home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 13

Дни, однообразные, невыносимо долгие, тянулись, словно траурная процессия. Та, что должна была провожать Сару в последний путь.

Но похорон не было. Здесь, в Верилии, убеждены, что пришлые недостойны подобных почестей. После нескольких дней в морге тело Сары кремировали, а прах развеяли по ветру. От моей подруги не осталось ничего.

Так же, как и от моего сердца. Если раньше его согревала дружеская любовь, то теперь оно превратилось в ледышку. Эшерли нужны были эмоции, но после смерти Сары я разучилась чувствовать. Меня словно опустошили, и уже ничто не способно было восстановить мой эмоциональный резерв.

Разве что волшебное пойло Грэйва.

Помню, как после ухода дознавателя, принёсшего страшную весть, я заперлась у себя. До самого вечера просидела возле окна, как зачарованная глядя на купола собора, возвышавшегося над белокаменными особняками, своими шпилями пронзавшего дымчатые облака. Наверное, следовало помолиться за подругу, а может даже, порадоваться, что Сара наконец обрела покой и стала свободной. Но на ум приходили только проклятия. Проклятия в адрес чёртовых верильских богов. Если бы не их дар, ничего бы этого не произошло.

Эшерли появился, когда на смену вечерним сумеркам пришла тьма. Незаметно она прокралась в комнату, а маг, распахнув створки, прогнал её, впустив тёплый свет бра. Усилием воли заставив себя обернуться, я увидела высокую фигуру высшего и золотую дорожку, стелившуюся из будуара в спальню.

Выразив свои соболезнования – пара стандартных фраз, произнесённых спешно и без особого участия, маг пригласил меня в столовую. Я безропотно покорилась, тенью последовала за ним. А когда его светлость, наполнив бокал до краёв, пододвинул его ко мне, не стала воплощать в жизнь свою недавнюю мечту и выплёскивать вино Грэйву в лицо. Вместо этого выпила залпом всё до последней капли.

В тот вечер мне как никогда хотелось забыться. Испытать радость, пусть и не настоящую. И чтобы боль, терзавшая сердце, хоть на какое-то время его покинула. Чем закончился ужин, помнила смутно.

Каждое утро ко мне заглядывала Маэжи, приносила завтрак, справлялась о моём самочувствии. На прогулки больше не звала, видела, что мне не до променадов. Иногда заглядывал его светлость, притаскивал с собой какие-то техномагические побрякушки, цеплял их на меня или ставил в изголовье кровати, сам усаживался рядом и ждал. Чего – я не спрашивала. Тогда мне было абсолютно безразлично, что со мной делают и как долго это продлится.

И если мне было наплевать на саму себя и на всё, со мной происходящее, то Эшерли, как ни странно, моё состояние не давало покоя. Наверное, он уже сто раз успел пожалеть о своём выборе, но вслух претензий не предъявлял.

Как мог пытался меня приободрить. Регулярно таскал из кондитерских красиво упакованные шоколадные наборы. Появлялись в моей комнате и иные коробки: маленькие – с украшениями, побольше – со шляпками, перчатками и прочими милыми женскому сердцу безделушками. А однажды вместо очередного подарка маг привёл портниху, чтобы та сняла мерки и нашила для его куклы шикарных платьев.

Милая женщина так и этак пыталась меня расшевелить, показывала эскизы, желая понять, к чему у её клиентки душа лежит. Увы, с общением у нас в тот день не сложилось. Вскоре швею увела Маэжи, сказав, что сделает выбор за меня.

На этом его упрямая светлость не остановился. В одно далеко не радужное утро, серое и промозглое, пожелал меня выгулять. Спорить я, как обычно, не стала, послушно собралась и тряслась с высшим в паромобиле добрые полчаса, пока мы ехали к мориярскому парку, в котором маг намеревался устроить пикник. Но припустил дождь, поднялся сильный ветер, начал безжалостно обрывать охровую листву с деревьев. Пикник пришлось отложить до лучших времён, скорее всего, до весны. Обратный путь тоже прошёл в неловком молчании, непринуждённого разговора у нас так и не получилось.

А вчера Грэйв меня окончательно добил. Решил презентовать мне… лошадь. Самую настоящую живую лошадь! Полагал, конные прогулки пойдут его рабыне на пользу. В пансионе нас, конечно, учили держаться в седле, но из меня, увы, не вышло бравой наездницы. Тем более что это животное доверия не вызывало. Нетерпеливо трясло смоляной гривой, рыхлило копытом землю и так свирепо фыркало, что я даже приблизиться к нему не решилась.

Вежливо поблагодарив его светлость за щедрый подарок, попросила отвести вороного красавца в городские конюшни, пообещав в ближайшем будущем попробовать себя в качестве укротительницы строптивого жеребца.

Наверное, с прежними наложницами этот номер – забрасывание подарками – всегда прокатывал и все проблемы решались при помощи очередной коробочки с серёжками либо модного платья. Увы, для герцога Уайнрайта я стала досадным исключением. Большим-пребольшим разочарованием.

А потому ему ничего не оставалось, как продолжать потчевать меня своим зельем.

И всё бы ничего, к этому ежевечернему ритуалу я уже, можно сказать, почти привыкла. К тому же вино помогало хоть на короткое время забыть о Саре и наших несбывшихся мечтах. Вот только под действием зелья я теряла над собой контроль. Мной начинали руководить странные желания: безумно хотелось касаться высшего, быть с ним рядом, плавиться в его руках, чувствовать жаркие поцелуи. И не только на губах.

Утром, просыпаясь, ругала себя последними словами и в тайне благодарила мага за то, что продолжал сохранять дистанцию.

Лишь однажды Эшерли позволил себе лишнего. Не знаю, что на него подействовало. На меня-то понятно – его коварное вино. Помню, как Грэйв привёл меня в свою мастерскую, ту, в которой ежедневно выкачивал эмоции. Привычно обняв за талию, усадил на высокую кушетку. Я, тоже уже привычно, попыталась притянуть мага к себе. Обычно герцог вёл себя хладнокровно, успешно избегал моего плена, но в тот раз почему-то дал слабину.

Не ожидавшая такого поворота событий, я вздрогнула, почувствовав тяжесть ладони у себя на талии, взгляд серых глаз на своих губах. Которых высший вот-вот готов был коснуться чем-то более существенным, одарить меня долгожданным поцелуем. Расстояния между нами почти не осталось. Горячее дыхание опалило кожу, знакомый запах не хуже зелья дурманил разум. Блаженно прикрыла глаза в ожидании чуда… А его светлость вдруг взял да опомнился и резко отстранился.

На следующее утро зашёл ко мне с извинениями. Заверил, что больше подобного не повторится. А уходя, не преминул бросить своё сакраментальное: «Пока вы сами этого не захотите. Разумеется, будучи в адекватном состоянии». И так на меня посмотрел, словно силился залезть в мои мысли и понять, хочу я всё-таки или не хочу.

Я не хотела. О чём не замедлила сообщить интригану.

– Хм, – задумчиво почесал затылок маг, – ваше тело и разум явно не в ладах друг с другом. Плоть желает одного, и зелье, поверьте, тут ни при чём, а разум почему-то отчаянно противится. Мне даже интересно, кто же всё-таки победит. Что ж, будем наблюдать и ждать, – заявил напоследок, тем самым вновь продемонстрировав своё ко мне отношение, отношение учёного к подопытной лягушке.

Сдаваться на милость победителя я не собиралась. И что бы там себе ни нафантазировал Грэйв, симпатий я к нему не испытывала. Наверное, находясь под действием волшебного наркотика, просто становилась более раскрепощённой, на волю вырывались мои сокровенные желания: быть любимой, чувствовать себя защищённой, находиться рядом с надёжным, сильным человеком, который мог бы стать для меня опорой.

Его светлость на «трезвую» голову таким не казался.

Заявив, что будет с интересом следить за борьбой разума и чувств (которых и в помине не было!) и что прочит победу последним, высший уехал, прихватив с собой Маэжи. Позже я узнала от миссис Кук, что рано утром его светлость получил депешу, в которой сообщалось о трагедии, произошедшей в соседнем городе, Ларридже. Из строя вышел телепорт, а маг, пожелавший им воспользоваться, оказался замурован в кладке. Вернее, его останки, часть которых задержалась в точке отправления, а другую часть потом выковыривали из фасада здания в пункте прибытия.

Грэйв должен был выяснить причину поломки и отремонтировать телепорт.

После этого я зареклась даже рядом стоять с их чудо-переходами. А если когда-нибудь его светлости взбредёт в голову устроить мне прогулку при помощи этих искажающих пространство штуковин, живой я не дамся!

Вечер без Эшерли и дарующего радость эликсира, зато в компании миссис Кук и горячего красного вина с мёдом и пряностями прошёл замечательно. Ночь тоже обещала быть спокойной. Впервые за минувшие две недели я засыпала в сознании, не одурманенная волшебным наркотиком. Надеялась как следует выспаться, чтобы утром быть бодрой. Возможно, отправлюсь на прогулку и… Чего уж греха таить, мне страх как хотелось повидаться с господином Маром, разузнать об убийце. В последний свой визит полицейский оказался немногословным, да и я была не в том состоянии, чтобы расспрашивать. А теперь сгорала от желания подкараулить дознавателя и забросать вопросами.

Увы, надеждам на крепкий сон не суждено было сбыться. Сначала долго ворочалась с боку на бок, вспоминая о Саре, беспокоясь о судьбе Оливера. Думая о себе и своём чудаковатом хозяине. Наконец, провалилась в зыбкое забытьё, а спустя, кажется, всего несколько мгновений из него вынырнула. Испуганно подскочила на кровати, услышав чей-то далёкий стон. Тихий, едва уловимый, но такой жалобный, отчаянно-протяжный, пробирающий до мозга костей.

Сорочка прилипла к спине, сердце стучало в груди как шальное, и у меня даже мелькнула абсурдная мысль: как было бы здорово, если б герцог находился дома.

Но его не было. Не было и Маэжи. Только я и миссис Кук. И этот стонущий некто.

Замерла, дыша через раз, прислушиваясь к каждому малейшему шороху. В спальне снова стало тихо. Хотела уже погасить светильник и с головой нырнуть под одеяло, когда стенание повторилось, и в этом жутком звуке мне чудилась мольба о помощи.

Казалось, ещё немного, и сердце пробьёт грудную клетку. Или совсем остановится. Лежать, вслушиваясь в эти душераздирающие звуки, было невыносимо. В голову лезли бредовые мысли о призраках, неупокоенных душах, на веки вечные поселившихся в этом доме. Откуда они могли здесь взяться? Кто его знает, вдруг его светлость на самом деле маньяк-убийца, разделывающийся в этих самых стенах со своими жертвами. А они потом, в смысле жертвы, не способные обрести покой, шастают по коридорам и не дают спать бедным пришлым.

Подхватив с прикроватного столика керосиновую лампу, отправилась вниз. Босиком, стараясь не производить ни звука. Зачем туда попёрлась – так и не смогла дать ответ на этот вопрос.

Вздрагивая от малейшего шороха, малейшего скрипа, я шла, испуганно озираясь. Света, отбрасываемого керосиновой лампой, едва ли хватало, чтобы осветить небольшое пространство. А дальше всё вокруг утопало в чернильной тьме, и неизвестно, что она скрывала…

На негнущихся ногах спустилась вниз. Меня словно обдало ушатом ледяной воды, когда услышала совсем близко, где-то за спиной жуткое скрежетание. Ему вторил всё тот же отчаянный стон умирающего.

Не знаю, где нашла силы обернуться, как не завизжала, почему не лишилась чувств от ужаса. К моего величайшему облегчению, позади никаких кровожадных монстров не обнаружилось. Только из-за двери раздавалось тихое стенанье. Той, к которой мне строго-настрого запретили приближаться.

Но, видно, стресс оказал пагубное влияние на мозги. Шаг, другой, рука сама потянулась к поблёскивающей в свете лампы ручке. Стоило коснуться её, как все звуки стихли. Даже старые часы в гостиной, казалось, остановили свой ход и стали прислушиваться.

Заперто. Дёрнув во второй раз, отступила на шаг. А потом, наконец опомнившись, что есть духу помчалась наверх. Вбежав в спальню, заперлась на ключ. Зажгла все светильники и сидела, сжавшись в комок, дрожа как осиновый лист, пока первые лучи не окрасили горизонт багрянцем. И только тогда, сморённая волнением и усталостью, провалилась в тревожный сон.


Проснулась поздно. Миссис Кук не стала меня будить, наверное, решила, что рабыне следует хорошенько выспаться перед возвращением господина.

Сейчас, в ярких полуденных лучах, заливавших комнату, было совсем не страшно, и я не ощущала себя незадачливой героиней ужастика. Да и вообще, может, это миссис Кук спит беспокойно и стонет во сне, а я тут такого себе напридумывала.

Затягивать корсет без помощи Маэжи оказалось делом далеко не плёвым, но я с горем пополам справилась. Собиралась быстро пообедать и отправиться на поиски Мара. Однако он сам меня нашёл. Стук дверного молотка раздался, когда мы с миссис Кук заканчивали трапезу чашечкой чая с воздушным бисквитом.

Сказать, что обрадовалась визиту полицейского, – это ничего не сказать. К счастью, в отличие от хозяина дома, экономка не имела ничего против дознавателя и с самой радушной улыбкой пригласила его проходить. Сама поспешила на кухню, заваривать чай, дабы угостить гостя тыквенным пирогом собственного приготовления, а я провела Бастиана в гостиную.

Там-то высший и поведал мне последние новости. Оказывается, мистер Кит не сумел нести на плечах бремя лжи и во всём сознался мадам Луари. Бастиану удалось убедить разъярённую фурию не предъявлять учителю обвинений, но увольнения он не избежал. Да Оливер и сам не смог бы оставаться в месте, где всё напоминало ему о любимой.

Общаться на криминальные темы Бастиан отказался, но кое-что мне всё-таки удалось выведать. Я узнала, что Сара стала одной из многочисленных жертв, погибших от руки маньяка за последние месяцы, и что в зоне риска находятся исключительно иномирянки.

Нам здесь и без всяких психопатов живётся несладко. А тут ещё на нашу голову этот истребитель пришлых!

За разговорами с дознавателем время летело незаметно. Мне бы его опасаться, ведь он представитель полиции, к которой я питала не самые тёплые чувства. Но почему-то рядом с Бастианом становилось уютно, спокойно. Тепло. Как возле затопленного камина в холодный зимний вечер. Хотелось говорить с высшим снова и снова, слушать его и при этом украдкой любоваться благородными, открытыми чертами его лица.

Появление миссис Кук прервало нашу беседу. Удивительно, но время уже близилось к вечеру, и экономка заглянула поинтересоваться, останется ли его сиятельство на ужин.

Маг не остался. Наверное, не захотел злоупотреблять нашим гостеприимством, а потому сослался на заранее запланированную на вечер встречу.

Пообещал наведаться в конце недели, справиться о моём самочувствии. Бастиана беспокоил мой бледный вид и тусклая улыбка.

Интересно, что бы он подумал, узнай, что это была первая моя улыбка за последнее время.

К сожалению, следующий его визит едва не закончился скандалом. А всё из-за кого? Из-за склочника герцога! Грэйв с графом церемониться не стал, не пустил его дальше холла, тем самым продемонстрировав не только свой скверный характер, но и не менее скверные манеры, а также полное отсутствие такта.

На шум прибежали все: я, миссис Кук, Маэжи, и застали Грэйва, выпроваживающего дознавателя:

– Вам нечего беспокоиться о моей рабыне, сэр. Заведите себе свою собственную и беспокойтесь о ней, сколько влезет.

Заметила, как обозначились желваки на лице Бастиана, пальцы дёрнулись, точно вот-вот готовы были сжаться в кулаки. Хвала Всевышнему, маг не сорвался, спрятал свои истинные чувства под маской холодной сдержанности.

– Глупо ревновать меня к мисс Фелтон, Грэйв. Я всего лишь проявляю к ней дружеское участие. Ей сейчас очень непросто и…

– Повторяюсь, проявляйте своё участие к кому угодно, но только не к моей Иве и не в моём доме.

Моя Ива… Как трогательно. Тоже мне, чёртов собственник.

Я стояла пунцовая на ступенях лестницы, не зная, куда деть взгляд. Хотелось провалиться сквозь землю. Было стыдно за поведение Эшерли, неловко от того, что это из-за меня мистера Мара сейчас отчитывали, как какого-то мальчишку. Уж он-то точно не заслужил подобного обращения.

Очевидно, неловкость испытывала не я одна. Миссис Кук попробовала вмешаться, мягко позвала Эшерли, но тот в ответ чуть ли не зарычал и велел ей умолкнуть. Что было весьма странно, экономка любила повоспитывать своего работодателя, порой даже могла поворчать в его присутствии, но я ни разу не слышала, чтобы Грэйв раздражался. А в тот день словно с цепи сорвался. Таки выставил полицейского за дверь, не забыв многозначительно ею хлопнуть.

Наградив его грубую светлость укоризненными взглядами, я, миссис Кук и Маэжи горделиво развернулись и с оскорблённым видом, будто это нас троих только что прогнали прочь, удалились на кухню пить чай. Эшерли чая не предложили.

Тогда-то я и узнала – вернее, как узнала, выпытала у миссис Кук, – из-за чего эти двое терпеть друг друга не могут. Оказывается, яблоком раздора явилась женщина. Покойная жена господина Мара, погибшая от руки того же убийцы, что лишил жизни мою Сару.

– Его сиятельству уже давно пора, если не жениться, так хотя бы обзавестись рабыней. Но он, как и этот глупый мальчишка Эшерли(!), совершенно не думает о будущем. Наследники таких могущественных и древних фамилий, как Мары и Уайнрайты, обязаны в первую очередь беспокоиться о продолжении рода, – сетовала экономка. – Но эти молодые люди живут только своей работой.

Безумие какое-то, но осознание того, что его сиятельство холост, да ещё и не держит при себе рабыни, вызвало во мне непонятное волнение. Какую-то странную дрожь, возникавшую всякий раз, стоило о нём подумать. А не думать о высшем почему-то не получалось.

Что же с тобой творится, Ива?

Тем вечером, даже под действием зелья, впервые я не домогалась Грэйва.


* * * | Повелитель тлена | ГЛАВА 14