home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Москва и область. Сентябрь 2000 года

Исторический день этот, тот самый день, когда Лёлька ворвалась в его жизнь вместе с мокрым зонтом, огромной сумкой и шумом Носовихинского шоссе, чуть было не стал одним из самых невезучих за последнее время в жизни Ясеня. Бывает такое, что вот с утра как не заладится, так и идёт всё хуже и хуже. И только диву даёшься: как может быть такая концентрация неприятностей на один квадратный метр?

Вот именно такой день с утра и начался. Для начала Сергей проспал, чего не случалось с ним уже лет сто или даже сто пятьдесят. Музыкальный центр включился, как ему и полагалось, ровнёхонько в семь часов утра по московскому времени. Но Ясень, послушав пару минут напевы Ильи Лагутенко про «Владивосток 2000», почему-то заснул опять. И очухался, лишь когда на часах было уже восемь тридцать. Под того же фронтмена группы «Мумий тролль» с той же самой песней (ничего не попишешь – жёсткая ротация).

Справедливости ради надо сказать, что опоздание для него было делом несмертельным, поскольку он относился к разряду даже не начальства, а одного из хозяев конторы. А начальство (и уж тем более хозяин), как известно, не опаздывает, оно (он) задерживается. Но в их «шарашкиной конторе» пользоваться своим положением было не принято. Тем более что на сегодня были назначены несколько собеседований с потенциальными работниками, а их по сложившейся традиции самолично проводили Павел и Сергей. Так сказать, дуэтом, а не соло.

Потому Ясень вскочил, как подорванный, и заметался по квартире. На обычную его зарядку – а он старался вести здоровый образ жизни – времени уже не хватало. И Сергей, прыгая на одной ноге и пытаясь напялить на вторую носок, утешал себя тем, что вот эта тараканья суета как раз и зарядит его необходимой для работы энергией. Не позавтракав, он вылетел в лифтовой холл и вспомнил, что забыл ключи от машины. Нажав на кнопку вызова лифта, рванул обратно, ругаясь почём зря, пока открывал по очереди обе двери, а потом закрывал их обратно. За это время, конечно, лифт успел прийти, постоять недоуменно в ожидании пассажира, обиженно захлопнуть двери и уехать. Ясень, шипя сквозь зубы, снова нажал на кнопку, подождал немного и, махнув рукой, побежал со своего тринадцатого этажа вниз по лестнице. Опять же утешая себя тем, что это компенсация за пропущенную зарядку.

Ну, а дальше, по закону подлости, он умудрился собрать все мелкие неприятности, которые имеют привычку случаться с жителями городов, передвигающимися на личном автотранспорте. Для начала его машину заперли во дворе, и он долго бегал, выясняя, что за гад встал не на своё место и перегородил ему выезд. Потом попал в небольшую, но противную пробку. Затем понадобился работникам то ли ГАИ, то ли ГИБДД – бог весть, как их теперь называть, – проводившим очередной рейд, и те долго и нудно выясняли, есть ли у него огнетушитель и аптечка, а также растолковывали необходимость строгого соблюдения правил дорожного движения. Ясень, который в это утро, что удивительно, правила как раз умудрился не нарушить, пыхтел, страдал и удручённо кивал. Наконец, воспитательная беседа была закончена, и его отпустили с миром. Но за это время на пустой до этого улочке откуда-то взялась целая толпа машин, и, как следствие, образовалась очередная пробка. Поэтому, когда один из хозяев модной, быстро развивающейся компании «Авто&мотошик» влетел в свой кабинет, к своему удивлению почти не опоздав, вид он имел крайне дикий и свирепый.

Заглянувший к нему через пару минут Павел посмотрел на мрачного, всклокоченного друга, жадно поглощавшего бутерброды, подсунутые ему любящей младшей сестрой, и запивавшего их холодной водой прямо из чайника, хмыкнул, устроился в кресле и принялся с интересом наблюдать за Ясенем. Тот злобно зыркал на компаньона, но молчал, занятый делом, требующим большой сосредоточенности, – пережёвыванием и глотанием пищи. Проглотив, наконец, последний кусок, он чуть посветлел лицом, плюхнулся в своё кресло и буркнул:

– Проспал я, видишь?

– И только лишь? А то я, глядя в окно, с каким остервенением ты сначала парковался, а потом скакал через лужи, аж испугался и пришёл тебя проведать. И куда мчался? Ну, проспал и проспал, с кем не бывает.

– Со мной не бывает, – Ясень энергично порылся в ящике стола и достал папку с резюме соискателей, – у нас через… – он глянул на часы, – через восемнадцать минут собеседование начинается, а я чуть не опоздал. Хорошо, Вера обо мне позаботилась, бутербродики привезла. А то бы я сидел, общался с людьми, а в животе бурчало от голода.

– А чего она тебя не проконтролировала? Не разбудила?

– Она сегодня у родителей ночевала. Они вчера с мамой и Светкой по магазинам до ночи ездили – свадебное платье Веруне выбирали. Вера маму отвезла и у них и осталась, поздно уже было домой ехать. А я из-за неё проспал!

– Выбрали?

– Что?

– Платье.

– Не-а, ясен пень. Приехали в растрепанных чувствах, а потом позвонили Олежке в его буржуйский Ингольштадт, а он сказал, чтобы не мучилась, здесь не искала, а прилетела к нему и выбрала там. Зря вечер угрохали на магазины. А я из-за неё проспал!

– Слушай, ты, рабовладелец, ты Веруню замучил уже. Она с тобой носится, как с малым дитём. Отвыкай. У неё в октябре свадьба, и уедет наша верная Вера на неметчину.

– И не напоминай. Я и так весь в тоске. Что я без неё делать буду? Ну, Груша, ну, гад! Втёрся в доверие и умыкнул сестру младшую, любимую… А я так радовался, когда он приехал. Пригрели змею на груди!

– То есть пусть бы Груша женился на немке, а Вера куковала в девках?

– Не. Ну, это тоже не вариант. А вот если бы они поженились и Груша вернулся к нам… – Ясень мечтательно посмотрел на потолок, ничего, отрадного взору, на нём не увидел и грустно вздохнул.

– Ладно, сиротинушка, пойдём работать, – встал Павел.

– Пойдём, – Сергей тоскливо посмотрел на папку с резюме, которую так и держал в руках, и снова вздохнул.

– И не вздыхай так, ты меня не разжалобишь, – хмыкнул жестокосердный друг и компаньон.

– Злой ты, уйду я от тебя.

– Да? И куда же?

– В гаражи к Ашоту наймусь жестянщиком.

– И будешь под покровом ночи ворованные тачки разбирать? А, ну да, прекрасная карьера для дипломированного инженера и бывшего хозяина преуспевающей и динамично развивающейся фирмы.

– Почему для бывшего? – насупился Ясень.

– Ты же только что принял решение уходить, – невинно посмотрел на него Павел.

– Фу. Какой ты нетактичный, негибкий, прямолинейный, как деревянный транспортир у моей школьной математички Раисы Яковлевны!

– Транспортир, как минимум, не полностью прямолинейный. Ты, наверное, забыл, как он выглядит.

– Отвянь!

– Бедный мой, в каком обществе тебе приходится вращаться! Как же страдает твоя нежная, деликатная душа!

– Вот именно! Осознаёшь, наконец?

– Осознаю, осознаю! Пойдём уже, трепетный мой. Выберем тебе для разнообразия чутких, с тонкой душевной организацией подчинённых. Глядишь, и жизнь наладится.


Фирма их развивалась с невероятной скоростью. Сначала они занимались исключительно мотоциклами и автомобилями. Но как-то раз их очередной клиент приехал получать расписанную аэрографами машину вместе с женой. В это время в дальнем углу мастерской Павел занимался тем, что малевал, как он сам это называл, на новом холодильнике апельсины в разрезе. Злата придумала, а он воплощал в свободное от работы время. На небывалый холодильник бегали смотреть всей фирмой. От ярких цитрусов становилось веселее на душе, и все наперебой хвалили Злату и Павла.

Жена клиента, увидев расписной агрегат, пришла в неописуемый восторг, и уже на следующий день в «Авто&мотошик» привезли огромный холодильник и стиральную машинку с вертикальной загрузкой с просьбой «нарисовать клубнички и малинки». И понеслось. Пришлось даже открывать ещё одну мастерскую, чтобы не перемешивать спортбайки, чопперы и крутейшие машины с бытовыми помощниками. А то как-то странно смотрелись навороченные «Ямахи», «Кавасаки» и «БМВ» рядом с холодильниками и стиральными машинками.

Дальше больше. Год назад Павел, удручённый пасмурной, дождливой осенью, сделал финт ушами и в знак протеста против плохой погоды покрасил двухскатную красную крышу их особнячка в нежно-голубой цвет и «намалевал» на ней такие натуралистичные облака и яркое летнее солнце, что все только диву давались.

Ближе к весне обрушился вал заказов. В Подмосковье, с их лёгкой руки, наряду со стандартными крышам бордового, красного, зелёного, синего и шоколадного цветов стали появляться кровли, расписанные самым невероятным образом. Каких только заказов не поступало! Делали и горный и морской пейзажи, и стадо гигантских божьих коровок, и прекрасных нимф, и свирепых волков. Последним заказом было выполнить натуралистичное изображение банкноты в сто долларов с обеих сторон двухскатной крыши небольшого магазинчика на Рублёвском шоссе.

И вот теперь требовалось увеличивать штат художников-аэрографов и найти инструктора по промышленному альпинизму. Сначала пытались набирать именно верхолазов и обучать их аэрографии. Но это оказалось почти невозможно, всё-таки художником надо родиться. А вот обучить основным приёмам промышленного альпинизма опытных сотрудников – дело вполне реальное. Именно поэтому на сайте «преуспевающей и динамично развивающейся» компании «Авто&мотошик» появилось объявление о вакансии инструктора по промышленному альпинизму.

Собеседование прошло довольно удачно. Из нескольких претендентов на работу у них выбрали пятерых, особенно понравившихся, в том числе и искомого верхолаза. Оказался он весёлым загорелым черноволосым парнем с невероятно синими глазами и открытой щербатой улыбкой. Вообще вид он имел такой располагающий и свойский, что и Павел, и Сергей, увидев его, всерьёз пытались вспомнить, не были ли они знакомы с Васей Воропаевым – а именно так звали их нового сотрудника – раньше.

Воропаев, которому предложили выйти на службу завтра же, согласился и попросил разрешения не уходить, а сразу включиться в работу, познакомиться с коллегами и осмотреть «Авто&мотошик». Ему, разумеется, разрешили, и новообретённый инструктор отправился в свободное плавание по фирме.

К вечеру он успел со всеми перезнакомиться, сделать несколько дельных предложений и очаровать буквально всех. Посмеиваясь, Павел смотрел в окно, как Вася помогает Елизавете Фёдоровне тащить коробку с какими-то документами из их служебной машины внутрь здания, а она, обычно неприступная и холодная, идёт рядом и с милостивой улыбкой кивает в ответ на какие-то его слова. Это королева Елизавета, которая даже к Ясеню до сих пор относится как к постоянно досаждающему ей детсадовцу!

– Какой хороший парень! – не выдержал Павел.

– Я тоже в восторге, – согласился Ясенев, – по-моему, редкая удача, что мы его заполучили. Как хорошо, что он решил подыскать новую работу поближе к дому и увидел наше объявление.

– Да уж. Народ он очаровал. Надеюсь, что и профессионализм его будет на таком же уровне, как умение общаться.

– Я звонил на его прошлую работу. Там волосы на себе рвут из-за его ухода. Кадровичка, жуткая мымра, судя по голосу, узнав, кем я интересуюсь, сразу начала щебетать и вибрировать: ах, Васенька, ох, Васенька! А это о многом говорит. Кадровички – они редко кого любят и ещё реже хвалят.

– Полностью с тобой согласен. Вот видишь, жизнь и вправду начинает налаживаться.

– Надеюсь, – буркнул Ясенев, доставая из кармана зазвонивший телефон, – да! Алё! Да, мам… Что? Фу-у, ну это ерунда. А то ты меня напугала сначала. Сделаю, ладно… Не волнуйся… Сделаю, сделаю… Я же обещал…

– Что случилось?

– Да смех и грех. Светкины архаровцы мамины лекарства от давления стащили и в унитазе утопили. Сестрице сегодня по каким-то делам надо было съездить, вот она этих обормотов родителям и подкинула. Ну, а тут как всегда: не понос, так золотуха.

Двухлетние сыновья-близнецы старшей сестры Ясеня, ангельской внешности молодые люди, отличались феноменальной шустростью, невероятной фантазией, устойчивой тягой к экспериментированию и умением ускользать из-под любого бдительного ока. Бесконечные истории про их похождения Павел любил и теперь с интересом слушал, задавая уточняющие вопросы:

– И что? И как?

– Да лекарства эти по часам пить надо, обязательно. Вечером второй приём. Мама побежала в аптеку, там нет, сказали, что только в Москве купить можно. Вот она и просила привезти по возможности.

– Ну, так давай, поезжай искать.

– Ты не против?

– Против, конечно, а что, незаметно?

– Лунь, ты, ясен пень, самый лучший начальник изо всех начальников! – Сергей подошёл к другу и звонко чмокнул того в бритую щёку.

– Конечно, – кивнул Павел, демонстративно достав кипенно-белый носовой платок и тщательно вытирая щёку, – особенно если учесть, что тебе-то я всего-навсего компаньон, а уж никак не начальник. И хватит целоваться, несдержанный мой! Что о нас подумают?

– Фу-ты ну-ты! Что ты вытираешь? Ну, что ты там вытираешь? Я тебя что, обслюнявил, что ли? Я ж не собачка породы боксёр! Что подумают, что подумают?! Правду подумают! Что я тебя люблю!

– Ой, Ясень, слава богу, мы с тобой не в звёздной тусовке вращаемся, а то не избежать бы нам ненужной славы.

– Да ради бога! Мне от этого ни горячо ни холодно. Это ты у нас человек женатый и должен заботиться о спокойствии Златика… А я… А, впрочем, что я? Какое у нас сегодня число? Двадцать первое?

– Двадцать первое, – кивнул заинтригованный Павел.

– Ну, до четырнадцатого октября я ещё подожду, раз обещал, а там… – он многозначительно замолчал.

– Что там?

– А вот не скажу! Ты от меня Златку скрывал? Скрывал! И я тебя, гада ползучего, помучаю! О, почти стих вышел!

– Ну-ка, колись! – Павел, угрожающе растопырив пальцы на обеих руках и шустро шевеля ими, поднялся из кресла и пошёл на друга.

– Люди добрые! – заголосил Ясень, не очень, впрочем, громко. – Спасите! Помогите! Хулиганы щекоткой угрожают.

– Не блажи! Я тебя не больно защекочу. Но если опасаешься, то лучше всё-таки признаться. Сдавайся!

Ясень вскочил, обежал вокруг кресла и прикрылся его высокой спинкой, как щитом, пискнув:

– Русские не сдаются!

– Сдавайся! Ты не русский! У тебя дед – белорус…

– А белорусы – тем более!

– У тебя бабушка – украинка!

– Украинцы тоже стойкий народ!

– Короче, – фыркнул Павел, не выдержав, и опустил руки с уставшими от постоянного угрожающего шевеления пальцами, – сдаваться ты не намерен? И будешь молчать?

– Да ладно, – насмешливо протянул Ясень, выбираясь из-за стула, – так и быть, расскажу. А то помрёшь ещё от любопытства.

– Давай, выкладывай.

– Короче, я решил, что если до четырнадцатого октября Лёлька не соизволит появиться в моей жизни, то я буду помогать Господу Богу, как ты и советовал, и сам её найду.

– Да ты что? – изумился Павел. – Решился? Ну, молодец! Давно пора. А то вон одичал совсем, на меня с поцелуями кидаешься. И как будет хорошо… – мечтательно протянул он. – Станешь себя плохо вести, а я Лёльке буду звонить, жаловаться. Пусть меры принимает!

– Сейчас я передумаю! – злобно рявкнул Ясень.

– Молчу, молчу! – притворно испугался Павел. – Не буду, не буду жаловаться. Веди себя плохо, можешь даже безобразно! Только позвони Лёльке.

– Ну, спасибо за разрешение! Пойду-ка я, пожалуй, раз начальство отпустило.

– Давай-давай, двигай, шевели ластами, а то мама и до вечера лекарства не получит! – и Павел шустро выскочил за дверь, не дожидаясь пока специальный будильник, замаскированный под футбольный мяч, его собственный подарок горячему Ясеню, обожающему швыряться разными предметами, не шмякнется об дверь. Потом снова заглянул, просунув голову в узкую щель, и поинтересовался:

– А почему именно до четырнадцатого ждёшь?

– Любопытный ты мой! Потому что четырнадцатого октября мы развелись.

– Символично, – кивнул Павел и исчез за дверью. Ясень пошарил рукой по столу в поисках будильника для метания, не нашёл и вздохнул, вспомнив, что тот уже был использован и валяется теперь у двери.


С ощущением, что жизнь, пожалуй, и вправду начинает налаживаться, Сергей вышел на улицу и лицом к лицу столкнулся с крупной девицей. Машинально пробормотав извинения, он отступил в сторону и, чуть изменив направление движения, пошёл к своей машине.

– Яков! – крикнул кто-то за его спиной.

Ясень вздрогнул: за всю жизнь так его умудрился обозвать единственный человек на свете – Анжелика Криволапова, неудавшаяся любовь Олежки Грушина.

– Вот гадство! – шёпотом ругнулся старавшийся не выражаться Ясень и сделал вид, что не услышал. Пока он медлил, не желая общаться с очаровательной Анжеликой, она, ещё раз позвав его, подбежала и с размаху хлопнула сумочкой по спине. Очевидно, это задумывалось как жест кокетства и радости от встречи. Или вообще никак не задумывалось, потому что, насколько помнил прелестную Анжелику Ясень, думать она не любила. Но, так или иначе, получилось неприятно, даже больно. Сергей вздохнул, повернулся и радостно пропел:

– Аурика!

– Я не Аурика, – обиженно надула губки прелестница.

– А я не Яков, – в тон ей пропел Сергей.

– Да я помню! – раскатисто захохотала не Аурика. – Только не помню, как вас на самом деле зовут: Яблоня, Явор?

Поражённый её обширными познаниями флоры родных просторов, Сергей буркнул:

– Ясень, но это для друзей. А вообще-то меня зовут Сергей Николаевич.

– Очень приятно, – присела вдруг в неком подобии книксена крупногабаритная нимфа Анжелика и обрадовала его, – а я теперь тут часто появляться буду!

– Почему это? – от растерянности Ясень забыл о вежливости.

– Потому что мой жених тут работает.

– Жених? Тут? Вы, наверное, ошиблись. У нас олигархов нет. Или он подпольный миллионер?

Анжелика хихикнула и махнула на него наманикюренной ручкой:

– Шутник вы, Сергей Никифорович!

– Николаевич.

– Николаевич, – согласилась она, – я теперь не хочу за олигарха. Я за Васю хочу!

– За Васю?.. Подождите, так вы невеста нашего нового альпиниста Василия Воропаева?

– Ага, – зарделась девица.

– Так он уж точно не миллионер. Как же это вас так угораздило, Анжелика?

– Любовь зла, – трогательно пояснила она и снова зарделась.

– Вы? Влюбились?!

– Да, так вот случайно вышло. И теперь никто мне, кроме Васеньки, не нужен. Ни Груша ваш, ни второй, этот, многодетный отец. Так что я на вас, Сергей Никитич, зла не держу.

– Николаевич. Я рад. И за вас, и за себя, и за Грушу с Колей Осоргиным. Так что вас к нам-то привело?

– Ну как что? Вася теперь здесь работать будет?

– Да, – кивнул Сергей.

– Значит, я должна ознакомиться с обстановкой. Мало ли куда он попадёт! Он у меня такой наивный, такой добрый, беззубый. Любой обидеть сможет. Но я не допущу. Я буду на страже.

– Настороже?

– Ну, да… Именно так, как вы и сказали.

– А как вы на территорию попали? У нас же пропускная система. Абы кто не войдёт.

– А я не абы кто, – засмеялась кокетливо Анжелика Криволапова, – ну сами посмотрите на меня, Сергей Никанорыч, кто ж против меня устоит?

– Николаевич, – машинально пробормотал Ясень, – действительно, никто. – И подумал, что надо дать охранникам по шее за разгильдяйство. Видимо, на лице его что-то отразилось, потому что Анжелика проявила вдруг не замеченную за ней ранее душевную чуткость и сказала:

– Да шучу я, шучу! Никто меня не пропускал. Я через забор перелезла.

– Через забор?! – вытаращил глаза Ясень, с ужасом глядя на крепко сбитую фигуру Анжелики и представляя, как под ней с печальным стоном проседает секция красивого кованого забора с логотипом фирмы, сделанного недавно за сумасшедшие деньги по эскизам Рябинина.

– Ага, – радостно кивнула она, – я раньше прыжками в высоту занималась, так что мне это не сложно было. Разбежалась, подпрыгнула, оперлась – и перемахнула.

Ясень потрясённо молчал.

– Но вообще-то, Сергей Назарович, вам было бы лучше мне пропуск выдать. Вам же хуже будет, если я стану каждый день забор преодолевать. – Усмехнулась она и озорно посмотрела на него. И ему вдруг показалось, что эти её разухабистость, беспардонность, забывчивость и недалёкость – просто нелепая маска, зачем-то нацепленная умной и ироничной женщиной. Но тут она подняла ногу, со вкусом почесала упитанную икру своими кровавыми ногтями, и Ясень решил, что с выводами поторопился.

– Николаевич, – уже привычно поправил он Анжелику и, окончательно деморализованный, кивнул, – хорошо, завтра спросите у Васи, где мой кабинет, зайдите ко мне, и я вам оформлю пропуск. Временный… А вы что? Собираетесь часто сюда наведываться?

– А то как же? Я сегодня разведку провела и поняла, что у вас тут работают девицы смазливые и образованные. Настоящая опасность для мужика. Придётся контролировать. А ну как мой Вася по наивности своей в их сети попадёт? Нет уж. Я так не согласна, я буду бороться за любовь.

– Ну да, ну да, – покивал близкий к обмороку Ясень, – бороться надо. Только давайте договоримся, чтобы без кровопролития.

– Да ну, Сергей Никифорович, ну какое кровопролитие? Я решила, что учиться пойду. Красоты мне не занимать, а вот подучиться было бы неплохо. Не знаю пока куда, но пойду. И вообще… Собой займусь, самообразованием. Вася, он знаете какой? Он умный, добрый, столько знает, с ним так интересно.

– Да что вы? – до глубины души удивился тронутый её восторженной речью Ясенев и снова подумал, что, пожалуй, Анжелика не так проста. Или… Или любовь на неё так… облагораживающе подействовала. – Ну, до свидания, Анжелика, успешной борьбы вам.

– До свиданьица, Сергей Николаевич! – не переврала она его отчества, и ему вновь показалось, что дурит, ох, дурит его загадочная Анжелика Криволапова.

– До завтра, – ещё раз кивнул он и поспешил к машине.

– Кстати! – окликнула она его. – А у вас для меня вакансии не найдётся? Я бы с удовольствием к вам перешла, у вас здесь миленько. И Вася опять же рядом.

– Нет! Не найдётся! – невежливо ужаснулся Ясень и нырнул в салон, в полуобморочном состоянии думая о том, что теперь с Анжеликой придётся встречаться хорошо если не ежедневно. От открывшейся перспективы ему стало дурно, и Ясень снова начал крыть последними словами ужасный, невезучий день.

А потом оказалось, что все эти нескладухи, невезухи, нелепицы долгого осеннего дня были всего лишь подготовкой к встрече с Лёлькой. И Ясень согласился с никогда раньше не нравившейся ему пословицей, категорично утверждавшей, что нет худа без добра.


Геленджик. Лето 2000 года | А я смогу… | Москва и область. Сентябрь 2000 года







Loading...