home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



1

— Коля? Наконец-то явился! А я уснула. Хоть бы позвонил…

— Откуда? Из болота?

— Но дома же у отца телефон.

— Из деревни звонить — такое занудство! Ни секундочки не было.

— Вадим находил время, каждый день звонил Ларисе.

— От меня передавал приветы?

— Передавал. Я слышала, как она с ним разговаривала.

— Значит, получала информацию, все в порядке, можно не волноваться. Так?

— Информация… Я ждала твоих звонков.

— Да ладно тебе. Устал — смертельно! Можешь поздравить, между прочим. «Самовар» гудит, луч есть, жгуты пошли! Слышь, Анька, испытания начал!

— Молодец! Только тихо, Димочку разбудишь.

— Как наш охламон? В тебя или в меня?

— Эту неделю в тебя. Луноход разобрал — до винтиков! А собрать не может, злится, ревет, ну я ему слегка наподдавала.

— Вай, вай, вай, интеллигентная мама бьет единственного дитятю!

— Этот единственный сел на интеллигентную и ножки свесил. И все ты! Ты его балуешь, командировочный папа! Долго еще будешь кататься? Имей в виду, завтра отвезешь нас на дачу.

— Ну, разумеется, затем и приехал. Слушай, у меня идея!

— Подожди, возьмусь за тахту, чтоб не свалиться. Ну давай! В чем идея?

— Сначала — увертюра. Чем больше думаю о «самоваре», тем больше убеждаюсь, что эта штука, скромно говоря, гениальная!

— Скромно говоря! Ха! А если не скромно?

— Выдающаяся! Беспрецедентная! Всемирно-историческая!

— Явление на уровне Вселенной…

— Не меньше! Так вот. Какого черта прибедняться и скромничать? Смотри, как шустрые ребята делают дела. И я решил подать на докторскую. Представляешь? Сразу докторскую! Мысль?

— Хм-хм-хм…

— «Безумство храбрых — вот мудрость жизни!» А что? Могу еще одну руководящую цитату выдать: «В своем дерзании всегда мы правы!» Примеры? Пожалуйста! Сколько угодно! Академики Тамм, Иоффе, Капица, Ландау и так далее.

— Ну ты и ряд выстроил! Это же все гении!

— А я?

— Ну ты, конечно… Скажи мне, гений, а есть хочешь? Я так сегодня устала! Уложила Димочку и сама свалилась. Даже не слышала, как ты открыл. Ты голоден?

— Нет, не хочу. В деревне поужинал. Ты лучше скажи, как подъехать к дедуле?

— Насчет чего?

— Ох, господи, ты что, не проснулась? О чем мы только что толковали?

— О диссертации?!

— Вот именно! О докторской…

— Ну, Коля, это вообще-то, как бы тебе сказать, не очень…

— Что «не очень»?

— Ну, неудобно к дедуле с этим. Да и не будет он заниматься. Ты что, не знаешь его?

Будет! Не ради меня, а ради тебя! И ради Димочки!

— А чего это ты сразу взвился? Иди под душ, охладись.

— Уже был, охладился.

— Подожди, а который час?

— Первый — ночи. А ты хотела позвонить ему?

— Вот еще! Я что, идиотка? По ночам тревожить дедулю. Ну ты даешь!

— Дедуля настоящий ученый, поймет. Если бы мне кто-нибудь из выдающихся молодых позвонил, я бы ничуть не обиделся. Наоборот! Связь поколений, связь времен. Звони!

— Не валяй дурака. Они уже спят. Ты же знаешь, дедуля очень трудно засыпает и рано встает. Сейчас его поднять — никакие снотворные не помогут. Да и что за спешка? Можно завтра поговорить… То есть я-то говорить не буду, точно! И тебе не дам.

— Как это не дашь?! Телефон обрежешь? Или, как Димку, в угол поставишь?

— А я тебе говорю, не будешь звонить дедуле!

— Завтра утром, в девять ноль-ноль, состоится первый раунд переговоров. Клянусь!

— Ты этого не сделаешь!

— Почему же?

— Не посмеешь давить на него, использовать его имя. Это же неприлично, Колька! Как ты этого не понимаешь?

— Ты хочешь иметь в мужьях доктора наук? Академика? Хочешь?

— Я хочу иметь просто порядочного мужа. И неважно, кто он.

— Ой, какая ты правильная! А я и не знал. Оказывается, тут, рядышком, под одеялом лежит положительный герой нашего времени! Эй, журналисты-очеркисты, сюда! Вот та, кого вы тщетно ищете! Сюда!

— Не ори! Димочку разбудишь.

— «Ори»! И это потомственная интеллигентка, белая кость, высокие идеалы!

— Не паясничай! И отстань! Не трогай меня!

— Почему? Недотрога?

— Да! Недотрога!

— С каких это пор?

— С таких! Сказала, не прикасайся!

— Укусишь?

— Закричу.

— А Димочка?

— А ты не лезь.

— Хочу, чтобы ты смеялась, радовалась мужу… Муж вернулся из командировки, а жена… как в том анекдоте…

— Убери руки!

— Нюрочка, дурища ты этакая, ты же вся дрожишь…

— Мне холодно. Отдай одеяло. Укрой меня.

— Пожалуйста. Желание женщины — закон для мужчины. Чего плачешь?

— С чего ты взял? Не плачу я…

— Тогда улыбнись… Ну, Ань, ну прошу…

— Ты бываешь таким нахальным, таким беспардонным. Противный!

— Не кричи! Димочка спит. Истеричка какая-то, ей-богу! Пей валерьянку Ну что с ней делать? Ревет белугой… Аня! Анна! Перестань!

— Не могу… нервы развинтились… Дай воды.

— Вот, выпей… Ой, бедняжка, даже зубы стучат. Успокойся! Я же тебя не трогаю, не обижаю… Ну?

— Сейчас… Сейчас я тебе… все скажу…

— Скажи, конечно, скажи, полегчает.

— И скажу! Твои хамские шуточки! Твое вечное зубоскальство… Какая-то в тебе тупая наступательная сила — ни с чем не считаешься! И ни с кем! Ты — трактор! Всюду и всегда напролом. Никакого чутья, видишь и слышишь только себя, а как другие настроены — тебе наплевать.

— Бред какой-то! Анька, очнись!

— Ты очнись!

— Но почему?! Я делаю диссертацию, черт возьми! Занимаюсь наукой, да, наукой! Не пью, не таскаюсь — какого дьявола тебе еще надо? Знаю, что тебя раздражает: что я — деревенщина! Так сама выбирала. Говоришь, я беспардонный, нахальный, трактор. А ты как хочешь?! Нынче если будешь деликатничать, мигом отодвинут и задвинут.

— Вот, вот, только об этом и думаешь.

— Нет, не «только», но и об этом! И не только о себе, но и о тебе, о сыне забочусь.

— Не всякую заботу и не в любой форме можно принять, к твоему сведению!

— Знаешь что, не валяй-ка дурака. У меня тоже, между прочим, нервы не железные. Целую неделю сидел в болоте, как черт. Не жрал, не спал по-человечески. Двести пятьдесят километров за рулем, устал, спать хочу, подвинься!

— Нет уж, миленький. Бери раскладушку и вон там, у окна.

— Прекрасно! Возьмем раскладушечку… Вот ока, родимая… А вот принадлежности — чистенькие, как в гостинице…

— И не лезь ко мне!

— Что ты, что ты, после такой беседы — только сон. Лучшее средство от беременности — душеспасительные разговоры на ночь… Да?

— Ты можешь замолчать?

— А что? Не нравлюсь?

— Пошлости твои надоели!

— Когда-то вы, барышня, весело хихикали, вам нравилось, а теперь это пошлости, режущие ваш утонченный слух. Пардон, пардон, затыкаюсь, валюсь, валюсь носом в подушку, на раскладушку. Уже стихами мужик заговорил. Скоро поэму настрогаю — о разбитой любви!

— Ты можешь замолчать?

— Молчу… Алле, ты спишь? А я — нет… У тебя здесь тепло… А я, между прочим, замерз на раскладушке.

— Колька! Отстань! Щекотно! Ой, закричу!

— И я закричу… Господи, ножки-то какие тепленькие…

— Тихо, Димочку разбудишь, черт лохматый…

— Димочка у нас спит, хороший мальчик Димочка, крепко спит… А мы не спим, да? Мы не хотим спать…

— Колька! Какой ты все-таки…

— Я — хороший…

— Не знаю…

— Докажу… Хочешь?

— Ой, Коленька…


предыдущая глава | Заброшенный полигон | cледующая глава