home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 16

Стоило переступить порог, как дверь, зловеще заскрежетав, закрылась.

Внутри стало темно, хоть глаз выколи. И до одурения тихо. Будто и не было никаких стонов, будто мольбы в ночи – всего лишь плод моего воображения.

Но неужели я и сейчас брежу? Ладно спросонья, когда голова соображает туго. Но ведь ещё минуту назад я готова была поклясться, да хотя бы жизнью того же господина Грэйва, что слышала эти душераздирающие звуки. Нет бы притвориться глухой и отправиться по своим делам. Но женское любопытство, чтоб его…

И вот я одна стою чёрт знает где, вокруг плещется тьма, а через щели в бугристой кладке ощутимо тянет сыростью и холодом.

Наверное, пока ещё не поздно, следовало бы повернуть обратно, но я, точно загипнотизированная, шагнула, выражаясь высокопарно, в неизвестность. И чуть не навернулась с лестницы. К счастью, сумела устоять на месте. Кончиками пальцев касаясь шероховатой стены, стала осторожно спускаться, прислушиваясь к каждому малейшему шороху. Но ничего, кроме сердца, исступлённо колотящегося в груди, да нетвёрдых шагов любознательной Ивы не нарушало гнетущую тишину.

От страха виски покрылись испариной, рука, скользившая по ледяному камню, дрожала.

Тоже мне, любительница приключений, жаждущая пощекотать себе нервы.

Вот ещё одна ступенька, за ней другая, и я вижу, как впереди, в щель между полом и дверью, просачивается тусклая полоска света.

– Помогите… – это тоже из-за двери.

Замерла как вкопанная, лишь чудом не закричав. Кажется, и дышать вдруг разучилась. Тело, неожиданно предав, перестало слушаться: никак не могла заставить себя пошевелиться. Стояла и ловила тихий голос, повторяющий одно единственное слово. Голос, неживой, как будто потусторонний, от которого мурашки пробегали по коже. Опомниться не успела, как оказалась в липкой паутине ужаса.

– Помогите…

Зажмурившись на миг, с силой сжала кулаки, так, что ногти впились в ладони. Благо боль немного отрезвила и помогла прийти в чувство.

Проклятье, Ива! Немедленно возьми себя в руки! Там человек (надеюсь, что всё-таки человек) ждёт твоей помощи, а ты дрожишь тут как самая настоящая трусиха, теряешь драгоценное время и непонятно что себе выдумываешь.

Неимоверным усилием воли удалось сдвинуться с места. В несколько шагов преодолев расстояние, отделявшее меня от страждущего незнакомца, снова застопорилась. Признаюсь, какая-то часть меня надеялась, что злосчастная дверь окажется запертой, и мне, хочется того или нет, придётся топать обратно.

Не звать же сюда Грэйва, чтобы помог своей рабыне проникнуть на запретную территорию.

Господи! А вдруг он здесь своих бывших мучает?! И меня в недалёком будущем постигнет такая же участь…

Не знаю, откуда взялась эта мысль, но она вспыхнула в сознании, опалила паникой сердце, и я, более не мешкая, толкнула дверь.

– Заходи, – прошелестели мягко, и некая сила увлекла меня внутрь.

В маленькую комнатушку, едва освещённую керосиновой лампой, сиротливо догоравшей на широком, грубо сколоченном столе. Он занимал почти всё свободное пространство, а в углу ютилась клетушка… (Всевышний!!!) с запертым в ней человеком. В густом полумраке, заволакивавшем помещение, сложно было рассмотреть пленника.

То ли от ужаса, то ли от осознания того, что стала собственностью настоящего монстра, причём почти добровольно, перед глазами всё поплыло. Нахлынула слабость, и меня замутило. Не сразу пришло осознание, что причиной внезапной тошноты стало пропитавшее подвал зловоние. Мало того что воздух здесь спёртый, холодно и сыро, так ещё и гнилью несёт. Словно где-то запрятали мешок порченной картошки.

Ноги предательски подкосились, и я предусмотрительно опёрлась ладонью о стол. Замерла, не зная, как поступить. Спасаться бегством самой, пока ещё не поздно, и искать помощи у Мара? Но где гарантия, что к нашему возвращению этот несчастный будет ещё жив? Он и так на ладан дышит, того и гляди окочурится. Невозможно бледный, хотя раньше я считала, что никого бледнее Маэжи просто в природе не существует.

Постепенно глаза привыкли к полумраку, и я различила выражение отчаянья на лице незнакомца. У него были острые скулы, кажется, дотронься и поранишься, впалые щёки. Да ещё и эта пепельно-белая кожа, словно иссохший пергамент… Запросто сойдёт за покойника. Если бы не глаза, горевшие, точно раскалённые угли.

Должно быть, бедолага находился здесь давно: некогда добротная одежда успела изветшать, превратившись в лохмотья. Рубашка была застёгнута на немногочисленные уцелевшие пуговицы, одна манжета вообще оторвана, на рукаве прореха. Штаны тоже представляли собой жалкое зрелище.

– Помоги мне, – жалобно прошептал он и просунул сквозь проржавевшие прутья руку, пытаясь до меня дотянуться. Но скрюченные пальцы лишь сжали воздух. Нас разделяли пара метров и стол, от которого я никак не могла заставить себя оторваться.

Несуразно смотрелись на тонких высохших пальцах два массивных перстня. Как они ещё с них не сваливались.

– Господи, что он с тобой сделал? – Я никогда не была набожной, но сейчас лихорадочно перебирала в уме молитвы. Даже перекреститься успела, хоть это едва ли могло что-либо изменить.

Остервенело сжав тонкие прутья, пленник заскулил:

– Подойди ближе, я не могу до тебя дотянуться. – Снова просунул руки через решётку и принялся отчаянно сжимать и разжимать пальцы с обломанными пожелтевшими ногтями. Но сколько ни пытался, всё равно был не в силах до меня дотронуться. – Я так голоден. Ну же, подойди!

После такого заявления, произнесённого повелительно-приказным тоном, жалости в сердце заметно поубавилось. Её вытеснил страх и паническое желание скрыться. Я вдруг осознала, что сумасшедший мечтает не о яичнице с ветчиной, не о капустном пироге или паштете, а о чём-то совсем другом. Например, о дуре-пришлой, не сумевшей обуздать своё любопытство.

Как бы мне сейчас хотелось оказаться на свежем воздухе! Далеко-далеко от этого проклятого места! От безумца высшего и его не менее безумного пленника. Который уже вовсю втягивал носом воздух, принюхивался, точно собака, и не переставал повторять, как ему нравится мой запах.

Запах моего страха.

Казалось бы, чего тут сложного: развернуться и убежать. Но в какой-то момент поняла, что моё собственное тело меня не слушается. В комнате вдруг стало заметно светлее: это руны или что-то, очень на них похожее, засверкали на полу, словно по каменным прожилкам заструился огонь.

Незнакомец продолжал бормотать, пожирая меня, хвала небесам, пока ещё только взглядом, и при этом предвкушающе повизгивал, едва не хлопая в ладоши, а я, не способная бороться с самой собой, как кролик к удаву медленно приближалась к его клетке.

Ещё немного, и он сможет меня коснуться. От осознания этого внутри всё леденело от ужаса, зато пленник весь аж светился от предвкушения и восторга. На радостях, что сейчас полакомится эмоциями глупенькой Ивы, даже пару раз подпрыгнул на месте. От резкого движенья рубашка его, вернее, то, что от неё оставалось, распахнулась. Не будь моя воля скованна, я бы завопила как резаная. Грудь безумца была вскрыта, и в том месте, где, по идее, должно было находиться сердце, монотонно шипя, работал какой-то механизм.

Не успела прочувствовать все грани нахлынувшего на меня ужаса, как ледяные пальцы до боли сжали запястье, и мир перед глазами закружился, словно стёклышки в калейдоскопе.


Никогда бы не подумала, что разлепить веки – это так сложно. Такое ощущение, что мне глаза заклеили скотчем, и, наверное, было бы проще снова провалиться в спасительный сон, спрятаться в нём от приключившегося со мной кошмара, но слух уловил нетерпеливое покашливание и какую-то приглушённую возню.

Святые небеса, вдруг это тот страшный тип всё-таки меня сцапал?!

Сонливое состояние как рукой сняло. Подскочив на месте, вжалась в подушку, одеяло натянула повыше, до самого подбородка, и испуганно воззрилась на Грэйва, устроившегося подле меня в кресле.

– Неужели? Спящая красавица наконец изволила проснуться, – и столько яда в голосе. Как ещё сам им не траванулся.

– Долго я спала? – спросила тревожно, в панике представляя, что он сейчас со мной сделает. Хорошо, если просто наорёт, я в ответ даже не пикну. А если что похуже придумает?

Господи, Ива, и угораздило же тебя туда сунуться!

– Почти сутки, – закинув ногу на ногу и сцепив перед собой пальцы, ледяным тоном проинформировал меня Грэйв. – Вас чуть не опустошили. – Не сдержавшись, едко добавил: – Хотя, наверное, мне не стоило так торопиться спасать вас и позволить Грэгу закончить начатое.

– Грэгу?

– Лорду Вэлмеру. Из-за вас пришлось действовать быстро и упокоить его душу навеки вечные, – с лёгкой патетикой в голосе резюмировал маг, а потом, подавшись вперёд, сверля меня недовольным взглядом, заявил: – Теперь придётся искать новый экземпляр для исследований и начинать всё с начала. А это, поверьте, не так уж просто. Ещё сложнее выкрасть труп с кладбища и незаметно доставить его сюда.

– Вы воскрешаете мертвецов… Но это же святотатство, – опешив от таких откровений, только и сумела выдавить из себя.

– Я не религиозный человек, мисс Фелтон, – невозмутимо возразил его светлость. – И нет, я их не воскрешаю, а лишь на время возвращаю к некоему подобию существования. Чтобы испытывать своё устройство.

– Та штуковина вместо сердца…

Маг кивнул.

Сколь бы ни было ужасно его признание, окаянное любопытство и на сей раз взяло верх над благоразумием. Я пододвинулась поближе к высшему и вкрадчиво поинтересовалась, надеясь, что приступ откровения у него ещё не прошёл, и со мной поделятся интересной информацией:

– Но зачем вы это делаете? Зачем, рискуя всем, в том числе и собственной жизнью, переступаете через закон? Если вас раскроют, вы лишитесь всего.

То ли Грэйву было скучно, то ли просто захотелось поболтать о своём хобби, но он охотно продолжил меня просвещать:

– Некоторые полагают, что боги вместе с даром ниспослали нам проклятие. Я же считаю, что всё это чушь. Никакое это не проклятие, а дефект, который при желании и умении можно исправить. Этим я и занимаюсь.

– Значит, вы используете мёртвых для экспериментов…

«И всё это время я жила бок о бок с восставшим из могилы, стараниями Грэйва, трупом», – закончила про себя и судорожно сглотнула. Мамочки…

– Согласитесь, это лучше, чем проводить опыты на живых, – резонно заметил маг. – Усопшие не испытывают боли, а я – угрызений совести.

– Но я не раз слышала стоны, – заикнулась несмело.

– Грэгу просто порой становилось скучно, – пожал плечами высший. – Сами понимаете, у меня не было ни малейшего желания его развлекать.

Переварить слова герцога было непросто, если не сказать невозможно. Но этим я вполне могу заняться и позже, сейчас куда важнее получить ответы на все вопросы, раз уж представилась такая возможность.

– Допустим, ваши исследования увенчаются успехом, – задумчиво сказала я. – Думаете, кто-нибудь из высших захочет вживить в себя имплантат? – Поёжилась, вспомнив разверзнутую грудь мертвеца и сложный механизм, состоящий из множества крошечных деталей, у него вместо сердца.

– На данном этапе своих исследований я лишь пытаюсь обнаружить, откуда недуг берёт своё начало. Для этого мне и нужен этот самый, как вы выразились, имплантат.

Мы ведь рождаемся вполне нормальными, мисс Фелтон, – расслабленно откинувшись на спинку кресла, продолжил маг. – Первые признаки болезни обычно начинают проявляться после совершеннолетия. И чем старше мы становимся, тем больше нуждаемся в эмоциональной подпитке. Я планирую создать прибор, назовём его исцеляющим артефактом, который навсегда избавит высших от эмоциональной зависимости.

Грэйв говорил о проклятии, как, например, о доброкачественной опухоли, от которой при правильном лечении можно будет излечиться. Для меня же потребность магов в эмоциях являлась чем-то абстрактным, сверхъестественным. Наверное, поэтому мне было сложно оценить всю грандиозность его замысла.

Хотя, конечно, стоило отдать мастеру должное: он не побоялся пойти на риск и, уверена, делал это не ради славы, а ради того, чтобы сделать нормальной жизнь будущих поколений магов.

Хотя этим гадам и так не на что жаловаться, живут себе припеваючи, используя пришлых. И не факт, что, выздоровев, откажутся от своих господских замашек.

– Вас бы следовало наказать, мисс Фелтон. – Эшерли вдруг поднялся и пересел ко мне на кровать. – Но я и сам виноват, из-за неожиданного визита мачехи забыл запереть дверь в подвал.

Ох не нравится мне его взгляд. И чего это он тянет ко мне свои руки?

– Думаю, вы уже догадались, мисс Фелтон, что выбор у меня невелик: либо отправить вас следом за Грэгом, либо избавить от страшных воспоминаний. Тогда наш с вами разговор и то, что его спровоцировало, останутся в тайне.

Господи, он что же, тоже собирается надругаться над моей памятью? Нет, только не это!

– Я никому не скажу, – пискнула, отодвигаясь от безжалостного монстра к краю кровати и ещё сильнее вжимаясь в подушки. – Клянусь.

– Было бы глупо полагаться на клятву женщины. Если знает одна милая дама, то рано или поздно узнают все. – Он всё-таки схватил меня за запястье и без лишних сантиментов грубо притянул к себе.

– Пожалуйста, – прошептала жалобно, глядя в холодные серые глаза. Мои собственные уже застилали слёзы.

– Мне очень жаль, Ива, – жёстко, даже без намёка на сострадание отчеканил маг. – Но вам не следовало нарушать правила.

Прикосновения его пальцев обжигали, слова ранили, а осознание того, что сейчас должно было произойти, выворачивало всё внутри меня наизнанку.

– Как же я вас ненавижу! – выкрикнула, вкладывая в эту коротенькую фразу всю силу своих чувств.

Последнее, что запомнила, – это равнодушное, ничего не выражающее лицо мага.


– Дорогая, пора вставать.

Кто-то осторожно касался моего плеча, проводил рукой по волосам, отдавая своё тепло и ласку. Так меня когда-то, в далёком и счастливом детстве, будила мама. Нежно гладила и мягко уговаривала проснуться, а я намеренно не открывала глаза, мечтая пропустить хотя бы один урок.

– Ивушка, уже поздно. А вам ещё нужно собраться. Ванну принять, прихорошиться. Я вам чайку с имбирным печеньем принесла. Перекусите и сразу почувствуете себя лучше.

Пока я, зевая и сонно оглядываясь по сторонам, медленно возвращалась к реальности, миссис Кук заботливо взбила подушки, поставила передо мной небольшой переносный столик, наполнила чашку ароматнейшим мятным чаем и, опустившись на краешек кровати, принялась гипнотизировать меня заботливым взглядом.

Часы, уныло тикавшие на каминной полке, показывали без четверти пять. Шторы не были задёрнуты, но света уходящего дня едва ли хватало, чтобы осветить просторную спальню, поэтому миссис Кук пришлось зажечь один из светильников, что находился в изголовье кровати.

– Хорошо спалось?

– Да, спасибо, – растерянно пробормотала я. – Странно, обычно не ложусь днём…

Какая-то мысль появилась на миг, но тут же растворилась в вязком мареве, окутавшем сознание. Я устало зевнула. И чего это меня так развезло?

– Я ведь собиралась утром на прогулку.

– Милая, вы потеряли сознание. Ещё вчера. Я так переволновалась за вас, – и снова почувствовала тёплое, заботливое прикосновение к своей руке.

Интересно, что спровоцировало внезапную отключку? И почему я пребывала в ней аж целые сутки?

Миссис Кук, не дожидаясь, пока выражу своё недоумением, вкрадчиво произнесла:

– Должно быть, это из-за потери эмоций.

Точно. Герцог честно предупредил, что у меня есть все шансы время от времени хлопаться в обморок. Признаюсь, я ему тогда не поверила, просто не думала, что до этого дойдёт, и вот теперь целый день выпал из моей жизни.

Обидно, досадно, но ладно.

Пока я пила чай, миссис Кук предавалась своему излюбленному занятию: болтала без умолку. В подробностях живописала мне загородное поместье Уайнрайтов и все его красоты. С которыми мне сегодня вечером предстояло познакомиться.

– Я заметила, что его светлость не особо жалует мачеху. А как он относится к брату? – жуя уже не знаю какое по счёту печенье, с трудом вклинилась в неиссякающий поток слов кухарки. Сейчас налопаюсь от души, напьюсь чаю, а как потом в корсет буду влезать – не представляю.

Но лучше решать проблемы по мере их поступления.

Миссис Кук заметно погрустнела, вздохнула и с печалью в голосе произнесла:

– Долгое время Эшерли был не в ладах с семьёй. Как вы правильно заметили, Ива, не только с отцом, но и с леди Офилией. Герцог Уайнрайт ведь до последнего не хотел признавать его своим сыном. Эшерли родился, ещё когда его светлость был совсем мальчишкой, без жены и официальной рабыни. Он – плод порочной связи мага из благородной семьи и простой девушки, обыкновенной горничной. В Верилии такие отношения не приветствуются.

Выходит, брюхатить рабынь – это пожалуйста, слава и почёт вам, господа высшие. А завести ребёночка от служанки – не комильфо.

Вот уж, странный мир со своими странными обычаями.

– Талия, мать Эшерли, ещё будучи беременной была отправлена в деревню к своей родне, – не догадываясь о моих мыслях, бойко вещала женщина. – Хвала богам, молодой наследник не забыл о своём первенце и позаботился, чтобы тот получил должное образование. Сила ведь у нашего мальчика проснулась рано, сразу было видно, что в нём течёт кровь Уайнрайтов. Но даже несмотря на это, герцог не пожелал признать его официально. И если бы не несчастье с Эйроном, Эшерли так бы и остался сиротой при живом родителе.

– Несчастье? – меня переполняло любопытство и желание покопаться в прошлом моего скрытного хозяина, а заодно и всей его семейки. – Расскажите, что же случилось с братом?

Миссис Кук с опаской оглянулась на дверь, будто ожидала, что вот сейчас створки распахнутся, и её застукают на горячем: за распространением сплетен.

– Трагедия, поломавшая мальчику жизнь. – К счастью, слабости имелись не только у меня, но и у нашей дорогой кухарки. – Родная мать Эйрона, такая же девушка из Зеркального мира, как и вы, надеялась избавить сына от силы, когда ему не было и шести. Сумасшедшая посчитала, что ритуал отречения спасёт малыша от проклятия, но вместо этого он чуть не погиб. К счастью, Эйрон выжил, но наследие предков в нём почти не проявилось. А новых детей герцогу Уайнрайту боги не дали. Так Эшерли и превратился из изгоя в преемника одного из влиятельнейших магов империи.

Почему-то вспомнилось признание Хэймо, тоже пожелавшего откреститься от божественной «благодати». Маг говорил, что в итоге едва не расстался с жизнью и из сильного колдуна превратился в посредственного иллюзиониста. А вот зависимость никуда не делась.

Увы.

– Я всё говорю и говорю, а вам же надо наряжаться! – взглянув на часы, всплеснула руками миссис Кук. Поднялась спешно, забрала столик с единственным уцелевшим печеньем, которое я проводила тяжким вздохом и голодным взглядом. И куда только в меня столько лезет? – Идите купаться, милая. А я скажу Маэжи, чтобы заглянула к вам минут через тридцать и помогла собраться.

Экономку как штормовой волной смыло. Я ещё немного понежилась в постели, раздумывая над скелетами, припрятанными в шкафах герцогского семейства.

Наверное, следовало посочувствовать покойному отцу Эшерли, Эйрону, да и Офилии. Но, как ни странно, я ничего не чувствовала. Как будто моё сердце облачили в броню. А может, не способное вынести всех потрясений и ударов судьбы, оно постепенно превращалось в камень.


ГЛАВА 15 | Повелитель тлена | ГЛАВА 17