home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 48

Путешествие в Эрдэнэ-Тэж

Небо над белыми лезвиями гор навевало воспоминания. Том и Эстер почти не разговаривали, пока «Дженни» отдалялась от Батмунх-Гомпы, но им и не нужно было. Каждый и так знал, о чем думает другой. О том, сколько они странствовали на этом дирижаблике, сколько облачных замков облетели, сколько сверкающих морей видели далеко внизу и крохотных, словно игрушечных, городов, воздушных караванов, и торговых факторий, и ледяных гор, отколовшихся от ледников Антарктики… Воспоминания объединяли их, подталкивали друг к другу, но все было отравлено тем, что Эстер совершила в прошлом.

И потому они не разговаривали. Ели и спали по очереди, а когда оказывались в кабине управления вместе, говорили только о горах, о ветре, о том, что в третьей газовой ячейке упало давление. Том достал из тайника электрическое ружье и объяснил, как оно работает. Они летели над мелкими городками, над высокогорными пастбищами и лентами дорог. Других дирижаблей им не встречалось. Том не выключал радио, но они только изредка слышали обрывки боевых шифровок и полузабитые помехами сигналы бедствия на непонятных частотах. Дневной свет все слабел. Небо было затянуто облаками вулканического пепла и дымом горящих городов. «Дженни» пересекла обширное плато. Впереди поднялись заснеженные вершины Эрдэнэ-Шаня.

У Тома мелькнула непрошеная грустная мысль: это его последнее путешествие.

Эстер как будто угадала – взяла его за руку:

– Не беспокойся, Том. Все будет хорошо. Безнадежные задачи нам удаются лучше всего, помнишь?

Она серьезно смотрела на него и ждала улыбки, хоть какого-то знака, что он ее прощает. Но почему он должен простить? Он отдернул руку.

– Как ты могла? – закричал Том.

Гнев, который так долго в нем копился, вдруг разом вырвался наружу с такой силой, что Эстер отшатнулась, как от удара.

– Ты продала Анкоридж! Ты выдала нас охотникам!

– Ради тебя! – Лицо Эстер пылало, шрам казался темным и как будто воспаленным. Голос звучал невнятно, как всегда бывало, когда она волновалась, и Том еле разбирал слова. – Ради тебя, вот зачем я это сделала! Я боялась, что ты уйдешь от меня к Фрейе Расмуссен…

– И надо было! Фрейя не из тех, кто убивает людей, получает от этого удовольствие и врет потом об этом! Как ты могла мне врать все эти годы? И в Брайтоне тоже… Бросила несчастного маленького Пропащего Мальчишку. Как ты могла?!

Эстер закрыла рукой лицо.

– Я – дочь Валентайна, – проговорила она.

– Что? – Том решил, что ослышался.

– Валентайн был моим отцом.

Том все еще сердился. Он подумал, что это очередная ложь.

– Твоим отцом был Дэвид Шоу!

– Нет. – Эстер покачала головой. – У мамы с Валентайном был роман – еще до того, как она вышла замуж. Мой отец – Валентайн. Я узнала об этом очень давно, на Разбойничьем Насесте, только тебе не говорила. Боялась, ты возненавидишь меня, если узнаешь. Но теперь ты все равно меня ненавидишь, так что можно и сказать правду. Валентайн был моим папой. Том, во мне его кровь, поэтому я легко могу врать, красть и убивать людей, и меня это ничуточки не смущает. Умом я понимаю, что это неправильно, только не чувствую. Вся в папу.

Ее единственный серый глаз выглянул между пальцами, словно она снова стала той застенчивой, надломленной девчонкой, которую он полюбил много лет назад. Вдруг мелькнуло воспоминание – яркое, как солнечный луч. Рен тринадцать лет, и они с Эстер стали часто ссориться. Эстер стоит внизу у лестницы в их доме на Сириус-корт и кричит вверх, обиженно надувшейся дочери: «Вся в дедушку!» Он думал тогда, что она говорит о Дэвиде Шоу, и очень удивился: Эстер всегда рассказывала, что Дэвид Шоу был тихий и добрый человек. Ну конечно, она имела в виду своего настоящего отца.

Остатки гнева схлынули, оставив Тома дрожащим и пристыженным. Каково ей было хранить такую тайну столько лет?

– И Рен тоже. – Эстер шмыгнула носом. Она плакала. – В ней тоже его кровь, иначе почему она украла ту Жестяную Книгу? Почему убежала от нас? Понимаешь, Том, я поэтому должна была уйти. Может, с тобой она выправится и Валентайн не проявится в ней…

– Рен пошла не в Таддеуса Валентайна, – мягко проговорил Том.

Он взял ее за руки, отводя их от лица.

– Видела бы ты ее сейчас, Эт! Она такая храбрая и такая красивая! Она похожа на Кэтрин.

Только что он был уверен, что не хочет ее целовать, и вдруг понял, что ничего другого и не хотел во все время разлуки. То, за что он так сердился: ее поступки, ее ложь и убийства – все это только сильнее привлекало его. В детстве он любил Валентайна, а теперь любит дочь Валентайна. Том стал целовать ее лицо, подбородок, изуродованные, мокрые от слез губы.

– Я тебя не ненавижу, – сказал он.


Высоко под куполом оболочки Шрайк стоял на вахте, высматривая, нет ли погони. До него доносились звуки из кабины управления: шорох движений и то, что они шептали друг другу. Его печалила давняя слабость Эстер к однаждырожденному, и страшила тоже. Он слышал по сбивчивому, болезненному стуку сердца, что Том не проживет долго. Что станет с Эстер без него? Как можно отдать все свои надежды такому хрупкому существу? И все же до него долетали ее тихие слова – только слух Сталкера мог их уловить:

– Люблю тебя люблю Том я только тебя всегда любила только тебя всегда всегда…

Шрайк, смущенный, старался не слушать, сосредоточиться на других звуках. И он расслышал – совсем слабый, за шумом двигателей и ветра в снастях, стук третьего сердца, дыхание еще одних легких и знакомый испуганный стук зубов.

Между стойками каркаса стояли несколько пустых ящиков, а за ними в углу подрагивал сваленный в кучу брезент. Шрайк отшвырнул брезент и уставился на скрючившегося под ним однаждырожденного.

Механическим голосом трудно выразить усталость, но Шрайку это удалось.

– ИТАК, ПРОФЕССОР, МЫ СНОВА ВСТРЕТИЛИСЬ.


– НА БОРТУ ПОСТОРОННИЙ, – объявил старый Сталкер, спускаясь по трапу вместе со своим пленником.

Том и Эстер отскочили друг от друга, торопливо поправили одежду и пригладили растрепанные волосы, неохотно обращая взоры на Нимрода Пеннирояла.

– Простите меня, пожалуйста, простите! – сыпал мольбами он и, прервавшись, добавил: – А, Нэтсуорти, добрый день!

Том неловко кивнул, но ничего не сказал. Он знал, что больше ему не представится возможности побыть с Эстер наедине. Плато сужалось, повышаясь, и до крутых склонов Эрдэнэ-Шаня осталось всего несколько миль.

– Выбрось его за борт! – сердито сказала Эстер, спешно застегивая рубашку. – Давай его сюда, я сама!

Ей казалось, что, если выбросить Пеннирояла на острые скалы с высоты пары тысяч футов, это поможет ей вернуть утраченное достоинство. Но она понимала, что Том будет против, поэтому сдержалась и спросила:

– Как, во имя всех богов, вы пролезли на борт?

– Не мог же я допустить, чтобы вы так запросто бросили меня в Батмунх-Гомпе, правда? – залепетал Пеннироял. – Поскитт упаси! Не стану я дожидаться, пока Нага мне голову оттяпает или еще что. Публика совсем не так охотно привечает авторов, если их разобрать на запчасти. Ну я и пробрался на борт, пока ребятки из Зеленой Грозы закачивали горючее, и спрятался в трюме. Если бы мистер Шрайк не начал шарить по углам, я бы и сейчас там сидел и никому не мешал. А кстати, куда мы направляемся? В Воздушную Гавань? В Перипатетиаполис? Надеюсь, в какое-нибудь приятное, безопасное место?

– Не осталось безопасных мест, – ответил Том. – Мы летим в Эрдэнэ-Тэж.

– Куда?! А главное, зачем?!

– Мы думаем, что там Сталкер Фанг.

Пеннироял выпучил глаза и забился в хватке Шрайка.

– Она нас всех убьет! У нее дирижабли, солдаты, Сталкеры!..

– Вряд ли, – сказал Том. – Я думаю, она совсем одна. Иначе как бы она смогла вернуться, чтобы разведка Наги ничего не заподозрила?

Он охнул и схватился за грудь. В разреженном воздухе сердце билось с перебоями. На миг Том ощутил чистейшую ненависть к Пеннироялу. Почему этот старик их преследует? Может быть, нужно рассказать Эстер, что сердце его подводит? Когда она узнает, что старая рана скоро убьет Тома, то не сходя с места прикончит Пеннирояла…

И все-таки Том не хотел ей рассказывать, насколько болен. Хотелось как можно дольше притворяться, что он выживет и сегодня вечером уснет в ее объятиях, а утром они вместе полетят навстречу новым приключениям в неизведанных небесах.

– Свяжем его и запрем в каюте на корме, – сказал Том.

– Но, Том, будь же разумным! – заныл Пеннироял.

– Свяжи его покрепче! Нельзя, чтобы он шнырял по кораблю.

Шрайк уволок брызжущего слюной профессора. Эстер тронула лицо Тома кончиками пальцев и ушла за ними, пообещав, что сама затянет узлы и оставит Шрайка на страже.

Том направил «Дженни» между снежными пиками Эрдэнэ-Шаня. Выше, выше, и вот уже самые высокие вершины скользят мимо иллюминаторов огромными слепыми кораблями, и в пепельном свете мерцающие снежные поля похожи на привидения.

Когда Эстер вернулась, Том сказал:

– Через полчаса будем над долиной, если старые карты Анны не врут.

– Не должны, – сказала Эстер и обняла его со спины. – В Эрдэнэ-Тэж был ее дом, правильно?

Том кивнул. Хотелось еще раз ее поцеловать, но он не мог даже взглянуть – требовалось все его внимание, чтобы обходить каменные гребни и шпили.

– Анна как-то говорила, что мечтает здесь обосноваться, когда уйдет на покой.

Эстер обняла его крепче:

– Том, если она правда там, то мы позволим Шрайку убить ее, и все, ладно? Ты не станешь с ней разговаривать, спорить и взывать к ее лучшим чувствам, да?

Том смутился. Эстер слишком хорошо его знала. Она угадала полуоформившиеся планы, которые весь день крутились у него в голове.

Он сказал:

– В тот раз, на Разбойничьем Насесте, мне показалось – она меня узнала. Она отпустила нас.

– Она – не Анна, – предупредила Эстер. – Не забывай об этом.

Эстер поцеловала его в ямку за ухом, где бился частый пульс.

– Когда я тебе сказала тогда, на Облаке-девять, что ты скучный, я просто говорила назло. Ты совсем не скучный. А если и да, то в самом чудесном смысле. Мне с тобой никогда не бывало скучно.

Они прошли над перевалом высоко в горах. С восточной стороны местность начала круто понижаться. Вниз, вниз – и перед ними открылась долина, белая, а дальше – зеленая. По дну долины вилась река, в дальнем конце разлилось озеро, и там, на островке, стоял дом, где собиралась жить Цветок Ветра. В старенький полевой бинокль Том разглядел антенну-тарелку на крыше. А потом все небо наполнилось взмахами крыльев.

Эстер едва успела сбить Тома с ног, когда первая волна птиц-Сталкеров выбила стекла в лобовых окнах «Дженни». Две птицы ворвались в кабину, хлопая крыльями и по-дурацки мотая зеленоглазыми головами. Эстер, схватив электрическое ружье, застрелила первую раньше, чем та ее увидела. Вторая с визгом кинулась на Эстер, целясь в глаза острым как нож клювом. Эстер снова нажала на спуск, и птица разлетелась ошметками слизи и перьев. Эстер посмотрела вниз, на Тома:

– Ты как, нормально?

– Да…

Он был бледен и напуган. Эстер неловко выпрямилась, шипя от боли, – от движения заныли перенапряженные мышцы. Эстер выглянула в окно. Вокруг «Дженни» снова кружили птицы, и парочка вовсю трепала гондолу правого двигателя. Эстер просунула электрическое ружье в боковое окно, прицелилась и убила обеих, потом бросила ружье Тому и схватила свое из шкафчика под потолком. В кабине на корме отчаянно вопил Пеннироял. Через приоткрытую дверь Эстер увидела мелькающие крылья и отблеск брони Шрайка, отбивающего птичьи атаки.

– ЭСТЕР! – закричал Сталкер.

– Я в норме, – успокоила его Эстер.

Крылья хлопали и в маленьком медотсеке, где когда-то Анна Фанг лечила ее арбалетную рану. Эстер с ноги распахнула дверь и сразу начала стрелять по птицам – они прорвались через крышу. Ружье было хорошее, паровой «Вельтшмерц-60»[41] с подствольным гранатометом, куплено за гроши в Эль-Хоуле, но в тесном отсеке оно произвело больше разрушений, чем птицы. Наружная стенка стала похожа на решето. Через дыры было видно, как еще несколько птиц набросились на двигатель, он закашлял и умолк. Вращение пропеллера замедлилось.

– Чтоб вас! – сказала Эстер и метко пущенной гранатой разнесла двигатель на куски вместе с птицами.

Снова выглянула в коридор и заорала:

– Том? Ты в порядке?

– Конечно! Сколько можно спрашивать!

– Тогда давай к земле, сажай дирижабль!

– К земле – это не проблема, – хмыкнул Том, пробежавшись взглядом по ряду манометров на приборной доске.

Стрелки на всех стремительно приближались к нулю. Гондола резко накренилась из-за потери правого двигателя. За окнами метались жуткие силуэты, но Том старался не обращать на них внимания – берег ружье на случай, если еще раз птицы прорвутся внутрь. В окнах по левому борту мелькали празднично-желтые сполохи. Горела оболочка.

Эстер пинком открыла дверь каюты на корме. Шрайк методично рвал на куски Воскрешенного орла. Сам Шрайк, весь в слизи и перьях, был похож на пугало.

Он повернул к Эстер мертвое лицо и сказал:

– ДИРИЖАБЛЮ КОНЕЦ.

– Только не «Дженни»! – стойко возразила Эстер. – Том ее аккуратно посадит. Иди на нос, охраняй Тома.

Она посторонилась, пропуская Шрайка. Эстер надеялась, что птицы заклевали Пеннирояла, но Шрайк их отвлек. Профессор лежал на полу там, где Эстер его оставила, связанный и с кляпом во рту, и умоляюще смотрел на нее круглыми глазами. Эстер подумала, не пристрелить ли его, потом вытащила нож и наклонилась. Пеннироял пискнул от страха, но Эстер всего лишь перерезала веревки у него на лодыжках и запястьях.

Только она снова выпрямилась, остатки стекла в широком окне на корме разлетелись льдинками осколков и всю каюту заполнили огромные черные крылья Воскрешенного кондора. Он кинулся на Эстер, по пути проехавшись когтями по голове Пеннирояла. Эстер, выронив нож, рванула из-за плеча ружье, но поняла, что выстрелить не успеет. Как будто со стороны услышала собственный тоненький, девчачий визг, и вдруг рядом снова оказался Шрайк. Он выдернул ее из-под смертоносного клюва, схватил птицу и притиснул к себе. Железные когти высекли сноп искр из его брони.

«Дженни Ганивер» качнулась от взрыва еще одной ячейки; нос задрался кверху, а корма просела вниз. Эстер швырнуло на Пеннирояла, прижавшегося к переборке. Шрайк, шатаясь, отступал к корме, где за разбитыми окнами мерцали в сумерках горы. Птица была сильна: полураздавленная, она все еще царапалась и хлопала крыльями. Судорожные взмахи сбили Шрайку равновесие, он обрушил койку и врезался в наружную стенку. Послышался треск, доски прогибались под тяжестью Сталкера.

– Шрайк! – закричала Эстер, бросаясь ему на помощь по наклонившейся палубе.

– Эстер, стой! – взвизгнул Пеннироял сквозь кляп, удерживая ее.

Стенка рассыпалась. На секунду лицо Шрайка обратилось к Эстер. Потом он полетел вниз, все еще сжимая в руках кондора.

– Шрайк! – снова крикнула Эстер.

Гондола качнулась и выправилась, приняв горизонтальное положение. Эстер ногой отпихнула Пеннирояла и бросилась к рваной дыре на корме.

– Шрайк!

Ответа не было. И ничего не было видно, кроме дыма, и ветра, и дождя горящих обломков от гибнущего дирижабля.

Только эхом донесся последний крик Шрайка:

– ЭСТЕР!


Селедка сидел на каменной садовой ограде и смотрел, как за горящим дирижаблем тянется по небу сверкающий след – с высоты вниз, в глубокую тень долины. Ветер уносил звуки, а может, дирижабль горел бесшумно. Во всяком случае, казалось, что все происходит в тишине. Это было очень красиво. Газовые ячейки выбрасывали фонтаны огня, и те осыпались медленно гаснущей золотой пылью. Пылающие птицы, стремясь улететь прочь, падали тоже, а навстречу им в водах озера всплывали их отражения, и в конце концов те и другие соединялись в поцелуе белого пара.

Похрустывающие по снегу шаги за спиной заставили Селедку обернуться. Сталкер наблюдала за пожаром в небе.

– Это «Дженни Ганивер», – спокойно прошептала она. – Кто-то добрый привел ее домой…

Дирижабль приземлился на участке топкой почвы у дальнего берега озера. Дым валил от него во все стороны, но Селедка был почти уверен, что увидел бегущих людей среди тростника. «Мистер Нэтсуорти, – подумал он, – и Эстер». Он вдруг испугался, потому что вспомнил, что обещал сделать с Эстер, и сомневался, хватит ли у него на это духу.

Рука Сталкера легла ему на плечо.

– Нам они не опасны, – прошептала Сталкер. – Мы не будем их трогать.

Но Селедка сжал рукоять ножа под полой куртки, вспоминая, как «Дженни Ганивер» улетела в небо над Брайтоном без него.


Том прошлепал по щиколотку в воде и рухнул в мокрую траву, прижимая к себе драгоценное ружье. Тут же подошла и Эстер, швырнула на землю Пеннирояла. Уцелевшие птицы-Сталкеры с визгом носились вокруг горящей оболочки и все еще рвали ее когтями. Эстер, подняв ружье, выпустила в этот ад последние гранаты. Отсветами взрыва озарилось все озеро, горные склоны вокруг и одинокий дом на островке. Ракеты «Дженни» тоже взорвались, полыхая оранжевым. Потом остались только клубы дыма и пламя, мечущееся в птичьей клетке бывшего дирижабля. Двадцать лет воспоминаний превратились в кучку золы и закопченного металла.

– Том? – спросила Эстер.

– Да, – отозвался он.

В груди у него болело, но не слишком сильно. Может быть, его разбитое сердце исцелилось, потому что они с Эстер снова вместе. Том надеялся на это, поскольку зеленые пилюли остались в каюте «Дженни».

– Наша «Дженни Ганивер», – сказала Эстер.

– Это всего лишь вещь, – сказал Том, утирая глаза обгорелым рукавом. – Мы целы, это главное. А где Шрайк?

– Он упал. Где-то там… – Она обвела рукой огромное безмолвие гор.

– Он нас догонит?

Эстер хмуро пожала плечами:

– Том, он упал с большой высоты. Наверное, поломался. Может, он умер, и на этот раз некому вернуть его обратно.

– Значит, остались только мы.

И Том снова ее обнял и поцеловал. От нее пахло точно как в ту ночь, когда они поцеловались впервые, дымом и пеплом, и еще резко пахло ее собственным п'oтом. Том ужасно ее любил и радовался, что они снова одни, в опасности, в безлюдье, и ничто из сделанного ею не имеет значения.

То есть не совсем одни, конечно. Он забыл про Пеннирояла, а тот приподнялся, встал на колени в болотной жиже и раздраженно промычал сквозь кляп:

– Я вам не мешаю?

Эстер неохотно оторвалась от Тома и кивнула на дом:

– Наверное, нам туда.

– Что ж, пошли.

Том снял с плеча ружье и осмотрел его, а Эстер снова связала Пеннирояла по рукам и ногам, заново скрепив куски веревки, которую сама же разрезала.

– Вы не можете бросить меня здесь, связанного и беспомощного! – пожаловался Пеннироял сквозь кляп.

– Мы не можем позволить тебе бегать тут на свободе, – ответила Эстер. – Ты нас продашь Сталкеру за грош.

– А если вы не вернетесь?

– Молись, чтобы вернулись, – посоветовала она.

Тому было совестно бросать старика, но он понимал, что Эстер права. Им и так грозила серьезная опасность, нельзя было оставлять за спиной бесконтрольного Пеннирояла.

– Как вы намерены отсюда выбираться? – завыл Пеннироял, когда они уже уходили, но ответить на это было нечего, так что Эстер только заткнула ему рот покрепче.


Местность в долине Эрдэнэ-Тэж была суровая, каменистая. Эстер здесь нравилось. Она слышала, как шелестит трава, как пахнет землей, и это напомнило ей Дубовый остров. Она взяла Тома за руку, и они вместе пошли вперед в сумерках, то и дело оглядываясь на пылающий факел – бывшую «Дженни Ганивер». Травянистый склон под ногами круто поднимался вверх, к причалу для дирижаблей за сосновой рощей. Деревья шумели на ветру, причесывая ветер своими иголками. Тот же ветер глухо гудел о натянутую оболочку воздушной яхты, с виду запертой и бесхозной, но все-таки ее присутствие обнадеживало. Том и Эстер пошли дальше, теперь уже вниз, к плотине, идущей через озеро.

Эстер забрала у Тома ружье. Он заметно вымотался и дышал тяжело.

– Побудь здесь, у дирижабля, а я пойду, – сказала Эстер.

Он покачал головой. Эстер коснулась его лица кончиками пальцев, потрогала губы, теплые по контрасту с холодным воздухом. Они вместе двинулись по плотине к дому. Том шел медленно, и Эстер была этому рада – она могла в любую минуту обогнать его и заслонить от опасности. Раздался какой-то треск, Эстер стремительно развернулась в ту сторону, но это просто льдины у берега скрежетали друг о друга. Ближе к середине вода была свободна ото льда, серая и неподвижная. Эстер снова посмотрела вперед.

На плотине кто-то стоял.

– Том! – крикнула Эстер, вскидывая ружье.

Но она не спустила курок. Перед ними стоял не Сталкер. Просто ребенок. Худенькое бледное личико, потрепанная одежда и давно не мытые лохмы. Еще несколько шагов – и Эстер его узнала. Как он здесь оказался? Не важно. Она опустила ружье и повернулась к Тому:

– Это Селедка!

Быстрый топот за спиной. Она услышала, как мальчишка крякнул, и, быстро обернувшись, заметила блеск ножа, метящего ей в горло. Эстер выронила ружье, перехватила тощее запястье, отводя от себя нож, и выкрутила руку, так что Селедка вскрикнул и разжал пальцы. Эстер поймала падающий нож и сунула себе за пояс: так строгая учительница отбирает у хулиганистого ученика рогатку. Эстер оттолкнула Селедку, он шлепнулся на землю и заплакал.

– Том, – раздался над ними чей-то шепот. – Эстер. Как мило, что вы зашли в гости.

Сталкер! Она стояла в тени у конца плотины, где десяток истертых ступеней вел к калитке. Прихрамывая, сошла вниз по ступеням. Сероватый свет слабо освещал ее бронзовое лицо.

– Это мой Сталкер! – закричал Селедка. – Я ее нашел, когда вы меня бросили! Она обо мне заботится! Она поможет мне убить вас!

Эстер поискала глазами ружье. Оно осталось лежать, где упало, среди камней у воды. Эстер бросилась к нему, но стальные руки перехватили ее и поволокли. Одна рука схватила за лицо, другая поперек груди, и Эстер крепко прижали к бронированному доспеху.

– Нет! – крикнул Том и побежал за ружьем.

– Пожалуйста, Том, не зли меня, – прошептала Сталкер, – иначе я сломаю ей шею. Мне это очень легко. Ты этого не хочешь, правда?

Том замер. Говорить он не мог. Как будто кто-то воткнул ему в левую подмышку ржавый вертел и тот вонзился глубоко в грудь. Боль прошила и руку, и шею до подбородка. Том упал на колени, хватая ртом воздух.

– Бедный Том, – сказала Сталкер. – Твое сердце. Вот беда.

Селедка жадно следил за происходящим, скрючившись у ее ног.

– Убей их! – закричал он тонким злым голосом. – Сначала ее, потом его!

– Селедка, они были друзьями Анны, – сказала Сталкер.

– Но они меня бросили! – зарыдал Селедка. – Она убила Мору и Гаргла! Я поклялся ее убить!

– Они и так скоро умрут.

– Но я поклялся!

– Нет, – прошептала Сталкер.

Селедка с невнятным воплем потянулся к ножу у Эстер за поясом, но Сталкер одним взмахом руки отбросила его в сторону с такой силой, что он слетел с плотины прямо на лед. Лед треснул и прогнулся, но выдержал его вес. Селедка заревел от боли и обиды, выбрался на берег и, оскальзываясь на мокрых камнях, побежал прочь от дома.

Сталкер Фанг выпустила Эстер и склонилась над Томом. Ее стальная рука легла ему на грудь, а глаза ее вспыхнули, когда она почувствовала неровный, сбивчивый стук сердца под ладонью.

– Бедный Том, – прошептала она. – Уже недолго осталось.

– Что с ним? – спросила Эстер.

– Он умирает, – ответила Сталкер.

– Неправда! Не может быть! Пожалуйста!

– Это не важно, – прошептала Сталкер. – Скоро все умрут.

Она взяла Тома на руки и понесла его – Эстер шла за ней по пятам – вверх по ступенькам, через мерзлый сад и в дом, похожий на склеп.


Глава 47 Бой за Крауч-Энд | Надвинувшаяся тьма | Глава 49 Новорожденный







Loading...