home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Подмосковье. Осень 2000 года

Кровь стучала в ушах. Или это была ненависть? Да, пожалуй, всё же именно она. Потому что сложнее всего было сдержаться и не закричать в это насмешливое умное лицо: ненавижу, ненавижу, НЕНАВИЖУ! И ещё раз по слогам: НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

А старик сидел, откинувшись в кресле, и ухмылялся. Вцепиться бы ему сейчас в жиденькие волосёнки одной рукой, а другой сжать горло. И ведь всё получилось бы. Старик (хотя, если начистоту, стариком-то он как раз и не был, далеко ему ещё до старости) ещё не выздоровел после тяжёлой болезни. Не вернулись прежние немалые силы. Поэтому справиться с ним вполне можно было бы…

Каким наслаждением было бы видеть его испуганным, понявшим, что всё, игра закончена. Да ещё так позорно, стыдно, глупо. Но нельзя. Он всё продумал, этот бесполезный червяк. И придётся унижаться, подчиняться и терпеть.

Зараза! Такое только в книгах бывает и в старых фильмах, больше похожих на сказку. Но сейчас-то ведь двадцать первый век! И вдруг такое идиотское условие. Бред какой-то!

А старик смотрел так спокойно и в то же время насмешливо, будто видел насквозь и читал все мысли. Наконец соизволил процедить:

– Здесь всё изложено в подробностях, – он взял со стола бумаги и демонстративно перелистал их. – Вопросы есть?.. Ну, на нет и суда нет. Действуй. Иначе будет поздно. И ещё раз по пунктам самое главное. Во-первых, никакого выбора у тебя уже нет, хватит эту бодягу тянуть. Только она и никаких вариантов. Если не она, то ничего не получишь. Второе: времени у тебя максимум полгода. И третье: я про неё всё узнал, договориться с ней или подкупить её вряд ли получится. Только добром. Что меня очень устраивает. «Как хотите, мама, так и крутитесь, но завтра похороны», – старик хохотнул над цитатой из любимого анекдота и сухо добавил:

– В общем, чтобы максимум через полгода дело было сделано. Или не получишь ничего. А мои люди проследят.


Почему-то в тот вечер ей пришла в голову блажь поймать машину. Она прекрасно знала, что от бассейна, который находился в южной части Реутова, до её дома на северной стороне проще дойти пешком.

Подмосковный Реутов город непростой. Симпатичный, уютный, его и Подмосковьем-то если и можно назвать, то только формально. Потому что ближе к центру Москвы, чем какое-нибудь Бутово, Митино и уж тем более Некрасовка. С одной стороны – Кольцевая дорога, с другой – московский район Новокосино. Но всё равно не Москва. И это чувствуется по каким-то неуловимым приметам. Во всяком случае, она чувствовала. И, приезжая из столицы, сразу радовалась: слава богу – дома.

Город делила на две части Горьковская железная дорога. И вот это делало проживание в городе не слишком удобным. Пешком-то из одной части в другую можно было добраться проще простого: высокий мост через пути уже давно заменили двумя подземными переходами. А вот чтобы проехать на машине, требовалось сначала вырулить на Кольцевую дорогу и только потом снова съехать с неё в Реутов, но уже с другой стороны железной дороги. Нелепица, но автомобильного сообщения между двумя частями города, кроме как через МКАД, не было.

Ольга понимала, что может попасть в пробку, и тогда путь домой запросто растянется на неопределённое время. Но шёл дождь, ужасно не хотелось брести по лужам через тёмные дворы, особенно в свете последних событий, и она, выскочив из бассейна прямо к Носовихинскому шоссе, подняла руку. Тут же остановилась машина. Ольга её отпустила, вторую, нервно смеясь и чувствуя себя героиней детектива, – тоже.

Следом, рискованно перестроившись в правый ряд, притормозила третья. Ольга машинально – натаскал бывший муж – отметила: «Ауди» А8. Удивиться тому, что водитель такой машины бомбит, не успела: торопясь укрыться от дождя, открыла дверцу, ведущую в тёплое нутро. Хулиганистый ветер как раз особенно хлёстко и обидно наподдал ей по спине и ниже. Ольга поёжилась, нажала на кнопку зонтика – сложила – и не слишком ловко плюхнулась на переднее сиденье рядом с водителем. Но вот ножки убрала привычно изящно, просто загляденье, аж самой понравилось. Захлопнув дверцу, она недолго повозилась, усаживаясь, мокрый зонт пристроила в ногах и чинно скрестила руки на сумке, положенной на колени.

Машина мягко тронулась с места. Ольга вспомнила, что даже не поздоровалась и не сказала, куда ей ехать. Вдохнув вкусный запах, показавшийся почему-то знакомым, она повернулась вполоборота к водителю и чуть виновато улыбнулась. Стёкла её кокетливых очочков в тепле салона моментально запотели и, глядя на водителя сквозь туман, Ольга попросила:

– Простите меня, пожалуйста, за суматоху. Я даже не поздоровалась с вами. В северную часть Реутова, будьте добры. На Комсомольскую. Если заезжать неудобно, то остановите на Кольце у подземного перехода, возле «Бахуса», я покажу.

– Да я знаю, Лёль…

… Сердце ухнуло вниз с такой скоростью, что даже голова закружилась. Как всё просто. «Да я знаю, Лёль» – и будто не было девяти лет. Четыре слова, сказанные спокойным, чуть охрипшим голосом, а она уже сидит ни жива ни мертва и пытается унять бешено бьющееся сердце, которое вернулось от пола, но промахнулось и вместо своего обычного положения почему-то долбится с немыслимой силой в горле и ушах одновременно.

Ольга медленно сняла очки. И, прищурившись, посмотрела на него. Да, это был именно он. Сергей Ясенев. Серёжка. Тот самый бывший муж, который научил её разбираться в машинах и мотоциклах. С которым прожила она два года. И с которым рассталась девять лет назад.

Видела Ольга без очков не очень хорошо, но не настолько, чтобы не узнать его, когда он сидит вот так близко. Протяни руку – и можно коснуться чуть заросшей щеки. Она так хорошо помнила, что он всегда немыслимо быстро обрастал. Побреется утром, а к обеду пора опять доставать станок. Вот и сейчас даже на взгляд твёрдая загорелая щека его была колючей.

Ольга смотрела на него и молчала. Знала, что нужно что-то сказать, выдавить из себя хотя бы ничего не значащее приветствие – и не могла. А произнести то, что вертелось на языке, не могла тем более.

– Ну, здравствуй, что ли, Лёль?

Ольга, наконец, усилием воли загнала сердце на отведённое Господом Богом место и негромко, с лёгкой, ничего не значащей улыбкой – вот так, молодец, умница, хорошо получилось – ответила:

– Ну, здравствуй, Серёж. Какими судьбами? От родителей?

Родители её бывшего мужа Серёжи Ясенева жили в Железнодорожном, как раз чуть дальше Реутова, если ехать по Носовихинскому шоссе.

– Нет, – безмятежно улыбнулся он. И ей тут же захотелось вцепиться ему в волосы. Она сидит почти в обморочном состоянии, а ему хоть бы хны!

– Я от Рябинина.

– Как от Рябинина?! – она изумилась так по-детски, так откровенно, что он тихо засмеялся:

– Чему ты удивляешься? Пашку забыла?

– Да нет, я просто не знала, что вы до сих пор общаетесь.

– Мы не общаемся, мы дружим. Как и раньше. Ничего не изменилось. Только теперь у нас ещё и бизнес общий.

Ольга от удивления даже рот приоткрыла. Он когда-то очень любил это её трогательное умение удивляться и неспособность скрывать своё изумление.

– Как это вы дружите? Это мы с ним дружим! То есть общаемся… И с ним, и со Златой, его женой. Ты что, и её знаешь? – вдруг недоверчиво поинтересовалась она.

– Знаю, – улыбка его стала ещё шире, – я у них на свадьбе венец Пашке держал.

– Ничего не понимаю! Мы с ним первые пару лет после… – она чуть было не сказала «после нашего развода», но вовремя исправилась, – после… института не созванивались…

– Он в это время в армии служил, – с готовностью пояснил Сергей, не заметив её заминки или сделав вид, что не заметил.

– Ну вот, а потом созвонились, и с тех пор частенько видимся и по телефону общаемся… Я в прошлом году на дне рождения Пашки у них была…

– Я тогда в командировку в Питер уехал. Срочно пришлось отправиться, ну ведь не имениннику же пилить. Вот я и вызвался, поэтому меня не было…

– То есть, ты хочешь сказать, что всё это время, лет пять, а то и шесть, Рябинин дружит с нами обоими одновременно, а мы об этом не знаем? Или ты знал?!

– Нет, не знал, честное слово! – Сергей скорчил уморительную рожу, и Ольга чуть было не шлёпнула его, как много лет назад, перчаткой по затылку. Но удержалась. С трудом. – Он не говорил.

– Ну, не может быть, он же никогда двуличным не был!

– Зато он всегда был человеколюбивым и деликатным… – При этих его словах Ольга тут же вспомнила, как раньше по-настоящему и очень по-мужски дружили её муж и Павел Рябинин. И, оказывается, ничего за эти годы не изменилось в их отношениях. Не то что у них с Серёжей… – Не хотел нас тревожить, вот и не говорил, – заступился за друга Сергей.

– То есть меня он тогда позвал на день рождения только потому, что ты уехал в Питер?

Её бывший муж неопределённо пожал плечами.

– И ты об этом знал?

– Да не знал я, Лёль! Я же уже сказал. Я понятия не имел, что вы общаетесь.

– Слушай, что ты еле едешь?! Нельзя ли побыстрее?! – раздражённо отвернулась от него Ольга и упёрлась взглядом в пробку, как назло образовавшуюся на самом выезде с Носовихинского шоссе на внешнюю сторону МКАД.

– Лёль, будь у меня вертолёт, непременно бы выполнил твоё пожелание. Но сейчас не обессудь. Если ты посмотришь по сторонам, то увидишь, что ползу я не в гордом одиночестве. А в окружении других таких же бедолаг. Так что придётся тебе потерпеть и помучиться в моём обществе.

– Перестань паясничать и высади меня здесь! – Ольга была готова рвать и метать от нахлынувшей непривычной ярости. И злилась в первую очередь на себя.

Зачем она села в его машину?! Надо было сразу, как только увидела Сергея, бежать, куда глаза глядят. Ясно же, что ничего хорошего из их несвоевременной встречи получиться не могло…

– Как скажешь, Лёль, – автомобиль послушно замер в крайнем левом ряду МКАД, куда они потихоньку протолкались-таки, несмотря на пробку. Ольга, кипя от возмущения, всё же попыталась распахнуть дверцу, всерьёз собираясь пробраться мимо еле ползущих машин и пойти дальше пешком. Мимо пролетел мотоциклист на спортбайке, едва не снеся её вместе с дверцей и окатив брызгами. Ольга ахнула, неловко запрыгнула обратно, прихлопнув полу плаща, и испуганно замерла, вцепившись тонкими пальцами в ручку. Сзади и с боков раздражённо загудели. И она совсем смешалась, покраснела и растерянно, снизу вверх, посмотрела на него, как смотрела раньше, ища поддержки и защиты в трудных ситуациях.

Сергей тут же вспомнил, что она всегда была очень зависима от мнения окружающих, её больно ранило любое проявление всякого недоброжелательства. И рядом с ней высокий, крепко сбитый Серёга Ясенев, меньше всего похожий на романтического героя, чувствовал себя прекрасным принцем на белом коне, берегущим от невзгод принцессу крови.


Яна Перепечина А я смогу… | А я смогу… | Москва и область. 1987–1992 годы







Loading...