home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

ДЕКАБРЬ

Выйдя из дома, я невольно засматриваюсь на небо: с утра хлопьями валит снег, сугробы намело — уж по колено — зима! И слава Богу! Без него — без снега, трескучего мороза, какая Россия? Московский мороз не холодит, а закаляет. Чье это изречение? Не помню, значит — мое. Сгреб руками снег, потер им лицо — сразу стало бодрей, веселей. Совсем другое дело, теперь и в школу шагать не так тускло.

И тут впереди мелькает Иркина фигурка, она тоже спешит в школу. Вот так сюрприз! Я шагаю, любуясь ее распущенными волосами. Ее плечи облегает светлая шубка, на которую падают волнами волосы. Она движется, вернее, плывет в утреннем сиянии очень медленно, едва переступая своими стройными ножками, чтоб не оступиться. Можно, конечно, набравшись духу, эдак, запросто поравняться с ней, да только пошлет меня куда-нибудь подальше. Эх, повод нужен, случай должен представиться. Вот если б она вдруг поскользнулась и упала, не так, чтобы больно шмякнуться о тротуар, а так, легонько присесть, так, чтобы я смог подхватить ее под ручки. С моей везучестью, скорее, сам растянусь на ее глазах. Вот смеху будет… А Ира, меж тем, остановилась у зебры, раздумывая, очевидно, как обойти огромную лужу, затем решительно шагнула на проезжую часть. А дальше события разворачивались стремительно. В тот же момент, на дороге возникла, неизвестно откуда, машина. Ира инстинктивно попыталась отскочить от нее и, неловко поскользнувшись, упала на асфальт. Джип исчез так же незаметно, как и появился. Черт, какой же я идиот! Домечтался… Вот она фортуна у твоих ног. Я со всех ног кидаюсь к ней: только бы она оказалась жива. Надо присесть на колени, и осторожно приподняв голову, позвать — Ира! Она открывает глаза и что-то шепчет, еле слышно. Неважно, что она произнесла. Главное у меня получилось быстро и красиво, как в американских фильмах. И дальше надо действовать как в фильмах.

— Ты в порядке? — Она непонимающе смотрит на меня, и тут я понес чепуху:

— Ты помнишь, как тебя зовут?

— Артем, я даже помню, как зовут тебя, — улыбается она. «Черт возьми, она улыбается мне!» — Не волнуйся, со мной все в порядке, помоги мне встать, пожалуйста. — Вот это да — это тоже относится ко мне!

— Ой, извини, — я соображаю, что выгляжу глупо, потому что стремительно теряю способность соображать. Эта мысль выбрасывает меня на ноги и я догадываюсь, наконец, подать ей руку. Она знает, как меня зовут! Это чего-то да стоит!

И вот ее протянутая ко мне ладонь, я помогаю ей подняться, подбираю ее сумку. Оглядев себя, она огорченно закрывает лицо руками: новенькие шубка, сапожки — все в грязи, руки в царапинах.

— Этот урод даже не остановился, хорошо, что ты успела увернуться из-под колес. Ты запомнила его номера?

— Нет, а что? — она тряхнула головой.

— Найти бы его, и так отдубасить, чтоб на всю жизнь запомнилось.

Ее ответ на мою горячность — улыбка. Затем еще один подарок судьбы:

— Придется домой возвращаться, — вздыхает Ира и тянется за сумкой, которую я все еще сжимаю в руках.

— Я тебя провожу — вдруг у тебя сотрясение, голова закружится. — Более всего я боялся, что на мое искреннее беспокойство она просто расхохочется. — Где ты живешь?

— Здесь недалеко, — она показывает на многоэтажки, сгрудившиеся за парком, где, прошло мое детство.

— Тогда пошли! — И я решительно придвигаюсь к ней, предлагая опереться на руку.

— На самом деле, с головой что-то у меня, — и она берет меня за руку чуть выше локтя. — Спасибо тебе.

Я молчу, все произошедшее кажется чудным виденьем, как и аромат, такой сладостный и нежный, которым дышит ее тело, столь близкое и манящее. Если заговорю — сказка исчезнет. А все, что происходит так похоже на сказку: Ира спокойно шагает рядом и о чем-то запросто щебечет со мной, словно, мы знакомы целую вечность.

Остаток пути мы проходим в согласном молчании. Ире явно не по себе и я замедляю шаги, мысленно радуясь возможности побыть с ней. Но вот мы у ее многоэтажки, она отпускает мою руку и слегка отстраняется.

— Дальше — я сама, — и перехватив мой недоумевающий взгляд, поясняет, — у нас лифт вчера испортился, а квартира на четвертом этаже. Придется потихонечку карабкаться. — И она снова улыбается, но на этот раз как-то слабо и беспомощно.

— Нет, так не пойдет. Как это потихонечку? Ты неважно выглядишь, — я окинул Иру взглядом. — Давай я тебя на руках понесу.

Естественно, она запротестовала, но именно в этот момент стала оседать на ступеньки лестницы, ведущей в подъезд. Я едва успел подхватить ее, предотвратив повторное пикирование оземь. И тут выскакивает запомнившаяся фраза классиков: «Торг здесь неуместен!» — я решительно подхватываю ее на руки и несу, легкую и воздушную. И сам себе я кажусь сильным, готовым горы своротить. Понятно, что в последнее время не на яхте загорал с коктейлем в руках. Как же здорово, что Никита нам на тренировках спуску не давал. Без клубных накачек я бы Иру не то, что на четвертый этаж, удержать на руках не смог бы. Я вдыхаю запах ее волос, щекочущих мое лицо, прижимая ее ласково и так, чтобы слегка касаться ее теплых рук, таких нежных и тонких, чувствовать упругое соприкосновение ее грудей — загадочное, незабываемое ощущенье, которое вызывает во мне непреодолимое желание приблизиться губами к ее коже, устам. Да, да, именно устам — точно говорили классики!

Но вот и ее дверь, как же быстро мы взлетели на четвертый! И Ира уже выскользает из моих объятий, звонко и непринужденно смеясь:

— Кто же из нас попал под машину?! Весь вымазался, грязный, как и я.

С сожалением я протягиваю ей сумку, которая все это время болтается у меня на плече, и вот нас разделяет порог ее дома, который, мне видно никогда не перешагнуть.

— А ты, почему не заходишь? Тебе надо хотя бы одежду почистить. Неужели ее слова обращены ко мне? Она так запросто приглашает меня к себе, будто мы знакомы уже сто лет. В самом деле, не идти же в таком виде в школу.

Я переступил порог и невольно присвистнул: такого красивого жилья мне еще не приходилось видеть. Разве, что в телесериалах. Пол прихожей и тот украшен ковриком, на стене — огромное зеркало в позолоченной раме, напротив сияющий солнечный берег, тепло которого, словно разлито в комнате, у двери деревянная вешалка, вся в резных завитушках. На эту вешалку небрежно водрузила Ира свой полушубок, что вряд ли украсило обстановку.

— Сейчас мама придет, она, наверное, за продуктами спустилась, так что ты проходи. — Она решила, что меня смутит появление ее предков, иначе, зачем ей добавлять. — Я ей расскажу, как ты меня спас. А пока попьем чай.

— Ира, спасибо за приглашение, но лучше как-нибудь потом. У меня сегодня второй урок алгебра, не хочу опаздывать, — выпалил скороговоркой я, а сам подумал: с чего это болтаться у нее дома, коли и маманя вот-вот заявится.

Поцеловаться точно не успеем. Да и не захочет она, скорее всего. А, впрочем, как знать, может и получится что? Я глянул на свое отражение в зеркале, надеясь найти подтверждение своим мечтаньям. Передо мной — перспектива комнаты, вся заставленная книжными полками. Я в жизни не видел столько книг, разве что в библиотеке. Книги эти, интересно, для красоты тут или они действительно книголюбы, предки Иры?

— Елена Андреевна всегда нам тебя в пример ставит, считает, что в наших одиннадцатых классах ты — самый способный.

Это, приятно, конечно, слышать, если б не тяжелое разочарование, связанное с тем, что она вовсе не интересовалась никогда моей персоной, а слышала как-то от математички вместе со всеми.

— Вот не знал, что, числюсь в примерных школьниках. Я, пожалуй, пойду.

Я был смущен и счастлив одновременно.

Она стояла все еще рядом, так близко, что мне ничего не стоило, как бы, по-дружески чмокнуть ее в щечку. И это у меня получилось запросто, почти панибратски!

— Ты же завтра придешь в школу?

— Да, наверно.

И уже слетая с лестницы, услышал голос Иры вдогонку:

— Артем, спасибо.

Я выскакиваю на улицу, как ошалелый. Меня слепит яркое солнце, пьянит чистое хрустальное небо, кругом все светится дивным сияньем, жаль только снежное кружение прекратилось Из дорогого супермаркета выскакивает негритянка облепленная пакетами. Во черномазая! А моя мама даже заглянуть сюда боится, не то, чтобы отовариться заморскими колбасами. Далась мне, однако, эта негритянка! Мне сейчас самый раз думать об Ире, самой красивой девочке в мире. Вспоминать ее голос, ее взгляд, ее глазки, струящиеся как шелк волосы, ее походку, легкую, танцующую! Между прочим, и характер не то, что у других, не задавала, проста и спокойна. Другая, окажись на асфальте забилась бы в судорогах, а она даже не всплакнула. А как естественна она в своих роскошных хоромах. Другая бы и за порог не пустила…

Я с нетерпением ждал следующего дня и все гадал, придет Ира в школу или нет. На большой перемене, вбежав к ее классу, как бы невзначай несколько раз прохаживаюсь мимо галдящих девчонок. Иры, увы, среди них нет. Ничего не поделаешь, придется поворачивать оглобли, или, говоря любимым словцом матери, спуститься вниз, не солоно хлебавши. И тут, о счастье, о фортуна! — она мелькает в девичьей стайке. Хорошо бы тут применить стоп-кадр — она же ищет меня взглядом. Я же это вижу. Отчаянно машу рукой, и она отвечает своей кроткой улыбкой. Мать моя, я, кажется, начинаю балдеть, иначе с чего я вообразил, что Ира пытается обратить на себя мое внимание. Она стоит вполоборота ко мне, все еще не двигаясь с места, ведя нарочитую беседу с подружками. Ничего, мы не гордые, нам не привыкать делать шаг первым. Без этого она б не оказалась в моих руках.

— Привет! — как же классно она выглядит, даже следы царапин на щеке не портят ее очаровательное личико, сияющее загадочной улыбкой. — А я тебя весь день ищу, чтобы спросить, как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. В принципе, мне повезло — отделалась парой царапин. Врачи говорят, что я родилась в рубашке.

— Выходит, я зря переживал… — и тут я осекся. Ну и тема для светской беседы, черт бы тебя побрал, Артемка! После таких сантиментов она решит, что герой братвы «Красного кольца» сохнет и дохнет по ней.

— Правда? Ты действительно беспокоился? — тень счастливого смущения озарило ее лицо. — Если честно, то мне повезло, что ты оказался рядом вчера. Не представляю, как бы я дошла до дома без тебя.

— Раз так, придется стать твоим секьюрити. Идет? Сегодня после школы идем домой вместе — провожу домой?

— Идет, — согласие следует после короткой заминки, и даже с нескрываемым огорчением: — Только у нас сегодня шесть уроков.

— Значит, я тебя буду ждать в вестибюле после шестого.

Может это и есть любовь, а может нечто иное. Только это мечта несет меня на своих невидимых крыльях через все этажи к вестибюлю, никого не замечая, сметая все и вся на своем пути. А вот и она — такая далекая и близкая, такая долгожданная. И мне хочется горланить на всю улицу, как Дима Билан: «Я устал, хочу любить, но так, чтоб навек!» Именно — навек. Но песня и музыка не моя стихия, хотя во мне все поет. И мороз мне, облаченному в тонкую куртку, нипочем, и снег хрустит как-то по особенному и время несется с бешенной скоростью, и подъезд ее дома, поглотившего Иру, кажется родным и близким…


* * * | Скинхед | * * *