home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9. Темная история

«…блин, как же больно!

Ой-ей-ей… Что со мной такое?! Нога просто «горит»… жевал ее кто-то, или может быть, еще только поджарить успел? Что тут вообще происходит-то?! Прекращайте «вы» уже все это… отвык я от такой «утомительной» фигни!

Ум-м… я что, не могу шевельнуть…»

Только настойчивая попытка все же сдвинуть правую ногу с места, позволила осознать, что это всего лишь последние мгновения полусна для него растянулись до неимоверно мучительной «вечной» пытки. И только испуганно распахнув глаза, Игорь одновременно осознал несколько других не совсем понятных вещей.

«О, нога все же двигается, но …по-моему я не придумал эту боль»,– осторожно протянув руку и неловко изогнувшись, Игорь сначала очень неуверенно, а потом –желая окончательно убедиться, еще несколько раз, прикоснулся к пятке.

Она была вполне себе на месте.

«Блин, только почему эта нога у меня босая?! В отличие от левой. Надо же, тут вполне себе …нормальный сапог. А ведь она – эта странная боль, – она же и правда была! Точно – я ее не придумал…»

Все так же лежа на груде крупной щебенки или чего-то похожего, и неловко изогнувшись, Игорь несколько минут ощупывал удивительно гладкую кожу. По крайней мере, в районе пятки она, без всякого сомнения, действительно была непривычно мягкой и гладкой. Почти как в детстве.

«О, Господи, а почему так темно?! Да я ослеп что ли…»

Моргнув пару раз, и не добившись хоть какого-нибудь прогресса, Игорь сначала впал в оцепенение, и тут страх… Нет, точнее даже самый настоящий Ужас, охватил бывшего журналиста. Казалось, столько всего пережив за почти два года в средневековом мире, он должен был привыкнуть к чему угодно. Но большой опыт – это еще и разнообразные «плохие» предположения, поэтому список возможных катастроф был слишком большим, чтобы начать относиться к ним наплевательски. Игорь не мог сказать, сколько он захлебывался под ударами волн паники. В какой-то момент он даже стал тихонько поскуливать, и именно этот – реальный живой звук в окружающей темноте и непонятно тягучей тишине разбил сковавший его страх.

«…Не-не, стой-стой-стой… «Стопэ!» – я сказал…»

Действительно, в одном, его двадцати двух месячный опыт давал несомненное преимущество. Даже самая сильная паническая атака просто не могла быть слишком долгой.

«…Болван, соберись же!»

Взмокший от множества недодуманных мыслей, Игорь осторожно протянул руку и аккуратно коснулся глаз. Сначала – одного, а потом уже смелее – другого.

«…Так, вроде все нормально… даже привычные «звездочки» летают. Если вот так нажать? И правда, все вроде по-прежнему. А чего тогда ничего не вижу? Идиот…»

Мысль о том, что он находится «всего лишь» в абсолютной темноте пришла не сразу, но принесла какое-то неоправданное чувство облегчения. Через мгновение она вызвала настоящую лавину всевозможных вопросов, но именно в этот момент догадка подарило неимоверное облегчение.

«Так-так, погоди…»

Игорь нащупал поясную сумку и, не утруждая себя развязыванием тесемок, с силой растянул горловину. Потом придется изрядно постараться, чтобы разобрать затянутый кожаный ремешок, но сейчас было не до того.

В этот момент желудок, напоминавший о себе лишь острым чувством голода, от усилия взбрыкнул, и Игорь ненадолго снова перестал шевелиться. Укол в области живота и сразу же ужасное жжение в пищеводе, едва не закончились рвотой. Но, слава богу, было просто нечем…

Переждав волны тошноты, он несколько раз глубоко вздохнул и, не утруждая себя поисками гриба-трутовика, прямо перед лицом одной рукой крепко зажал кусок кремня, другой – изготовленное в виде «кастета» кресало. Прижав его к камню, на мгновение опять замер собираясь с силами… Но не только для этого. От полученного эффекта зависело слишком многое, поэтому, даже сейчас, чувствуя себя очень плохо, находясь в одиночестве и неизвестно где, Игорь физически не мог сделать простое движение рукой без минимального налета театральности.

– Крибле, крабле, бумс!93

Носимое скорее согласно традиции, чем и правда, по необходимости огниво, конечно же, выдало огромный сноп желто-оранжевых искр. Как и предусматривала его конструкция, да и весь тысячелетний опыт использования человечеством94.

– Сс-сука… – так же громко и вслух выдал бывший филфаковский интеллигент от избытка чувств.

Да, Игорь все же видел. И нет, рассмотреть ничего, кроме искр не удалось. Но радости его, конечно же, все равно не было предела. Не испытывай парень просто сумасшедшей жажды, тошноты и слабости одновременно, он бы пожалуй даже расплакался. В смысле – от счастья. И это, кстати, было еще одно – уже второе открытие. Третье оказалось, может быть и не сильно приятным, но действительно неожиданным.

Из-за жажды его голос прозвучал не слишком-то мелодично. Он напоминал в этот момент не свой обычный и вполне приятный «человеческий» тенор. Шуточное заклинание прозвучало скорее как какое-то сиплое «воронье» карканье. С такими вокальными данными в приличное место даже кричать «Занято!» не взяли бы. Однако даже это позволил сделать то самое – третье по счету открытие. Звук как-то чересчур «легко» отразился от стен и с эхом унесся куда-то вправо и… возможно даже …вверх.

«Гм, так вот почему я валяюсь на куче камней. Похоже, в какой-то пещере. Интересно, как умудрился сюда запереться-то? Вроде же от Нойхофа не один день пилить до ближайших гор…»

* * *

Эверберг, лето 2039-ое от Исхода

(21 июня 2019 года по «земному» календарю)

Погодой в Эйдинарде правят муссоны95. Правда, здесь они не очень рачительные «господа», поэтому в сезон дождей не так уж часто заливают внутренние области фризских земель. Из-за какой-то географической аномалии, связанной с грядой Алайн Таг, немалую часть принесенной из океана влаги, сезонные тучи предпочитают сбрасывать на северные склоны Великого хребта.

К концу мая муссонные облака и связанные с их движением шторма, на некоторое время разгоняют фризских рыбаков, пиратов и торговцев по домам. Где-то между второй – третьей неделями июня и до первой половины октября, муссонные дожди принимаются поливать Эйдинард. Сначала – только побережье. Все остальные земли фризов они обычно накрывают лишь где-то к концу июня – началу июля. Но год на год, конечно же, не приходится.

Вот, например, нынешнее лето вышло совсем не типичным. Со вчерашнего дня сплошная стена падающей с неба воды накрыла большую часть земель фризов и изрядно затруднила работы на «свежем воздухе». Из-за всей этой растворенной в воздухе воды, улицы Эверберга были непривычно пусты, но местная цитадель стояла с южной стороны крепости. В сторону гор смотрел и огромная лоджия у выделенных пришельцам гостевых покоев. Поэтому непрерывно дующий со стороны океан ветер, был просто не способен закидывать струи на мирно устроившуюся группу.

Бывшие россиянки и несколько местных женщин и мужчин сидели на креслах-качалках, болтали о всякой ерунде, пили горячие отвары или глинтвейн. На невысоких столиках их ожидали орехи в меду, сушеные и свежие фрукты, прочая еда из той категории, что воспринимается, скорее, как «развлечение», чем продукты, способными спасти от голода.

При этом если судить по узнаваемой, какой-то привычно-домашней атмосфере, было нетрудно догадаться, что народ делает это не в первый раз. И даже не очень проницательный взгляд мог бы легко заметить, что внешне монолитная кучка, явно разбита на несколько групп «по интересам».

– Что интересно делает наш «кобель»? – последнее слово Труда произнесла по-русски.

Землянки держались без всякого пафоса, как и их гости, но девушка все еще стеснялась Отты – внучки и наследницы ярла ивингов. В той чувствовалась настолько сильное внутреннее достоинство, что, не смотря на склонность улыбаться и относиться к окружающим довольно доброжелательно, она могла бы служить настоящим олицетворением слова «благородство». Это изрядно сковывало бывшую рабыню.

Именно поэтому Труда произнесла это слово не только с довольно забавным фризским акцентом, но и максимально негромко. Катя привычно не смогла сдержать улыбку. В устах бывшей горской рабыни это слово звучало заметно мягче и немного прерывисто – «кобьеэль».

Прислушивайся кто-то проницательный к девичьей беседе, он или она отметили бы, что «кодовое слово» Труда произнесла явно без осуждения и, наверное, даже …мечтательно. Но похожую мысль Катя …не стала развивать. Из всего этого все равно ничего хорошего не могло выйти. А вот принимая участие в их традиционной игре – провести время можно было куда как веселее.

Поэтому изобразив несколько характерных движений бедрами, прямо не вставая с кресла, Катя присоединилась к смеху Труды, и они принялись оживленно обсуждать, без всякого сомнения, очень пошлое время препровождение Игоря.

Да, первое время девушки воспринимали друг друга, как соперницы, и просто удивительно, что все обошлось без травм. По этому поводу вторая землянка Наталья, склонная иногда рубить правду матку, уже не раз пошутила, что именно их манера «общаться» и стала «одной из главных причин», почему бывший журналист «так быстро свалил на войну». Где и «пропадал» уже восьмой месяц, не особенно часто балуя письмами оставшихся.

Спустя всего двое суток после битвы за Нойхоф (о которой они, кстати, тоже пока не знали) им, конечно же, было невдомек, что Игорь и правда – по-настоящему пропал. Гонец с сообщением об этом находился в пути, и ему еще только предстояло донести грустную весть. Дней примерно через восемь-девять.

И, кстати, не для протокола, можно признать, стремительно набиравший силу претендент действительно вел себя далеко не целомудренно. Даже после того, как был вынужден оставить в Виндфане увезенную с собой рослую красавицу Гульдан («Чернявое Стропило» – на языке подружек-соперниц).

Сам Игорь как раз в это время мучительно пытался восстановить в памяти недавние события. Стоило бывшему землянину поджечь одно из не очень нужных донесений разведки, из тех, что традиционно таскал с собой, как вопросы по поводу «где он находится», почти разрешились. Правда, легче от этого стало не на много…

* * *

Восстанавливать картину событий он, естественно, принялся с того момента, как решил лично вмешаться в ход сражения за Нойхоф.

Концентрированный удар полусотни отборный всадников проломил строй в том самом – наиболее ослабленном месте, что Игорь приметил перед атакой. Именно в том месте, где воины из центральных районов марки, смыкались щитами с личной гвардией хундингов. И попытка «принять на копья» Игоря, который и находился на острие ударного клина, не увенчалась успехом.

Великолепный нагрудник его скакуна отвел вражеское оружие, и спустя мгновение претендент принялся самозабвенно разить совершенно беззащитную пехоту. При таком раскладе копейщики оказались попросту беззащитны. Многочисленные размашистые рубящие удары всадников по голове и плечам, даже если не убивали и не ранили их, то точно «ослепляли». Кольчуги и шлемы просто не могли защитить от прицельных уколов в лицо и шею, когда тяжелые боевые кони прижали их тяжелыми мускулистыми телами к собственным товарищам.

Один за другим в пролом проникало все больше и больше всадников. А когда на левый фланг вражеского войска обрушился еще и смешанный отряд из легкой и тяжелой пехоты, стена щитов рухнула, и полторы сотни пехотинцев потеряли последние шансы устоять. Понадобилось очень мало времени, чтобы прижать толпу обезумевших от страха людей к болотистому каналу, и перебить их всех до одного. Кроме тех, понятно, кто окончательно перестал хоть что-то соображать и предпочел утонуть под тяжестью снаряжения.

Большинство воинов центральных земель, оказавшихся вдалеке от собственного дома, были убиты ударами в лицо. И основная заслуга в этом была совсем не за конницей. Да, всадники опрокинули врага, но прикончила их именно пехота. Как и в современных войнах, где окончательную точку ставят вовсе не многочисленные «стальные монстры». Вот, например, что о похожем сражении пишут историки.

В 1361 году на острове Готланд у крупного торгового города Висбю состоялась битва между ополчением местных бондов-общинников и профессиональной армией тогдашнего датского короля. Те крестьяне, как и фризское ополчение, тоже могли отлично держать стену щитов, и легко сумели отразить первые атаки. Однако стоило им потерять строй, как их судьбу археологи смогли очень подробно описать много лет спустя.

В 1905 году более половины из того ополчения, а это почти полторы тысяч человек, были найдены в четырех длинных рвах-захоронениях. Исследовав весомую часть скелетов, криминалисты опубликовали свои наблюдения, проливающие свет, в том числе и на то, как именно все эти люди были убиты.

По подсчетам специалистов, около 56% ударов оставивших следы на костях, пришлись во внешнюю сторону левой голени. По мнению историков, большинство убитых были правшами и их вооружение включало щиты, использование которых подразумевает выставление в базовой стойке вперед именно левой ноги. Поэтому самая действенная атака – это удар именно в нее, в выставленную вперед опорную левую ногу.

Удачная атака вызывала травму, которая чаще всего приводила к падению воина, и на некоторое время заставляла его забыть обо всем на свете. Поэтому специалисты предполагают, что первый и второй ряды атакующих после этого обычно нападали на следующих, а идущие за ними товарищи – обязательно добивали уже сраженных многочисленными ударами в голову. Почти все они умирали после множества ударов, буквально раздробивших им лицевые кости или черепа. И в тот день Игорь изрядно насмотрелся всего «похожего». Так получилось, что помнил он далеко не все, но все же запомнил, мог с уверенностью утверждать, что победила, конечно же, кавалерия, но основную часть «работы» тогда, действительно сделала пехота.

Оказавшись в самой гуще драки, некоторое время Игорь способен был лишь стараться изрубить как можно больше мельтешащих у седла лиц пехотинцев. Или надеяться, хотя бы достаточно серьезно ранить как можно большее число врагов, до того, как кто-то сможет сделать это уже с ним самим. Еще два года назад мирный и спокойный парень, ненадолго он почти обезумел от страха и желания убивать. И напряжение в какой-то момент стало столь велико, что когда его все-таки ранили, а потом и спешили, Игорь точно помнил, что испытал скорее …облегчение.

События развивались стремительно, но остальные враги в это время, естественно, не стояли на месте. Пока Игорь вырезал малочисленное левое крыло, хундинги успели ослабить построение в центре до трех воинов в глубину и, сформировав отряд в пару сотен бойцов, атаковали торжествующих победителей с тыла. Попытавшись теперь уже их загнать в грязевую ловушку. И у них были все шансы на успех…

В тот-то момент, когда увлекшийся Игорь получил сначала несколько ударов по спине и затылку, а потом, какой-то особенно ловкий и здоровый малый, одним ударом боевого молота переломил крестец его жеребцу, он оказался лежащим на земле. Дорогая броня спасла от по-настоящему серьезных травм, но нападающий на этом останавливаться не планировал.

Если бы не самоотверженность телохранителей, в этой истории можно было бы и вовсе поставить точку, потому что Игорь потерял сознание. Но охрана все-таки сумела отбить и уволочь хевдинга, до того, как его сумели добить. Но на этом «проблемы» не прекратились.

В процессе свалки пришлось делать выбор в пользу действительно важных вещей, и сохранить личный вымпел хевдинга не удалось. Знаменосцу повезло заметно меньше и его прикончили почти в тот же момент, когда Игорь оказался без сознания. И надо признать, что со стороны все выглядело и правда, как-то особенно нехорошо. Поэтому все кто это видел и решили, что командир убит, битва проиграна, и половина осадной армии, естественно, попыталась сбежать.

Проще всего это, конечно же, получилось у конницы и немногочисленной легкой пехоты. Но нет худа без добра. Из-за того, что события развивались чересчур стремительно, даже «сотню» тяжеловооруженных дружинников западного анклава прижать к каналу по-настоящему не получилось, и в большинстве своем убежать получилось даже у них. И в тот момент, на своем месте оставался только полутысячный отряд тяжелой пехоты на правом фланге. Но и они, сообразив, что все пошло как-то не так, попытались отступить.

Смотреть на драпающего врага – это выше солдатских сил. Не сумели устоять и хундинги. Не прошло и пары минут, как вся многочисленная масса их воинов, а их еще оставалось не менее одиннадцати – двенадцати сотен, попыталась вцепиться в единственных кто еще был у них перед глазами и сопротивлялся. Как раз в отряд под предводительством вождей кланов серебряного ветра и сегнов. И с этого момента события настолько ускорились, что казалось все окончательно пошло в разнос…

Когда Игоря привели в сознание, выяснилось, что конница вовсе не струсила. Просто ее командиры крепко запомнили приказ, не ждать организованной атаки и в случае чего – без дополнительных сигналов, сразу же уходить из-под удара. Что они и сделали.

Правда, уже после этого блестящего маневра конница как раз могла поддаться панике. И чтобы не допустить этого, Игорь едва успел прийти в себя, взобрался на коня и, сорвал с головы шлем, выехал на открытое место между драпающей пехотой и все еще сохранявшей спокойствие конницей, и стал кричать, что он жив здоров. Убедившись, что услышан, и приободрив собравшуюся вокруг половину армии он, плюнув на все слишком тонкие расчеты, скомандовал «За мной!» В любой момент основная часть тяжелой пехоты могла не выдержать и броситься бежать, после чего уже не стоило рассчитывать на быструю победу в этой войне. Все бы чересчур затянулось и перспективы стали бы слишком туманными…

Хундинги как раз успели полностью увериться в своей победе, и совершенно перестать ожидать подвоха. В погоне за организованно отступающим правым флангов осадной армии, они потеряли хоть какой-нибудь строй и стали напоминать многочисленную, яростную и бушующую, но всего лишь толпу.

Попытка части их воинов бегом охватить упорно отступающей каре тяжелой пехоты, и вовсе безобразно растянула их ряды. Поэтому, когда конница Игоря обогнула по широкой дуге беглецов и обрушилась на хундингов с тыла, у тех не осталось ни единого шанса устоять. И уже через десять-двенадцать минут воющая от ужаса людская масса принялись разбегаться, наплевав на все кроме жизни. Хотя какая там «жизнь» у пехоты, которая собралась «бежать» от кавалерии?!

К тому моменту, когда недавно еще драпавшая пехота Игоря сумела собраться с силами и подоспела к месту битвы, она лишь окончательно зафиксировала разгром…

* * *

Кони к этому моменту устали. Действительно измотались. При этом одни успели получить множество мелких ран, и ослабли, истекая тонкими ручейками крови. Другие – всего лишь измотались после множества атак. Природа третьих – была просто не приспособлена для многочасовой скачки. И когда сражение вылилось в резню, войско распалось на множество отрядов или мелких групп. Они без хоть каких-нибудь тактических изысков, просто старались перебить одну группу удирающих, и после этого сразу же обрушивались на другую – ближайшую. Некоторые всадники-одиночки пытались гонять целые толпы врагов, и только самые опытные помнили о своих скакунах и, старались не довести своих животных до смерти от истощения. Кто-то даже предпочел спешиться.

И на этом этапе битвы, самым эффективными преследователями оказались бойцы из недавно созданной «полусотни» легкой кавалерии. Они до последнего оставались в тылу, сберегая силы своих коней, поэтому именно они легко нагоняли группы беглецов, таранили и безнаказанно разили их в спину, вынуждая останавливаться для совместной обороны или сдаваться, и без труда укорачивались от тех, кто еще пытался сплотиться и встретить их нападения в строю. Такие смельчаки слишком замедлялись, и становились легкой добычей многочисленной тяжелой кавалерии, набрасывающейся на них со всех сторон.

О, в этот момент тяжело бронированные всадники были по-настоящему страшны! Даже очень опытному воину непросто заставить себя остановиться, и собрать других, ведь в одиночку против спаянной группы кавалерии он почти беззащитен. Залитые кровью от шлема, до кончика конского хвоста, они смотрелись снизу вверх, как быстроногие и многорукие демоны. Разя направо и налево, сбивая с ног и топча твоих товарищей и родню, в этот момент они казались действительно неуязвимы.

Именно так смотрела избиваемая пехота и на личный отряд Игоря. Ведь у них также, как и у «легкой полусотни», положение было заметно получше. Во-первых, часть сражения предводитель оставался в тылу, во-вторых, в его группе были отборные скакуны. Способные выдать куда как лучшие результаты, чем основная масса других.

– Ингвар! Ингвар…

Налетев на очередную ватагу беглецов, они мгновенно прорвались внутрь строя, и в несколько минут изрубили самых стойких, или заставили в ужасе рухнуть немногочисленных выживших на землю, в попытке укрыться от разящей стали под щитами или среди тел товарищей. В совсем ближнем бою, единственное действенное средство против кавалерии – копья, теряли эффективность и начинали даже мешать своим хозяевам.

Следующая группа, видя все это, бросила оружие и с криками «Пощады!» опустилась на колени. Преследующие их всадники в запале все равно налетели и попытались перебить несчастных, чтобы скакать дальше и рубить уже других. Но измотанный всем этим Игорь взмахнул рукой в сторону «рубщиков-стахановцев», и благодаря вмешательству одного из телохранителей, почти половине мужчин из ополчения какого-то рода повезло выжить.

«Гадство, а ведь это же будущие налогоплательщики. Да и в следующий раз те, кто сейчас останется жив, они же могут прийти уже по моему призыву…»

Сообразив, что, кажется, сейчас вырезают уже не врагов, а его будущих подданных, Игорь подозвал державшегося рядом полусотника, и приказал разослать несколько воинов предупредить остальных, что теперь лучше предлагать сдаваться.

Действительно, поле сейчас было просто усыпано трупами и стонущими телами. Игорь уже знал, что они могут выглядеть обманчиво многочисленными, но даже с учетом этого опыта, получалось, что минимум четверть из полутора тысяч врагов уже лежит на земле. В некоторых местах образовались настоящие завалы из трупов.

– Ярл Ингвар! Господин!

Игорь вдруг сообразил, что уже несколько секунд явно слышит чей-то крик. Удивленно оглянувшись, он сообразил – тот доносится откуда-то с запада. Со стороны Озерного форта. И точно, через минуту к нему подскакали две парней явно из младшей дружины. И если судить по чистой броне и оружию они были из тех дюжин, что не участвовали в битве, присматривая за укреплениями или лагерем.

– Господин, только что мимо форта, который ты оставил нас охранять, проскакали воины. У них был вымпел с псом…

Немного «отупев» от всех этих событий, Игорь не сразу сообразил, какое ему до этого дело. Ну, сбежал да и сбежал. Повезло. Но уже через мгновение недоумение разрешилась. Уставившись на молодого парня, Игорь невольно прислушался к гомону оживившихся телохранителей и примкнувших к нему в суматохе хускарлов, и понял: «вымпел с псом»!

– Куда поскакал Первый из хундингов? Сколько у него осталось бойцов?

– Их было шестнадцать, но нескольких коней мы точно зацепили, так что его отряд ослабнет, – парень с явно гордостью хлопнул по подвешенному к седлу колчану со стрелами. – Мой командир уверен, они явно хотят обогнуть озеро, и попасть в город. Только там смогут найти хоть какую-то помощь…

– Ну, или просто сесть на корабли и сбежать в поисках помощи… И не с пустыми руками, что дает хундингам шансы на успех… – негромко и задумчиво проговорил Игорь.

– Проклятье, – не выдержал какой-то знакомый голосом за спиной. – Животные измотаны, и мы не сможет их догнать!

Раздосадованные, но явно согласные голоса ненадолго слились в какой-то мало различимый гомон, и Игорь даже не был до конца уверен, что правильно расслышал гонца.

– Всем молчать! – рыкнул кто-то из десятников, уловив на лице предводителя раздосадованный выражение. – Что это вы раскудахтались?!

– Повтори, что ты сказал? – уточнил хевдинг в тишине, нарушаемой лишь храпом коней и последними всплесками затихающей битвы.

– Мой командир поручил напомнить, у нас есть полторы дюжины коней. Не все они годятся для битвы, но у беглецов кони и вовсе скакали много дней.

Сохранив невозмутимое выражение под несколькими десятками просящих взглядов, Игорь скомандовал:

– Со мной едут телохранители, и …самые легкие их воинов, – выделив взглядом трех хускарлов с браслетами «десятников» Игорь осмотрел их с подчеркнутым вниманием и, остановился на самом субтильном; после чего продолжил, обращаясь уже персонально к нему. – Отбери, сколько там не хватает до полутора дюжин. Как можно быстрее, и за мной!

Уже минут через десять они седлали свежих коней в Озерном форта, а остальные, скрывая разочарование и досаду, принялись шутить на тему того, как им всем впервые пришлось пожалеть, что «слишком похожи на настоящих воинов». В отличие от «тех везучих задохликов».

Все оставшиеся и правда, лишились шанса прославиться, пленив, сразив в бою, ну или хотя бы просто увидев собственными глазами победу над вражеским предводителем. Но кому-то надо было завершить и грязную работу победителя.

Собрав своих, или, например, добив чужих тяжелораненных. Или избавив пленных, и тех, кому повезло меньше, от уже ненужного им оружия, брони и всяких других «интересных мелочей»…

* * *

«Как же больно-то…»

Едва очнувшись, некоторое время тело Игорь было как деревянное. Но увлекшись воспоминаниями, он на слишком увлекся, и перестал замечать происходящее. Когда же спина и ноги успели «оттаять», нынешняя лежанка просто «впилась» в его тело и стала причинять экс-журналисту настолько серьезные мучения, что игнорировать их больше не получалось. Попытавшись шевельнуться, Игорь вынужден был изо всех сил стиснуть зубы, чтобы не взвыть от боли. Да, вокруг вроде никого и не было, но привычка блюсти имидж в последнее время приросла практически как вторая кожа. Поэтому переждав самый острый болезненный момент, он решил временно прервать «вечер воспоминаний», и попытался занять положение хотя бы немного покомфортнее. Пока горело письмо, он как раз успел приметить неподалеку довольно ровную поверхность.

«Так, камни, камни… Блин, одни булыжники вокруг…»

С собой было не так уж и много бумаги – всех этих писем, карт и донесений, – поэтому стоило поэкономить «освещение». В конце концов, по предыдущему «осмотру» выходило, что он лежит на обломках каменной башни посреди огромной карстовой пещеры. При этом прямо над ним куча огромных плит сложилась в довольно ненадежную конструкцию, каким-то чудом не прихлопнувшую авантюриста. Эта куча-мала закупорила проход, который раньше перекрывала постройка, скорее всего, как раз и служившая импровизированной «лестницей».

«А ведь отличная идея! В неизвестные времена, возможно еще при янгонах, нашли дырку в земле. Точно! Возможно, она даже служила естественным стоком для воды из Нойхофского озера. Но неизвестные «они» ее приметили, сделали небольшую насыпь, и оставили единственный сток, тот который служит этой цели и сейчас. Потом наши комбинаторы дождались, пока вода уйдет, заглянули – и вот, оказывается у них под боком, прямо рядом с городом, огромная пещера. Спустились, огляделись, и судя по всему, даже нашли какую-то связь с нойхофскими подземельями. После чего и решили ее приспособить…»

Усмехнувшись собственной догадливости, Игорь понял, что кажется уже почти готов для дальнейших исследований, но все же решил немного переждать.

«…построили с самого дна многометровую башню, и вот вам, теперь у них тайный ход. Только как умудрились устроить, чтобы такая огромная конструкция обрушивалась одним единственным движением какого-то бронзового рычага. Хотя может, я просто чего не рассмотрел?! И правда, ведь рассмотрел этого гада, когда он уже опускал рычаг. Что делал до того – я же не видел…»

Действительно, взяв свежих лошадей в Озерном форте, отряд Игоря смог намного быстрее попасть к юго-восточным воротам цитадели, заметно обогнав беглецов, которые на уставших животных пылили вкруговую. И самым трудным здесь оказалась попытка проскользнуть по узкой тропе, между городскими стенами и берегом озера.

Хорошо, что в Нойхофе почти не осталось лучников, иначе их бы всего лишь нашпиговали стрелами, и конец погоне. А так удалось отделать парой раненных лошадей, да небольшой порцией адреналина.

Игорь тогда пришел в изрядную ярость. Едва выехав за пределы досягаемости стрелков, он развернулся к ополченцам, и крикнул, что клянется честью, когда завтра войдет в город, прикажет вырезать всех, кто служил в ополчении! Даже сейчас, ему было неудобно за то, что после этого он еще минут пять сыпал ругательствами.

«..Все равно эти криворукие болваны не говорят по-русски…»

Но даже с учетом этой задержки, они все равно заметно опередили Первого из хундингов. Их лошади успели даже немного отдохнуть, пока враги не вынырнули из наступающей темноты, в полной уверенности что спаслись.

Каково, наверное, было удивление хундингов, когда они заметили выезжающих наперерез всадников. Правда, надо отдать должное, те сразу сообразили отсутствие хоть каких-то вариантов, кроме драки. И тут пришло время по-настоящему обалдеть уже Игорю. Уже почти не ярл треверов неожиданно бросил еще и своих самых верных бойцов, попытавшись скрыться посреди совершенно открытой местности между вытоптанным полем и озерной гладью. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.

«…Да, когда этот козлина, рванул сначала к воде, а потом попытался скрыться между несколькими непримечательными валунами прямо на берегу, это было действительно непонятно. И к его поступку мы отнеслись настороженно, но из поля зрения постарались не упустить. А вот ошибку его охраны поняли сразу. Вместо того чтобы сгрудить лошадей и попытаться ими закрыться от конной атаки равного по численности отряда, эти болваны попытались разогнать своих смертельно уставших животных. Конечно же, на свежих скакунах мы их снесли без особого труда…»

Продолжая ощупывать все вокруг, Игорь понял, что предпочитает все же перебрать еще раз все вчерашние события. Как минимум те, что запомнил.

«Так, мы прорвались сквозь них почти без потерь, еще на ходу начав забрасывать стрелами, и потом я скомандовал добить или взять в плен остальных, а сам, отчего-то разволновавшись… как будто что-то почувствовав, решил его догнать… Точно, но я же не собирался с ним устраивать дуэли. Просто решил на всякий случай глянуть, куда же он так целеустремленно рванул…»

Кто бы мог предугадать, что невысокий коренастый мужик, по факту самый главный враг Игоря, вдруг окажется еще и носителем секрета тайного хода. Когда тревер оглянулся, увидел почти настигнувшего его преследователя, он все равно не остановился, а предпочел сунуть руку куда-то между камней, и неожиданно оказался перед отверстием почти правильной шестиугольной формы. Проход действительно открылся неожиданно. Изрядно удивившись, Игорь не растерялся, и попытался прищучить беглеца из арбалета, но несущийся в галоп конь – не самое подходящее место для стрельбы.

Да, казалось, попробуй на таком расстоянии промахнуться, но для настоящего «мастера» нет ничего невозможного. Стрела ударила бывшего ярла в левое плечо, и буквально закинула его внутрь.

«…скорее всего, именно поэтому он и не сумел закрыться», – смущенно подумал Игорь, как бы оправдываясь перед неким внутренним Обвинителем.

После этого мелькнула мысль уже о шизофрении, но ее он развивать не стал. В конце концов, именно она-то как раз и могла оказаться правдой. Не даром же в «народном бессознательном» существует мысль, что «Нет здоровых, есть – необследованные». И вне зависимости от нынешних «подозрений», тогда у Игоря сработал охотничий инстинкт и он, совершенно не раздумывая, рванул за врагом в темноту.

Едва доскакав, он уже через мгновение стоял посреди комнаты, расположенной ниже уровня почвы. Было легко рассмотреть, что стены сложены из массивных и явно очень тяжелых каменных блоков. Кстати, довольно светлой комнаты, несмотря на отсутствие видимых окон или хотя бы бойниц. Поэтому также отлично была видна и ведущая вниз каменная же лестница. И даже пятна крови в многолетней пыли. Они как брызги расплавленного свинца пропечатались рядом с единственным за последние годы следом.

«Сглупил я, конечно. Но ведь его действительно нельзя было запускать в город. Черт знает, что он там мог устроить…»

Вспоминая события того дня, Игорь продолжал шарить вокруг:

«Так, снова камень, еще один… Оба на…»

В руках у него был сапог, а внутри него – нога. Точнее ее весомый кусок вместе с пяткой – стопа. И если это его сапог (а судя по узнаваемым даже на ощупь бронзовым накладкам это именно так), то и кусок мяса …получается тоже его.

«Но мои же ноги на месте… – Игорь снова несколько раз охотно убедился в этом. – Это получается, сколько же я здесь валяюсь. И сколько еще придется, если решу дожидаться помощи…»

* * *

Игорь уже давно привык ко всей этой окружающей его магии. Точнее – он буквально сроднился с возможностями неимоверно скоростного лечения и отсутствию необходимости умирать. Порезы, травмы от ударов сквозь броню, «ошеломительные» впечатления после попаданий по шлему, да даже отмена похмелья, что называется «в один клик»! На Земле большинство боевых травм стали бы поводом для долгого обследования и продолжительных страхов по поводу инвалидности. Здесь же и сейчас – всего лишь временное «неудобство» и ничего не значащая мелочь.

Энергии одного из звеньев браслета заемной жизни хватало полностью восстановить здоровье до совершенно не виртуального уровня «идеал». Никакой изжоги, переутомления или постыдной слабости. Всего того, что к тридцати уже начинает заглядывать в жизнь обеспеченного офисного планктона.

При этом восстановление одного заряда обходилось в два-три десятка гельдов. Смотря насколько спешишь. Сумма не то чтобы маленькая, но точно почти неподъемная для бедняка или «весомая», для какого-нибудь местного бонда, но для него самого – сущая мелочь. Поэтому Игорь даже не стал особо гадать, что же именно с ним произошло. Но был один важный нюанс: со сроками…

В обычной ситуации тело, получающее подпитку силой жизни напрямую, вообще не особо-то и нуждается в пище. Но если необходимо зарастить смятые сосуды и восстановить некоторое количество потерянной крови – тут, конечно, уже другое дело. Но при травме, где было потеряно лишь немного мягких тканей… Как бы он не получил эту травму, и судя по отсутствию в куске подгнившей ноги костей, восстановление обошлось бы ему вряд ли больше чем в два-три заряда браслета, и примерно столько же дней без сознания. Но это не объясняло ужаснейший голод и истощение. Все должно было быть не так «плохо».

Тут еще выяснилось, что остался всего один заряд браслета из семи, хотя в бою Игорь израсходовал всего один. Пять зарядов из семи – выходило слишком много всего лишь на восстановление пятки, и это делало, сосем непонятным, сколько же в таком случае пришлось пролежать бревном…

«Хотя да, пока я валялся с зажатой между камнями ногой, организм мог давать сигналы о повреждениях и все это время браслет автоматически вливал силы… – потратив еще одно письмо, Игорь наконец-то рассмотрел, что на отпавшем куске его плоти даже успела начаться гангрена. – Вот ведь гадость! И запах, и внешний вид куска это подтверждают однозначно».

Вроде бы теперь тело в порядке – живи да радуйся. Но спалив еще одно донесение, экс-журналист прекрасно рассмотрел, что все не настолько просто. Оказывается, он «завис» посреди площадки оставшейся на высоте минимум метров в пятнадцать-двадцать, если не больше, и спуститься вниз может оказаться не так уж и просто. Испытывая нынешнюю слабость, лезть по внешней стене устоявшей части здания, да еще и в полной темноте… Все это грозило совершенно нешуточными проблемами.

Покрытые чуть влажноватым мхом камни изрядно скользили при попытках ухватиться, а значит, даже опытный скалолаз не мог быть полностью уверен в благополучном спуске. Да еще и полностью забитая обломками шахта над головой…

Пока из нее время от времени выпадали лишь мелкие куски щебня и почти без перерыва сочился песок, но вся эта конструкция слишком неприятно потрескивала, и могла изрядно удивить все еще кукующего под ней Игоря.

«…Пропал я, получается, уже как минимум сутки назад. Хотя скорее – двое-трое. Многие, безусловно, видели, куда мы побежали. Ну, то есть, скорее всего, заметили – было же еще не сильно темно. А значит мои ребята не могли не попытаться меня спасти… Хотя бы просто – найти. Наверное, они и сейчас копают, пусть я пока ничего и не слышу. Уверен – именно из-за этого сверху никак не перестанет сыпаться… Блин, это же значит, что нужно драпать отсюда!»

Последние выводы прозвучали особенно неприятно. Ровный обломок почти трехметровой плиты, на который Игорь успел перебраться, сразу перестал казаться тихой и уютной гаванью. Хотя лишь мгновение назад, он был просто счастлив, что устроился на новой «постели».

«Неизвестно, на какой я сейчас глубине, и сколько понадобится суеты, пока выберусь, но нескольких горстей орехов – это слишком уж неказистый запас. Особенно на фоне этого голода…»

Все время, как Игорь перебрался на новое лежбище, он безостановочно «перетирал» челюстями свой НЗ, по вкусу похожий на чищеный фундук. Какой-то неизвестный сорт орехов, прихваченный в дорогу из недавнего поселка садоводов и благополучно позабытый в поясной сумке.

«Как вкусно! Ну, кто же знал, что так получится?! Иначе, конечно, прихватил бы запас посолиднее…»

Организм и правда, потратил очень много веществ на восстановление отдавленного куска ноги.

«А как же все-таки получилось, что я уцелел?! Мелькнула же какая-то догадка… Так, я подстрелил беглеца, через минуту запрыгнул в проход за ним, и, естественно, обнаружил лишь следы крови, но не нашел самого подранка. После этого кинулся по ступенькам вниз. Согласен – безответственно!

Так, бежать пришлось довольно долго. Точно не могу сказать, но кругов двадцать-двадцать пять я сделал. Каждый виток башни позволял спуститься, наверное, метра на два, а может и больше. Да до сих пор все это выглядит, как довольно надежная штука… – Игорь автоматически прикоснулся к массивной плите под собой. – А потом, очередной оборот и что я вижу: стоит чувак, у него из плеча болт от моего арбалета, и чего-то там копается в одной из ниш примерно на уровне пояса… В тот же момент что-то громко звякнуло, ярл оттуда высунулся, и тут же схватился за стоящий рядом у стены здоровенный бронзовый лом. Как оказалось – какой-то рычаг…»

Все это у бывшего треверского ярла получилось буквально в одно движение. Стоило ему сорвать некий «стоп-кран», как вместо того, чтобы попытаться сражаться или сбежать, он вдруг развернулся, отступил в ближайший проем в стене, и замер в нем с мечом в руках.

«…И ведь он не сделал больше ни одного угрожающего движения. Просто смотрел, но смотрел как-то не так. Кажется, что вот ты ранен, бежать больше некуда, и ты сам отступил туда, откуда не сбежишь, но стоишь и смотришь слишком уж довольный… с видом явного победителя. Точно! На его морде прямо написано было, что это не ему, а мне капец. Из-за этого я и не стал рассусоливать…»

Но Игорь тогда не успел даже шага сделать в сторону своего врага, как огромная башня вздрогнула. Нерушимое каменное сооружение, как минимум метров семьдесят в высоту, если не больше, вдруг зашаталось, заскрипело и стало расползаться, словно гнилая портянка. Игорь в последние полтора года слишком много раз проходил возле смерти, чтобы не смириться с самой идеей, что возможно не доживет и до сорока, но это только укрепило его в желании брыкаться до последнего. Поэтому лишь на мгновение оторопев, он метнулся в сторону хундинга, и схватился с ним врукопашную.

В необычной треугольной каменной нише было слишком мало свободного места для полноценного фехтования и вообще толкотни, да и «снаружи» как раз начали падать плиты, поэтому Игорь буквально вбил свое тело в единственное пусть и временное укрытие. Каким-то змеиным движение ярл увернулся от клинка, и им пришлось сцепиться в клинче. Экс-журналист был уверен, что живет последние мгновения, и единственное, на что рассчитывал, так это поставить точку в их споре лично. Пусть и не получив приятного приза в виде трона над целым ярлством-княжеством, ну и всеми прочими радостями от власти. Однако расчеты на легкую победу оказались наивным заблуждением. Даже с единственной здоровой рукой, тот оказался слишком опытным и умелым воином. Треверский ярл был просто чертовски силен, Игорь до сих пор помнил железную хватку его пальцев на собственной шее.

«…Да уж, он мне чуть гортань не сломал. Если бы не специальная накладка-горжет на кольчуге, так бы и получилось. Скорее всего, от боли я бы не смог ничего сделать…»

В тесноте мечи были бесполезны, поэтому сообразив, что ему ничего не светит в этом спарринге, Игорь выпустил клинок, и практически бездумно несколько раз с силой загнал кинжал под раненную левую – беззащитную руку врага. В подмышку – самое уязвимое место.

К этому моменту глыба, внутри которой и была выдолблена ниша, несколько раз просела и при этом, самое главное, не развалилась и не перевернулась (сейчас Игорь был почти уверен, что она и вовсе предназначалась для чего-то подобного). Сумев трижды ощутимо ткнуть противнику в бок и разок даже с силой провернуть клинок в ране, Игорь был практически уверен в победе. Но враг вместо того, чтобы ослабеть, вдруг взревел и мощно врезал Игорю коленом куда-то в живот.

Когда их укрытие падало, сотрясения почти не влияли на крепких мужиков. Их плечи плотно упирались в сходящиеся к потолку треугольные стены. Но нанося уколы, Игорь немного развернулся и от чудовищного удара его, словно пробку, вынесло наружу. Было темно, и единственное что он запомнил – это шум от падения очередной плиты, и настолько умопомрачительную боль, что дальше осталась только темнота.

«Последняя… ну или не последняя плита что-то очевидно сдвинула, и мою пятку зажало, словно в огромном прессе. Однако камни, наверное, до конца не сошлись, и именно поэтому я потерял сознание, но не всю ногу… Очевидно, в какой-то момент улетел и тот наш «бронедомик». А вот сам я остался…»

В этот момент очередная порция мелких камней процокала чуть правее Игоря.

«Так, кажись если ничего не предпринять, то возможно меня все-таки раздавит. Тянуть больше действительно некуда…»

Закинув в рот последнюю горсть орехов, Игорь перевернулся и принял позу гордого льва. Поножи неплохо защищали колени от каменных неровностей, да и без света так передвигаться было куда удобнее.

«Не хотелось бы глупо запнуться и чего-нибудь себе вывернуть или разбить…»

* * *

«Из огня да в полымя!» – обреченно твердила интуиция. И чем больше Игорь думал об этом, тем громче эта мысль отдавалась в нем. Волнение нарастало, накапливалось где-то в животе и, сливаясь с ритмом все ускоряющегося пульса, тревожным набатом отдавалось в ушах. Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Если не умирали, то вам этого и не понять. Как ни странно, но первое о чем Игорь принялся думать – попытался посчитать, в какой раз был уже постоял у порога Смерти. Третий или четвертый? И только в этот момент он осознал, что сейчас ему по-настоящему плевать на все подсчеты. Бывший подмосковный журналист, вдруг перешагнул что-то важное в самом себе. В смысле – «важное» лишь для того, кто умирал на один раз меньше.

Он оказался за пределами прежних забот. Эти мысли настолько отдаляли Игоря от себя прежнего, что он вдруг испугался, и окончательно осознал, что не хочет больше об этом думать. И еще больше боится возможных изменений…

Неизвестно, сколько времени прошло в очередном беспамятстве, но его хватило, чтобы тело снова начало отзываться на команды. И первое что Игорь выяснил – это убедился в опустошении своей последней «батарейки». Браслет «заемной жизни» был бесповоротно пуст.

«Да, дороговато мне обошелся этот спуск. Хотя я же и так знал, что тот еще скалолаз…» – хмыкнул Игорь, к которому вместе с подвижностью стала возвращаться и привычная ироничность.

Спуск с уцелевшего куска башни обошелся недешево. Игорь даже не мог сказать, сколько там было метров. Стоя на краю площадки, он сжег еще одно письмо, но как ни наклонялся вниз, импровизированный светильник так и не добил до дна. Хотя и чувствовалось – все не так уж и «плохо». Пятнадцать, двадцать, тридцать метров? Кто знает.

Выпущенный из рук кусок бумаги, перед тем как потухнуть успел осветить дно, но не было привычки определять в таких условиях расстояние «на глаз», поэтому он даже и не рассчитывал угадать. «Сколько есть – все мои!» Тот самый случай, когда народная мудрость – в тему. Одно стало понятно совершенно однозначно: ему не выбраться отсюда в темноте, а значит, нужен какой-то внешний источник света. Достаточно яркий и надежный, потому как остатками бумаги вопрос не решить.

«…О, Господи!»

Игорю впору было бы кричать что-то вроде «Эврика!», но он был родом из бывшего СССР, а не древней Греции, и оттого оказался склонен совсем иначе выражать удивление. Только окончательно успокоившись, отбросив страхи и перестав метаться в мыслях, он сообразил, что же мучало все время после падения с башни. То самое умение, которое он обнаружил в себе сравнительно недавно, «высветило» на некоем внутреннем радаре живое существо. Безусловно, чем-то знакомое. Оказывается именно это знание «зудело» в его подсознании последние часы.

Это был явно человек. По крайней мере, в этом Игорь могу быть уверен на все сто процентов. Выждав еще некоторое время и уверившись, что «некто» по-прежнему неподвижен, вместо того, чтобы «злобно подкрадываться», бывший землянин все-таки согласился с интуицией.

«Ну да, смутно знаком, но не узнаю, потому что видел очень недолго. Точно! Это же ярл! Все еще жив поганец…»

Плюнув на экономию бумаги, Игорь решил пожертвовать еще несколько листов, и через минуту убедился что прав. Его врагу повезло куда меньше.

После того, как они «расстались» тот, скорее всего, ослабел, и на этот раз при падении с высоты просто не смог усидеть внутри защитной ячейки. Она, кстати, по-прежнему уцелела. И своей левой – невезучей половиной тела, – ярл находился под ней.

– Твою дивизию! – вздрогнул Игорь, когда глаза соперника открылись и невидяще заморгали в свете колеблющегося пламени еще одного письма. Хундинг не сразу смог рассмотреть его после всей этой многодневной темноты.

– Убей меня! – голос прозвучал сипло, но неожиданно уверенно, и… как-то совсем бесстрастно.

Сразу же стало понятно, что попавший в ловушку соперник очень-очень далеко ушагал по Последней Тропе. Ему вдруг стало ужасно жалко умирающего, и от этого все стало выглядеть… как-то совсем неловко.

Нет, Игорь по-прежнему понимал, что случись все иначе, и тот бы придумал ему немало по-настоящему болезненных «приключений» за попытку скинуть его род с трона. Но легче от этого не становилась. Игорь жег письмо за письмом и вглядывался в бесстрастное лицо. Ему просто мучительно «надо было» найти причины для ненависти, но вся его жизнь была слишком беззаботной, чтобы выработать такой навык. Поэтому тишина лишь накапливала неловкость.

На самом деле у него ведь не было причин для вражды именно с этим человеком, кроме как желание жить «своим умом». В смысле не под крышей у ярла ивингов. И именно из-за этого он вмешался в драку за власть в здешней марке, перебил и пленил кучу народа. Самое главное, что Игорь не испытывал стыда. Просто неловкость. Но неловкость удивительно душную и всеобъемлющую.

От нее становилось трудно дышать. Хотелось найти какие-то слова, чтобы оправдаться. Но оправдываться-то было вроде и не за что. Уж по местным-то представлениям Игорь точно был кругом молодец, и лежащий просто не понял бы всей этой ерунды. Игорь же на самом деле ни кого не предавал. А захватить чужую землю – в местных представлениях это сплошная доблесть.

– Они все равно не признают твою власть. Даже если выживешь и выберешься отсюда! – ярл приподнялся на своем единственном свободном локте и, сверкая окровавленными белками в пламени предпоследнего письма, принялся в упор сверлить его взглядом.

«Фух» – внутренне выдохнул Игорь. Действительно, так было намного легче. Намного проще найти причину для вражды, если кто-то тебя так искренне ненавидит.

– Признают. Уже считай, что признали. Кстати, раз уж у нас с тобой беседа, куда вы дели того стража, что для своего непутевого рода приберег Старый Хунд? – неожиданно спросил Игорь, стараясь скрыть испытанное сейчас облегчение.

– Не знаю, – прохрипел обессилевший воин и откинулся на свое каменное ложе.

– Что? Правда, будешь врать даже перед смертью?! Здесь только ты, я и ваши боги. Их – не обмануть, они знают, ты – уверен тоже! Получается, хочешь только меня оставить в неведении? – хмыкнул Игорь. – Какая тебе разница-то?!

– Может ты и не сдохнешь, – ярл недолго помолчал, и обреченно добавил. – Так пусть хоть о чем-то будешь в неведении…

– Вот ты… – удивленно протянул Игорь, ему хотелось сказать «болван», но это было все-таки не совсем правильно. – Тебе-то какая теперь разница?! В общем, ладно, хочешь помирать в тишине, не буду мешать. Только имей в виду, я рисковать не стану, и заберу твою голову перед уходом. Не хватало, чтобы пошли слухи, что ты уцелел, и вот-вот вернешься…

В этот момент он вспомнил всю эту катавасию с самозванцами в российские Смутные времена, и окончательно осознал: интеллигентские метания оставили его, и значит, он действительно сможет из самых настоящих «корыстных соображений» добить ярла и забрать его голову.

Игорь, отошел на пару шагов к месту, присмотренному в свете последних отблесков огня. Некоторое время они сидели в тишине, невольно прислушиваясь к тяжелому, свистящему дыханию друг друга. Бывший треверский ярл с трудом втягивал в себя воздух, и Игорь никак не мог понять, почему не услышал его раньше…

Сидеть здесь без продуктов и воды было бессмысленно. Голову этому человеку действительно, нужно было рубить и срочно уходить. Но Игорь некоторое время отвлекал себя мыслями на тему передачи звука в пещерах. Забывшись, он даже немного вздрогнул, когда во мраке снова раздался бесстрастный голос соперника, растратившего последние силы на недавнюю гневную вспышку:

– …мы убили его. Сначала отравили, а когда он ослаб и бросился в храм, чтобы восстановить силы и спастись, остальные трое стражей напали на него и расчленили.

– Слушай, поправь меня – где я ошибаюсь. Насколько я знаю, он же мог стать жрецом и сохранить власть твоему роду. Тебе ведь даже было необязательно отдавать ему трон…

– Я старший сын, меня отец избрал в преемники, и только мне быть… Нужно было…

Пытавшийся закричать ярл закашлялся, и некоторое время тишину прерывало лишь его сухое «пхеканье». В итоге, он на некоторое время замолчал, восстанавливая дыхание. Минут через пять хундинг несколько раз зевнул и лишь после этого окончательно успокоился.

«Интересно… Сейчас день – сомневаюсь, что он вдруг захотел поспать. И вряд ли ему вдруг стало скучно. Все-таки последний разговор… И я не зевал, значит – это не зеркальная нейронная реакция. Уже умирает, или тут еще и кислорода не хватает?! Вот же не было печали… Надеюсь, просто помирает…»

– …он не захотел мне поклониться.

На Земле бы Игорь привычно рассмеялся, мол, мало ли кто кому поклонился, а кто нет. Но сейчас он понимал: под «отказался поклониться», понимался вовсе не «сгибание туловища в поясе». Тот парень, который мог бы стать жрецом, отказался подчиняться и этим потребовал всю власть. Не только над храмом-пирамидой.

«Ну да, получается по-прежнему как-то глупо, но теперь хотя бы понимаю из-за чего весь сыр-бор…»

* * *

Тронный зал крепости Эверберг, полдень

(29 июня 2019 года по «земному» календарю)

Нынешнее лето действительно получилось совсем не таким, как обычно. Даже здесь, у Врат батавов, уже девять дней непрерывно лил дождь. Сплошная стена падающей с неба воды накрыла большую часть территории Эйдинарда и изрядно затруднила работы на свежем воздухе. Например, даже такие важные, как раскопки провала, в котором пропал без пяти минут новый ярл и его главный соперник – бывший правитель треверской марки. Гонцу почти декаду пришлось провести в пути, чтобы весть об этих событиях сегодня достигла улиц главного поселения ивингов – крепости Эверберг.

Хотя, наверное, говорить «улиц» – не совсем верно. Свое сообщение воин пересказал так негромко, что даже неизменные телохранители ярла Эрвина Сильного расслышали далеко не все. В отличие от их господина. Тот-то как раз «услышал» даже непроизнесенные здесь и сейчас слова. Например, отличную новость, что армия собранная его «гостем» не разбежалась после пропажи своего хевдинга. И уже через минуту посланец подтвердил это.

Действительно, вера в непобедимое везение Ингвара Чужеземца оказалась так велика, что даже добровольное ополчение осталось терпеливо дожидаться результатов раскопок. По крайней мере, когда гонец покидал лагерь, оно осталось столь же послушным своим командирам, как и раньше.

Пока весть была в пути, все могло, конечно же, измениться. Девять с половиной дней – это слишком долгий срок, чтобы принимать хоть какие-то решения. Поэтому ярл ни на минуту не сомневался, что мудрее всего было дождаться других вестей. Кроме, пожалуй, одного единственного «решения». Правитель не так уж и часто покидал тронный зал. Но сейчас, по его мнению, момент был подходящим.

Оставив привычное окружение, он неторопливо преодолел несколько десятков лестничных пролетов, почти столько же длинных переходов, и где-то минут через пятнадцать подошел к той части цитадели, где уже не первый месяц жили его гости с почти позабытой родины предков – Земли.

Звуки нескольких флейт-окарин Эрвин услышал задолго до того момента, как один из телохранителей забежал вперед и распахнул дверь. Ярл прекрасно знал, что большую часть времени «Наталина» и «Катрин» живут в праздности, но с тех пор как к их компании присоединилась внучка, шума прибавилось вдвое. Местные жительницы из благородных или просто зажиточных семей и раньше интересовались чужачками, но после такого «признания» стали стремиться в эту компанию с удвоенной силой. Женщины…

Новые наряды, необычные своим кроем или видом, любопытные обычаи и привычки, свежие песни… Пусть и на непонятном языке, но настолько притягательные своей новизной, что не избалованным впечатлениями девицам и матронам, просто не могло не быть интересно.

Появление хозяина не осталось незамеченным. Одна из незамужних, судя по нарядам девиц-исполнительниц, успела вовремя остановиться и, резко вскочив, смущенно поклонилась. Другая флейтистка растерялась и испуганно замерла. Еще больше набрав воздуха в грудь (немаленькую надо признать грудь, несмотря на юный возраст, невольно хмыкнул ярл) и выдала такую пронзительную трель, что ее менее наблюдательные слушательницы дружно поморщились. И лишь потом сообразили в чем причина сбоя.

Немного позабавленный встречей, ярл благожелательно кивнув в ответ на приветствия, и лишь после этого вернул на лицо прежнее озабоченное выражение:

– Я должен поговорить со своими гостьями наедине…

Веселую компанию вымело в мгновение ока. Даже избалованная вниманием деда Отта не посмела ослушаться и, скорчив заинтересованную и одновременно раздосадованную мордашку, оставила покои. Правда, эта покладистость родилась от уверенности, что все равно ненадолго остается в неведении.

На сжатый пересказ недобрых вестей понадобилось совсем немного времени. И оно вызвало вполне ожидаемую бурю испуганных ахов и охов.

– Господин, но ты же сказал, что его пока не нашли, – первой пришла в себя более старшая женщина. – Когда ты получишь… другие письма?

– Если ничего не происходит необычного, то гонцы ко мне спешат каждые две декады. Одна из них уходит на дорогу. Может быть, его уже нашли и все разрешилось добром, но следует подумать и о… другом. Поэтому хочу сказать: помните, чтобы ни произошло, ваша спокойная жизнь на том не прекращается!

И еще одно вам должно знать. Перед своим отъездом Ингвар попросил меня позаботиться о своих спутниках, если воинская удача изменит ему. А потому хочу заверить, что хотя своим распорядителем он назначил вашего спутника Эрфара Зодчего, и как поступить с имуществом Ингвара решать ему, однако же, беспокоиться нет причин! Бедность вам не грозит все равно!

* * *

Нойхоф, трактир «Пьяный купец», вторая половина того же дня

Гимир96 Четыре Каплуна был трактирщиком. Но не каким-нибудь там замызганным и суетливым представителем этого племени. О, нет! Его заведение стояло на «Золотых сопках» и полностью соответствовало своему окружению. А это я вам скажу еще то местечко!

В изрезанном оврагами треугольнике между цитаделью, Кипящим котлом97 и Священной рощей селилась лишь очень уважаемая публика. Главы и самые преуспевающие мастера городских гильдий, оптовики и прочие богатеи. Хотя, конечно, в эту по-настоящему «сытую» – восточную часть Нойхофа продолжали пускать и публику попроще. Всяких там разнощиков, курьеров, мелких торговцев вроде молочников и зеленщиков, да и прочую шелупонь, что всегда клубится вокруг богатства. Но в обычное время за ними присматривали.

Множество глаз в любое время дня и ночи готовы были заметить каких-нибудь неблагонадежных гостей, вроде подзагулявших матросов, расторговавшихся крестьян или группу всегда готовых куролесить подмастерьев. К таким «глазам» всегда прилагались руки, нежадные на живительные тумаки. Однако с недавних пор многое изменилось, и наблюдатели предпочитали оставаться за заборами поместий своих господ, провожая желающих побродить лишь опасливыми взглядами.

Именно поэтому Гимир теперь чаще, чем обычно выходил постоять за стойкой. Когда-то он начинал подметальщиком в припортовом борделе, а потому до сих пор не растерял умение мало говорить, но много видеть. Мало кто узнал бы в солидным «рестораторе» того хрупкого мальчишку обладателя множества знаний и умений, без которых в порту было просто не выжить…

Нынешняя война не смогли остановить торговлю, но сделки местные дельцы предпочитали теперь заключать в тиши домов и складов. Когда ко всему этому прибавился еще и сезон дождей, днем народу на улицах стало совсем мало. Не говоря уже о многочисленных кабаках, трактирах и забегаловках Нойхофа. Потому-то новый гость в полупустом зале вошедший мгновение назад, не мог не привлечь пристальное внимание Гимира. Еще хотя бы оттого, что проницательный владелец вдруг понял, что затрудняется в оценке своего нового клиента. Тот был …действительно необычным.

По одежде – явный воин. Притом после тяжелой битвы: присыпанные пылью пятна уже засохшей крови, множество отметин на кольчуге и словно «пожеванный» правый сапог. Правда, не было ни шлема, ни меча или другого боевого оружия, но Гимир чего только не повидал, поэтому не сомневался – еще недавно гость был снаряжен для конного боя. Судя по более чистым «пятнам» на теле, он буквально только что успел скинуть поножи, наручи и наплечники. От гостя при этом так воняло застарелым потом и чем-то еще, неуловимо неприятным, что вышибала непроизвольно попытался заступить ему путь.

Несмотря на дорогую ливрею, морда у охранника была настолько зверская, что многие сомневались, способен ли он вообще думать. Как оказалось, все у него с этим нормально! Еще до того, как трактирщик успел вмешаться, вышибала заглянул в глаза мужчине и резко, наверное, даже испуганно подался в сторону. Дальше случилась и вовсе невидаль.

Гимир-то как раз знал, что его работник далеко не дурак. Хотя бы потому, что тот прекрасно умел пользоваться своей «зверской рожей» для усмирения разгулявшихся горожан, ни разу при этом, не доведя дело до смертоубийства. Но вот кланяться – такого за ним никогда не замечалось. Зубатый никогда не оспаривал факт, кто именно здесь хозяин, но до сего дня чести лицезреть его поклоны трактирщик не удостаивался.

Гость, казалось, не обратил внимания на все эти метания, и спокойно проследовал в «благородный» угол. Правда, сел он не на самое «дорогое» кресло. Посетитель выбрал место попроще, но спиной к стене и в пол-оборота к входной двери. Дело может было и не в каких-то конкретных опасениях. Но и ни один другой опытный воин в одиночестве не повернулся спиной к двери. В то же мгновение рядом с ним материализовалась бойкая служанка.

Кто-кто, а вот она успела оценить молчание хозяина и обилие серебра на замызганной одежде мужчины. Поэтому глазом не повела на его внешний вид и запах, а потому уже через несколько минут на столе исходила паром простецкая, но очень аппетитная гороховая похлебка с копчеными говяжьими ребрами. Ушлая девица в это время наполняла серебряный кубок из такого же дорогого кувшина, пока на кухне суетились повара с необычно длинным списком, по нынешним временам, для дневного заказа. Глядя на заостренные черты лица и синяки под глазами, Гимир в шутку подумал, что его гость не ел, как минимум с декаду. Опытный трактирщик не мог и предположить насколько оказался прав.

В этот момент гость потянул из поясной сумки собственную – серебряную ложку тонкой работы, и принялся вдумчиво и даже неторопливо хлебать свой заказ. Догадаться о его голоде можно было только по тому факту, что к дорогому привозному вино он прикоснулся, только опустошив свою миску…

К этому моменту стол как раз начал заполняться всем самым лучшим, что сумели собрать повара, и как ни странно, именно сейчас воин перестал сдерживаться. Он принялся буквально сметать одно блюдо за другим. Несколько сортов жареной колбасы и полдюжины еще скворчащих яиц, блюдо с нежнейшей ветчиной и паштет из гусиной печени. На опустошение, что он внес в ряды многочисленных мисок с салатами, было и вовсе страшно смотреть. Мужчина забрасывал внутрь непрекращающийся поток еды с такой скоростью и страстью, что трактирщик даже забеспокоился – сумеет ли накормить своего нежданного гостя. Казалось, случись этому прохожему во время знаменитых путешествий Тора сесть за стол в Утгарде вместо проказника Локи, и он сумел бы победить в соревновании обжор даже там98.

Однако едва стоило мужчине ободрать две трети тушки сочного жареного каплуна под второй кувшин самого дорогого вина, как он вдруг замер. Прислушавшись к чему-то слышимому лишь ему, он хмыкнул явно довольный собой, и уверенно отодвинул недоеденное блюдо в сторону. Сыто откинувшись на лавке, мужчина осоловело-счастливым взглядом обвел притихший трактир…

Большинство посетителей оставались все это время на своих местах, продолжая молча наблюдать за опустошением мисок и блюд. Лишь один из них, пришедший позже всех – пьяный и растрепанный фриз ошалело взирал, застыв буквально в двух шагах от стола. И стоило их глазам встретиться, как крайняя степень изумления зеркально отразилось на лице «обжоры», после чего он с нескрываемым гневом подчеркнуто внимательно осмотрел внешность замершего столбом воина. Меч на поясе «зрителя» однозначно указывал на его статус:

– Посмотри на себя! Пьяный, грязный, еще и где-то сапог потерял…

– Почему потерял?! Наше-е-ел!!!

Последнее «зевака» прокричал, уже убегая из трактира. Дотянув последний слог куда-то за порог едальни. Было только непонятно, отчего он сделал это радостным, и возможно – даже счастливым, голосом.

– Стой, стой! Вот, придурок… – с улыбкой добавил Игорь куда-то в пустоту, скорее всего, и правда, ни к кому не обращаясь.

Действительно, это был бывший подмосковный журналист. За полчаса до того, как явится в трактир, он выбрался совсем неподалеку. Дорога по последнему отрезку пыльного подземного хода вывела его куда-то посреди заброшенного сада одного из здешних поместий. Не став мудрствовать лукаво, он незамеченным выбрался через ближайший забор, и несколько минут петлял под дождем по пустынным городским улицам. Залитые водой тупики, проулки и глухие трех-четырех метровые каменные заборы, все равно смотрелись поприятнее затхлых и темных пещер, но душа уж слишком просила еды, тепла и человеческого общества. Поэтому плюнув на все возможные риски, Игорь свернул в первые попавшиеся гостеприимно приоткрытые двери. Особую притягательность им придавали несущиеся из-за неплотно прикрытых створок ароматы и здоровенная цветастая вывеска с изображением какого-то толстяка в обнимку с кувшином.

* * *

Цитадель Нойхофа еще немного спустя

Одна из башен самого ближнего к нойхофскому озеру – северо-восточного холма городской цитадели, отлично подходил для наблюдения за раскопками. Но только не в последнюю декаду. Скорее всего, и завтра все останется неизменным. Поэтому бесполезные попытки проникнуть взглядом сквозь дождливую пелену оставляли изрядный осадок и злость. В первую очередь на себя. Дольф не мог простить именно себе, что не настоял на возможности сопровождать своего командира, когда Игорь попытался перехватить первого из хундингов.

– Что они говорят? – нарушил тишину бывший телохранитель, а сейчас – самый старший из командиров осадной армии.

Тарен Терпеливый поморщился и, снова вернув на лицо привычную маску невозмутимости, привычно покачал головой:

– Ты же понимаешь, там обрушилось столько камня, что его быстро не разобрать. К вечеру они спустят с уцелевшей части подземной башни надежные лестницы, и смогут перебрать развалины уже у ее подножия. Днем и ночью работает почти сотня пленников. Больше просто подойти туда не в состоянии… Мы делаем это и днем и ночью, и обязательно найдем его…

Последние слова в этой комнате стали привычным рефреном и заставили потемнеть лица большинства мужчин. С каждым днем в это верили все меньше, но одни – просто не могли поступить иначе, другие – всего лишь ждали, когда тело бывшего удачливого предводителя все же найдут, и при этом прекрасно понимали, что никак не могут ускорить поиски. И у последних – не было особого повода для беспокойства. В конце концов, рано или поздно у них все равно появится повод разграбить город.

После этого война, конечно, полыхнет снова, но с полученными богатствами можно будет призвать немало наемников в ближних и дальних племенах, или даже с побережья, и уже не сомневаться в победе. Когда найдется тело, останется только решить, кто станет новым предводителем. И в этот момент каждый, кто об этом размышлял, чаще всего примерял на себя плащ будущего треверского ярла.

Нет, в этом не было предательства. Никто не собирался начинать свары или выдвигать себя в хевдинги до нахождения тела. Больше трети от сборного войска составляли личные отряды пропавшего предводителя, а значит, сейчас было самое время начать осторожно говорить с его людьми о будущем. О разных путях, по которым могут пойти дороги их жизни. Даже о самых неожиданных путях. И потому большинство предводителей родовых дружин в последнее время чаще всего слушали на таких советах. Слушали и смотрели…

Кто-то выбирал фаворита для той самой – совместной дороги, поскольку не исключал, что если дружина Ингвара сговорится между собой, то сможет принудить остальных подчинится. А кто-то присматривал соратников, надеясь, что когда войско распадется на множество не знающих, куда идти групп, его удастся перетянуть немало мечущихся в свою… группу. И потом уже поставить в строй. Свой личный строй. И чем боги не шутят, возможно выяснится, что новый владетельный род треверской марки живет именно в его бурге!

– Рудольф Рихтерсон, объясни мне: чего тут творится такое? Когда вы меня откопаете уже?! – стремительно вошедший мужчина искренне расхохотался, глядя на обалдевшие лица остальных.

– Милостивые боги, ты жив!!! – бывший телохранитель пошатнулся, и неверяще во все глаза уставился на своего осунувшегося предводителя. – Я был уверен, господин, тебя не остановить каким-то там «камням»!

– Не остановить, – Игорь с интересом оглянулся на высокие своды внутренних помещений башни. – Вели трубить сбор, и разошли гонцов за всеми командирами, даже если кто-то из них решил пока отдохнуть дома! Думаю, им стоит на меня посмотреть. Да и, конечно же, мне нужно им о многом сказать.

– О, будь уверен, господин, в ожидания тебя ни один из нас не покинул Нойхофа. Мы все решили, что если не сможем сыскать живым, то принесем этот город в жертву твоей душе. Ну и разграбим, конечно же, – хмыкнул Дольф, под сдержанные смешки наконец-то отмерших командиров. – Сам понимаешь, иначе нам было не удержать воинов от «глупостей»…


Глава 8. Нежданные гости | Конунг: Треверская авантюра | Глава 10. Странная победа