home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8. Нежданные гости

Нойхоф, конец второй недели осады, лето 2039-ое от Исхода

(15 июня 2019 года по «земному» календарю)

Богато снаряженный воин в сопровождении трубача и знаменосца подъехал на расстояние выстрела из лука и мягко остановил скакуна. Потрепав рослого «степняка» по гордо поднятой шее, он не удержался и еще раз провел рукой по холеной шерсти боевого товарища. Только после этого выпрямился, и также расслабленно, наверное, даже вальяжно, кивнул трубачу. Яркий солнечный день пронзил звонкий голос сигнального рожка. Его медные переливы звякнули по грозным надвратным башням южной стены. Отразившись, прокатились по ближайшему куску пыльного торгового тракта, легко перескочил невысокий, но надежный частокол небольшого форта, прикрывающего осаждающих от коварства защитников, и только теперь звук скрылся где-то среди палаток их вольготно раскинувшегося лагеря.

За две недели с начала осады, жители Нойхофа, падкие, как и все горожане на бесплатные «представления», давно успели поуспокоиться. Зрелище подошедшей армии уже не вызывало ажиотажа, а утками сидеть на стенах, у многих и так вошло в обязанность. Поэтому спокойно занимающиеся своими делами воины Ингвара Чужеземца, были «предоставлены сами себе», и большую часть времени оставались «почти без присмотра». В смысле – со стороны осажденных.

С высоких городских стен было прекрасно видно, что до возведения всех двенадцати осадных башен, оставалось никак не меньше трех-пяти дней. Достроили пока только одну – да и ту, в случае злодейского умысла, предстояло еще полдня катить, для того чтобы появилась возможность хоть как-то угрожать обороне Нойхофа.

Хотя массивные, способные стать вровень, а в некоторых случаях и немного возвышаться над городскими стенами (недавно еще казавшимися совершенно непреодолимыми) осадные башни, конечно, пугали. Ополчение местных гильдий, как и приносящие им ежедневно обеды-ужины жены и дочери, наблюдали за их «ростом» с ужасом и ненавистью. Однако в остальном осаждающая армия вела себя довольно мирно, и опасность воспринималась не так уж и остро.

Ведь прямо сейчас ни кто не пытался забрасывать прилегающие кварталы горящими стрелами, не рубил и не одевал на колья головы каких-нибудь бедолаг с ближайших ферм. Ничего такого. Работают и работают себе спокойно. Можно сказать «мирно»…

Иногда, правда, очередная смена юных защитников того самого – небольшого форта, – созданного для защиты от возможных вылазок горожан из южных ворот, принималась в охотку ругаться с ополчением, присматривающим за ближайшими башнями. Но происходило это без особого воодушевления. Даже с учетом того, что и большая часть ополчения тоже была или стариками, или такими же салагами-ровесниками. Собственно такие перебранки редко приводили даже к попыткам обстрелять противника из луков или арбалетов.

Поэтому услышав сигнал боевого рожка, один из ополченцев-часовых бесстрашно высунулся в широкую щель между двумя простыми, круглыми зубцами, и без особого интереса уточнил:

– Почто базлаешь, свинорылый?

Сонное лицо, красные пятна на отлежанной щеке и последующий протяжный зевок, внятно обрисовали энтузиазм и оживление, царившие среди защитников Нойхофа. Но уже традиционной беззлобной перепалки не случилось. Всадник вопрос проигнорировал, как и появление вопрошающего, а чья-то рука с недюжинной силой и вовсе задернула «златоуста» внутрь, поставив однозначную точку на возможности именно этим способом оживлять сонливую осадную скуку. Едва слышимый обиженный бубнешь часового, перебил явно сдерживаемый, но категоричный и все равно очень громкий, как призывы боевого рога голос:

– Болван, не видишь что ли? Это посланец ихнего хевдинга со знаменосцем, а не разгулявшаяся мелкота из форта напротив! Ему не по рангу перекликать с сонной курицей вроде тебя! Если он и может, кого обругать, то не тебя долдона, а весь ваш жопастый городской совет в полном составе. Если меньше, то получится урон чести его господина. У, тюря криворукая…

Раздавшийся хлопок и звон прокатившейся через всю боевую площадку ржавой каски, явно поставил точку в чьих-то попытках оправдаться. Не предназначенный посторонним диалог завершился очередным явлением. Правда, на этот раз стало понятно, что некоторые защитники носить броню явно привычны и, скорее всего, прекрасно представляют с какой стороны нужно браться за меч:

– Мое почтение, воин…

Между тех же самых зубцов, где совсем недавно появлялся сонный невежа, выглянул и выжидающе замер 35-40-летний хирдман. Его массивное тело кольчуга облегала, как вторая кожа, а лицо выражало почтительность и безусловное достоинство человека, уже многие годы взирающего на окружающих сверху вниз, но при этом не впавшего в чванство.

…прошу прощения от имени жителей города за невежливость этого болвана!

Хотя, кстати, на самом деле оскорбление «свинорылый» местные воспринимали не совсем так, как, например, современники Игоря на Земле. К началу осады в городе обсудили все общеизвестные подробности из биографии нового претендента, и по единодушному мнению местных «политологов», такая быстрая карьера была связана именно с поддержкой ярла ивингов. А ивинги ведь и правда, считают, что произошли от вепрей, так что такое обращение было ни неким пустым обзывательством, а лишь грубыми словами. Как если бы человека негроидной расы назвать с упоминанием цвета его кожи и зада одновременно.

– Мое почтение, …воин! – выделил последнее слово всадник, подчеркивая, что понимает, с кем разговаривает теперь, и дальше продолжил более громко и торжественно, давая понять, что прямо сейчас вещает не от своего имени. – Мой господин, ярл Ингвар, известный в землях фризов под прозвищем «Чужеземец», хозяин обширных аллодов86 «Виндфан» и «Бринмор», чью руку над собой уже признали вожди запада и некоторые рода севера древней Треверской марки, желает говорить с тем, кто достоин его «услышать». Его сообщение обязательно должны узнать за стенами славного города Нойхофа.

– Я сейчас предупрежу старших. Но ты же понимаешь, что все будет не сильно быстро. Даже просто доскакать отсюда и до цитадели – понадобится время?

– О, я хорошо поел, да и коня выбрал не сильно горячего. Он тоже готов подождать, – успокоил посланник с улыбкой и своим прежним голосом…

Только через целую стражу – то есть почти два часа спустя, – надвратная башня стала наполняться шумом от присутствия множества людей и их сдержанным гомоном. Затем, в двух рядом стоящих бойницах почти одновременно появились двое мужчин. Первый, уже знакомый нам немолодой ветеран. Он-то и представил через минуту своего спутника:

– Приветствую, посланник! Я Вардхайм Тубант, старший десятник в хирде ярла треверов. Сейчас возглавляю оборону Нойхофа. Рядом со мной – достойный бургомистр нашего славного города. Мы готовы выслушать слова твоего господина, от имени всех жителей. Их будут слышать и многие другие уважаемые люди из ремесленных гильдий и от ополчения.

К этому моменту зрителей, очевидно, прибыло, потому что замелькали любопытные лица и в остальных бойницах. Правда, больше ни кто не выставлялся в проемы, в отличие от глав военной и гражданской администраций.

– Славные жители города, мой господин, по праву меча и соизволению богов, решил взять под свою руку земли племени треверов. Сейчас подошла очередь Нойхофа. Ярл Ингвар обещает, что на седьмой день от сего, он войдет за эти стены, и будет творить свой суд. Каждому – кто умрет, пытаясь противостоять его воинам, он гарантирует забвение! Их семьи будут лишены всего движимого и недвижимого имущества, свободы и права распоряжаться собственной судьбой.

Лишь одному человеку и его сообщникам, что предательски умышляли на жизнь моего господина, милостей не достанется. Это глава гильдии красильщиков, известный среди вас так же под именем Маанлих Едкий87. Мой господин объявляет его вне закона, а все его имущество – своим. После взятия Нойхофа под свою руку, ярл Ингвар учинит дознание, и все сделки по продаже его имущества признает недействительными. Остальным же мой господин гарантирует защиту! Каждому, кто своей волей признает его власть, он обещает свободу и справедливость!

– И что же, даже грабить не станут? – полу удивленно, полу издевательски уточнил чей-то знакомый голос, дополненный не менее знакомым хлопком, и таким же родным «звоном» от укатившейся каски.

– А какой ему интерес жечь и грабить собственных подданных? Кормить вас потом, что ли? Ярл Ингвар клянется, что если у кого-то в его войске жадность затмит разум, таковой глупец будет признан вором и наказан по обычаям, ничуть не мягче, чем те, по которым вы живете сейчас. В том слово его твердо! Однако за участие городской стражи в нападении на него, на город будет наложена контрибуция в «пятину» от всего имущества. Но жителям с доходом менее трех марок или 432 гельдов серебром в год, о том можно не печалится!

Развернувшись, посланник потрусил в сопровождении спутников в сторону лагеря, больше не склонный что-либо объяснять или как-то увещевать своих оппонентов. Этого собственно, почти никто и не заметил.

Последнее заявление вызвало безобразный гвалт на стенах и болезненные гримасы на лице у обоих предводителей. Гражданский начальник осознавал будущие потери, поскольку не верил в возможность удержать стены, старый ветеран – болезненно пытался пережить факт, что мгновенно лишился большей части своего ополчения. Если не всего. Правда, он тут же крепко пообещал себе, что все равно попытается удержать стены. Даже если придется это делать самому…

* * *

В это время в палатке предводителя осадной армии Игорь на пару со своим ближайшими офицерами потягивали пиво под кусок замеченного на костре осетра или чего-то похожего. Надо признать, они тоже немного прониклись всеобщей расслабленностью и позволяли себе это регулярно. Хотя патрулям, часовым и дозорным никто волынить все же не позволял.

– Господин, а почему семь? Осталось же не более четырех-пяти дней до… Ну как осадные башни закончат. Да и не думаю, что кто-то тут устал от такой войны… – удивился Дольф, под смешки остальных.

– …что-то рано ты начал перенимать от местных эту «хитрую» манеру хвалить, – расхохотался Игорь. – Знаешь же, что еще третьего дня все посты и ночные «секреты» были усилены втрое.

– Снова выманиваешь, – утвердительно отметил Дольф, и лишь по чуть порозовевшему лицу было понятно, что он немного смущен. – Но я не об «этом». Хотел спросить: господин, ты не веришь в их добровольную сдачу?

– Не верю. Хотя пока не всегда предугадываю то, как поведут себя фризы, но толстозадые и избалованные горожане везде одинаковые. Страха в них настоящего нет. Старый Хунд был очень сильным правителем, много лет его земли боялись трогать. Да и до него такой большой город осаждали не часто. Так что они, может быть, уже и не видят необходимости сопротивляться, но по поводу штурма недостаточно испуганы, чтобы принудить власти открыть ворота. Так что пусть потеряем пару дней, зато шанс будет самых смелых из ополчения или кого из опытных хирдманов зарубить с этой стороны стен. Все полегче будет…

Снаружи раздался шум от нескольких подъехавших всадников. Спешился только один, и в этот момент кто-то из коней призывно заржал, то ли чем-то недовольный, то ли просто переполненный жизнью.

– Господин, позволишь? – уже через мгновение внутрь заглянул Людвин. – Я дождался их вятших и повторил им твои слова.

Действительно, все кто участвовал в недавних «переговорах», где ни кто и ни с кем не «переговаривался», и которые в итоге обернулись двойной ловушкой, были очень щедро вознаграждены. Ради этого Игорь всех выживших участников на несколько дней отправлял в Персу, где желающие могли выбрать самую дорогую доступную броню и лучшее боевое оружие.

Даже простые воины получили не меньше 300 гельдов – полкило серебра, – и выглядели сейчас, скорее, как влиятельные вожди, чем рядовые бойцы. Учитывая, что телохранители у Игоря и так не бедствовали, они смогли позволить себе и вовсе не стесняться. Правда, опытные «псы войны» предпочли все же выбирать по принципу «да, чертовски дорого и качественно, но не броско». В отличие от Людвина. Тот с чего-то расфуфырился так, что теперь за километр сверкал золотой насечкой.

При встрече Дольф его своеобразно похвалил, заявив, что «молодец, теперь убийцы не сразу догадаются, кто их цель, и дадут больше шансов на спасение хевдинга». Так что Игорь решил сегодня использовать эту тягу к фронтальному лидерству. В конце концов, мужик отлично держался в седле, имел хорошо подвешенный язык, и вообще, не жаловался на живость ума. Да и выглядел теперь куда как достойно. По здешним меркам, где «по одежке» уж точно встречают, к внешнему виду такого посланца было не подкопаться.

– Условия какие-нибудь выдвигали? Как все прошло?

– Ты же, господин, велел не задерживаться… Но на счет грабежей они сами спросили. Точнее – не их предводители, а кто-то из ополченцев-горожан выкрикнул.

– И?

– С той стороны стен после моего ответа загалдели так, что может, и здесь было слышно…

– Молодец, хвалю тебя – не зря расфуфыривался! – улыбнулся Игорь, наливая в это время красиво украшенный рог пивом. – Прими из моих рук и можешь, идти сегодня отдыхать!

Опрокинув внутрь легкий пенистый напиток, Людвин поклонился и счастливый покинул шатер, не забыв прихватить «премию». Рог степного тура с кучей бронзовых накладок в зверином стиле, стоил никак не меньше 70-80 гельдов и был очень щедрой наградой за небольшое «выступление». Пусть и от имени предводителя целой армии.

Хотя какая там армия. Треверская марка до всего нынешнего кавардака могла собрать как минимум 5-6 тыс. бойцов для обороны собственных земель или 2-3 тысячи – при желании пограбить ближайших соседей. И здешнее племя считалось далеко не самым сильным даже среди токсандров…

– Все еще думаешь, не откроют? – через пару минут снова оживился Рудольф.

– Вряд ли что-то изменилось. Ты не видел, у них на всех городских воротах по мертвяку висит? А вчера – и еще одного подцепили…

– …да.

У тех лица были уже исклеваны чайками да воронами, а этого я узнал. Это пленники, которых я отпустил. Каждый из полутора десятков клялся, что вступит хоть раз за сдачу. Чтобы город мне сдать, – на всякий случай еще раз пояснил Игорь.

Дольф, очевидно, чтобы взять паузу, подхватил свой кубок и ненадолго присосался к нему. Бросив вопросительный взгляд и получив едва заметный кивок, он крикнул часового:

– Воин, позови десятника! – потребовал он у заглянувшего копьеносца.

Еще через минут пять коренастый бородач с высеребренной пластиной на груди, выслушивал подробный и на первый взгляд не очень понятный приказ:

– …выдели по паре всадников-наблюдателей к каждым воротам. Кроме наших! Сюда не надо, отсюда мы и сами увидим. И пусть как только они рассмотрят, что кого-то вешают, один из них сразу же скачет с сообщением. Достаточно будет, только сегодня… ну может и завтра, – в сомнении скривился бывший телохранитель, – но вряд ли. Если что – скажу… Иди, исполняй!

Дождавшись кивка еще и от хевдинга, воин целеустремленно покинул шатер. И тут же заглянул снова:

– Господин, там вроде снова вешают…

Вывалившись гурьбой из шатра, командиры застали последние мгновения драмы «Наведение порядка в условно средневековом городе». Прямо на глазах у почти всего осаждающего войска два довольно дорого одетых горожанина были сброшены с верхней оборонительной площадки. Один из приговоренных сучил ногами после этого еще почти семь минут, и все это время случайные зрители молча наблюдали за «представлением».

Судя по коротким веревкам, на которых остались болтаться тела, приговоренных осознанно хотели подвергнуть как можно более мучительной смерти. Потому что падение на длинных удавках, почти всегда приводило к переломам шеи, и заметно сокращало «спектакль».

– Все еще думаешь, что они собираются сдаться? – попытался изобразить циничную усмешку Игорь, но получилось не очень похоже.

Среди фризов смерть от повешения считалось позорной и бывший землянин сейчас, как никогда, разделял это мнение. Дольф ничего не ответил, но судя по хмурому и отстраненному выражению лица, в этот момент мысли его от такого оптимизма.

– Плохая смерть, – подтвердил предположения командира бывший телохранитель. – Господин, позволишь, я проверю, что там с башнями?

– Давай, – теперь уже вполне искренне улыбнулся хевдинг. – Тоже, признаться, надоело пить. Хоть бы вылазку эти гады задумали, что ли. Достала эта скука…

Действительно, за первые две недели «интересным» оказалось лишь взятие здешнего так называемого «Озерного форта».

Небольшой, но очень хорошо укрепленный мост через местную речку-вонючку, служил отличным опорным пунктом и наглухо прикрывал подходы к восточным стенам Нойхофа да и огромному куску территории между местным озером и берегом Рихаса.

Точнее речушка, о которой идет речь, служила стоком лишней воды из здешнего озера в Восточный Рихас, но вода покрывала русло лишь несколько часов в сутки. А большую часть времени она напоминала труднопреодолимую грязевую ловушку. Хотя если быть точным, на счет «непреодолимости», все не совсем так!

Крупный отряд мог потратить несколько часов, на то чтобы притащить солидную кучу бревен и хвороста, и легко устроить временную гать через протоку. Ну, или потратить чуть больше материалов и сил, и из отдельных плотов собрать сравнительно надежный понтонный мост, который мог бы легко пережить множество ежедневных приливов. Но считать такую переправу надежной было бы глупо. Охраняй – не охраняй, а гарнизон все равно умудрится выбрать момент и сжечь плоды твоего труда. И хорошо, если это не совпадет с вылазкой горожан. Тогда отряд, оставшийся между грязевым потоком и стенами Нойхофа, окажется в ловушке и почти наверняка будет вырезан. Прямо на глазах у остальной армии.

Поэтому без взятия форта было невозможно вести дальнейшие работы, и именно взятие озерно-болотного укрепления и стало первым серьезным шагом осаждающих.

Еще две недели назад военный совет решил под такое важное дело выделить почти половину всей наличной пехоты. Заодно лобовой штурм с внешней – восточной стороны, стал и проверкой для небольшого отряда в шесть десятков перебежчиков-северян.

Прямо с утра, после того давнего сбора предводителей, крупный отряд в три сотни пехотинцев обогнул нойхофское озеро и расположился напротив укрепленного моста. В недосягаемости от стрелков, они принялись сооружать щиты-мантелеты, лестницы, вязанки тростника, для забрасывания рва, и вообще – собирать всю остальную необходимую приспособу.

Видя основательность подготовки, защитники не стали «ждать с моря погоды», и втянули внутрь съемную часть моста, а его стационарный кусок – подожгли, чтобы максимально затруднить будущий штурм. Неизвестно почему, но фризы не использовали знакомые всем по средневековым фильмам подвесные мосты…

С другой стороны, наоборот логично, они же их – не смотрели. В общем, вся суета была лишь частью плана. Одновременно велось и возведение гати. Точно так же, на глазах у обороняющихся, но вне действия их стрелков. Уже к вечеру на ту сторону переправился отряд в полсотни всадников, и сжег несколько мелких ферм и рыбачью весь на берегу Рихаса.

Взять в плен, правда, никого не получилось. Крестьяне и рыбаки разбежались еще накануне. Но в руки осаждающих попали несколько небольших овечьих отар, а в прибрежных плавнях нашлась рослая яловая корова. Очевидно из сбежавших во время недавней суеты, когда горожане пытались спрятать свое «движимое» имущество. Ее, кстати, тут же распотрошили, намазали специями и отправили на вертел.

К ночи конница отступила на свой берег, а присматривать за гатью остались лишь несколько копейщиков. По крайней мере, так кому-то могло показаться, если рассматривать небольшой костерок охраны издалека.

На самом деле, в темноте на той стороне, сидела почти сотня тайно переправившихся хускарлов. Правда, попытка перехватить теоретическое подкрепление или вылазку защитников форта ради сжигания гати, они ждали зазря. Нойхоф не покинул ни один воин, а вот гать таки сожгли. Правда, поймать поганцев и ослабить невеликий гарнизон Озерного форта не удалось. К утру, во время прилива, охрана отловила несколько небольших плотов с кострами, пущенных по течению (в сторону Рихаса вода текла только по весне), но проморгала каких-то других гадов.

И судя по тому, как быстро все вспыхнуло, горожане неплохо разбирались в полезных свойствах нефти, а возможно и имели в загашнике немного каких-нибудь самых простых продуктов ее перегонки.

С рассветом, под оскорбительные выкрики защитников, понурая охрана переправилась на паре неказистых плотов назад, а главный отряд осаждающие «в ярости» тут же начал штурм. И ругались-то, их вожди ругались, но процесс все же пошел по всем правилам.

Толпа в несколько сотен человек придвинулась к восточному укреплению, вполне грамотно прикрывшись мантелетами. С минимальными потерями засыпала фашинами88 ров в четырех местах, и так же грамотно – массово и дружно, – …не полезли на стены, отхлынув после первых же неудачных попыток взобраться по лестницам.

Через пару минут недоумевающие защитники узнали, что двое часовых, остававшихся в укреплениях на западном берегу, благополучно перебрались к ним, до последнего пытаясь дозваться подмоги. Тут-то всем и стало понятно, почему вдруг командиры штурмующего отряда взяли с собой минимум пару десятков трубачей и почти столько же барабанщиков, но в последний момент все равно «струсили» и не погнали своих людей в атаку.

Со слов единственных свидетелей получалось, что стоило штурмующему отряду дойти до восточного бастиона и поднять там неимоверный шум, из озерных плавней вырвались четыре телеги, запряженные тройками лошадей, и уже через пару минут полсотни нападающих ставила лестницы чуть ли не по всей длине стены сразу. Действительно, со стороны Нойхофа ров конструкцией предусмотрен не был…

Три десятка слуг и хускарлов благородного арендатора Озерного форта, сдались во главе со своим обалдевшим хозяином уже через несколько часов. И все это произошло буквально два дня назад.

Взятие крепости-переправы, по мнению многих вождей, именно оно в итоге и решило, кто станет победителем в драке за Треверскую марку. Но произойдет все это несколько позже…

* * *

Перелесок в семи часах пути на юго-восток от Нойхофа

(16 июня 2019 года по «земному» календарю)

Во второй половине следующего дня Игорь был далеко от своего скучно-уютного шатра и вообще, города, да и большей части войска. Накануне ночью его разбудил дежурный «полусотник», и доложил о неприятном, мягко говоря, происшествии. За пару часов до того, был вырезан их небольшой разъезд. И только благодаря очень строгой и четко упорядоченной системе патрулей и дозоров, об этом удалось так быстро и легко узнать.

У каждого такого отряда была своя конкретная зона ответственности и запланированный путь, поэтому действительно быстро удалось, во-первых, начать «бить тревогу». Во-вторых, еще в темноте найти следы схватки, а потом и тела шести погибших воинов. Едва успел наступить рассвет, Игорь во главе отряда из десяти дюжин всадников, двинулся по следу убийц…

У «северных» кланов оставалось не такие уж великие силы, и последнее время они вели себя очень тихо. Из-за этого его офицеры сомневались, что те вдруг дружно решили броситься в бой. Скорее всего, закоперщиков не так уж много, и если кто-то действительно собрался взбаламутить побережье, задачей осадной армии было попытаться опередить весь этот процесс и вырезать слишком смелых или глупых вождей, пока у них нет особых сил.

Смешанного отряда из десяти «дюжин» его собственных хускарлов и отборных воинов из родовых дружин, должно было хватить с лихвой. Поэтому вот уже почти семь часов они гнались за врагом. По всем прикидкам, тех было не более двух-двух с половиной десятков. При этом из-за местных цен на боевых коней, уже в ближайший час погоня должна была завершиться. Убийцы имели лишь шесть захваченных у своих жертв запасных скакунов, а все мстители наоборот – двигались одвуконь89. Игорь по-настоящему оценил такую манеру в гостях у батавов, и справедливо считал ее реальным преимуществом.

Каждые полчаса или в случае каких-нибудь непонятностей со следом, отряд останавливался, пересаживался на запасных коней, и двигался дальше прежним темпом. Хотя в целом, враги почти не пытались скрывать своих намерений, и двигались прямо на юго-восток, практически не отклоняясь.

– Господин, да это же воины! – вдруг раздался удивленный голос одного из всадников сразу за личным отрядом хевдинга.

– К бою, – взревел Игорь, грубо разворачивая коня, и одновременно перебрасывая из-за спины щит. Из местных были так себе конные стрелки, но засада могла позволить себе спешиться, и естественно, первым делом он постарался спастись от возможного обстрела.

Обиженное животное попыталось заупрямица, но всегда неплохо державшийся в седле бывший журналист, за последние полтора года прокачал умение и вовсе на недоступную ему прежде высоту, а потому легко справился. Правда, одновременно с этим Игорь понял, что стрелы в них не летят, атаковать вроде как никто не собирается, поэтому он сам, да и его отряд в этой ситуации выглядит как-то слишком уж «грозно».

– Кто там кричал про врагов, и что это вообще за «говнище» такое?!

– Это был я господин, только прямо сейчас никаких врагов нет. Я не говорил такого… Точнее они есть, где-нибудь там… ну или там, или может быть… точно, я этого не знаю, господин. Я пытался сказать не то…

Немного растерянный молодой парень из родового ополчения, приведенного кем-то из ближайших соседей Тарена Терпеливого, выглядел практически олицетворением вселенской скорби. А в момент, когда он принялся жестикулировать, рассуждая о том, в какой стороне сейчас могут быть беглецы, он и вовсе «потух». Однако голос его при этом звучал достаточно уверенно, чтобы понять: собеседник по-прежнему уверен в том, что сообщил нечто важное. Бросив взгляд на лица ближайших воинов, и обнаружив там такое же недоумение, как и у себя самого, Игорь решил «успокоиться», и попробовать разобраться. Раз уж никто их не атакует прямо сейчас.

– Отбой! Давай, рассказывай: что именно ты имел в виду и чего сообщить собирался?

Последнее предводитель добавил уже значительно тише и, не удержавшись, погладил все еще в негодовании «пританцовующего» жеребца. Оба «полусотника» и несколько «десятников», чьи дюжины были ближайшими, в этот момент успели присоединиться к неожиданному дорожному совету.

– Господин, мне и правда, не стоило кричать об этом так неожиданно, – смущенно начал воин. – Просто я… ну я сам очень удивился…

– Воин, – в этот момент раздался полный едва прикрытого негодования голос одного из полусотников. – Ты еще сильнее удивишься, с какой силой по возвращению я пну тебя в зад…

Чувствовалось, что мужик еле сдерживается. Скорее всего, парень задержавший погоню из его рода, и сейчас он больше переживает не из-за удаляющихся убийц, а за собственное положение.

– …что ты, болван, там «жуешь»? Говори внятно! – продолжал разоряться непосредственный командир.

Полусотник явно все больше набирал обороты, и не понимал, что прервал сейчас не своего подчиненного, а по большому счету, как раз собственное начальство. В этот момент Игорь окончательно вспомнил: вождь небольшого рода привел всего полтора десятка собственных всадников, и изначально считался лишь помощником «полусотника». А возглавил он отряд из 65 всадников, по чистой случайности. После того, как кондрусы потрепали новых союзников Игоря на той переправе.

Действительно, «карьера» неожиданная, и среди других вождей, безусловно, есть не менее достойные. По крайней мере, бросив взгляд на ближайшие лица, Игорь рассмотрел не меньше полудюжины из тех, кто в этом уверен был однозначно. Желающих подрасти от стартового звания «десятника» – хватало.

– Друг мой, позволь я продолжу этот разговор сам, – решил прервать выволочку Игорь. – Все что пожелаешь, ты своему воину еще успеешь сказать… Итак, почему ты не смог сдержаться, что такое важное понял? Ну, или думаешь, что понял?!

К этому моменту вокруг собрались еще несколько вождей-офицеров, и слова, произнесенные спокойным иронично-вкрадчивым голосом, вызвали довольно дружный смех. Игорь прекрасно понимал, что у большинства из них мелкие куски земли, зажатые между владениями сильных родов. А значит – никаких даже теоретических возможностей усилиться. Поэтому шанс продвинуться сейчас, на глазах у будущего ярла – это единственная посланная богами возможность на всю ближайшую жизнь. И немного «притопить» соседа-соперника – это чудесная возможность повысить личные шансы.

– Слушаю тебя! – напомнил хевдинг.

Окончательно преодолев смущение, молодой воин прекратил краснеть и фантазировать на счет будущих проблем. Прямо на глазах у всех он сумел собраться, заговорив достаточно внятно, и даже не без некоторого позерства.

И правда: «семь бед – один ответ!»

– Господин, я обратил внимание, что их кони оставляют следы почти такие же, как и наши. Но мы сейчас ехали то в низине, то через поле, поэтому слишком многие следы были не очень четкими и я мог ошибиться. Поэтому и молчал…

– …а сейчас? – снова помог Игорь.

– А сейчас мы пересекли пригорок с сухой, но не слишком отвердевшей землей. И посмотри, господин! – воин с энтузиазмом повернул назад и уверенный, что начальство за ним последует, потрусил в сторону и правда, только что преодоленного взгорка.

Весь отряд остался на месте, а за парнем последовали лишь командиры и все шесть телохранителей хевдинга.

– Вот, вот же оно! – спрыгнул со своего коня, и по-мальчишески радостно принялся тыкать «проводник» куда-то в землю. – Смотри, господин!

Игорь, откровенно говоря, не очень понимал, на что ему там «смотреть». Но, во-первых, признаваться в этом не стоило, во-вторых, краем глаза он видел, что и на лицах сопровождающих его местных никакого особенного узнавания не появилось.

– Знаешь, давай, все-таки закончим сначала с тем, что рассмотрел именно ты! А потом уже решим, увидел ли кто-нибудь то же самое! Убийцы твоих боевых товарищей ближе не становятся…

Чтобы избежать даже теоретических подозрений в некомпетентности, Игорь сообщил это заметно менее благожелательным голосом, как бы намекая, что враги действительно удаляются, и кажется, кто-то сейчас станет в этом сильно виновен. Эта мысль мгновенно возникла на лице впавшего в пессимизм «полусотника» и тут же отразилась в душе проводника-энтузиаста.

– Господин, – зачастил он, – вот следы других воинов и, например, вот – вашего коня. А вот – их коней…

Игорь ничегошеньки не мог различить, но старательно изобразил интерес на лице.

– А вот! – и в этот момент в голосе парня прорезались победные нотки, – это ваш сменный – «пустой» конь! Я слышал, как расспрашивали дозорного: у них нет иного груза на седле, а весят точно так же как и мы! Все они едут в броне, господин!

– …и?

– Это не могут быть ополченцы «северян»! После того, как ты разбил их под Арианвэлом, у них просто не осталось таких сильных родов!

Было очевидно, что глазастый хлопчик ввернул про его победу у родового замка клана Серебряный ветер вовсе не ради прогиба. А именно, что как важный факт. Действительно, ни один род с севера треверской марки не сохранил свои силы после той победы. И даже если какой-нибудь самый крупный клан мог снабдить три десятка полной броней и вооружением, это действительно возможно – они богаты, вряд ли кто-то стал бы вооружать неумелых соплеменников. А их в таком числе взять неоткуда после разгрома.

«…да, сильно вряд ли бы они стали посылать свои невеликие силы нападать на мои патрули. А потом, драпать вот так по прямой. Ведь вообще не пытаются скрыть следы или хоть как-то их запутать. Может быть цель, как раз увести за собой часть наших сил…»

Игорь все еще не сделал какого-то окончательного вывода, но мысль почему-то была очень пугающей. Найдя глазами Людвина, служившего при нем в последнее время скорее секретарем, чем телохранителем, он, внутренне похолодев, спросил в почти давящей на уши тишине:

– Напомни, пожалуйста, когда я в последний раз получал вести о своих дорогих соседях белых соколах и их заклятых «друзьях» хундингах?..

* * *

Селение в девяти часах пути от Нойхофа

(17 июня 2019 года по «земному» календарю)

Относительно небольшое селение, в котором заночевали убийцы, стояло посреди огромного сада из пары десятков плодовых рощ. Здешние поля находились слишком далеко от Рихаса, для того, чтобы получать поливную воду великой реки. Да и местность была заметно выше по сравнению с побережьем, поэтому изначально местные выбрали себе другую – не «зерновую» специализацию.

Хурма, бананы, гранат, лимонные деревья и множество других фруктов этой щедрой земли, почти круглый год собирали обитатели двух десятков плетеных хижин, окруженных стройными и распланированными за столетия рядами огромного сада.

Может быть, в чисто аграрной местности такой вариант хозяйствования был бы и не очень экономически выгодным, но неподалеку от богатого торгового города здешний род явно не бедствовал. Хотя чересчур разбогатеть им, скорее всего, не давала клановая верхушка, но люди действительно не бедствовали. Все-таки в Эйдинарде, особенно в самой густонаселенной части дельты Рихаса, по-настоящему подняться можно было, лишь обладая заметной военной силой. Феодальные отношения здесь давно миновали первоначальный – дружинный этап.

Но если вернуться к обсуждению непосредственно экономики, то на самом деле у местных и выбора то по большому счету особого не было. Чисто «географически». Самый высокий доход среди фризов приносили лишь те фермы, где была возможность для поливного земледелия. Без богатого речного ила поля слишком быстро истощались, и начинали давать чересчур уж низкие урожаи.

В итоге селение фактически стояло на «лесной поляне», и было не очень удобным для обороны. Фруктово-ягодное великолепие слишком близко подступало к невысокому частоколу. Из-за этого ни местные, ни их «гости» не выставили часовых снаружи. В случае нападения, они бы все равно слишком поздно заметили кого-нибудь, и стали бы просто бесполезными жертвами, ослабив защитников. Поэтому отряду Игоря легко удалось подойти и обложить весь. Однако по трезвому размышлению, ночной драки решили не устраивать.

При ночном штурме вряд ли бы получилось что-нибудь кроме резни. В темноте, между хижинами и многочисленными сараями-хранилищами, никто бы не стал особенно вникать, кто перед тобой: очумевший от страха смерд, или недавний убийца товарищей, просто не успевший натянуть броню. И был такой результат сильно нежелательным.

Во-первых, с «северными» треверскими кланами сложилось что-то вроде вооруженного перемирия. Глупо было бы провоцировать их именно сейчас. Во-вторых, Игорю после всех этих неприятных догадок и предположений, непременно нужны были пленники. При том – знающие пленники. Вот поэтому он с большинством из своих бойцов сейчас группировался вокруг двух выездов из этого сада. Полусотня хирдманов сидела на границе плодовых рощ и леса со стороны предполагаемого выезда, а ополчение родовых дружин – вокруг дороги, по которой враги прибыли сюда.

Когда Игорь покидал лагерь, под его рукой было десять дюжин опытных воинов. Но еще в самом начале погони, он отправил двенадцать дружинников-ополченцев проверить, откуда именно идут следы нападавших, а потом, после неприятных выводов от предположений глазастого пацана, еще одну – предупредить остальное войско.

Может быть, они гнались и не за отвлекающим отрядом хундингов. Вполне возможно, что кто-то из сильных «северных» кланов набрал наемников, но предупредить войско все же стоило. Именно поэтому сейчас под рукой у хевдинга было лишь восемь с половиной дюжин бойцов. И меньший отряд – в четыре дюжины всадников, – перехватывал самое ненадежное направление.

…Многие мстители пытались кемарить, сняв лишь часть брони, но предводителю было не до сна. И нет, дело было не в каком-то волнении или дурных предчувствиях. Что-то не так казалось разлито в самом воздухе.

Игорь не понимал в чем дело, но его жреческое умение чувствовать живых вокруг себя, странно сбоило. Нет, закрыв глаза он «видел» своих ближайших воинов. Но теперь это получалось в лучшем случае шагов на 20-30 вокруг. А не в два-два с половиной раза больше, как выходило еще совсем недавно. Было странное ощущение, как будто бы кто-то или что «заслоняет» эту возможность.

«Что за ерунда-то такая?! Я больше года назад посидел на троне тамошнего жреца, накачался дармовой силой по самое не могу. А после этого халявы… больше ведь не было, и вдруг я сейчас …теряю возможности… Может это и правда, какой-нибудь откат?!»

Мысли на эту тему, были или неприятными, и вообще – воспринимались пугающе пессимистично.

«…А вдруг это умение не восстановится, или восстановится, но хуже, чем еще совсем недавно?! Я тут уже планы начал строить, как такое использовать, а вот – нате вам…»

До рассвета оставалась еще почти два часа, и в один из моментов Игорь решил завязывать с самоедством. С кольчугой, поножами и остальным боевым железом он расстался намного раньше. Поэтому вернувшись к подготовленному телохранителями спальному месту, бывший землянин бросил плащ на охапку принесенного откуда-то тростника, небольшую торбу с рубашками, запасными портянками и остальным чистым бельем пристроил вместо подушки, и с облегчением наконец-то откинулся на временном ложе. И тут же неожиданно понял, почему не смотря на полное отсутствие костров и скрытую среди туч луну, прекрасно видел все вокруг.

Много летавший на самолетах журналист, любил рассматривать четкие квадратики полей и городских улиц из окна авиалайнера. Так вот: вершины деревьев над его головой все вместе создавали очень-очень похожую картину. Между кронами каждого из ближайших деревьев было очень хорошо видно геометрически выверенное свободное пространство. В лесах Игорь «бывал» тоже, и прекрасно понимал, что это совершенно не нормально.

«…Интересно, что это за фигня такая?!»

Замерев на некоторое время в полном недоумении, он еще некоторое время понаблюдал за тонкими непрерывными линия ночного неба, «расчерченными» среди крон. Когда удивление переполнило его и переносить в одиночестве его стало совершенно невозможно, только после этого Игорь резко сел на своей импровизированной кровати и призывно махнул насторожившемуся стрелку-телохранителю. И только в этот момент, в голове мелькнуло какое-то нечеткое ощущение узнавания. Он смутно припоминал, какой-то странный научный казус про «застенчивые» деревья90, боящиеся коснуться друг друга ветвями.

– Гильмо91, что это вообще такое?

Проследив за направленным вверх пальцем командира, хускарл ничего не переспросил, и без кого бы то ни было удивления, сразу же начал отвечать. Как будто для него это было привычное и само собой разумеющееся зрелище:

– Так мы же в эльфийской роще. Поэтому огни не жжем и не рубим ничего. Зато ни животные, ни звери здесь не нападут. Да и видно вон как хорошо…

«Блин, ну какие еще эльфы-то…» – с некоторым беспокойством подумал бывший землянин.

На самом деле не многие знают, что знаменитый англичанин Дж. Р.Р. Толкин сделал в своем «Властелине колец» полный ребрендинг понятию «эльфы»92. Он позаимствовал красивое слово в древнегерманских мифах, но полностью «переврал» их мифологический имидж, превратив злокозненных и опасных монстров в утонченный народ мудрых волшебников и лучников-виртуозов.

Древние германцы в своих легендах описывают эльфов, как существ, склонных насылать на людей кошмары, а также похищать детей, подменяя их в колыбели глупыми и уродливыми подкидышами. Таких «кукушат» в сказаниях называли «болванами», и до XIX века знания об этом считались общим местом в мифологии. Какие-нибудь добрые поступки эльфов, наоборот считались исключением или результатом некой сделки.

– Откуда они тут взялись, в смысле – почему эти садоводы построили жилье так близко?

– Господин, я же не из здешних краев… – удивился стрелок. – Наверное, здесь где-нибудь ведьму неправильно казнили. Может быть, кто из чужаков случайно, или специально убил. Им же здесь не жить, мало ли… Если хочешь, господин, можем завтра, когда перебьем этих тварей, расспросить в селении? – оживился Гисильмар-лучник.

– …у вас здесь еще и «ведьмы» есть?! – излишне спокойным голосом только и сумел прокомментировать очередное сообщение Игорь.

На самом деле, он все еще не переварил «новость» об эльфах, поэтому с заметно меньшим энтузиазмом встретил очередное пополнение знаний (ну, или точнее весть о том, что именно здесь считают этими самыми «эльфами», и то, как их можно «привлечь»).

«Ведьмы еще какие-то…»

– Как сказал мой бывший тесть: а у кого их нет?! Все бабы – ведьмы! А уж в старости…

Это философское наблюдение встретило негромкий, но дружный смех почти полутора десятков воинов, незаметно собравшихся вокруг так и не сумевшего заснуть предводителя. Многим очевидно, тоже не спалось накануне драки. Опытнейшие воины во многом по-прежнему оставались обычными мужиками, поэтому с удовольствием воспользовались возможностью позубоскалить на счет слишком «глупых», до ужаса «подлых» или чересчур «развратных», но все равно таких удивительно разных и притягательных женщин…

* * *

Замерев, Игорь изо всех сил, чуть ли не до боли в ушах прислушивался, но так и не разобрал ни какой паники за расположенным в двух шагах от него частоколом. Встретив взгляд ближайшего хускарла в максимально облегченном шлеме, и имевшего наибольшие шансы расслышать недоступные остальным тяжеловооруженным воинам нюансы, он вопросительно шевельнул бровью, и в ответ получил уверенный кивок. Мол, да – «все отлично!» Рухнувшего разиню никто не услышал.

«Ну, смотри…» – едва заметно повел плечом предводитель, как бы намекая, что «тебе-то тоже лезть». Переведя взгляд на застывшего слева «полусотника», Игорь кивнул в сторону двухметрового забора. И правда, «двум смертям не бывать…», а если и дальше торчать на открытом пространстве то ничего хорошего все равно не дождешься.

Стоящий на колене «полусотник» выглянул из-за щита, еще раз ощупал взглядом посеревшие от времени колья и поднял правую руку вверх. От этого рукав его кольчуги сполз вниз, и из-под боевой перчатки мгновенно выскользнул командирский браслет. Утреннее солнце охотно заиграло на серебре, собирая внимание замерших в похожих позах, штурмовиков.

Подкрепив команду несколькими круговыми движениями, его ладонь на секунду снова застыла, и решительно наклонилась в сторону селения. Это вызвало движение не только подрастянувшегося отряда хускарлов, но и двух подотставших смешанных групп лучников и арбалетчиков, которые в случае обнаружения, должны были не позволить забрасывать дротиками бойцов первой волны, а после преодоления неказистой ограды, оседлать частокол, и заметно облегчить взятие под контроль поселка садоводов.

…На рассвете убийцы почему-то не покинули ночлега. Можно было предположить, что обложивших селение мстителей все-таки заметили, и сейчас они готовятся дорого отдать свои жизни, укрепляя оборону. Но – нет. Отстоявших ночную стражу часовых сменили их зевающие коллеги, и снаружи поселение продолжило выглядеть мирным и спокойным уголком.

Мало того, пара таких же не выспавшихся обломов выгнали из-за стен небольшой табун в 35 голов явно боевых коней, которых физически не могло быть у местных. Среди них дружинники-земляки убитых воинов, легко опознали шестерых знакомых животных. По всему выходило, что их враги собрались устроить «днёвку», и правда, очень необходимую верховым лошадям после нескольких дней скачки.

– Да они издеваются?! – возмущенно-растерянным голосом прокомментировал зрелище беззаботных пастухов кто-то из телохранителей.

Грех спорить: гады отчего-то явно ни во что не ставили своего врага и точно не беспокоились о возможной погоне.

«Похоже, они уверены, что нам будет не до их «шалостей»… – вздрогнул Игорь от вполне логичного предположения, и в тот же момент изменил намеченные планы по ожиданию врагов снаружи. – Кажется, время совсем не на нашей стороне, и сейчас нет возможности сидеть в этой фруктово-ягодной дыре…»

Уже через пять минут к ослабленной «полусотне» засевшей с северо-запада, в окружную рванул гонец, а Игорь с большей частью спешившихся бойцов принялся снаряжаться именно к пешему бою и набрасывать с ветеранами черновой план штурма именно с юго-востока. Второму отряду отводился второстепенная, но довольно активная роль, потому что больше не было необходимости опасаться попытки конного прорыва убийц в «обратку», по недавно пройденной дороге в сторону осажденного Нойхофа.

Еще через минут десять оба расслабленных пастуха были нейтрализованы. Самый осторожный и невезучий заметил крадущихся хускарлов слишком быстро и умер после попытки убежать к своим друзьям. Несколько десятков стрел с двух сторон не оставили «живчику» ни каких шансов.

Зато его молодой напарник, как, оказалось, разбирался в этом явно получше. Увидев переставших скрываться и неподвижно замерших стрелков с наложенными на тетиву стрелами, он охотно отбросил копье и упал на колени перед решительно шагающими в его сторону бронированными воинами. Обреченно склонив голову, пленник с нескрываемым страхом и странной покорностью ожидал своей дальнейшей судьбы. При этом последний табунщик даже не попытался привлечь внимание криками, и уже через несколько минут живой и здоровый принялся отвечать на вопросы Игоря.

Вот тут и выяснилось, что у парня по-настоящему все отлично с «выживаемостью», но при этом он все равно жутко косноязычен, удивительно не любопытен и, что на этом фоне логично, еще и откровенно глуп. По крайней мере, когда вопросы выходят за пределы его куцего мирка превышающего расстояние от котла до нужника.

В какой-то момент Игорь даже засомневался, а не водит ли этот гад их всех за нос, но заглянув пленнику в глаза, рассмотрел там такую бездну непонимания, что был вынужден согласиться: собеседник и правда, туп.

И возможно даже действительно в младенчестве был подкинут теми самыми эльфами из оживших древнегерманских легенд. Потому как ну невозможно быть столь нечеловечески глупым…

В общем, через полчаса до предела заинтригованный обрывочными показаниями пленника, Игорь и решил срочно штурмовать селение садоводов. А еще минут двадцать спустя, они смогли узнать, чего это вдруг убийцы решили задержаться.

Пройдя через совершенно пустой поселок, они застали на его главной площади столпотворение из согнанных туда ста-ста двадцати разновозрастных местных, и судя по дорогой броне, отчитывающего их предводителя врагов. Оказалось, что ночью кто-то из крестьян «вероломно» напал на своего гостя, когда тот всего лишь хотел чутка потискать его жену. Но прибивший строптивца воин при этом был не под судом, а требовал компенсацию за неоправданное нападение, показывая окровавленное пятно на рубахе из некрашеного полотна.

Чувствовалось, что местные трактуют ситуацию «несколько» иначе, но при этом откровенно трусят, для того, чтобы предъявить претензии. Тем более что мужчин среди них было, может и не намного меньше, однако нападать на опытных воинов при таком соотношении – чистое самоубийство.

Решив не ждать, во что все это выльется, тем более что риск обнаружения рос с каждой секундой, Игорь вышел во главе двух дюжин бойцов. Приказав чуть раньше остальным охватить площадь с трех других сторон. Встреченный дружным «ах!», Игорь даже испытал некую непонятную гордость.

Когда беглецы осознали истинный расклад, сопротивляться в итоге решились лишь четверо. Остальные, услышав кто перед ними и обещание справедливого суда, спокойно сдали мечи.

Человеческая природа штука очень неизменная. Что на Земле, что в параллельном мире. Поэтому такие «скандалы» были довольно распространенным явлением. Обычно вопрос решали с помощью выкупа, но лояльность сдавшихся в плен Игорю была не особенно нужна, а садоводам предстояло стать подданными, поэтому наглого подранка он признал виновным в нарушении «законов гостеприимства», и выдал местным «головой». То есть с правом, сделать с ним все что угодно.

После того, как глава рода осторожно уточнил, собирается ли Игорь отпускать кого-то из своих пленников в ближайшее время, уже через мгновение любвеобильный недогость повис на расположенной тут же, посреди поселка старой яблоне. Судя по всему, это был какой-то ритуал, но победителям было уже не до того.

Срочно допрошенный предводитель признался, что его отправили собрать все возможные подкрепления среди северян. Подтвердил он и слова первого пленника: хундинги действительно, неожиданным ударом разгромили Гуортигерна Белого Сокола, и сейчас прут со всех ног в Нойхоф. Бунтовщика даже не стали преследовать и добивать, опасаясь потерять главный город Треверской марки.

Остальные пленники так же единогласно принялись утверждать, что уже в ближайшие день или два под Нойхофом может произойти битва. Поэтому спустя час отряд Игоря покинул селение с пленниками и добычей, успев лишь сообщить по-прежнему перепуганным хозяевам, что если остальные северные кланы не станут «глупить» и признают его власть, то ни кто их грабить и жечь не будет.

Так же он потребовал в «благодарность за суд» передать остальным родам и кланам, что род, который будет замечен в нападении на его отряды, лишится земель и сможет выкупить своих пленных только за «очень много серебра».

* * *

Нойхоф, лето 2039-ое от Исхода. Ранее утро

(19 июня 2019 года по «земному» календарю)

Отряд Игоря вернулся еще вчера. После всех новостей полученных от пленников, ему пришлось почти всю дорогу гнать коней, но страхи оказались пустыми. Армию – не разбили, и даже не атаковали. Хотя здесь уже и без посланных им гонцов знали о подходе хундингов.

Дюжина всадников, отправленная в самом начале погони выяснить, откуда идут следы убийц, смогла не только заметить идущую скорым маршем длинную колонну, но и незамеченными вернуться, предупредив товарищей. Все это поведал Игорю командир посланного навстречу отряда из семи десятков легких кавалеристов. Накануне в отдельную «полусотню» свели самых плохо вооруженных всадников-ополченцев, сделав из них штатных разведчиков, поскольку рубиться с полноценной пехотой им было совсем не с руки.

А вот громить легкую же пехоту врага, преследовать разбитые отряды или отгонять лучников – в самый раз. Ну, или как сейчас – быстро найти кого-то и сообщить ему важные вести, о том, что армия хундингов скоро будет у Нойхофа.

Враг кстати, в это время успел сделать по-настоящему серьезную ошибку.

Первый из псов-хундов был, как оказалось, не в курсе, что Озерный форт уже пал. И как выяснилось значительно позже, не в курсе его подручные были и того, что отряд, посланный «поднимать» северян выдал себя. Из-за опасения «предупредить» осаждающих они не стали рассылать дозоры, и потратили немало сил, чтобы обойти город по широкой дуге, выйдя к Нойхофу именно с восточной стороны. Судя по всему, ослабленные битвой с белыми соколами и утомительным маршем, треверы хотели пробраться в Нойхоф с самой защищенной до недавнего времени стороны, и при этом избежать драки. А уже там, восстановив силы, радостно заняться очередным претендентом. Особенно если бы Игорь не драпанул после такого изменения «оперативной обстановки». Но, как говорится: не Судьба!

Утром 19 июня колонна хундингов вышла к Озерному форту и осознала, что получилось все совсем наоборот: они фактически в ловушке, и драться придется не только со всей осаждающей армией, но, в случае «удачи», еще и брать свой бывший неплохо укрепленный форт. То есть они фактически в ловушке, поскольку после ночного марша войско измотанно и просто не способно организованно отступить. Если бы хундинги отдали такой приказ, почти полуторатысячная армия превратилась бы просто в неуправляемую толпу, и конница Игоря непременно бы воспользовалась ситуацией, став бить их на отходе.

Поэтому все это взвесив, их командиры выбрали меньшее из зол. Армию развернули, «прижав спиной» к берегу Рихаса. Всем своим видом они продемонстрировали, что собираются именно ждать атаки. Стоило начать прибывать отрядам Игоря, как треверы уверенно разобрались на три группы флагов, ставших в довольно качественную и надежную «стену щитов», почти не уязвимую как для обстрела, так и довольно устойчивую к конным и пешим атакам. Своих немногочисленных коней при этом отвели в тыл, в некоторых местах практически выпустив животных на мелководье.

Центр «фаланги» заняли собственные силы хундингов. Самая крупная группа, в которую вошли около трехсот отборных клановых дружинников, личный хирд ярла почти в двести хускарлов, и воины его прямых благородных вассалов, чьи земли были в ближайших городских окрестностях. Это еще около 300-350 неплохих профессионалов.

К восьми-девяти сотням центра, справа (относительно армии Игоря) примыкал почти не пострадавший за время войны с белыми соколами городской полк Нойхофа. Даже на первый взгляд было видно, что их осталось никак не меньше пятисот воинов. Учитывая, что это дети и прочая родня богатой верхушки многочисленных гильдий, броню и оружие они могли себе позволить не хуже, чем у личного хирда их собственного ярла. Правда, подготовка в целом все-таки была менее однородной. Кто-то из них мог позволить себе не только очень дорогое снаряжение, но и обучение у опытных ветеранов. И какая-то часть тратилась на «прокачку умений». Однако многие позволить-то себе могли что угодно, но нередко находили более важные занятия или даже ленились, ограничиваясь лишь поверхностным обучением да нечастными полковыми маневрами два раза в год.

Левый фланг у построения хундингов получился самым коротким. С одной стороны он расположился впритык к центральному полку, с другой – прикрылся грязевым каналом. Тем самым, на котором стоит Озерный форт, и который, заполняясь водой десять-пятнадцать раз в месяц, соединял нойхофское озеро с устьем главного притока Восточного Рихаса. Этот фланг составили немногочисленные союзники хундингов из центральных земель. Правда, было их всего около двух сотен. Основная часть тамошних вождей осталась наводить порядок в своем совершенно разоренном краю…

Сражение при Нойхофе, полдень

Только ближе к полудню осаждающая армия, обогнув нойхофское озеро, остановилась почти в полукилометре от позиций хундингов, занявшись неторопливыми перестроениями прямо на виду у неприятеля. При этом правда, конница оставалась неподвижной и готовой ко всему, что изрядно охлаждало потенциальные «горячие» головы в рядах треверов, от незапланированной атаки на вроде как «не готового пока еще к бою врага». Пусть Игорь смог привести на битву меньше 1 100 воинов, но почти три сотни из них были лучшей доступной кавалерией, и надежнее всего для хундингов было все же попробовать действовать «от обороны».

Не смогли спровоцировать их на встречную атаку даже полторы сотни легкой пехоты из бедных западных кланов и перебежчиков. Они принялись методично забрасывать неподвижный строй треверов дротиками и стрелами. При этом если короткие копья летели по настильной траектории почти стопроцентно в щиты обороняющихся, то большинство стрел посылали навесом за стену щитов, и кого-то гарантированно ранили. Стараясь «размягчить» армию хундингов, перед основной атакой, они накатывали на неподвижные ряды, казалось без какого-либо заметного эффекта.

Такая перестрелка продолжалась около трех часов с минимальными потерями с двух сторон, и на первый взгляд, действительно, казалось бесполезным расходом боеприпасов. Но это лишь на первый взгляд.

На самом деле этот обстрел заметно «стачивал» решимость врага, поскольку, во-первых, изрядно действовал на нервы. Во-вторых, ради решительного марша и спасения города хундинги отправились налегке, и практически не имели запасных щитов. А удары тяжелых дротиков как минимум изрядно ослабляли их крепость, и это должно было сказаться в ближнем бою, когда войску Игоря все-таки придется пойти в атаку…

Кстати, действительно, из почти тринадцати сотен человек собранных в осадной армии, более двухсот воинов пришлось оставить присматривать за лагерем, двумя укреплениями, построенными для контроля за западными, южными и юго-западными выходами из города. И, естественно, в замке, который местные почему-то называли «Озерным фортом». В нем засел смешанный отряд из шести десятков алебардщиков младшей дружины, чтобы не позволить горожанам прийти на помощь своему ярлу…

При этом внимательные взгляды опытных ветеранов насчитали в рядах врага не меньше полутора тысяч бойцов, но сложившееся положение все равно позволяло смотреть с некоторым оптимизмом в будущее.

Все-таки армия хундингов была сильно измотана многодневным маршем, а заметная часть их воинов, еще и щеголяла сравнительно свежими повязками на ранах. Все-таки стремительный разгром белых соколов дался им не так легко, как могло показаться. Самых покалеченных, естественно, с собой не брали, но если бы они сейчас смогли попасть в Нойхоф, то уже к утру бы большая часть подранков полностью восстановила силы. Именно поэтому командиры хундингов не решились напасть на заметно менее многочисленного противника. Судя по их первоначальной суете, если бы Игорь не решился нападать сам, они могли бы натаскать мусора, и без всякой драки переправится на ту сторону грязевого канала и все-таки укрыться за стенами города. И от этой идеи они, судя по всему, не отказались. Какая-то суета за стеной щитов все еще продолжалась, не смотря на подход осадной армии и обстрел.

В какой-то момент нудная и утомительная перестрелка стала выдыхаться. У хундингов просто не было с собой такого запаса метательных зарядов. Да и у Игоря не было запасено какого-нибудь неимоверного боевого запаса, чтобы до вечера забрасывать неподвижную «фалангу» врагов.

Поэтому его легкая пехота была вынуждена заметно снизить активность, чтобы не остаться и вовсе с пустыми руками. Но стоило, ближе к половине третьего, местному светилу чуть заметнее склонится на запад, как со стороны Озерного форта на сближение с самым слабым, левым флангом вражеского построения пошли остававшиеся в стороне стрелки из младшей дружины.

Три дюжины лучников не могли бы как-то заметно ослабить врага, после прежнего многочасового обстрела, но, как выяснилось, они и не собирались продолжать делать то же самое. Остановившись за несколько шагов до границы ответного обстрела, они выстроились в три разреженные шеренги, и неподвижно замерли, ожидая чего-то известного лишь им.

Не прошло и пары минут, как стоящая на левом фланге полусотня конных дружинников стронулась, медленно набирая разгон, а их место заняла еще один в пятьдесят-шестьдесят всадников. Стоило первому отряду конницы ударить на воинов центральных земель и отступить, чтобы не оставаться на расстоянии ответной атаки, как на них пошел следующий отряд.

Конница принялась долбить пехоту поочередно. И было понятно, что она будет продолжать это делать столько, сколько нужно будет, чтобы все-таки сломить их волю к сопротивлению. При этом стрелять из луков против солнца дружинники центрального полка не могли. По крайней мере, хоть сколько-нибудь успешно. Тут-то и стало понятно, какова была главная причина затягивания обстрела.

Одновременно с двумя этими отрядами, на центр и правый фланг хундингов двинулась почти вся остальная кавалерия. Правда, если вы смотрели голливудские фильмы вроде «Храброго сердца», то стоит уточнить: здешняя конница действовала совсем иначе. Никаких растянутых рядов тяжело бронированных рыцарей с длинными пиками под мышкой, способные более длинным, чем у пехоты оружием, а если не повезет, то и собственным телом проломить строй пехоты. Ничего подобного!

Здешняя кавалерия действовала скорее в стиле нормандских рыцарей Вильгельма Завоевателя, известного до знаменитой битвы при Гастингсе (1066 года), под именем герцога Гильома Бастарда. Они подъезжали к строю пехотинцев, наносили несколько ударов копьем почти такой же длины, как и у их противников, и старались быстрее отъехать в сторону, пока не попали под ответную атаку. На тот момент западноевропейские рыцари просто еще не умели ничего иного. Поэтому для того, чтобы проломить строй нужно было немало настойчивости, и чего греха таить, – удачи.

Часть местных дружинников-фризов уже освоили эту технику. Особенно из тех, кто время от времени воевал в степи, но большинство ею не владели и предпочитали лошадей использовать лишь для передвижения. Даже среди «традиционных» всадников треверов. Их стиль плюс ко всему предполагал удары копьем сверху вниз, совмещать с забрасыванием строя копейщиков дротиками. Именно вблизи, что давало им заметное преимущество, перед находящимися ниже, и чаще всего, хуже защищенными пехотинцами…

После нескольких десятков конных атак, ослабивших, но не сломивших духа обороняющихся, Игорь приказал почти пятистам тяжелым пехотинцам, во главе с Тареном Терпеливым и сегнафом Браном, напасть на правый фланг врага. Городской полк на первый взгляд был все еще вполне крепок, но офицеры Игоря не сомневались, что «изнеженные горожане» все же окажутся послабее остальных.

Центральную часть – собственные силы хундингов, – продолжила атаковать больше половины всей их конницы. Это около двухсот лучших всадников, куда вошел хирд предводителя и один из сводных отрядов родовых дружинников-ополченцев. Но внимание самого Игоря привлек левый фланг хундингов.

Поочередные удары двух неполных полусотен, перемежаемые обстрелом из луков, оказались довольно действенным средством. В какой-то момент Дольф с остававшейся в резерве легкой конницей, чуть ли приплясывающий на своем месте последние полчаса, начал настоятельно советовать ударить всеми силами именно по этому флангу.

Уставший «отсиживаться в тылу» не меньше него Игорь, согласился, приказав двумя сотням алебардщиков оставаться на месте, а последней сотне тяжелой пехоты при поддержке потрепанной, но в целом довольно бодрой легкой пехоты, ударить на ослабленный фланг. При этом возглавить эту атаку он решил сам, не смотря на уговоры бывшего телохранителя доверить эту честь ему.

– Дружище, – успокоил его хевдинг, – если оставшиеся восемь сотен хундингов не устоят на месте, и бросятся в атаку, то тебе предстоит с нашим последним резервом в шесть десятков всадников и алебардщиками, дать возможность тяжелой коннице отступить… а потом – еще и победить, – нервно хохотнул бывший журналист. – Ты же понимаешь, что если они останутся на месте, то боюсь, скоро отступать придется уже нам? Войско начинает уставать…

Через десять минут Игорь во главе очередной атакующей волны несся на левый фланг хундингов.

* * *

К этому моменту многочасовой бой обошелся сторонам сравнительно не большой кровью.

Во внутренних землях Эйдинарда было непринято убивать коней. Здесь их вообще использовали для битвы заметно реже, чем, например, в степи. Поэтому боевых животных под атакующими воинами Игоря убивали скорее вопреки, а не «потому что». Чем дольше шла битва, и чем больше росло ожесточение, тем чаще.

К этому моменту в разных местах у стены щитов были разбросаны не более трех-четырех десятков конских туш. Их хозяева пострадали в силу умения и брони еще меньше. В безвозвратные потери списали лишь семерых всадников и полтора десятка оказались слишком изранены, чтобы продолжать биться. Хундингам постоянные атаки обошлись заметно дороже.

Нанося удары сверху вниз, большей частью в голову или область шеи, конница оставляла на враге намного более опасные раны, и к этому моменту они потеряли около четырех десятков только убитыми. А еще не меньше двенадцати-четырнадцати дюжин раненными. И это речь о тех, кто потерял способность сражаться.

Какое число воинов с обеих сторон сейчас носило застрявшие в теле наконечники стрел или спешно перетягивали более легкие травмы – было не подсчитать. Лучники и легкая пехота Игоря, например, к этому моменту расстреляли изрядную часть от пятидесяти тысяч ехавших в обозе стрел и почти все десять тысяч дротиков…

Оказавшись в непосредственной близости от мест столкновений, Игорь вдохнул такую густую смесь из пыли и крови, что на мгновение даже «потерялся». Он со всей очевидностью осознал, что «по его слову» они здесь действительно режутся «не на жизнь, а на смерть».

«Бог ты мой, неужели это и правда все со мной происходит?!» – искренне удивился бывший журналист, чувствуя, как стремительно потеют руки в боевых перчатках.

Правда, тут же сообразив, что такое самокопание явно не на пользу, он внутренне отмахнулся от несвоевременных метаний, и постарался сосредоточиться на происходящем именно здесь и сейчас, но только сточки зрения командира. Кем он собственно и был.

«Так, у главного их полка потери практически не заметны. Бойцы из задних рядов затягивают прорехи в строе. А вот эти чуваки из центральных районов марки – их же мало. Кажется, что длина строя осталась прежней, но вот там, в месте соединения с хундингами… Точно! В самом начале там было по четыре человека в ряд, а сейчас – осталось лишь двое, вот куда надо бить…»

Оглянувшись на «полусотника» Игорь подозвал его кивком и ткнул пальцем на примеченную будущую «прореху». Тот сразу не понял о чем речь, но через мгновение осознал, и резко просветлел лицом. Это было видно даже сквозь корку пота и пыли, покрывшую его кожу.

Поняв это как прямой приказ, офицер вскинул клинок, крутнул им над головой привлекая внимание остального отряда, и несколько десятков всадников тронулись, набирая разгон. Как и Игорь со своими телохранителями, занявшими первые ряды в центре построения, рядом со своим хевдингом.

«А ведь страшно же…» – успел отстраненно подумать Игорь, до того как отряд ударил в самый край плотины из полутора сотен щитов.


Глава 7. Встречное предложение | Конунг: Треверская авантюра | Глава 9. Темная история