home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 16

Селедка на крыше мира

Помните малыша Селедку и его Сталкера? Почти все о них забыли. Смерть Морского Ежа и угон «Паучка» поразили Брайтон, но Пропащие Мальчишки тут же передрались между собой, занимаясь дележкой рабов и прочего имущества Морского Ежа, а к тому времени, как перестали летать пули и боевые фрисби, никто уже и не помнил, с чего началась заварушка.

Несколько дней спустя плавучий город, курсирующий по лабиринту кратеров в восточной части Срединного моря, сообщил о пропаже горючего из своих баков, а капитан подводного аппарата, который использовался для сбора термоядерного стекла на дне кратеров, утверждал, что видел, как над ним проплыло загадочное судно, – он разглядел только силуэт на фоне освещенной солнцем водной поверхности. Но капитан был известным пьянчугой, и те немногие, кто поверил его рассказу, только головой покачали: мол, Пропащие Мальчишки снова взялись за свои штучки.

Между тем «Паучок» пробирался на северо-восток, двигаясь от одного затопленного кратера к другому. Он пересек выступ Великих Охотничьих Угодий по залитым водой колеям, пугливо перебираясь через разделяющие их гребни. Земля дрожала под тяжестью рыскающих вокруг городов. «Паучок» пробрался через Ржавые болота и наконец оказался на берегу Хазакского моря. Не так давно здесь тоже кипели бои. Илистое дно было усеяно затонувшими пригородами и сбитыми дирижаблями. Селедка набрал топлива из их проржавевших баков и вынырнул в расселине на скалистом берегу Черного острова, чтобы подзарядить батареи. Затем пиявка вновь ушла под воду и двинулась дальше на восток.

Уже пару недель «Паучок» двигался по территории, не отмеченной на картах Пропащих Мальчишек, но у Селедкиного Сталкера как будто хранилась в мозгу карта здешних мест. На том берегу моря с востока, с гор вытекала широкая река, описывая плавную излучину. Селедка по указанию Сталкера направился вверх по реке, мимо воздушных баз Зеленой Грозы, проплывая под мостами, по которым с грохотом шли колонны вездеходов и бронепоезда. Поперек реки были установлены понтоны – на случай, если горожане вздумают пробраться в тыл на лодках, но «Паучок» легко скользил под ними, словно призрак, забираясь все дальше на территорию Грозы.

– Почему ты прячешься? – спросил Селедка, разглядывая в перископ стационарные поселения, вспаханные поля и развевающиеся на шпилях крепостей и храмов зеленые знамена с изображением молнии. – Здесь же твои! Когда они увидят, что ты жива…

– Они меня предали, – прошипела Сталкер. – Однаждырожденные предали меня. Теперь они слушаются Нагу. Я сделаю мир вновь зеленым без них.

– Но у тебя же буду я, правда? – тревожно спросил Селедка. – Я могу тебе помочь, правда?

Сталкер не ответила. Но позже, когда Селедка спал, он вдруг проснулся, а она сидит возле него. Она снова была Анной, провела ему по волосам холодной ладонью и прошептала:

– Ты славный мальчик, Селедка. Я так тебе рада. Надо было мне завести ребенка. Так было бы хорошо смотреть, как мой сын растет, как он играет… Селедка, я ни разу не видела, чтобы ты играл. Хочешь, поиграем в какую-нибудь игру?

Селедку ошпарило стыдом.

– Я не знаю ни одной игры, – тихо ответил он. – В Грабиляриуме никто не… В общем, я не умею.

– Бедный Селедка… – прошептала она. – Бедная Анна…

Селедка забрался к ней на колени, обхватил руками покореженное металлическое тело и уткнулся головой в твердую грудь, слушая, как внутри у нее что-то поскрипывает и щелкает.

– Мама, – проговорил он еле слышно, просто чтобы узнать, как это слово ощущается на языке.

Он не помнил, чтобы кому-нибудь говорил это раньше.

– Мама.

Он плакал, а Сталкер его утешала, гладила по голове неуклюжими руками и шептала старинную китайскую колыбельную, которую Анна Фанг слышала в детстве на птичьих дорогах, много лет назад.

Селедка заснул и спал крепко. Проснулся, только когда Анна снова превратилась в Сталкера Фанг и, вставая, сбросила его на пол.


Милю за милей, вверх по течению рек, через болота, ковыляя на восьми стальных ногах по безлюдным долинам, «Паучок» продвигался на восток. Однажды ночью Селедка выглянул из люка подышать свежим воздухом и увидел в лунном свете горы Шань-Го, растянувшиеся вдоль горизонта, словно белесая улыбка.

Река обмелела, едва пробиваясь через завалы камней, которые смыло со склонов гор весенним паводком. «Паучок» двигался только по ночам, перебираясь через пенистые пороги при свете звезд, а на рассвете прятался в зарослях сосен и рододендронов по берегам реки. Сталкера Фанг раздражали такие задержки; она выдвигала когти-лезвия и с завистью прислушивалась, как далеко вверху пролетают время от времени караваны дирижаблей Зеленой Грозы. Но когда она становилась Анной, ей нравилось в лесу. Она брала Селедку за руку, и они бродили в смолистой тишине между деревьями, а иногда Анна дурачилась, как маленькая, и бросала в Селедку сосновыми шишками. Он с хохотом гонялся за ней, швыряясь шишками в ответ.

– Мы играем! – азартно шептала она. – Селедка, вот это и называется – играть!

Селедка только и жил ради тех минут, когда она была Анной. Он ненавидел Сталкера Фанг, как и сама Анна.

– Я боюсь ее, – как-то призналась Анна. – Ту, другую. Такая холодная и разъяренная… Когда она приходит, я не слышу собственных мыслей…

Но и Сталкер Фанг боялась Анны. Всякий раз, возвращаясь, она первым делом спрашивала:

– Долго я была в бездействии? Что делала Неполадка? Что говорила?

Так она называла Анну – «Неполадка».

– Мой механизм поврежден, – объявила она. – Требуется ремонт.

– Я не умею чинить сталкерские мозги! – заныл Селедка. – Я в них не разбираюсь!

Если бы умел, он давно бы отключил ту часть ее мозга, которая отвечала за Сталкера Фанг, чтобы она всегда была Анной. Тогда они могли бы увести «Паучка» далеко в горы и жить там счастливо вдали от всех – Пропащий Мальчишка, которому нужна мама, и мертвая женщина, которой нужен ребенок. Но Селедка понимал, что надежды на это нет. Фанг убьет его, если узнает, что он пробовал помочь Неполадке.

Поэтому они уходили все дальше на север и на восток, следуя указаниям, которые нашептывала ему Сталкер. Понемногу река становилась быстрее и 'yже, и однажды ночью «Паучок» вынырнул в пруду у подножия водопада. Вода вскипала белой пеной, и Селедка понял, что дальше пиявка не пройдет. Он было обрадовался, но Сталкер Фанг нисколько не растерялась.

– Бросим пиявку здесь и пойдем пешком, – прошептала она.

– Куда пойдем? – спросил Селедка.

– Поговорить с ОДИНом.

– А это далеко?

– Двести девяносто четыре мили отсюда.

– Я не дойду!

– Тогда оставайся здесь, – ответила Сталкер Фанг.

Она выбралась из пиявки и начала ощупью карабкаться по крутым, влажным от брызг каменным уступам около водопада. Селедка поскорее напихал в сумку провизию и побежал догонять. Когда он вылез на вершину обрыва, то увидел, что она его ждет. Она все еще была Сталкером Фанг. Просто решила, что он все-таки может ей пригодиться.

– На Чжань-Шане есть уединенная обитель, – прошептала она. – Там мы остановимся отдохнуть.


Чжань-Шань был вулкан, такой огромный, что Селедка уже несколько дней вел «Паучка» по его склону и даже этого не заметил. Казалось, весь мир – подножие Чжань-Шаня, а вершина его терялась в облаках. Узкие дороги вились по лавовым полям, а вдоль дорог стояли святилища. Рваные молитвенные флажки трепал ветер, отрывал клочки шелка и ситца и уносил молитвы к обиталищу небесных богов.

– Это священная гора, – сказала Сталкер, снова превращаясь в Анну Фанг.

Она взяла Селедку на руки, потому что тропа шла круто вверх, воздух на высоте был разреженный и Селедка совсем выбился из сил. Он старался понять, почему Анна вернулась именно сейчас. Может, хлопанье флажков на ветру ее разбудило?

– Никто не знает, почему так получилось, – шептала Анна. – То ли боги поставили ее здесь, то ли Древние. Земная кора вдруг лопнула, горячая кровь земли вырвалась наружу и создала Чжань-Шань и все молодые горы к северу отсюда. Тучи пепла и дыма закрыли солнце. Десятки лет длилась зима. А посмотри, как здесь красиво теперь!

– Ты же не видишь.

– Зато я помню. Я любила эти горы, когда была жива. Хорошо вернуться домой.

Они шли еще день и еще ночь, а потом Селедка увидел впереди мерцающий в сумерках огонек и бесшумно падающие снежинки. На лугу паслись косматые животные вроде коров, на спинах у них лежал снег. А дальше виднелся крохотный домик с островерхой кровлей. Края ее по углам загибались вверх, как у горящей бумаги. Дом был сложен из черного вулканического камня, как и вся гора, только ставни и крылечко со столбиками были деревянные, выкрашенные в красное с золотым и синим. Получилось очень нарядно. Навстречу путникам выбежала собака, принюхалась и отбежала, скуля, когда почуяла Сталкера.

– Что это за место? – прошептала Анна.

– Ты не знаешь? – спросил Селедка. – Ты же нас сюда привела.

– Я никогда не бывала здесь раньше. Просто шла по дороге, на которую направила меня та, другая.

Селедка критически взглянул на домик.

– Она сказала – тут какая-то обитель. Говорила, мы остановимся отдохнуть. Это оно и есть?

Анна не знала.

На двери были нарисованы два золотых глаза, чтобы отгонять нечисть. Селедка постучал между ними тощим кулачком. За дверью послышался шорох, потом тишина. Он снова постучал. На крутых отрогах горы из вечерного тумана возникали призраки.

Дверь открылась. На пороге стоял кто-то в алом одеянии из толстой, грубого плетения ткани. Женщина, решил Селедка. У нее было смуглое лицо с большими глазами, впалые щеки и бритый костлявый череп.

– Простите, госпожа, нам бы нужно еды и воды… – начал Селедка, но женщина на него даже не взглянула.

Она смотрела поверх его головы на Сталкера. Губы ее шевелились, но вместо слов получались только чуть слышные скулящие звуки. Она прижала к лицу левую руку, потом правую, и Селедка увидел, что вместо правой кисти у нее блестящий металлический крюк.

– Анна? – выговорила наконец женщина и попятилась в темноту за дверью домика. – Нет! Ты не она! Я так старалась, пробовала снова и снова, но ты – не она…

– Сатия! – прошептала Сталкер и бросилась мимо Селедки обнимать стальными руками перепуганную женщину.

Селедка вскрикнул – на секунду ему показалось, что это снова Сталкер Фанг и она хочет убить хозяйку домика. Когда он понял, что Анна просто ее обнимает, то сперва перевел дух с облегчением, а потом позавидовал.

– Сатия! – прошептала Анна, металлическим пальцем обводя контур ее лица. – Сколько же я тебя не видела? С той самой ночи в Батмунх-Гомпе, когда был снег, и огонь, и Валентайн… Ах, Сатия, ты так постарела! Бедная твоя рука! Что с ней?

Сатия посмотрела на Анну, потом на Селедку и, тихо вздохнув, без чувств осела на каменный пол.

– Она была моей подругой, моей ученицей, – шептала Анна, склоняясь над ней. Ее слепое бронзовое лицо повернулось к Селедке. – Что она здесь делает? Что с ней стало?

Селедка в тревоге покачал головой. Откуда ему что-то знать об этой посторонней отшельнице? Это Сталкер была с ней знакома.

Он сказал:

– Давай сопрем какой-нибудь еды и уйдем, пока она не очнулась.

– Нет! Нужно ей помочь! Я хочу с ней поговорить!

– А что, если та, другая твоя половина вернется? Она разговаривать не станет, правда? Убьет, и все тут…

– Тогда ты должен о ней позаботиться, – прошептала Анна. – Предупреди Сатию, когда почувствуешь, что та, другая возвращается. А может, она и не появится?

Анна погладила Сатию по щеке:

– Столько воспоминаний, Селедка… Столько новых воспоминаний! Я чувствую, они делают меня сильнее. А теперь помоги мне; где тут кровать?

На это ответить было легко. В домике всего одна комната, кровать в дальнем углу – большая, застеленная мехами и одеялами, а под ней в очаге горит сухой навоз. Анна уложила Сатию и бережно укрыла одеялом. Сатия пошевелилась.

– Анна, это правда ты?

– Вроде да, – прошептала Сталкер.

Сатия всхлипнула:

– Анна, это все я виновата! Надо было дать тебе покоиться с миром, но я не могла этого вынести! Я договорилась с Попджоем.

– Кто это – Попджой?

– Инженер один. Он тебя воскресил. Обещал, что ты снова будешь собой, но ты не помнила меня, ты вообще ничего не помнила. Говорила, что ты не Анна…

– Ш-ш-ш, – прошептала Сталкер, прижимая руку Сатии к своим холодным бронзовым губам. – Сатия, ты вернула меня. Твоя любовь меня вернула.

– Ох! – простонала Сатия и спрятала лицо в складках одеяла.

А Селедка смотрел и ждал, когда Анна превратится в Сталкера Фанг. Но перемена все не наступала, и он постепенно начал надеяться, что встреча со старой подругой дала Анне силы навсегда прогнать Сталкера Фанг.


В ту ночь он спал на полу, на расстеленных одеялах, согретый горящим навозом в пузатой печке. Голоса Сталкера и Сатии омывали его, словно волны, тихонько шепча о незнакомых ему людях и странах, иногда переходя на чужой язык, которого он не знал.

Селедка проснулся, когда уже светило солнце, под звук работающего насоса. Протирая глаза, он вышел в пронизанный светом утренний туман. Сталкер сидела на пороге, спиной к нагретой солнцем стене, с любопытством обратив лицо в ту сторону, где Сатия качала рукоятку насоса возле дальнего угла дома. Селедка подумал, что с одной рукой это довольно тяжело, и подошел помочь. Наполнив большое кожаное ведро, они вдвоем взялись за ручки и потащили его к дому.

– Тебе, наверное, любопытно, зачем это? – спросила Сатия. – А это чтобы тебя искупать.

Селедка возмущенно взвизгнул и чуть не выронил ведро. Он в жизни своей не мылся и не видел причин менять эту привычку. Но Сатия и Сталкер не желали слушать никаких отговорок. Они общими силами стащили с него заскорузлую от грязи одежду и окунули его в оцинкованную ванночку. Потом намылили и давай драить. Еще и голову отмыли от вшей.

Это был самый счастливый день за все Селедкино детство, и он запомнил его навсегда. Солнце, поднявшись выше, сожгло туман, и вокруг одинокого домика засверкали ослепительно-чистые снежные поля. Над каждой вершиной клубился подхваченный ветром снег на фоне блистающего неба. Сатия постирала одежду Селедки, а пока вещи сохли, дала ему надеть свои поношенные холщовые штаны и шерстяную рубашку. Он нарубил дров, вытаскивая из кучи поленья, которые принесли отшельнице в дар жители окрестных долин. Сталкер помогла перенести расколотые поленья под навес за домом, а потом Сатия отвела Селедку в сложенный из камня хлев, где стояли животные. Сперва Селедка испугался – они были такие большие и такие живые, но Сатия показала ему, какие они кроткие. Селедку насмешило, как они дергали мохнатыми черными ушами, словно руками в варежках, отгоняя мух, и подхватывали предложенные им в угощенье клочки сена розовыми языками. Сатия подоила корову, и Селедка отнес полное ведерко в дом, стараясь не пролить ни капли теплого пенистого молока, от которого шел пар.

Тем временем Анна выдвинула коготь-лезвие и стала что-то вырезать из полешка. А когда закончила, вложила Селедке в руку деревянную фигурку. Это была лошадка – она гарцевала, задрав голову, а хвост развевался, словно флаг.

– Зачем это? – удивленно спросил Селедка, вертя фигурку в руках.

– Это тебе, – прошептала Анна. – Игрушка. Чтобы играть. Когда я была маленькая, папа вырезал мне разные фигурки.

Селедка посмотрел на лошадку. Будь он обычным ребенком, у него было бы много игрушек. Он бы целыми днями валялся на ковре и придумывал себе собственные миры, с городами и зверюшками, и сейчас уже, наверное, считал бы себя слишком взрослым для игр с деревянными лошадками. Но он был Пропащим Мальчишкой, у него никогда раньше не было игрушек. И он заплакал, потому что лошадка была такая красивая и он сразу ее полюбил.


Позже они с Сатией пошли к реке – пенистой стремительной реке, которая шумела под висячим мостом из веревок и бамбука и убегала вдаль, в заросшую лесом долину. Они бросали камни в бурлящую воду на перекатах, а собака Сатии с громким лаем носилась по берегу. Селедка нашел шест от старого молитвенного флажка – его смыло весенним паводком из какого-то святилища выше по склону – и тоже бросил в воду, и они смотрели, как река уносит шест прочь. Солнце начало клониться к закату. Долину наполнили тени, а горы засияли янтарно-розовыми отсветами.

– Останься здесь, Селедка, – сказала Сатия под шум воды.

– Не могу, – ответил Селедка, стараясь даже не думать об этом. – Сталкер…

– Она пусть тоже остается. – Сатия смотрела вдаль, куда-то за горы, в свое беспокойное прошлое. – Когда я потеряла руку, а Сталкер Фанг стала командовать Разбойничьим Насестом и к власти пришла Зеленая Гроза, я, наверное, немножко повредилась в уме. Всем говорила, что на самом деле Сталкер – не Анна, но они не слушали. Хотели меня казнить, но несколько офицеров меня пожалели. Среди них был и Нага. Они отправили меня сюда жить. Наверное, Сталкер Фанг подписала приказ, потому она и знала, где меня найти. Я думаю, остальные меня давно забыли. Мне нельзя уходить отсюда, но люди из долины обо мне заботятся, приносят дрова, мед и чай, а я за это поднимаюсь на Чжань-Шань, ухаживаю за высокогорными святилищами и молюсь за них небесным и горным богам.

– Тебе здесь не одиноко? – спросил Селедка.

– Конечно одиноко. Я и этого не заслуживаю – после всего, что натворила в молодости. Но если ты захочешь остаться, место для тебя найдется. Живи, пока не будешь готов двинуться дальше… Или пока не подрастешь настолько, чтобы переселиться в какую-нибудь деревню в долине. Селедка, ты же маленький еще!

Они вместе вернулись к домику. Сталкер стояла у крыльца, словно статуя, обратив лицо к горам. Услышав шаги, она повернулась и прошептала:

– Мне нужно идти.

– Нет! – сказала Сатия.

– Нет! – крикнул Селедка, чувствуя, как его чудесный день ускользает прочь.

Он подумал было, что Сталкер Фанг вернулась, но это все еще была Анна.

– Я тут подумала, – терпеливо проговорила она. – Тот инженер, что меня воскресил, все еще жив?

– Доктор Попджой теперь большой человек, – с горечью ответила Сатия. – Гроза выделила ему целую виллу на озере недалеко от Батмунх-Гомпы.

– Я пойду к нему, – сказала Анна. – Попрошу его, пусть залезет ко мне в голову и уберет ту, другую. Сталкер Фанг не должна жить. Кто знает, что она задумала?

– Она хочет поговорить с каким-то Одином, – сообщил Селедка. – Для этого сюда и шла.

– Кто это – Один? – спросила Анна. – Я ей не доверяю. Пусть Попджой заставит ее замолчать навсегда. А если не сможет, пусть уничтожит нас обеих.

– Ох, Анна! – вскрикнула Сатия и хотела ее обнять, но Анна уклонилась.

– Мне нельзя оставаться здесь, – прошептала она. – Если я снова переменюсь, могу вас убить. Я должна уйти, пока не вернулась моя другая сущность.

Сатия заплакала. Она умоляла Анну передумать, но Селедка знал, что спорить бесполезно. Он прошел долгий путь вместе со своим Сталкером и успел узнать, что Анна так же упряма, как и та, другая. Селедка сунул руку в карман и стиснул деревянную лошадку.

– Я с тобой, – сказал он.

– Нет, Селедка, – ответили обе женщины в один голос, и живая, и мертвая.

– Я тебе нужен, – сказал он твердо. – И даже той, другой я нужен. Далеко эта Батмунх-Гомпа? Наверное, до нее много миль. Ты не дойдешь одна, слепая…

Он заплакал, потому что не хотел уходить из обители, но и остаться, когда его Сталкер уйдет, не хотел тоже. Он крепче сжал в руке игрушечную лошадку, стараясь казаться храбрым.

– Я с тобой!


Глава 15 Невидимый пригород | Надвинувшаяся тьма | Глава 17 Территория Грозы







Loading...