы оставить как можно больше своего потомства! Это очень древние инстинкты, еще со времен динозавров или даже еще раньше, когда эти плавали в морях, как их… а панцирные рыбы.

— Ну да. То-то я смотрю стали больше рожать, ага, как же! Наоборот, стараются меньше киндеров плодить. Причем как мужики, так и женщины.

— Это уже цивилизационный изврат. Слишком умные, хотят больше удовольствий и меньше обязанностей. Кстати, Гоша, если кто и говорил бы про бабуина, то только не ты.

— Это почему?

— Почему? Да достаточно вспомнить, как ты развлекался только на одной этой яхте!

— И как я развлекался? Что-то не помню!

— А кто год назад с двумя ляльками, на неделю отваливал? Мало того, назад вернулся вообще с тремя! Что? Хочешь сказать, что ты там им про навигацию рассказывал и учил морские узлы вязать?

— Да, именно так все и было.

— Я тебя заморыш сейчас в воду выкину. Будешь мне тут лапшу вешать. Одна из них на мобильник сняла как ты голый и две твоих голых подружки с борта яхты прыгаете.

— Ну и что? Вон нудисты на пляже толпами ходят и никто их в разврате не обвиняет.

— Ага, нудист значит?

— Не я. Это Елена нудистка была. Предложила нам раздеться, вот и разделись. Подумаешь, покупались немного.

— Покупались? А у кого потом одна из них на коленях сидела и так эротично тебя облизывала.

— Ну и что! Поцелуй, это еще не разврат!

— Не, я тебя сейчас реально в воду выкину, заморыш. Ладно, нудист, а вот, совсем недавно, когда мы с Машей в загородный дом приехали. У нее тогда чуть глаза на лоб не выскочили. Там прямо с порога начали попадаться предметы женской одежды. А на ручки двери в зал висели женские трусики. Причем не в единственном экземпляре, а двойном комплекте. Лифчики, платья, колготки. И, наконец, Гоша на диване, голый, с двумя дамами, тоже в наряде Евы и все в обнимку, спят.

— Ну, так спали же! А голые — так жарко было. Вот и разделись. Что в одежде спать что ли? Странный ты какой-то брат!

— Ты меня достал! В воду прыгай!

— Не буду. Хочешь меня утопить? Я слаб. С меня твоя жена столько выкачала.

— Я на тебя спасательный жилет одену.

— Не Славян. Давай без купания.

— Значит, признаешь, что бабуин?

— Конечно, признаю. Славян — бабуин!

Оба засмеялись.

— Чего это вы ржете, как жеребцы! — смотрела на нас удивленно бабуся. На губах Великой Матери аборигенов была улыбка.

— Я же тебе говорю Слав, что нас рассматривают как жеребцов. Интересно, за сколько нас продали? — Говорил не громко, но бабуся все слышала.

— Вас еще пока не продали и продавать не собираются.

— Тебя, Гоша, в аренду сдадут! — засмеялся брат.

— А почему меня, а не тебя? Ты вон какой, даже больше меня. Брутальный мачо. Из тебя жеребец намного более продуктивный получится, чем из меня, болезного!

— Меня нельзя!

— Это почему?

— Меня уже сдали в аренду, пожизненно.

— Опять языками зачесали! — Маша покачала головой. — Вам заняться нечем?

— Правильно Маняш, гони своего мужа, пусть пашет, боров здоровый, а я пока отдохну. Что-то дурно мне!

— Дурно? — Славка усмехнулся. — Вань принеси ведро воды!

— Да иди ты! — Встал. — Бабусь, а чего девочку эту оставила?

— А что такое Игорек? — Губы Николаевны тронула усмешка.

— Да ничего. Просто мне интересно!

— Она Маше помогать будет, учиться у нее. Да и разве плохо, если наш род станет больше на одного человека? — продолжала улыбаться.

Посмотрел на Машу. Она тоже усмехнулась. И на Славкиной физиономии возникла глумливая ухмылка. Он начал насвистывать марш Мендельсона.

— Вы что? Совсем уже?

— А ты что так разволновался, Гоша? — Усмехаясь, спросила невестка.

Даже Светлана улыбалась.

— Дядь Игорь…

— Так стоп! — перебил я ее. — Не нужно меня спрашивать о фате, кольцах и прочей лабуде. Поняла?

— Почему?

— Потому, что все кончается на «У»! Ну вас всех. — Решил пройтись. Позвал с собой Боню.

Тоже мне свахи! Блин горелый! Карабин висел на плече стволом вниз. Шел вдоль берега. Боня лениво двигался рядом. Отойдя от яхты шагов двадцать, неожиданно увидел девичью фигурку. Она сидела на траве и плакала. Подошел к ней. Посмотрела на меня. По щекам текли слезы. Встала.

— И-ГО-РЬ! — Прижала руки к груди, будто прикрывая медальон. Мы смотрели друг другу в глаза. Ну и чего ты тормозишь? Она же ждет. Сделал к ней шаг. Взял ее за плечи и притянул к себе. Она уткнулась мне в грудь и обхватила меня руками. Так и стояли некоторое время. Потом она подняла лицо. Я наклонился и накрыл ее губы своими губами.

— Пойдем. — Сказал ей и, отстранившись, взял за руку. Мы пока еще не понимали языка друг друга. Но разве здесь и сейчас это было важно? Она доверчиво шла за мной. Вернулись к яхте. На нас смотрели все кто там был — брат, его жена Маша, бабуся, дети, Гриша с Лидой, мать Утреннего Света, вернее уже Зоряны, Великая Мать местного племени и сопровождавшие ее женщины.

Посмотрел на бабусю, потом на Машу с Вячеславом:

— Все! Мы можем уходить. Вот моя Зоряна, я получил все, что хотел. А дома у нас много работы.

Зоряна прижалась ко мне, я обнял ее одной рукой. Так и стояли перед ними всеми. Бабуся кивнула.

— Да Игорь. Ты прав. Но не все так просто.

— Что именно?

— Племя медведей, откуда твоя Зоряна лишилось вождя и шамана. Они потеряли с десяток взрослых мужчин.

— Не совсем понимаю тебя баб Настя? Мне то что? Сидели бы ровно на заднице и живы бы были. Или ты мне предлагаешь там шаманом начать подрабатывать, а Славка, наверное, за вождя?

— Не юродствуй, Игорь!

— Извини бабуль. Я не юродствую.

— Насчет всего племени я не знаю. Но вот клан твоей невесты пришел к нам.

Только сейчас обратил внимание, что недалеко от нас собралась толпа. Человек пятнадцать — двадцать: мужчины, женщины и дети. Самым первым стоял какой-то старик.

— Клан вождя самый влиятельный в племени и самый многочисленный. Так что родичей твоей Зоряны изгнали. Так что, нужно забирать их с собой.

— Заберем. Нам люди нужны. Перевезем в два этапа. Сначала увезу вас туда. Выгрузим все с плота. Потом вернусь и заберу всех Зоряниных родичей. Это не проблема. Места на холме хватит всем.

— Да Игорь, все верно. С этим мы определились. Есть еще кое-что. — Бабуся замолчала, пытливо глядя на меня. Что за фигня? Маша старалась на меня не смотреть. А Славка только ухмылялся. Так же заинтересованно на меня смотрела местная Великая Мать и ее визави.

— Что еще Анастасия Николаевна?

— Тебе Вячеслав все объяснит.

Посмотрел на брата.

— Гош, давай отойдем в сторонку. — В это время Облако позвала свою дочь к себе. Девушка посмотрела на меня, как бы спрашивая разрешения. Она, похоже, уже определилась. Теперь для Зоряны главными стали не ее родители, а я. Поцеловал ее в лоб и кивнул: — Иди.

Отошли со Славкой немного в сторону.

— Тут такое дело, братан. Тебе работенка обламывается, не пыльная, но приятная!

— Я начинаю догадываться, Славян!

— Ну, вот видишь, значит, вату катать не будем?

— Да нет, почему же, давай покатаем. Мне интересно, очень.

— Да ладно, Гош! Чего говорить то? А то я себя каким-то сводником или еще хуже, сутенером начинаю чувствовать.

— А что, братишка? Попробуй, вдруг понравиться сутенером родного брата быть.

— Что несешь?

— Ничего. Кто это додумался до такого?

— Да вот та, местная бабуся. Попросила, что бы мы с тобой окучили несколько их девок. Так сказать, для улучшения породы.

— А, значит, ты тоже участвуешь в празднике жизни?

— Нет. Я сразу отказался.

— А чего так?

— Ты тупой?

— Тупой! Это же круто, пошел, залез в малинник. Какую захотел, такую и подгреб под себя. Твои же слова!

— Гош, при других обстоятельствах, я бы не отказался. Но в данном случае нет.

— Что боишься, Маша их поубивает?

— Не поубивает. Мало того, она даже слова не скажет.

— Тогда чего?

— А того. Просто я ей в глаза не смогу больше смотреть. Понимаешь? Она не такая как местные. Это всегда будет стоять между нами и, в конечно итоге, я ее потеряю. А она сегодня мне сказала, что беременна.

— Я тебя поздравляю. Значит, Маше ты в глаза смотреть не сможешь, а я своей, значит, смогу?

— Гош, у местных другой менталитет. Они к этому спокойно относятся. У них в порядке вещей, что у мужчины может быть и две и больше женщин. Никаких проблем. И твоя подружка, спокойно к этому отнесется. Может еще гордиться будет, типа, вон у меня какой производительный мачо!

— Да пошел ты!

— Гош! Нам бы не нужно сориться с этим племенем. Это одно из самых влиятельных племен здесь. Нет, мы конечно крутые с тобой бодигарды, но ты сам понимаешь, на чем держится вся наша крутизна. Нам нужно время, что бы укрепится. То, что мы сейчас тут дикарей покрошили, это да, на какое-то время мы себя обезопасили. Но всего лишь на время. Чем больше его будет проходить, тем больше о нас будут рассказывать небылицы, особенно о наших якобы сокровищах. А это будет разжигать аппетит и алчность дикарей. И в один прекрасный момент они опять решаться. Только подготовятся уже лучше. Тем более Игорь, тебе же не прямо сейчас нужно снимать штаны и начинать увеличивать народонаселение! Если тебя так колбасит, перед Утренним Светом…

— Ее зовут Зоряна!

— Да, извини! Имя уже придумал? Хорошо, пусть будет Зоряна. Игорь, к тому же она тебе не жена, так ведь? Или что? Уже успели? Ты смотри мне, бабуся будет недовольна.

— Серьезно? А чего так?

— Свадьба, это ритуал. Даже вон у дикарей, они ритуал делают, когда девчонку отдают в другое племя или клан. Пусть и примитивный, но ритуал. А мы-то ведь не примитив! Тем более ты сам хотел, ритуалы свои творить. Вот и будет у нас ритуал, свадебный. И мы к нему будем серьезно готовиться. Отвезешь нас к нашему убежищу. Потом все равно вернешься сюда, за остальными родичами своей будущей жены. Вот тогда и поработаешь. И Зоряна тебе глаза мозолить не будет. Гош, отнесись это как к работе. Тем более, насколько я знаю, они своих девок никому ни когда не отдают. А тут тебе на выбор, самых лучших. И заметь, жениться не надо!

— Знаешь что, братан…

— Знаю. Есть слово «хочу», а есть слово «надо»! И рулит тот, кто слово «надо», ставит впереди слова «хочу»! Обрюхатишь хотя бы пару дам и все, можешь сваливать. А там и до Зоряны дело дойдет. Мы ее пока к свадьбе приготовим.

— Ну, ты и засранец, Славка.

— Знаю. Но иногда нужно чем-то жертвовать.

— Ловко! Конечно, нужно, мной например.

— В данном случае, да тобой! Мне как вождю, пришлось сделать не легкий выбор! Но интересы племени главнее собственных хотелок. — Стоит свин, улыбается. — Причем Гоша, заметь, это будет приятная жертва с твоей стороны. Тебя же не на костер тащат и не на дыбу. Чего жмешься как девственница в борделе?

— Вождь! Тоже мне — вождь!

— А что такое?

— Где твой броневик, вождь? Лучший друг советских пионеров и физкультурников.

— Шутишь? Это хорошо. Можно сказать, что мы договорились. Мы договорились Игорь?

Ничего ему не ответил, пошел на яхту. На бабку и Машу принципиально не смотрел. Продали меня как барана. Даже обидно! И этот тоже, стратег хренов. Союз ему нужен племенной. Все такие умные, я один идиот! Позвал Светлану.

— Пойдем мелкая, сейчас с аборигенами пообщаемся и собираться будем.

— А куда собираться?

— Домой, куда еще? Где мы себе дом строим? И еще Светлана! — последнее говорил громко. — Когда ты вырастешь, какие бы интересы племени не были, я не за что не соглашусь тебя отдать кому-то, ради этих интересов или сдать в аренду.

— А что значит, сдать в аренду?

— А это ты у мамы с папой спроси. Или у бабушки. Они тебе расскажут. Они большие специалисты в этом. Поверь!

Подошли к родичам Зоряны. Все их немногочисленные вещи были с нами. Как позже узнал, все, что они приготовили на обмен, племя у них отобрало. Поговорил со стариком. Он, оказалось, был Зорянин дедушка и глава клана росомахи. Объяснил им, что теперь они поедут с нами, на новое место, если конечно захотят. Заверил, что с нами им будет лучше и что ничего бояться не нужно.

— Ты теперь мужчина Утреннего Ветра? — Спросил меня старик.

— Да. Я возьму ее в жены и у нее будет другое имя — Зоряна. — Старик выслушав мои слова в Светланеном переводе, только кивнул в ответ. Они стали располагаться на берегу, рядом с яхтой.

Собрались мы быстро. Славка заверил, что с родичами Зоряны ничего не случиться, так как люди племени Великой Матери за ними присмотрят. Так же здесь оставалась баба Настя. Для нее поставили палатку. Оставили котел с треногой, еще кое-каких вещей и продукты. С собой на яхту взяли пару мужчин. Почти двое суток понадобилось, что бы добраться до нашего холма. Яхта была сильно перегружена. Шли против течения. Часто на двигателе. С братом и невесткой не разговаривал принципиально. Зоряна постоянно находилась рядом со мной. Отлучаясь только к отцу или помочь матери. Мы не разговаривали с ней. Просто понимали друг друга. Ей понравились мои поцелуи. Иногда сама тянулась губами ко мне. Целовал ее открыто. Наплевав на всех. Аборигены не понимали, что происходит. А мнение моих родственников, меня волновало мало.

Наконец пришли. Начали выгружаться. Первым делом разгрузили плот. Потом на половину разгрузили яхту. Достали весь шанцевый инструмент. Пилы и все топоры. Выгрузили оба станка. Оставив их на берегу. Они были в упаковке, так что, ничего с ними не будет. Достали генераторы. Вытащили и сложили рядом со станками и генераторами, всю мою кузню. Славка перетащил на берег весь свой арсенал. Отдал ему три арбалета, оставив у себя только один. Оба лука так же оставил. Ибо все равно из них стрелять никто не умел. Заметил, как Зоряна украдкой, заинтересованно смотрела на арбалеты и на мои луки. Позвал ее собой. Отошли немного от яхты. Взял лук. Наложил стрелу и натянул тетиву. Она негромко хлопнула и стрела ушла в полет, воткнувшись в ствол дерева, росшего рядом с берегом. Посмотрел на девушку. На ее лице был восторг! Сбегала. Принесла стрелу, с трудом вытащив ее из ствола. Протянул ей лук. Она сначала замерла, но потом покачала отрицательно головой. Что-то стала мне говорить. Понял из ее речи, что нельзя. Я не знаю, что у них там можно, а что нельзя, но здесь законы определять будем мы. Протянул ей настойчиво лук. Наконец она взяла. Показал, как нужно держать, накрыв своей ладонью ее ладонь, в которой она держала лук. Показал, как нужно натягивать тетиву, наложив стрелу. Ожидаемо, стрела никуда не полетела, упав ей под ноги. Посмотрела на меня удивленно! Я засмеялся.

— А что ты хотела, Зоряна? Стать на раз-два олимпийским чемпионом? Не, дорогая, этому будем учиться. Долго и упорно!

Она тоже улыбнулась. Подняла стрелу и, наложив, натянула тетиву. Хлопнула тетива, стрела осталась у нее в руках. Стал показывать ей, раз за разом. В общем, где-то через полчаса, стрела ушла в полет, правда в недолгий и предсказуемый — в склон холма. Но она была счастлива. Что-то говорила, даже попрыгала радостно. Сбегала, принесла стрелу. Сидел на валуне и наблюдал за ней. Она пыталась стрелять. В основном у нее не получалось, а если получалось, что стрела пролетев два десятка метров, куда-нибудь втыкалась, радости не было предела. Даже повизгивала. Как ребенок. В какой-то момент посмотрела на меня, держа в руках лук и стрелу. Я ей улыбнулся. Подошла. Прижала лук со стрелой к своей груди. Смотрела вопросительно. Улыбаясь, кивнул ей. Тут же потянулась ко мне губами, но оружие из рук не выпустила. Поцеловал ее. Опять стала мучить лук и себя. Упорная! По сути мы бездельничали, пока все остальные работали. Да и наплевать.

Отца Зоряны мы со Славкой перенесли на берег. Там разбили три палатки. Одна была большая. В ней его и положили. Эта палатка стала, своего рода, медпунктом. Мать Зоряны с мелким и дочерью расположились во второй палатке. А Маша со Светланой, Лидой и малышом в третьей. Все остальные, то есть мужчины спали на улице. Благо было тепло. Утром, на третий день, как мы вернулись с Большого Схода. Я готовился отплыть назад, за родичами своей будущей жены. Они все, за исключением моего будущего тестя, провожали меня. Шел один, вернее с Боней. С собой взял карабин, «немца» и штуцер. Ко всему арсеналу двойной боекомплект. «Бенелли» оставил брату. Ну и конечно пистолет в набедренной кобуре был при мне. Зоряна стояла напротив меня. Держала за руку. Еще ранее заметил, что все местные женщины носили при себе по небольшому кремневому ножу. А вот у Зоряны не было вообще ничего. Отобрали, видать, еще тогда.

— Подожди! — Сказал ей. И забежал на яхту. Взял из своих вещей ремень — портупея военная офицерская, без плечевого ремешка. И нож в чехле. Хороший нож, из отличной стали. Выбежал назад. Подошел и одел ремень на нее. Прицепил чехол с ножом.

— Носи Зоряна. Не ходи безоружной. — Она восхищенно гладила ремень. Вытащила нож, по его лезвию пробежал солнечный блик. Вставила нож в чехол, произнесла: «Иго-рь» и обняла меня, ткнувшись своими губами в мои. Еще не умеет дарить нормальный поцелуй. Но ничего, научимся, да, Зоряна! И имя ты мое меньше тянуть стала.

— Игорь, я ее переодену. — Сказала Маша. Взгляд был виноватый.

— Надеюсь.

Зашел на яхту. Все остались на берегу. Только Славка забежал ко мне.

— Гош. Ты это, не обижайся на нас.

— Да ладно, интересы племени. Рулит тот, кто слово «надо» ставит впереди слова «хочу». Сам говорил? Так что давай иди на сушу, начинай броневик делать.

— Какой броневик?

— Ты же вождь! А у каждого уважающего себя вождя, обязательно должен быть броневик. Иначе никак.

— Шутишь? Это хорошо. А то, как то стремно расстаемся. Ты за нее не беспокойся. Мы ее и переоденем и все прочее.

— Ладно! Давай Славка иди на берег. Мне пора.

Он кивнул. Сошел на сушу. Втащил за ним трап. Заработал двигатель и я, выведя яхту из залива, пошел вниз по реке. Впервые я не пожал руку брату при расставании. На Машу вообще старался не смотреть. Хотя она-то тут при чем? И вообще, погано было. Казалось бы, что такого, ну побарахтаешься с одной, с другой. Это же хорошо! И самое главное никаких обязанностей! А с другой — не терплю, когда меня используют, тем более так! Чувствуешь себя как какое-то животное, которое на поводке привели в стойло, а там кобыла привязана уже или телка. Ты ее покрыл и тебя опять на поводке повели, сеном кормить.

Шел на парусах, вдоль правого берега уже несколько часов. Сонары показывали как и в первый раз, хорошую глубину. Бросил взгляд на берег и завис. На пригорке стоял детина. Не, не так — ДЕТИНА, вот так! Боня подскочил еще раньше. Уставился на аборигена. Но молчал. Я схватил бинокль. Хорошо его рассмотрел. В шкурах, рост два — два с лишним метра. Черные густые волосы, бородатый. Черты лица грубые, есть надбровные дуги, но не большие. Большой лоб, чуть скошен, но не так как у неандертальцев. Ближе к кроманьонцам. В руках держал копье. Смотрел на яхту с интересом. Потом к нему присоединился еще один. Ростом чуть ниже. Понял, что это женщина. Она тоже смотрела на яхту с интересом. Не знаю почему, но я им помахал рукой. Женщина недоуменно посмотрела на мужчину. Тот на нее. Потом оба опять уставились на меня и… мужчина подняв левую руку, помахал мне. Яхта уходила все дальше, наконец они скрылись из глаз.

Интересно, кто они? Явно не неандертальцы! И не кроманьонцы! Не слабые ребята! Вот такого бы нарядить в броню и трындец, замучаешься его долбить разными колюще-режуще-рубящими игрушками.

На ночь остановился около небольшого острова. На сам остров сходить не стал. Спал в каюте. Боня на палубе. Таким макаром, глядишь, и он у меня морским волком станет. Вернее морским псом! К месту дошли в первой половине дня. Пришвартовался, как и в прошлый раз. Заметил, что людей стало гораздо меньше. Наверное, племена расходиться стали. Родичи Зоряны оставались на месте, терпеливо меня дожидаясь. Когда установил трап с яхты на берег, меня встретила Анастасия Николаевна вместе с Великой Матерью.

— Игорь… — Начала говорить бабуся, но я ее перебил.

— Извините баба Настя, что перебиваю, но давайте без демагогии. Все нормально. Будем крепить дружбу народов, в стиле интернационала, мир-дружба — жвачка — порванный презерватив! Давайте, где они, претендентки на племенного жеребца. Быстрее начнем, быстрее закончим. Я не собираюсь тут торчать до морковкино заговенья. Дома дел по горло и меня там, кстати, невеста ждет.

— Игорь, подожди не кипятись!

— Да нет, Анастасия Николаевна, я спокоен, как стадо мамонтов. У меня нервы как стальные канаты! Баба Настя, один вопрос — с кем из этих диких племен, мне еще нужно будет крепить дружбу подобным образом? Вы уж сразу весь список огласите, пожалуйста.

— Перестань Игорь! Ты чего из меня монстра делаешь? Ты думаешь мне все это нравиться? Но она очень попросила. Это важно Игорь. Прости, что все так. Я понимаю, как ты себя чувствуешь. Это, навряд ли какому нормальному мужчине бы понравилось, что его используют как жеребца не более. По принципу — нас твои мозги и твои чувства не интересуют, как и весь ты сам в целом. Нас интересует только то, что у тебя между ног. Тем более, что ты сам себе всегда выбирал с кем и когда. А альфонсов терпеть не можешь. Но здесь немного другое. Иди сюда. — Она позвала к костру.

Подошел, сел на стульчик. Бабуся протянула мне чашку с чаем:

— На, попей. Успокоишься.

— Что это?

— Чай. С травками. Не бойся. Просто успокоительное и расслабляющее.

Хлебнул. Нормально. Вкус необычный, но приятный. Постепенно выпил всю чашку. Налила мне еще.

— Пей. Тебе это нужно. Полезно.

Постепенно выпил и эту чашку. Злость и напряжение стали уходить. Почувствовал расслабленность. Чего это она туда намешала? А, наплевать!

— Игорь. Посмотри вон туда. — Указала бабка чуть в сторону. — Видишь девушек?

Я посмотрел. Потом взглянул на бабусю:

— Баб Настя, да Вы что тут совсем уже? Их же там штук десять! Не, я на такое не подписывался.

— Никто не говорит, что ты со всеми будешь. Выбери сам.

— Блин горелый, баб Настя, прям как в борделе! Вон тех четверых сразу убирайте. Вы бы еще совсем соплячек привели, которые только-только мамкину титьку сосать бросили.

Николаевна кивнула: — Конечно. Я сразу сказала об этом. Но для них это не совсем понятно. Раз девочка уронила кровь, значит, уже готова к деторождению. Здесь их очень рано отдают мужчинам. Это твоему Свету, вернее Зоряне, ты же так ее назвал, повезло с родителями. Ладно, с шестерыми позже определишься.

— Это как?

— Можешь со всеми шестерыми, можешь меньше. Но с тремя ты должен обязательно. Тем более не факт, что они все сразу понесут. Хотя Великая Мать и сказала, что понесут. Но не знаю. Или что, испугался за свою мужскую силу?

— Да не испугался. Ты бабуся что, не понимаешь? Они же по сути соплячки! Какой с них толк? Я не прыщавый семнадцатилетний малолетка, у которого при виде голой женской коленки, все впереди торчать начинает и изо рта слюни капать. А если еще и прикоснется к тому, что выше этой коленки, так сразу семяизвержение начинается. Мне с такими малолетками не интересно. Удовольствия на минимуме, а суеты на максимуме. Я предпочитаю женщин, которые что-то в этом уже понимают. Опытных и искушенных. Вон там одна есть, среди тех, кто сопровождает эту суровую тетю. Постарше этих девиц будет, но по младше меня и скорее всего, знает как себя вести в постели с мужчиной. Ну или около костра. Сомневаюсь, что у них постели есть.

— Есть, не сомневайся. Не с пуховыми перинами и так далее. Но есть. Это какая?

— Да вон та. В сторонке чуть сидит.

— Вижу. Ладно.

— И когда сие действие?

— Вечером.

Ну, вечером, так вечером. К вечеру убрали еще четверых. Это я настоял. Остались две постарше из всего молодняка. И еще та, на которую я показал. Как сказала бабуся, эта женщина входила в их совет матерей. Своего мужчину потеряла три года назад. В течении последних двух лет потеряла своих двух детей. Одного, мальчика, укусила змея и пока донесли его до стойбища, он умер. Второй ребенок, девочка умерла от какой-то болезни. Помочь ей не смогли, хоть они там, в этом племени через раз были целительницы и знахарки.

Женщины развели костер, что-то варили в котелке, который мы оставили бабе Насте вместе с большим котлом.

— Николаевна! Я не собираюсь тут, возле костра порно устраивать.

— А ты и не будешь. На выпей вот этого отвару. — Бабка протянула мне чашку с какой-то темной бурдой.

— Что это?

— Пей, не бойся. Я не буду поить тебя дрянью.

Ладно, выпил. Вкус не понятный, но не противный.

— Иди Игорь в каюту. Туда придут. И еще, на вот тебе обереги, подари их девушкам после всего.

— Что? Ладинец каждой?

— Нет. Это другие, но тоже женские. Не забивай себе голову.

Да по барабану. Подарить, так подарить. Я никогда скупым не был.

Ушел. Расположился в самой большой каюте. В своей, которую всегда занимал. Там и постель была на двоих. Не сексодром огромный, но двуспальная кровать. Проверенная!

Вскоре привели одну из двух оставшихся от молодняка. Самое что интересное, но какого-то дискомфорта и злости не испытывал. Наоборот, испытывал прилив сил и желания. Чего это мне бабуся подмешала?

Девица испуганной не была. Оглядывалась, рассматривая все вокруг. Заметил, что зрачки ее глаз были расширены. Тоже чем-то опоили? Нормально! Я уже был голый. А чего тормозить?

Сидел на кровати поставив ноги на пол. Она подошла ко мне. На ней было платье из выделанной кожи, до колен, с небольшими разрезами по бокам. Они все ходили в таких. Только еще штаны должны быть. Но на этой их не было. Провел руками по внешней стороне бедер, задирая подол. Ожидаемо французского белья не оказалось, как, впрочем, и какого другого. Почувствовал, как начинает дрожать. Встал и стащил с нее платье. От нее пахло травами. Купали ее в чем-то? Да наплевать! Как животных свели, мать их. Но не будем животными! Будем людьми. Твоего согласия, по-моему детка, тоже не спрашивали. Может у тебя есть тот, кто тебе нравиться? Но ваши старшие решили, что сначала полежишь под другим. Засранцы!

Не бойся детка, я постараюсь быть с тобой нежным. Хотя желание во мне нарастало, как-то очень быстро. Главное не сорваться и не превратиться по настоящему в животное.

Смотрела то на меня, то на постель. Показала вопросительно на нее. Я кивнул. Подошла и залезла на нее, встав ко мне задом на четвереньки. Не, ну это ни в какие ворота. Так не пойдет! Перевернул ее на спину. Будем учиться, дорогуша, цивилизации! Целовал ее лицо, шею, грудь, все тело, гладил, ласкал. Сам еле сдерживаясь. Да что б их, чего намешали? Расслабилась, стала даже меня гладить, только как-то неуверенно. Задышала. Провел ей между ног, влажно. Все можно начинать, а то так с мозолить себе можно все. А тут еще работы — не початый край! Да блин горелый, что за мысли лезут в голову. Раздвинул ей ноги пошире, навалился. Вошел, аккуратно. Вздрогнула, заерзала. Все начали…

… Приподнялся на руках. Лежит, согнув ноги в коленях и раскинув в стороны. Смотрит на меня, руками схватившись за мои руки. Глаза широко раскрыты, зрачки сильно расширены. Точно опоили какой-то хренью, как и меня. Так как чувствую, что желание опять накатывает на меня волной. Ну что детка, с тебя хватит или повторим? Мои руки не отпускает. Начала сжимать мои бока коленями. Значит продолжим…

… Сижу на кровати. Она лежит рядом. Смотрит на меня. Молчит. А что говорить? Тем более я не понимаю пока что по их, а она — по-нашему. Губы припухшие, на шее, груди следы поцелуев. Пытается гладить мне руки. Лежи, лежи. Ноги еще вверх подними, а то не дай бог все впустую окажется. Мне тогда что тут, жить оставаться? Смотрю на нее. Симпатичная девочка. Где-то на периферии сознания возникло чувство жалости к ней. Понял как-то отстраненно, что все эмоции подобного плана приглушены. Что они подмешали? Взял рядом с полки оберег. Что на нем изображено так и не понял. Оберег был на красиво сделанном кожаном шнурке. Она села. Одел ей на шею. Улыбнулась. Стала гладить висюльку. Опять как то отстраненно подумал, это как будто попользовал даму, потом достал из кошелька пару купюр и всунул ей в ладошку. Нормально, что скажешь. Сожаление мелькнуло и ушло. Встал с кровати. Она тоже поднялась. Взял ее платье или как это называется, хрен знает, хотел одеть на нее. Но она мотнула головой, забрала одежду, одевать не стала. Погладила меня по груди. Поцеловал ее напоследок и она вышла. Зашел в душевую. Была такая, в небольшом закутке. Успел ополоснуться.

Через какое-то время зашла вторая. Глаза такие же — широко раскрытые с расширенным зрачком. Все начинается по новой. Ну иди ко мне, солнышко маленькое…

… Проводил и эту с подаренным ей оберегом. Поцеловал напоследок. В душ не успел. Дверь открылась и зашла вдова. Глаза такие же, как и у первых двух. Мда. Но тебя явно не опаивали. Сама глотнула. Одежду скинула сама. Грудь конечно не такая юная как у ее воспитанниц, но тоже хороша. Тело поджарое, но не уродливое. Хорошие бедра. Перевел взгляд на грудь. Видно было, что эту разогревать не нужно. Соски нарягшиеся. Губы чуть приоткрыты. Даже слегка облизала их. Смотрит жадно на меня. Сижу на кровати. Подошла. Положил руки ей на бедра, потом переместил на ягодицы. Сжал их. Придвинул ее к себе еще ближе. Стал целовать живот. Желание стало накатывать новой волной. Она положила мне на голову ладони, стала гладить, пропуская волосы между пальцев. Потянул ее к себе. Мои ноги оказались между ее ног. Села мне на колени, обхватив ногами мне бока. Теперь целовал и ласкал ртом ее грудь. Она застонала. Сунула руку вниз, приподнялась и направила меня в себя. Резко опустилась. Показал ей, что бы начала двигаться. Поняла быстро. С полунамека. Стонала громко. Но я не обращал внимания, занимаясь ее грудью и сжимая ладонями ее ягодицы…

… Вот с этой дамой оторвались от души. Она оказалась такой голодной до мужчины, что сам удивлялся. Она готова была съесть меня целиком. Не уходила всю ночь. Испробовали разные положения. Инициатором был я. Бедная моя постель. Уронили карабин, который я положил на стол. Хорошо он не выстрелил. Постель была смята, белье даже сползло частично на пол. Брал ее и грубо и нежно. И она вела себя то ласково, то начинала кусаться, не прокусывала, конечно, кожу, но так, терпимо. К утру заряд пойла стал заканчиваться. У меня резко пошел откат. Стояла на коленях, держал ее за бедра и как только излился в нее, почувствовал накатывающуюся слабость. Упал на спину. Она легла рядом. Гладила меня по груди. Терлась лицом об нее. Но я уже слабо соображал. Как провалился в сон, не помню…

… Проснулся к обеду. Самое что удивительное, она лежала рядом. Тоже спала, обняв меня рукой и положив мне на грудь голову. Тихонько выбрался. Встал, сходил в душ. Усталости не чувствовал. Оделся. Присел на край кровати. Погладил ее по спине. Она проснулась. Открыла глаза. Улыбнулась мне. Потом встала и потянулась как кошка. Одел ей на шею оберег. Но она мало на него среагировала. Положила мне руку на грудь, а потом себе на живот. Продолжала улыбаться. Все понятно! Если бы не Зоряна, я бы ее забрал. Вышел из каюты, залез в один из выдвижных ящиков, достал нож. У меня их было с пару десятков. Покупных. Хороших, из отличной стали. Вернулся в каюту. Она одевала одежду. Протянул ей нож в чехле. Вот теперь ее глаза расширились по настоящему, не от пойла.

— Возьми. Родится мальчик, отдашь ему.

Не знаю, поняла она или нет, но она кивнула и прижала подарок к груди. Так с ней и вышли на палубу. Сойдя на берег, она кивнула на вопросительный взгляд местной предводительницы «команчей». По расплывшейся в улыбке физиономии, понял, бандерша осталась довольна.


— Ну что, Николаевна? Все? Интересы племени соблюдены? Можно отваливать?

— Да Игорь. Можем уходить. Пора домой.

Аборигены загрузились, расположившись на палубе. В каюты их пока не пускал. Ну их. Грязные и дурно пахнущие. Нужно было их искупать в реке. Вот только они не желали категорично купаться. И что у них за страх перед водой? Наша бабка, отдала своей новой подружке большой котел, чем еще сильнее обрадовала ту. Ничего, котлы у нас еще есть, целых три штуки.

Наконец отвалили. Весь путь прошел относительно спокойно. Когда останавливались на ночлег, дошел специально до острова, возле которого ночевал, заставил всех аборигенов вымыться и постираться. С песочком.

Когда до нашего холма оставалось пройти несколько часов, произошел случай, который многое потом изменил у нас. Идя вдоль нашего берега, я постоянно рассматривал его в надежде увидеть тех великанов. Но вместо них на берег выскочил какой-то абориген. Начал что-то кричать, махал руками. Кто это такой? Посмотрел в бинокль… Мама дорогая! На гоминиде были рваные и грязные джинсы, кроссовки и рваная майка. Волосы всколочены. Он продолжал орать и бегать вдоль берега. Стал убирать паруса. Включил двигатель. Стал маневрировать.

— Игорь! — Взволнованно проговорила бабуся. — Он кричит нам по французски!

— Уверена, баб Насть?

— Да! Он просит помощи.

Неожиданно «француз» замер, а потом бросился в реку. На берег выскочила пара волков. Причем огромные. Раза в полтора выше простого серого хищника. И черные. Схватил «немца», открыл огонь. Одного завалил. Второй отскочил обратно. Человеку кинул спасательный круг, с привязанной веревкой. «Француз» сумел ухватиться за круг и мы его втащили на борт яхты!

— Ты кто, мать твою! И что здесь делаешь?

Бабуся перевела мой вопрос на французский. «Французом» оказался молодой парень лет девятнадцати-двадцати. И он был на самом деле французом. Звали его Пьер Ланжруа — студент Сорбонны. Но самое смешное было это то, что как только он очухался, первый его вопрос был:

— Вы русские?

— Русские.

Он сел на задницу и проговорил с сильным акцентом, но по-русски: «Невероятно! Потрясающе!»


Глава 5 | Земля вечной охоты | Глава 7







Loading...