home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10. Странная победа

Виндфан, осень 2039-ая от Исхода

(31 августа 2019 года по «земному» календарю)

Игорь стремительно прошел во внутренние покои своей временной все еще деревянной резиденции. Внешне она по-прежнему оставалась всего лишь чуть архитектурно облагороженным вариантов еще того, прежнего здания, отобранного у Гуалх-бастарда вместе с виндфанским холмом. Правда, по пути он с удивлением убедился, что все помещения оказались изрядно «облагорожены».

«…Наверное, благодаря не прекращавшемуся потоку добычи последних месяцев!», – легко догадался Игорь.

Судя по обилию ковров на стенах и полу, Гульдан тут в отсутствие хозяина все переделала «под себя». По крайней мере, получилось все очень похоже на внутренние помещения самых богатых усадеб среди тех, что он видел во время своей первой войны. Где, собственно, и получил ее с подругами в подарок.

«Ну да, в поместьях каменных выдр все было и правда похоже…»

Низкая, но очень широкая «двуспалка» из циновок и ковров в его прежней спальне, окончательно убедила в правильности догадок по поводу личности «главного дизайнера». Лишь на мгновение, замерев в полумраке, чтобы дать глазам привыкнуть к освещению, он с интересом втянул в себя чуть приправленный каким-то сладковатым ароматом воздух.

В этот момент Игорь и рассмотрел «дизайнера». Девушка стояла перед огромным ростовым зеркалом и аккуратно водила огромным резным гребнем по блестящей черной волне из распущенных волос. Уже через мгновение он, не говоря худого слова, расшнуровывал тесемки на ее платье. Прямо со спины. Но интуиция молодой горянки твердила, что полностью снимать его мужчина сейчас явно не планирует.

– Что ты делаешь, господин?

Гульдан спросила подчеркнуто нейтральным голосом, оставаясь все такой же – величественно неподвижной, но Игорь, конечно же, не обманулся. Некоторые женщины ужасные «болтушки». Уже сразу: ничего не значащий треп, такие же бессмысленные вопросы… В большинстве случаев, разговорчивые красавицы и сами удивились бы, получи они и правда хоть на один из своих вопросов настоящий развернутый ответ. Приезжий карьерист был не настолько юн, чтобы не знать об этом, поэтому проигнорировал обращение. Для него в такой момент был лишь один знак, на который готов был обращать внимание. Если бы объект «агрессии» принялась защищаться. Но трудно ожидать такого от человека, который прирос к месту и не попытался даже обернуться.

Никак не помогая, но и не мешая, Гульдан продолжала только спрашивать и спрашивать, разбрасывать свои вопросы все более прерывистым голосом. В остальном – изображая статую. Очень разговорчивую статую благородной дамы в руках дикарей. В образ никак не вписывалась только громкость возражений. Их могли расслышать в лучшем случае в соседней комнате. Да и то, для этого пришлось бы распахнуть плотно прикрытые створки.

В этот момент Игорь ткнулся ей носом куда-то в затылок, зарылся лицом в том самом месте, где в обычное время у Гульдан брали начало две очень толстые черные косы. Да, как раз в том месте, где они крепятся к идеально вылепленной голове красавицы, и втянул такой привычный и одновременно удивительно незнакомый запах…

От ерзанья носом, чуть жестковатые волоски, как обычно встопорщились. Монолог в это время все звучал и звучал, ни на секунду не прерываясь. От этого ему совсем не нужно было заглядывать девушке в лицо, чтобы узнать ее настоящие чувства. Дар жреца и без того раскрывал ее искреннюю радость. Игорь каждой своей частицей чувствовал легкое дрожание девичьего тела от сотрясающего Гульдан беззвучного смеха. Тонкий женский аромат, спрятанный среди целого букета горных трав, легко прорвался сквозь барьер такого незначительного рудимента, как ум. Ну, куда ему, созданному всего лишь школой, университетом и библиотекой, было против миллионов лет эволюции сваленных в подсознании поколениями его предков. Игоря буквально встряхнуло от мощного призыва скрытого в этом горьковатом, чуть терпком аромате юного тела.

Не выдержав невыносимого испытания, он отбросил возню с непослушным платьем и с грозным рычанием подхватил девушку, стремительно закрутив ее в центре комнаты. Под заливистый смех хитрованки и все повторяющиеся вопросы, через мгновение Игорь уже метнулся в сторону приземистого, но такого надежного ложа.

От шуточной, но такой яростной борьбы, тонкий красный шелк ее дорогого платья лопнул и тут же улетел куда-то в сторону порога. Еще мгновение назад крепкая, надежная и очень долго наглаживаемая ткань, была послана сильной рукой в виде изжеванного листа какого-то нежнейшего растения…

Смятый комок ткани окажется, забыт почти на сутки, но уже на следующий день Гульдан строго потребует новое платье. Теперь уже под смех разомлевшего и счастливого мужчины. Но сейчас им было и правда, не до чего. Ни до тряпок, ни до часов и даже дней, ни до слов. Хотя их, в ближайшие день и ночь, прозвучит немало…

Есть, кстати, женщины, которых прорывает говорить «потом». Прекрасная половина человечества вообще очень склонна производить шум. Хоть с одной, хоть с другой стороны грани между мирами. Нет, сами-то они относят все это к членораздельной речи, но… разве может мужчина заблуждаться на этот счет?! О, эти разговоры!!!

Даже если собственный опыт и привычки, всеобщие и семейные традиции, если даже прямые требования мужчины заставляют ее посапывать испуганной мышкой во время «этого», то она непременно изольется на вас немного погодя. Все что женщина умолчала ранее, может быть даже в «прошлой жизни», она непременно вам выдаст в этой. Ну, если это, конечно же, ваша женщина.

Нет, не в том смысле, что вы, как в случае с Игорем, можете отправить ее на рынок рабов, или, как это бывало с ним раньше – откупили несколько часов власти над ее телом. Нет, даже если ты покатал ее в белом платье и с пышной куклой на капоте машине.

Здесь имеется в виду именно «ВАША ЖЕНЩИНА»! И в этом словосочетании действительно все буквы заглавные! Ну, знаете, когда два человека вдруг понимают, что среди великого множества разнообразного народу им повезло встретить того, кто рядом именно сейчас. И уже от этого им почему-то хорошо.

Так что необязательно, чтобы она «под» или «на вас» визжала от киношной страсти. Не страшно если во время «этого» неподвижностью лица и тела дама соперничает с героями Гражданской. Какими-нибудь запытанными врагом «неустрашимыми комиссарами» или «героями-белогвардейцами». Главное, чтобы ей хотелось рядом с вами болтать без умолку «после». И если это происходит, то можете не заморачиваться с поисками «точек G» или еще какими новомодными штуками. Просто имей в виду: если повезло встретить женщину, с которой очень-очень, просто неимоверно хорошо, то обязательно наступит момент, когда «сопеть в две дырки и попискивать» придется уже тебе…

Но в этом смысле Игорю повезло. Высокая на фоне подруг, стройная полонянка, не смотря на вполне женские формы, сохранила какую-то милую девичью хрупкость и немалую женскую мудрость. Она обладала одним важных умением: Гульдан еще ни разу не ошиблась с тем, когда Игорь готов был воспринимать ее голос, как прекрасную музыку, а когда он предпочел бы остаться в тишине. Но сегодня могло быть только первое. И почти сутки ее голос тонул среди увешанных коврами стен, но продолжал и продолжал звенеть, заставляя ругаться от зависти оставшуюся снаружи охрану…

* * *

Игорь как-то привык отслеживать здешнюю жизнь по своему прежнему, еще земному календарю. Поэтому едва открыв глаза, он уже знал: сегодня 1 сентября! Хмыкнув по поводу непонятных заворотов собственного сознания, экс-журналист со всей очевидностью осознал, что спать уже не будет. Глоток силы из браслета прогнал остатки усталости, и ярл треверов осторожно выскользнул из покрывала и объятий молодой женщины, искренне стараясь не побеспокоить ее.

Потеряв плечо, та вроде бы зашевелилась, но учитывая, что заснули они под самое утро, усталость все же взяла верх и Гульдан лишь скользнула по краю быстрого сна, и снова погрузившись в свои глубокие спокойные грезы. Оставив ее счастливо посапывать, по крайней мере, Игорю хотелось думать именно так, когда он ненадолго залюбовался ее спокойным лицом с безупречными тонкими чертами. Сам же он зашагал умываться, еле слышно продолжая напевать, казалось навсегда набившие оскомину «Учат в школе».

Размышляя об отсутствии необходимости в белых бантах и рубашках того же цвета, в недостатке пышных букетов… Еще о многом другом из того огромного списка, который на его новой родине никто не знал. Понятно кроме самого Игоря и трех его разбросанных по здешнему миру спутников.

Здесь даже погода ни чем не напоминала прежнюю жизнь. К незамеченному большинством фризом Дню знаний в предгорьях все еще царила жара и влажность. По ночам, правда, уже потихоньку начала возвращаться настоящая, расслабляющая душу и тело прохлада. Нет-нет да шевельнет отсыревшие за сезон дождей флаги и вымпелы едва заметный ветерок со стороны снежных утесов хребта Алайн Таг. Чаще всего, естественно, лишь в мечтах, но иногда и на самом деле горы задышали свежестью.

Жителям равнин в этом плане еще слишком рано было на что-то надеяться. Что приморское побережье, что дельта Рихаса – там, по сравнению с окрестностями Виндфана, – по-прежнему влажная и душная баня. Хотя погода в Эйдинарде, конечно же, слишком неоднородна, чтобы судить обо всех его уголках так однозначно.

Например, в оставленных Игорем предгорьях вокруг ивинговской крепости Эверберг, где он с коллегами по авиакатастрофе оказался чуть более двух лет назад, по рассказам старожилов даже в самые «мокрые» годы в это время не стоило ждать больше трех-четырех ливней в месяц. Да и то, чаще всего очень коротких и, скорее всего, по ночам. Тяжелые муссонные тучи редко задерживались перед единственным полноценным проходом в Великом хребте – Вратами батавов.

А вот стены и улицы священного острова Бувайя, по мнению знатоков, даже в сентябре омывало не реже четырнадцати-пятнадцати дней из тридцати. Именно там предпоследний месяц сезона дождей – сентябрь, – это действительно, ужасно душно, жарко, потно и липко. Если бы не море прямо у порога, и многочисленные городские каналы средневекового мегаполиса, было бы и вовсе тоскливо. Но Игорь там пока не бывал, поэтому давайте вернемся в Виндфан.

С недавних пор важное поместье нового ярла, стало еще и опорной крепостью юго-запада Треверской марки. Хотя с этой стороны подданным Игоря что-то угрожало меньше всего. Во-первых, беспокойные подданные янгонских воинов-жрецов жрецов в эти края докатывались слишком нечасто, а местные горцы были чересчур немногочисленны. Во-вторых, ближайший приток Восточного Рихаса, как и остальные, брал начало в горах, но шел большей частью между не слишком густонаселенных берегов (по крайней мере, на счет его левого берега точно), а потому считался «тупиком». В ближайшие год-полтора это должно было измениться, но пока получалось именно так…

…Первыми на все эти погодные «новшества» отреагировал, конечно же, гарнизон. Взрослые и не очень мужи, многие из которых успели налить своей и чужой крови с небольшую речушку или как минимум озерцо, принялись всячески ловчить, интригуя в попытках вырвать себе именно ночные смены. Чего только не происходило ради дежурств без изматывающей толкучки на солнцепеке. Хотя днем в Виндфане сейчас стало куда меньше забот, чем еще совсем недавно. От прежнего многолюдства уже дней двадцать, как не осталось и следа. Хотя нет, простите, как раз «следы-то» прежней толкотни остались. И очень-очень заметные «следы»!

Все эти толстые стены, высокие башни. Бетонно-каменный мол, с необычно затейливыми укреплениями, напрочь перегородивший небольшую судоходную речушку. Раньше она беспрепятственно впадала в ближайший приток Восточного Рихаса, как раз у подножия виндфанского холма.

Уж совсем незначительными изменениями можно было посчитать несколько новых жилых острогов на холмах вдоль основного русла. Рассчитанные на две-три семьи, с непременной наблюдательной каланчой и четырьмя башнями по углам. Они, конечно, пока еще отсвечивали свежими затесами бревенчатых стен, но уже надежно присматривали за прилегающим берегом и судоходными водами не меньше чем на два дня пути от крепости.

Что касается растворившегося многолюдства, то стоило Игорю выбраться из нойхофских подземелий, да еще и с головой прежнего правителя, как все об этом узнали практически сразу. Без всякой мобильной или еще какой высокотехнологичной связи. Уже к концу первой недели высокопоставленные подданные прежнего треверского ярла сплошным потоком двинулись в город. Сначала самые мелкие вожди и старейшины ближайших к городу родов, но стоило остальным понять, что Игорь не склонен к необоснованным репрессиям, как на поклон к новому правителю рванули уже вес остальные. В том числе и главы самых влиятельных кланов, служивших опорой прежней власти.

Игорь и правда, всех охотно и ласково принимал, обменивался клятвами, но обязательно предупреждал, что каждый достойный муж99 обязан принести клятву сам – лично, иначе он может быть лишен права на землю, ловы или другое имущество, относящееся к территории марки. При этом чтобы избежать непонимания и возможной паники, Игорь не забывал уточнять, что не желает вмешиваться в отношения между членами одного рода, однако все же явится в ближайшее время, чтобы принять всех желающих под свою руку.

Такой шаг с одной стороны, в перспективе, означал подрыв власти родовых старейшин и вождей над сородичами. Исчезала прежняя необходимость в них, как в управляющей прослойке. С другой – успокаивал гарантиями сохранения личной собственности, не смотря на проигрыш в войне. Учитывая шаткость положения родовой верхушки на всей остальной территории марки, кроме бывшего западного анклава, «мыши плакали, кололись, но продолжали есть кактус». И иногда – даже с изрядным энтузиазмом.

Кстати, именно это взаимное признание окончательно делало переселенца с Земли полновластным новым ярлом не только по «праву меча», но и на основании более надежного «общего права». Другие племена от этого все больше теряли возможность вмешаться во внутренние дела треверов. Чтобы окончено перекрыть эту возможность, оставалось лишь привести к покорности еще лишь одну территорию – восточный анклав, с самого начала войны объявивший нейтралитет.

Запад, принял новую власть в первых рядах. Северные и центральные земли были приведены к присяге в течение конца июля – начала августа. Даже с «борцами за кельтские права» все разрешилось довольно просто, хотя после недавнего поражения они и сохранили не меньше семи-восьми сотен воинов и почти все свои замки и крепости.

Хундинги слишком спешили защитить Нойхоф, поэтому не могли по-настоящему воспользоваться плодами своей победы…

В середине июля Игорь привел к землям южан около шестнадцати сотен воинов. Почти половина из них еще совсем недавно считала его врагом. Как минимум – формально, хотя некоторые успели и повоевать тоже. А сейчас – все они вполне дисциплинированно вышагивала под команды его офицеров.

Более четырехсот человек из этой армии были тяжелой пехотой восстановленного городского полка Нойхофа. Правда, теперь их броня и оружие считалось уже не их личной собственностью, и большую часть времени хранилось в казармах городской стражи. Ушлые горожане сообразили сдаться раньше, чем успел понести серьезные потери, при этом нельзя не отметить, что они продолжали сохранять строй даже после поражения в той битве.

Еще примерно столько же легких пращников, копьеметателей и лучников, было набрано именно для этого похода среди «северян» и жителей внутренних округов марки.

Если вычесть горожан и раздерганный клан кондрусов, но прибавить сюда пленников, вкалывавших в Виндфане чуть ли не с официального вмешательства Игоря в борьбу за треверский трон, то получается, почти тысяча воинов марки побывало у него в плену. При всех плюсах бесплатного труда, держать их дальше не было никакой возможности.

Во-первых, чисто физически прокормить такую толпу оказалось очень непросто. Они могли сточить вообще все награбленные и закупленные запасы Игоря. Во-вторых, становилось просто неприлично удерживать их дальше, с учетом факта, что никто из их родственников бунтовать вроде как не собирался, а наоборот – спешил поскорее принести необходимые клятвы.

Поэтому тех, кто успел знатно потрудиться на строительстве Виндфана, распустили без всяких выкупов. Анвар даже щедро снабдил их необходимыми припасами на дорогу.

Четыре с половиной сотни из одиннадцати с половиной попавших в плен после битвы под Нойхофом, заставили заплатить чисто формальный выкуп. Да и то, только потому, что принадлежали-то пленники не только новому ярлу, но и его дружине, а выкупать самому – тут Игорь посчитал, что это будет уже чересчур.

Всем новонабранным добровольцам, было, конечно же, еще рано полностью доверять, но с чего-то же начинать стоило. Они теперь считались вполне обычными лояльными подданными, и небольшая войнушка с общим врагом оказалась очень кстати «для укрепления доверия». Однако не судьба.

Стоило предводителю южан – Гуортигерну Белому Соколу, – рассмотреть своего сводного брата-бастарда живым и здоровым рядом с Игорем, как он тут же заявил, что раз хундинги повержены, теперь нет никаких поводов для ссор. Мол, у него сроду не было каких-нибудь личных амбиций, а потому и он сам, и все его люди с радостью, «вот прямо сейчас готовы без всяких условий признать своим господином великого воина Ингвара Чужеземца». Правда, на переговорах Гуортигерн как раз эти самые «условия» выдвигать принялся. Потом, правда, он пытаться и вовсе бесхитростно подкупить Игоря. Все сводилось к необходимости, чтобы ему все-таки отдали «любимого» сводного брата.

Сидя друг напротив друга меж двух армий, Игорь некоторое время с интересом выслушивал все новые варианты из тех, что должны были закончиться выдачей бастарда. Лишь после того, как раздосадованный неуступчивостью собеседник начал повторяться, он сделал лицо построже и хлопнул ладонью по плоскому камню, служащему столом для переговорщиков.

– Ливэ Гуортигерн, как думаешь, почему имея большое превосходство в силе, я все еще не убил ни тебя, ни твоих близких, не забрал себе имущество твое и твоих сторонников? – выждав некоторое время в тишине, Игорь продолжил, глядя в побледневшее лицо собеседника. – Все просто: это мешает сделать чувство справедливости и забота о моем достоянии.

– Ты не мог бы пояснить мне свои слова, господин? – осторожно уточнил собеседник.

– Все просто: ты не нападал ни на меня, ни на людей, принесших мне клятву. По крайней мере, после того, как они это сделали, – усмехнулся хевдинг. – А значит, между нами нет крови. Да, я помню, что ты все еще богат, но решить этот вопрос мы сможем и без крови… – он ненадолго задумался, и Гуортигерн терпеливо ждал его дальнейших слов. – Не убивать даже ради золота и серебра – это для меня справедливость, – снова улыбнулся Игорь. – Но Треверскую марку считаю своим достоянием, и потому стараюсь делать так, чтобы лучше было не только мне, но и людям живущим здесь.

У большинства родов землей владеют семьи, а главы лишь собирают с них долю ради общего блага и призывают, когда необходимо, на битвы. Но твоя семья наложила руку почти на все пашни клана. Из-за этого ты очень богат, и даже после того как был разбит, сохранил все еще слишком много воинов. Буду откровенен: мне такие вассалы «сейчас», – Игорь особенно выделил последнее слово, – не нужны и опасны. Поэтому вот тебе мое предложение!

Те, кто присоединился к тебе из центральных земель марки, вернутся домой. Ты больше не станешь претендовать на власть среди них. Среди жителей юга, среди тех, кто не твоя прямая родня, ты так же не станешь больше править. Треть семейных земель, что на запад от твоего главного замка, ты отдашь брату. Он станет главным среди них, и будет править, как посчитает нужным. Ну и чтобы не было соблазна… сколько ты предлагал за его жизнь – триста? Уверен, что ты хотел отдать не все свое имущество. Так вот, ты передашь мне двести тысяч гельдов серебром, золотом и монетой. И тогда я приму клятву верности от тебя, а будет такая необходимость – стану защищать, как своего человека. И когда ты умрешь, если с тобой это случится раньше, чем со мной, клянусь, прослежу, чтобы наследовал тебе не твой брат или кто иной, а только твои дети. У тебя же сейчас трое сыновей и вдвое больше дочек? Так грех сомневаться, родишь еще и уже среди них непременно изберешь достойного! А я обещаю поддержать твое решение!

– Сто двадцать тысяч? – ответил Гуортигерн после очень продолжительного молчания.

– Нет, пусть будет двести, но я слышал, ты откупил много скота у беглецов. Вряд ли думаю, задорого. Можешь добавить и его по твердой – обычной цене…

* * *

В общем, уже к середине августа Игорю покорились почти все земли треверской марки. Кроме того самого «восточного анклава». С ним и вовсе получалось… как-то слишком непонятно.

Отправленное в июле посольство вернулось с ожидаемо уклончивым и при этом как-то слишком смелым ответом. С одной стороны – тамошние вожди вроде бы не пытались оспорить его претензии, но с другой…

Лидеры четырех самых сильных восточных кланов, полностью подмявшие под себя местных, вдруг принялись утверждать, что «не могут принять такое решение единолично». Совершенно серьезно они предложили дождаться традиционного «зимнего» тинга, на котором обещали «непременно поднять этот вопрос». Получалось верно, с формальной точки зрения, но довольно нагловато и даже издевательски по своей сути.

Будь дело именно в «голосовании и одобрении», вече можно было бы легко собрать и вне очереди. Поэтому причины такого поведения могли быть в чем угодно, но только никак не среди названных. На это нужно было как-то реагировать, и у Игоря, конечно, было под рукой войско. И войско немаленькое, особенно после присоединения «южан». Но преимущество после всех размышлений выглядело не настолько решающим, как это могло показаться…

Лет за семьдесят до нынешних событий треверы собрались биться со своими соседями. Племена созвали все что могли, но эпического кровопролития, как это часто бывало при родовых заморочках, тогда так и не случилось. Все обошлось парой десятков взаимных набегов, а потом проблему разрешили. Но та, давняя история интересна не опытом долгих переговоров, а тем, что треверам почти два поколения назад удалось поставить «под ружье» практически всех мужчин, кроме уж совсем старых или чересчур молодых. И до сих пор было немало живых свидетелей, которые помнили, что на поле к югу от Нойхофа, ради маневров вывели примерно 6-6,5 тысяч ополченцев. Математика наука, конечно же, строгая, но спустя столько лет люди начинают путаться.

Последующие годы выдались у треверов довольно спокойными, и население марки, непременно, должно было подрасти. Но тут случилась гражданская война. По-настоящему разорили только внутренние районы, не самые густонаселенные. Поэтому, сильнее всего пострадали мужчины-бойцы, а женщины, дети и, самое главное – почти взрослые юноши на остальной территории, большей частью уцелели.

Из-за этого треверы должны были легко в ближайшие три-пять лет восстановить силу своего племени. Скажем так, естественным порядком. Однако прямо сейчас, из потенциальных 7-7,5 тысяч, у Игоря ну никак не выходило больше 4 тысяч кандидатов.

Даже это число мужчин подходящего возраста и здоровья – звучало неплохо, если играть в компьютерную стратегию. В реальной жизни всех их просто нельзя было собрать и увести. Тем более надолго. А ведь осады – штука не быстрая…

В местном климате росло практически все что угодно. Не меньше двух урожаев пшеницы и риса собирали в дельте, на заливаемых приливами полях. Там, куда не дотягивались поливные каналы, в центральных районах марки, земледельцы концентрировались на всевозможных видах проса, ржи, ячмене, овсе, горохе и фасоли. Очень многие небольшие общины еще и совместно владели садами, и те тоже в свою очередь требовали заботы. Из-за этого у треверских крестьян сильно не совпадали периоды отдыха и напряженного труда. Стоило забрать чересчур многих на войну, как были все шансы получить бунт. Самые бедные семьи хоть где-нибудь обязательно сорвали бы или посевную, или уборку, и из-за этого, естественно, начали голодать.

Да и попытка повести на войну необученную толпу, привела бы сначала к намного более высоким потерям в компании, а потом – и к такому ослаблению племени, что кланы могли потерять способность к самозащите. Чем непременно воспользовались бы соседи. Замороченная ситуация…

Но как оказалось, проверенный временем рецепт был у Тарена Терпеливого. В последнее время тот и вовсе стал просто незаменимым советником.

Как и когда-то Дольф, глава клана Серебряного Ветра довольно быстро сообразил, насколько мало Игорь разбирается в вещах обыденных. Поэтому сейчас, стоило землянину обозначить проблему, как тот сразу же напомнил, что бедные еще и редко умеют воевать. А вот у тех, «кто умеет, чаще всего есть, кого заставить работать кроме собственных женщин и детей». Именно поэтому они и не бедные!

Действительно, расслоение общества и разрушение родоплеменной общины, набиравшее обороты среди фризов, приводило к тому, что многие попросту теряли шансы научиться военному ремеслу. У них не хватало ни сил, ни времени, на это. Не говоря уже о возможности купить оружие, или броню. А у наиболее подготовленной для войны родовой верхушки и зажиточных семей были рабы.

Рассылая гонцов, наследующий день, чтобы понять, сколько же у него может быть сил под рукой, Игорь требовал от старейшин и вождей две цифры: сколько всего есть мужчин подходящего возраста, и сколько из них прошли хоть какую-нибудь подготовку. Из-за этого уже к середине августа он точно знал, что с подчиненных ему земель не собрать больше 2,5 тысяч воинов. И хотя их увод тоже оставлял родовые общины без весомой части рабочих рук, но уже не делал ситуацию катастрофичной, и приказ собираться был наконец-то отдан.

Армия получалась не такая уж и большая, но с учетом личной дружины Игоря, в которую влилась немалая часть уцелевших хускарлов предыдущего ярла, выходило уже куда убедительнее. С недавних пор его хирд составлял почти 850 воинов, моряков и возниц.

По всему выходило, что без учета гарнизонов, Игорь сможет вывести в поле никак не меньше 3 тысяч бойцов. И хотя к концу августа подоспели вести, что силы «восточников» несколькими сильными отрядами наемников, повод для оптимизма все же был.

Действительно, к 1 300-1 500 человек собственного ополчения анклава, прибивалось почти 200 беглецов из центральных земель (не своей волей поставленные в строй), и не меньше 400 отборных наемников. Ничем не хуже тех бойцов, что нанимаются в дружины к ярлам и тэнам племен. Еще гонец подчеркнул: шесть драккаров с воинами появились буквально через четыре дня, после сдачи Нойхофа. И в этом трудно было не рассмотреть явной связи.

По всему получалось, что если это не чудовищное совпадение, и «отказники» действительно всего лишь растрясли свои сокровищницы, то получается, подкрепление находилось где-то совсем неподалеку. А значит, у предводителей восточного анклава есть очень могущественные покровители среди других племен.

В таком свете 3-тысячное войско выглядело уже не таким убедительным аргументом. Стоит его армии застрять под первым же замком или крепостью, как обороняющиеся получат инициативу, и во что все это выльется – неизвестно. Игорю срочно требовалось преимущество, и оно у него, кажется, было. Точнее – должно было появиться в ближайшее время. Из Виндфана последний месяц слали довольно успокаивающие вести.

Вот так он и очутился практически на курорте, учитывая, что и Анвар, и Эгир не особо нуждались в советах и напоминаниях. Работа в Виндфане и правда, шла с методичностью хорошо отлаженного механизма…

* * *

Единственное место в крепости, где Игорю были по-настоящему рады, было огороженной испытательной площадкой внутри незастроенной пока части крепости. Именно там и ковалось «оружие победы». Его непременной будущей победы, в чем Игорь перестал сомневаться, едва увидел пару «постановочных» залпов задуманных им требюше.

Не смотря на разницу в размерах, всех их объединяло одно – максимально развитая технология их тех, что Игорь смог вспомнить. То есть тяжелый противовес, заставляющий взлетать «коромысло» со снарядом, состоял не из одного ящика с песком или землей, а из двух одинаковых емкостей. При этом не жестко закрепленных, а подвешенных на рычаге специальным шарниром. Из-за чего при «выстреле» груз двигался не по дуге, а падал вертикально вниз и заметно улучшал силу броска.

Самый большой метатель даже получил собственное имя. Правда, как ни странно, женское – «Элли». В честь единственного великана-ётуна, которая смогла побороть сильнейшего бога Тора100. Получив одобрение, прямо в присутствии Игоря один из подмастерьев шустро извлек заранее подготовленную бронзовую табличку с несколькими рунами и чеканкой изображающей волосатую приземистую тетку, после чего торжественно прикрутил ее к основанию машины.

К этому моменту на полигоне собралась изрядная толпа его собственных сопровождающих, местных командиров и начальников участков, поэтому другие стрельбы прошли уже заметно веселее.

Правда, если две более мелкие машины, с противовесами в две и четыре тонны, были способны хоть как-то метать каменные ядра на сравнительно небольшой площадке, то «Элли» поразила только воображение зрителей. Ее 8-тонный противовес перебросил 75-80 килограммовый снаряд через восточную стену Виндфана и легко «попал» куда-то в реку.

По заверениям мастеров, такой тяжелый снаряд даже «Элли» бросала не больше чем на 230-250 шагов (150 метров), но вдвое меньшим, она могла поражать цели уже на дистанции как минимум в 600-650 шагов (400 метров). За пределами ответной стрельбы даже из самых лучших луков. При этом камень в 35-40 кг оставался опасным для укреплений большинства треверских замков и городов, и мог при наличии времени легко посносить не только защитные зубцы стен, но и разрушить верхушки большинства оборонительных башен.

Кстати, на таком расстоянии была способна действовать даже «малютка» с 2-тонным противовесом. Правда, уже ядрам не больше четырех-шести килограмм. Анвар попросил оставить ее в крепости, заверив, что уже присмотрели под нее отличное местечко на одном из северо-западных бастионов, откуда она сможет простреливать практически всю прилегающую акваторию Рихаса и будущий порт. А в армию Игорю он пообещал за ближайший месяц собрать еще по полдюжины вариантов на четыре и восемь тонн.

– Может даже немного больше, – уже не так уверенно уточнил Анвар, когда прямо там, на поле, им стали разносить вино и незамысловатые закуски.

– Как думаете, детища конструкторского бюро «Виндфан продакшин» покажет себя в поле? – шутливо уточнил Игорь.

– Давай уже, прекращая переживать! – Анвар дружески звякнул своим оловянным кубком о его чашу из того же металла. – Если эти болваны вздумают сопротивляться, ты их просто снесешь! В смысле, если сравнивать с привычными сроками взятия здешних укреплений. Тут мало у кого даже на стенах есть чего-нибудь метательное, хотя янгоны много чем пользовались, а уж с собой таскать – и вовсе нонсенс! Передвижные башни – и то считаются продвинутой штукой. Сам же знаешь: обычно местные предпочитают, налетел, смог – не смог пограбить, убежал. Ну, или измором брать. Так что ничего им не светит против тебя. Будешь идти и методично сносить всех подряд. Ну или как ты там планируешь…

– Я, конечно, планирую много чего, но кто его знает, как все получится… Ладно, действительно хватит тоску разгонять, праздновать-то действительно есть чего. Кстати, а чего там за здоровущее зеркало у Гульдан? Оно же сумасшедшие деньги должно стоить. Не припомню, чтобы было среди нашей недавней добычи…

– О, так ты еще не в курсе?! Помнишь, еще перед первым твоим походом обсуждали, что когда у тебя появится собственная земля и какие-никакие ресурсы, попробуешь обрывки земных знаний пристроить. Ну, так земля появилась еще до битвы за марку. «Ресурсы» – последний месяцы целыми кораблями возят. Даже ремесленников в один из моментов десятками доставляли. Так в последнее время нагрузка у нас тут немного снизилась, даже не смотря на продолжение строительства укрепленного порта и возню с «требушетами» твоими, вот я и решил попробовать с зеркалами.

Надежная печь с мощными мехами, смесь соды, полученной из золы местных водорослей в тигель с песком, и вперед! Несколько недель экспериментов, и я теперь знаю, где именно брать белый кварцевый песок. Его полно в предгорьях, где-то полдня на лодке вверх по течению от Виндфана, по несудоходной части реки. Параллельно отлили десяток длинных круглых бронзовых болванок под прокатный стол, и сейчас можем делать вполне прозрачное листовое стекло.

То, что я временно отдал Гульдан, оно с внутренней стороны покрыто бронзой. Да, нужно серебром и тогда будет вообще, как земное, но серебро все-таки намного дороже, поэтому не стал с ним экспериментировать. Вокруг же в основном пользуются небольшими зеркалами из начищенных бронзовых или медных пластин, без всякого стекла. Так что даже в нынешнем виде – за него золотом по весу будут платить! – перехватив вопросительный взгляд Игоря, Анвар уверено отмахнулся.– Помню-помню, не переживай: все в секрете и технологию знает только один мастер да восемь его работников, живущие наособицу. Пошли уже выпьем нормально, а то считай, сколько месяцев почти и не виделись! Вон, народ жаждет праздника, а как они без своего героического ярла… – не удержался от подколки товарищ, поблескивая белозубой улыбкой из вьющейся седой бороды.

И в тот день разговор, действительно больше прогрессорства не касался. Игорь «честно» попытался отбросить все дела, в честь успеха с метателями. Они того все-таки стоили!

* * *

Южные земли Треверской марки четыре дня спустя

(5 сентября 2019 года по «земному» календарю)

Здесь, ближе к горам дожди лили намного реже, тем более к концу сезона, и путешествовать было довольно приятно. Почти не пострадавшие во время недолгой гражданской войны фермы и селения юга марки снова заполнили их хозяева вместе со своими женами, детьми и стадами. Битвы еще только отгремели, а потому крупный отряд почти в четыреста всадников не мог не пугать жителей. Лишь рассмотрев парящую птицу на вымпеле Гуортигерна Белого Сокола, сопровождавшего колонну своих гостей, успокоенные бонды выходили из-за стен, чтобы оказать все необходимые почести здешнему землевладельцу. Большинство начинало вести себя довольно забавно, когда узнавали, что перед ними еще и «господин их господина».

Правда, Игорь все же предпочитал не задерживаться ради их немудренного угощения и при первой же возможности начинал настойчиво подгонять отряд на северо-восток, к главной цели своего вынужденного путешествия. Понятно, что не ради куска баранины и стакана кисловатого местного вина или пива он вынужден был трястись в седле, когда мог дремать в палатке личного драккара в обществе шаловливой Гульдан. Собирайся бывший землянин всего лишь вернуться в Нойхоф, река стала бы куда более подходящим вариантом…

Из-за постоянных торжественных встреч за два дня они преодолели не больше 30-35 км. Все это время многочисленные плодовые рощи, бамбуковые перелески и строгие прямоугольники полей, сменяли друг друга, сияя отмытой за многие месяцы зеленью. Даже когда Гуортигерн покинул их отряд на границе своих владений, природа вокруг почти не изменилась. Разве что стало поменьше деревьев и вообще – чуть больше открытых пространств. А вот поселений – куда меньше.

Дорога на Эпондум101 если и петляла, то разве для того, чтоб заглянуть в очередное городище или богатую ферму в недавнем прошлом. Но «ожили» немногие из них. Две трети поместий, небольших родовых замков и селищ, так и остались чернеть обгорелыми стенами. В отряде Игоря было несколько десятков бойцов, воевавших буквально накануне где-то в этих местах в составе армии хундингов, но он, конечно же, не стал выяснять: сделал это его предшественник или местные сами справились.

Это было ни к чему. Хотя, и правда, несколько излишне цинично получалось, что сейчас он собирался передать опустевшие «не без участия» хундингов владения им же самим – взамен земель на побережье.

Да, с прежним «княжеским» родом вполне можно было поступить хотя бы как с кондрусами, отобрав у них все что возможно, а самих – лишив свободы и отправив большей частью в дальние дали. Но были свои нюансы, из-за которых тут все получалось не так просто. Чтобы об этом рассказать, придется отмотать время назад – к ночи сразу после битвы под Нойхофом…

…Выбравшись из-под земли, Игорь с немалым удивлением узнал, что никакого штурма или каких-то особых переговоров о сдаче города не было. Энтузиасты из числа осажденных, сами открыли ворота. Практически без условий. Нельзя же всерьез воспринимать просьбу не устраивать грабежи и резню? И все это без требования каких-то специальных клятв и ритуалов с участием пропавшего предводителя.

Почти весь Нойхоф, естественно, наблюдал со стен за ходом сражения. И когда после разгрома хундингов Игорь попытался прорваться между озером и стенами, его отряд, как вы помните, обстреляли. Он тогда в сердцах поклялся всеми богами, что «если город не откроет к утру ворота, завтра мы войдем, и вы, толстожопые твари, пожалеете о том, что родились!»

Поначалу-то ему покричали в ответ всякие гадости – можно понять. Но предоставленные сами себе, за ночь горожане успели о многом подумать, да еще и передраться. Притом в прямом смысле этого слова – дошло до вооруженных столкновений и, конечно же, более многочисленные теперь «сторонники мира» победили. Бургомистра с четырьмя самыми верными чиновниками арестовали, кому-то и вовсе под шумок отвернули голову, а утром – просто покричали со стен «хевдинга» (командира), и сразу же открыли ему ворота. Прямо сразу в цитадель, лишив немногочисленные остатки дружины возможности хоть как-то возразить.

Дольфу Рихтерсону было в это время совсем не до какого-то там города, он орал на пленных, поторапливая с разбором завала, где пропал его командир. Но воин к панике склонен не был в принципе, поэтому он делегацию горожан терпеливо выслушал, и уверено пообещал единственное, что они хотели – безопасность. Но за ту ночь произошли и другие события.

Основная часть мужчин клана хундингов была на тот момент или мертва, или в плену. Но бодрых стариков и уже более-менее подготовленных юношей хватало. Как и денег и оружия. Они не стали лезть в разборки между горожанами, а просто собрали все личные корабли и те, что можно было арендовать, загрузили в них своих женщин, детей и самых преданных из слуг, естественно, не забыли и самые транспортабельные ценности вроде золота и серебра, ну и смылись. Еще до открытия ворот.

Флот беглецов рванул куда-то вверх по течению, а когда отряды победителей взяли под контроль порт, там уже не осталось ни одной свободной лоханки.

Дальше события развивались своим чередом. Когда горожане сообразили, что вроде пока можно было пока и не сдаваться, им предстояло пережить массу волнительных впечатлений. Девять дней они всячески полоскали руководителей партии мира «за поспешность». Хотя буквально накануне – митинговал совсем о другом.

Единственный нюанс: улицы города контролировали патрули победителей, поэтому даже по-настоящему «поругать виновников» получалось лишь у себя дома. А вот то, какими оскорбительными словами крыл «трусливые жирные жопы из городского магистрата» старый Вардхайм, тот самый десятник, что совершенно случайно возглавил местную оборону, это слышали все. Как минимум жители прилегающей к цитадели части Нойхофа.

Прямо во время сдачи города, он собрал вокруг себя несколько десятков хускарлов, прихватил собственную семью, и заперся в замке Хундсхоф102, заявив, что откроет ворота только перед своим господином или Ингваром Чужеземцем.

Взяв под контроль остальные кварталы, офицеры осадной армии постояли-постояли, подумали и решили: что лезть и резаться с сидящими там дружинниками – идея глупая. Тем более, из-за всех этих непоняток с тем, найдется ли Игорь вообще. Поэтому они выставили наблюдателей, а сами занялись своими делами, «пока все как-нибудь не разрешится».

Предоставленные сами себе, хускарлы прежнего ярла первые пару дней были очень осторожны и с энтузиазмом ходили в караулы. Но в замке была толпа молодых служанок, огромные запасы самого лучшего вина, пива и медовухи, а враги – кажется, на них и правда плюнули.

В общем, уже к вечеру третьего дня кто-то из воинов помоложе так надрался, что выбрался на крышу самой высокой башни и, цепляясь за парапет, принялся почем зря крыть дураков горожан, болванов осаждающих, нескончаемое вино, глупых баб, свою беспросветную скучную жизнь и даже «выглядящего надутым старым индюком» отца-командира. За последнее – он и получил от Вардхайма в ухо, но традиция была заложена.

Еще почти неделю, до появления Игоря и почетной сдачи ему последнего непокоренного укрепления, кто-то время от времени взбирался на помеченное местечко, и принимался «жаловаться на жизнь». Молодежь нынче пить совсем не умеет, и случалось это с завидной регулярностью. Хотя чего там, за день до сдачи, даже старый десятник «оскоромился». В его оправдание, правда, нужно заметить, что речь его была содержательной и почти понятной. Хотя и тоже довольно оскорбительной по содержанию.

Но это дело совсем уж прошлое.

Убедившись, что прежний ярл не вернется, старший десятник Вардхайм принес новую клятву. Сейчас он служил «полусотником» новой городской стражи, набранной большей частью из ополчения «западных» родов. Среди тех, кто не горел желанием возвращаться к прежней скучной жизни у себя дома. Ну, или хотел для начала попробовать что-то еще…

Естественно, новая структура создавалась с небольшим вкраплением «специалистов» из прежнего состава и несколькими командирами постарше – из личной дружины Игоря. Еще из тех, первых поклявшихся ему в верности воинов. В том числе, естественно, и командир «сотни».

Хотя получилась, конечно же, не совсем «сотня». В штат вошло почти вполовину больше людей, потому что помимо силовиков-стражников, нужны были тюремщик, палач, коптерщик, повар, казначей, дознаватели и так далее. Некоторым еще и полагались помощники. Короче – Игорь попытался создать не просто привычную всем городскую стражу, которая стоит на воротах, собирает пьяниц да бузотеров, и в случае чего, может встретить первый натиск врага. А что-то похожее на привычную для него земную полицию.

Под этот дело им передали одно из самых больших городских зданий – Казармы городского полка. Теперь все стало наоборот – нойхофская стража не ютилась в паре его помещений, а владела и отвечала за эту четырехэтажную крепость в центре города. Городскому полку Игорь пока полностью доверять не мог, поэтому оружие полка хранилось на складах внутри, желающие приходили туда на тренировки в огромный внутренний двор, но караулы уже ни несли, и в случае конфликта с новой властью, вряд ли сумели бы там засесть. Теперь это здание стало бы опорной точкой при подавлении возможных городских беспорядков…

* * *

Объявившись, Игорю пришлось прождать почти два часа, пока соберется его похмельное воинство. Первыми, как и ожидалось, почти сразу же набежали собственные хускарлы и отряды младшей дружины. Большая же часть ополчения в это время или отсыпалась в прежнем – осадном лагере, или разбрелась небольшими группами по всему Нойхофу. Непрекращающийся девятидневный загул не хуже тяжелой битвы потрепал воинов. Именно в этот момент, кстати, Игорь с удивлением и узнал, сколько ему понадобилось времени, чтобы прийти в себя и выбраться из подземелья.

Поначалу внутрь храма-пирамиды пускали только командиров да самых уважаемых ветеранов из личного хирда, поэтому поскучать неожиданно нашедшемуся командиру, конечно же, не пришлось. В некоторые моменты разговор превращался в сплошной гомон, но Игорь понимал их эйфорию и растерянность от того, чтобы самые плохие предположения не оправдались. Все-таки без него, воины превращались в простых бандитов, без шансов получить землю.

Показав себя в итоге под искренние приветственные крики во всей потрепанной красе, Игорь заверил, что «гордится, ценит, и они молодцы!» Помимо этого, у желающих появилась возможность убедиться, что все они снова вполне респектабельная армия победителей.

Для этого «в счет добычи», каждому отсчитали по весомой горке монет из собственной казны Игоря. Премия получилась почти на 40 тыс. гельдов. Даже самый последний легковооруженный перебежчик получил не меньше 20 монет на руки. Вполне приличная сумма, чтобы бродить в увольнительных по нойхофским кабакам. После этого Игорю пришлось занырнуть в дела, и одним из первых важных вопросов, как раз стала судьба побежденного клана.

Будь их главные ресурсы и люди в «шаговой доступности», возможны были одни варианты. Например, как с кондрусами, когда сильная и сплоченная общность просто исчезла в одночасье. Но так – уже не получалось.

Хундинги были по-настоящему богаты, и как раз в это время могли вербовать наемников, или подкупать союзников в соседних племенах, сами при этом оставаясь почти неуязвимыми. Кроме тех, конечно, кто все еще был в городе, или попал в плен. А это более четырехсот опытных воинов клана и прямых вассалов бывшего ярла, чаще всего повязанных еще и женитьбой на каких-нибудь племянницах, внучках и прочих, не всегда законных побочных побегах разветвленного родового древа.

Хотя с последними, как раз еще можно было «поработать», чтобы перетянуть их на свою сторону. Часть его советников была уверена, что почти девять дюжин опытных бойцов было, как минимум расточительно резать или продавать в рабство. В отличие от остальных – «полноправных» и оттого очень слабо предсказуемых членов клана хундингов.

После нескольких дней споров в узком кругу самых доверенных советников, Игорь приступил к выполнению довольно оригинального и, чего греха таить, несколько даже неожиданного плана. Велев привести пару пленников постарше, из самых влиятельных семей, им сделали предложение, от которого «было невозможно отказаться» и выпустили в город, выведя за ворота цитадели. Никто не сомневался, что их почти сразу же встретят шпионы беглецов.

План выглядел, как ультиматум, но также верно давал шансы хотя бы на временное замирение. Тем более что главы или наследники почти всех семей хундингов были у него в руках.

Список договора состоял всего из четырех пунктов.

Во-первых, он заключался по принципу «все на все»: то есть невыполнение каких-то частей срывало всю сделку.

Во-вторых, все бежавшие хундинги должны были вернуться в Нойхоф, чтобы принести присягу новому ярлу, добровольно отказаться от всей своей собственности на побережье в пользу Игоря, и собрать солидарно 300 тыс. гельдов выкупа. При этом торговую недвижимость на побережье и в Нойхофе, они могли продать по честным ценам и собственному усмотрению.

Однако замеченные в утаивании чего-либо, попытках продать что-то предназначенное к бесплатной передаче самостоятельно или сохранить на будущее, объявлялись вне закона и лишались всего, в том числе и свободы, а возможно и жизни (по усмотрению ярла).

В-третьих, только после этого Игорь признавал их своими вассалами, принимал клятвы и давал в ответ, лишаясь возможности поступить с ними «по праву победителя».

В-четвертых, сразу после этого, Игорь передавал им в собственность ровно такое же число земельных долей во внутренних районах марки, сколько было получено от каждой из семей, и признавал право на строительство собственных домов и селений.

Все это давало возможность хундингам частично сохранить влияние, и получить назад своих мужчин, которые собственно и являлись «кланом» по нынешним законам. Игорь же достигал мира, и возвращал врагов в зону своего влияния. Поскольку даже за стенами самых неприступных замков в центральных районах марки, они оставались в его власти, в отличие от шатания неизвестно где с кучей золота и серебра. И потребованный выкуп, кстати, нужен был не только для того, что усилить Игоря, но и самое главное – ослабить возможности его новых подданных.

При этом выдача земли, позволяла не только заселить опустевшие районы, но и раздробить клан на несколько частей, которые со временем из-за этого будут просто вынуждены начать конкурировать друг с другом.

Всем и все было понятно, но выбора не было. Хотя Игорь все же не без тревоги ждал ответа на свое предложение.

Получив согласие и потратив почти две недели на этот договор, только после этого он смог собрать армию и отправиться «принуждать к миру» южан. А уже потом – оставив при себе часть армии на левом берегу, отправился в Виндфан, чтобы услышать об успехах его «инженеров-артиллеристов». Ну и сейчас – ехал во внутренние районы марки, чтобы лично поучаствовать в разделе земель среди хундингов-переселенцев. Караваны с имуществом и семьями его ненадежных новых подданных, выехали из Нойхофа за два дня до этого.

* * *

Памятная первосентябрьская торжественная «приемка» метателей стартовала как легкий фуршет, а вылилась – в серьезный такой загул. Крепость до утра ходила ходуном, и за это время извели просто прорву горячительного. Игорю с его браслетом «заемной жизни» было вполне неплохо, но воины, начавшие сползаться лишь к обеду следующего дня, выглядели – «краше в гроб кладут». Правда, бывший журналист и сам по себе с пониманием относился к таким проблемам. Но когда услышал подоплеку охватившей крепость хмельной страсти, честно объявил этот день выходным.

Кубок вина или пива к ужину в этом мире считался просто едой, но гулеванить было принято тоже. Однако оказалось, что пока Виндфан был переполнен сотнями пленных, здесь не устроили ни одного загула. Командиры и ветераны понимали опасность, а нескольким дюжинам молодежи из младшей дружины – просто не давали свободы, хотя они уже вроде как считались и полноправными воинами.

Благодаря этому, да и осторожности в целом, несколько разрозненных попыток взбунтовать пленников закончились ничем, и на тот момент народ просто нуждался в возможности по-настоящему расслабиться…

Потратив 2 и 3 сентября на вникание в местные дела, Игорь все решения Анвара и Эгира одобрил, поэтому отплыл даже чуть раньше, чем планировал – уже четвертого. Естественно, что еще затемно.

Едва драккар, высадивший Игоря с телохранителями отчалил от берега, эскорт в почти 400 всадников был готов отправиться в путь. Они были предупреждены заранее, поэтому и к рассвету успел полностью свернуть временный лагерь.

Хотя почему «отряд»? По здешним меркам, скорее – небольшая армия.

В общем, выдвинулись еще до наступления дня, но стоило им достичь главного замка Белых Соколов, как все графики отправились… коню под хвост. На рысях они доскакали туда уже к полудню, но Гуортигерн развил такую активность, что Игорь просто не смог сообщить о плане посетить его «проездом».

Главе клана Белого Сокола и так пришлось изрядно «ужаться», чтобы выполнить требования новой власти, поэтому обидеть его еще и с неуважительной торопливостью – получился бы и вовсе перебор. Тосты, славословия хозяина и его ближайших слуг, ответные поздравления. Потом – праздничные «митинги» чуть ли не в каждом встречном селении… Игорь словно попал с бала на бал. И, конечно же, неудивительно, что до земель центральных кланов – каких-нибудь 30-35 км от переправы – они пилили таким Макаром почти два дня.

Наговорив приятных вещей хозяину при прощании, конница изрядно набавила скорости, и болтать с сопровождением стало невозможно. Из-за этого Игорь принялся перебирать другие важные события из недавних. Например, его изрядно напрягал факт, что бывший глава гильдии красильщиков Маанлих Едкий, оказался парнем быстрым, и также сумел бежать. Правда, увезти с собой у него не получилось даже всего свое «движимого» имущества. Не говоря уже про дома, запасы товара, мастерскую, склады и прочее.

Все это досталось новому ярлу в качестве «вергельда» – штрафа за покушение на жизнь в конце мая – во время ложных переговоров. И этот набор материальных благ, надо признать и правда, как-то …смягчал полученную обиду. Хотя Игорь предпочел бы еще и полюбоваться на его висящий труп.

А вот бывшего бургомистра, в отличие от прочих шустриков, Игорю подарили, что называется на «блюдечке с голубой каемочкой». Точнее – сначала его, вместе с ближайшими слугами и чиновниками (кроме тех, кто слишком уж настойчиво возражал против сдачи города и был в пылу «дискуссии» натурально прибит), передали в руки Дольфу сами горожане.

Все дни, пока шли поиски Игоря, арестованные просидели в городской тюрьме. Но стоило ему объявиться и узнать об этом, как уже на следующий день, землянин велел, не мудрствуя лукаво, вздернуть бывшего градоначальника на главных городских воротах.

С его подельниками тоже ничего хорошего не получилось. Справедливо рассудив, что честный чиновник – это скорее оксюморон, Игорь велел на радость толпе лишить их прав, свободы и имущества, а самих, вместе с семьями, распродать среди транзитных торговцев.

Все время осады торговые гости продолжали закупаться в местном порту, не смотря на гражданскую войну и прочие пертурбации. Естественно, не стало их меньше и когда все внешне успокоилось. В общем, имущество всех «неудачников», как и деньги от их продажи, также отошло в личную собственность нового ярла.

Кстати, возглавляли ту самую группу «горожан-энтузиастов», вполне себе приличные люди. И даже члены магистрата. Удачно подсуетились главы двух не самых влиятельных здешних гильдий – оружейников и медников. Первые – понятно занимались изготовлением и ремонтом оружия, вторые – посудой. Чеканя ее в основном из меди и бронзы, но при необходимости многие мастера могли изготовить заказ и из золота или серебра. Хотя на этом поле нередко паслась и гильдия ювелиров.

На территории марки, к сожалению, не было хоть сколько-нибудь заметных собственных запасов сырья, а на покупных ресурсах им было не развернуться. Поэтому обе гильдии последние 300-400 лет почти не росли. И Игорь, конечно же, не мог им «родить» пару-тройку шахт. Хотя местные горы считались сравнительно мирными, потенциально богатыми, и вполне могли иметь запасы одного или другого ресурса. Особенно с учетом богатейших месторождений меди и олова всего в двенадцати днях пути на восток от Нойхофа, в янгонской долине Тысячи дымов103.

Но новый правитель сильно нуждался в друзьях и соратниках, потому как планировал не только подчинить себе треверов, но и усидеть на здешнем троне. В тот же вечер, сразу после озвучивания приговора, он пригласил к себе двух «столпов местного общества» на доверительную беседу.

Игорь знал, что его гостям за семьдесят, но пирамиды давали возможность стареть очень достойно. Без всякого ботокса, подтяжек и прочего. Поэтому оба «старика-разбойника» выглядели в лучшем случае лет на сорок пять-пятьдесят. Игорь принял их прямо в пиршественной пристройке к храму, где накачался силой «по самое не могу», и оттого без труда читал эмоциональный фон на полсотни метров вокруг.

Благодаря жизненному опыту они, конечно же, сохраняли полностью благожелательные и невозмутимые выражения лиц, но явно очень волновались. Первый – из нойхофских оружейников, – больше всего был похож на представителя какого-нибудь благородного древнего рода, чем ремесленника. Принаряди его попроще, дай в руки меч, и из-под оболочки крупного атлетически сложенного гостя, вылезет скорее лихой боец, чем негоциант.

Медник – выглядел менее авантажно, и постоянно норовил зыркнуть острым проницательным взглядом, в котором ни на минуту не гас огонек осторожности. Когда он переставал изображать восторг вперемешку с повышенным уважением к хозяину, и начинал отвечать на прямые четко поставленные вопросы, становилось понятно, что мужик не просто очень умен, но еще и удивительно информирован.

Довольно быстро наевшись (сила пирамид могла и вовсе «отменить» голод), Игорь решил не ходить вокруг да около, тем более что в интригах ему было куда как далеко до этих моложавых гильдейцев, и сразу перешел к делу. И уже на следующее утро он был в магистрате, куда заранее созвали всех оставшихся членов городского совета, где озвучил часть вчерашних договоренностей.

Он сообщил, что не собирается отнимать у своих новых подданных право на самоуправление, но предлагает временно, на оставшиеся полтора года до очередных выборов нового бургомистра, назначить на освободившуюся должность хорошо всем известного главу гильдии оружейников. Все прекрасно помнили, как эта вакансия образовалась, поэтому голосование прошло без сюрпризов.

Здоровяк еще не успел дойти до своего места, как Игорь озвучил второе «предложение»:

– А на вторую по важности вакансию из освободившихся, – главным городским мытарем – думаю, будет справедливо поставить его доброго друга, главу гильдии медников…

В этом плане Нойхоф тоже обладал частичной автономией, и пока у новой власти не появилось своей отлаженной системы контроля, Игорю жизненно необходим был на этом месте хотя бы теоретически «свой человек». В ближайшие пару лет он, конечно, не сильно нуждался в деньгах, но прекрасно понимал: если не подхватит контроль над денежными потоками у хундингов, то потом это будет сделать слишком уж непросто. Какие-нибудь люди чересчур привыкнут к новым условиям, станут считать упущенное неопытным ярлом серебро своим, и в какой-то момент – просто не отдадут его без большой крови, потому как речь идет о действительно больших деньгах.

Кстати, в середине августа, как раз накануне отъезда на юг, Игорю наконец-то озвучили очень-очень интересные цифры. Карл-казначей приехал с результатами подсчетов сокровищницы кондрусов, реквизированного у бургомистра и его подручных, отобранного у клана хундингов, оценку «наследства» бежавшего главы гильдии красильщиков, ну и прочие крупные «приобретения» этой войны.

Получилась настолько громадная сумма, что Игорь потребовал несколько раз все снова повторить и пересчитал уже сам. Только монетой, украшениями, и прочими драгметаллами, в его руки попало почти 1,4 млн. гельдов или чуть больше 9,6 тыс. марок серебром *9*. Если бы все это хранилось в слитках, получилась бы почти 23,5 тонны драгоценного металла.

*9* Имущество, полученное на предпоследнем этапе войны за Треверскую марку:

А) недвижимость, скот, рабы и некоторые другие товары в описи оцениваются по минимальной – «судебной» стоимости, которая может значительно отличаться от рыночной цены

Б) под «золотом» и «серебром», подразумеваются не только слитки, но и украшения, посуда и иные предметы, оцениваемые лишь по весу использованного металла

В) драгоценные и иные камни при этом не извлекались, и подсчет стоимости найденных отдельно, не велся из-за недостатка в дружине подходящих специалистов

Г) какая-то часть имущества тех, кто попал под конфискации, была накануне либо разграблена, либо просто не найдена

Д) все пространство внутри цитадели Нойхофа считалось собственностью ярла, кроме жилья, переданного родственникам-хундингам; подразумевалось, что там могут жить исключительно его слуги и сторонники; при этом открытого рынка недвижимости не было нигде на территории Треверской марки – владеть землей и домами могли только треверы; чужаки имели право лишь на аренду

Конфисковано у приговоренных чиновников магистрата – 94 112 гельдов

471 гельд – животные и птица: упряжные лошади местной породы (3*72), коровы (7*12), ослицы (4*8), овцы и козы (43*2), фазаны и куры (53 гельда)

1 065 гельдов – инструменты, ткани, посуда и иное домашнее имущество

2 760 гельдов – рабы: обращенные преступники (мужчины – 18*36, женщины – 44*24), домашние слуги (мужчины – 12*36, женщины – 26*24)

3 141 гельд – монетой

12 000 гельдов – причал на два малых или один большой корабль в торговой части городской гавани – доход от 547,5 гельдов\год

17 235 гельдов – 0,62 кг золота (4 375 гельдов), 21,9 кг серебра (12 860 гельдов)

26 000 гельдов – малое подворье в Гостевом квартале, с жильем, складом и двумя лавками – доход от 730 гельдов\год

34 200 гельдов – жилые подворья с участками, хозпостройками и плодовыми деревьями (четыре)

Конфисковано у бывшего бургомистра Нойхофа – 163 540 гельдов

496 гельдов – скот: упряжные лошади местной породы (6*72), ослицы (8*8)

1 260 гельдов – рабы: обращенные преступники (мужчины – 6*36, женщины – 14*24), домашние слуги (мужчины – 9*36, женщины – 16*24)

2 784 гельдов – инструменты, ткани, посуда и иное домашнее имущество

17 083 гельда – монетой

35 917 гельдов – 1,4 кг золота (9 888 гельдов), 44,3 кг серебра (26 029 гельдов)

68 000 гельдов – семейная усадьба (S=830 кв. м) неподалеку от «Храмовых\Городских ворот» цитадели

106 600 гельдов – три дома с торговыми складами и лавками: на «Золотом рынке» у Ратуши (доход от 2 920 гельдов\год), в «Оружейных рядах» у Казарм городского полка (от 1 825 гельдов\год) и на «Хлебном базаре» у «Речных ворот» (от 730 гельдов\год)

Выкуп Гуортигерна Белого Сокола – 200 000 гельдов

13 764 гельдов – скот: 801 корова (801*12 гельдов), 2076 овец (2076*2 гельда)

78 471 гельд – монетой

107 765 гельдов – 4,2 кг золота (29 647 гельдов), 132,8 кг серебра (78 118 гельдов)

Сокровищница клана кондрусов – 359 980 гельда

31 392 гельдов – оружие: кольчуги-хауберки104 для всадников (23*432), украшенные серебряной насечкой шлемы (42*144), кавалерийские мечи-спаты (31*288), отличные аварские роговые луки для конного боя (9*720)

40 670 гельдов – слитки и изделия из железа, бронзы, меди и олова

92 325 гельдов – монетой

195 593 гельдов – 14,3 кг золота (100 941 гельд), 160,9 кг серебра (94 647 гельдов)

Конфисковано у Маанлиха Едкого – 301 630 гельдов

336 гельдов – рабы: мужчины (2*36), женщины (11*24)

6 553 гельда – не разграбленные на складах запасы красильных веществ

28 300 гельдов – склады: в «Сандаловом конце» (S=220 кв. м) – доход от 365 гельдов\год, и «Гостевом квартале» (S=316 кв. м) – от 547,5 гельдов\год

63 941 гельд – 108,7 кг серебра (были найдены в колодце его поместья)

90 000 гельдов – большая красильная мастерская к северу от «Болотных ворот» (в «Сандаловом конце») – доход от 7 300 гельдов\год

112 500 гельдов – родовая усадьба (S=1,24 тыс. кв. м) восточнее «Священной рощи»

Выкуп клана хундингов – 300 000 гельдов + вся жилая недвижимость в Нойхофе и окрестностях

30 000 гельдов – монетой

270 000 гельдов – 18,6 кг золота (131 250 гельдов), 235,9 кг серебра (138 750 гельдов)

Недвижимость: жилые дома – на территории цитадели (83) и в различных кварталах города (104); родовые усадьбы – в цитадели (12), в юго-восточных кварталах (3); а также поместья (21, при 372 земельных долях) в окрестностях Нойхофа

Наследие бывшего ярла треверов – 815 190 гельдов + недвижимость, не оцененная в городском магистрате

10 368 гельдов – рабы: мужчины (105*36), женщины (273*24)

11 649,4 гельдов – инструменты, ткани, посуда и иное имущество в личных имениях бывшего ярла

18 022 гельдов – инструменты, ткани, посуда и иное имущество в цитадели

51 110 гельдов – скот: лошади – фризские упряжные (120*72), фризские боевые (82*144), боевые степных пород для легкой кавалерии (61*108); волы (240*36), коровы (876*12), племенные буйволы (37*18), свиньи (244*4), овцы и козы (1 640*2)

53 328 гельдов – защитное снаряжение: кольчуги (200*144), пехотные каски-шапели (632*24), кольчужные боевые перчатки (240*9), защитные рубахи из кожи и льна (400*18)

54 902 гельда – монетой

98 600 гельдов – оружие: копья пехотные (300*3); мечи – пехотные фальшионы (300*36), с двусторонней заточкой (200*80); щиты – традиционные круглые (800*12), тяжелые строевые (450*24); боевые секиры (120*40), осадные топоры (600*12), луки большие тисовые (100*15), арбалеты (100*40), арбалетные болты (15 000*1), стрелы снаряженные (около 40 000, от массовых до специальных, на 18 000 гельдов)

100 560,6 гельдов – боевые припасы: наконечники копейные – простые (1 080*2), тяжелые метательные (1 630*2), малые метательные (5 911*1); древки для копий – пехотных (2 607*1), метательных (6 020*0,5), малых метательных (12 042*0,3); наконечники для стрел, хранящиеся в бочках по 2 000 шт. – массовые (200 000*0,2), простые бронебойные (100 000*0,4)

416 650 гельдов – 15,4 кг золота (108 706 гельдов), 523,5 кг серебра (307 944 гельда)

Недвижимость: цитадель, с большим числом ремесленных и хозяйственных построек и служб, а так же – жилые дома (67) и родовые усадьбы (26) на ее территории; поместья прямых вассалов бывшего ярла (8, при 92 земельных долях) и его личные имения (12, при 180 земельных долях) в окрестностях Нойхофа; западная – военная часть городской гавани, «Озерный» и «Крабий» форты

ВСЕГО: 1 383 023 гельда золотом (54,5 кг), серебром (1 228 кг) и монетой (275 922 ед.)

от 14 965 гельдов\год благодаря конфискованной коммерческой недвижимости

(из записей Анвара Гарипова)

Это. Конечно, не 600 т, отданных по слухам конкистадорам за ацтека Монтесуму, но так и среднее фризское княжество тоже не империя. В результате этой войны, если оценивать ее с позиций одиночки, Игорь и правда, стал просто умопомрачительно богат. Тем более что власть и некоторую часть недвижимость было практически невозможно «озвучить» в деньгах.

С трудом поддавалась оценке, к примеру, огромная нойхофская цитадель, по размерам – практически город в городе, магический храм-пирамида или даже замок Бринмор. Такой «товар» если и продавался, то лишь в по-настоящему исключительных случаях, и только в виде сопутствующей сделки. Скажем, в качестве приданного, или – будущего наследства, при заключении союза двух по-настоящему влиятельных и древних родов.

Да, «подзаработал» Игорь неплохо, но для правителя, приобретенное им состояние смотрелось уже не столь впечатляюще. К примеру, захоти он набрать опытных и хорошо снаряженных наемников, таких, что не уступили бы хускарлам из его собственной дружины, и это обошлось бы ему не меньше полутора гельдов в сутки, за каждого бойца. Плюс – не меньше гельда в неделю на кормежку. А учитывая, что такие воины предпочитают передвигаться верхом (пусть и бьются в основном пешими), то готовь еще полмонеты-монету каждые семь дней.

Получается, что даже сотня отличных наемников обойдется не меньше чем в 55-60 тыс. гельдов за полгода. То есть минимум 94 кг серебра вынь да положь каждые шесть месяцев. Но на уровне правителя марки сотня даже очень хороших воинов – это редко решение проблемы. Тут уже нужно нанимать не отрядами, а армиями. И выходит, случись чего, всей его приобретенной наличности хватит в лучшем случае на пару тысяч головорезов, сил у которых может оказаться и недостаточно…


Глава 9. Темная история | Конунг: Треверская авантюра | Эпилог