home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Царица и Поэт

Для истории каждой страны 1185 год – мгновение в череде лет и событий. Заглянуть в это мгновение и сразу понять что-либо в нем, не будучи профессиональным историком, невозможно. Поэтому, преодолев очередной водораздел и оказавшись в долине следующей реки, мы вынуждены остановиться и кинуть взгляд вверх по течению, прежде чем бросаться в быстрые воды 1185 года и пересекать реку.

Например, в Грузии нельзя понять события 1185-го и последующих лет, не вернувшись далеко назад. Когда были завязаны узлы, разрубленные в восьмидесятые годы.

В течение столетий странам Закавказья – Грузии, Армении и Азербайджану – приходилось отстаивать свою независимость от могущественных соседей, терять ее, снова восстанавливать. И судьбы этих трех стран сложились по-разному. Азербайджанцы не имели к началу арабского завоевания единой религии и единого государства. И потому они не могли противостоять завоеванию духовно – они были обращены в ислам. «Я – ширванец», – мог сказать житель Баку. Понятия «азербайджанец» не существовало.

Иначе было в Грузии и Армении. В этих странах сложилась давнишняя традиция государственности и существовала единая древняя религия, чуждая завоевателям, гонимая ими, но оттого еще более ценная, как духовный стержень, помогающий сохранить самобытность и бороться за независимость.

В отличие от жителя Азербайджана уроженец Мцхеты мог сказать, что он – картлиец. Но он и больше чем картлиец: подобно кахетинцу, месху, пшаву, он – грузин. Житель Ани или Двина, обитатель Киликийского царства, был киликийцем или двинцем, но он был и армянином. И знал об этом, потому что его объединяли с другими людьми, сознававшими себя армянами, общий язык, общие предания, общая память о древности армянского государства, а главное – общая вера.

В 1071 году Византия потерпела сокрушительное поражение от сельджуков и уступила им почти всю Малую Азию. Под властью их оказались страны, прилегающие к Каспийскому морю, и Армения. С каждым годом набеги на Грузию становились все более опасными. Грузинский царь Георгий II, желая спасти страну от разорения, признал сюзеренитет сельджукского султана Маликшаха. Это не принесло и не могло принести облегчения Грузии, потому что покорность в таких ситуациях воспринимается как слабость. В результате самые лучшие земли – плодородные долины Картли и Кахети – были заняты кочевыми сельджукскими племенами, а высокогорные луга стали местами их летней откочевки. Грузинское население отступило на запад и в ущелья. Организовать сопротивление было нелегко. Сам Георгий II, как утверждают источники, был человеком слабохарактерным и даже робким, при нем власть в стране захватили феодалы-азнауры, которые в борьбе между собой и с царем зачастую шли на союз с могучими сельджуками.

Продолжаться так до бесконечности не могло. Да и не все азнауры были безразличны к судьбе Грузии. Георгий был вынужден отречься от престола. Его преемником стал шестнадцатилетний Давид, известный в истории Грузии под именем Давид Строитель. Это случилось в 1089 году.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Гелатский монастырь близ Кутаиси, основанный в 1106 году


Народ выдвигает героев в самые отчаянные, трагические периоды своего существования. Таким героем был Давид.

Юноша, властитель разоренной и ограбленной страны, оказался не только зубаст, но и мудр. Он не мог начинать войну с Сельджукской империей, в сотни раз превосходящей Грузию числом подвластных людей и ресурсами. Но войну начал. Как бы неспешно, не поднимая ее до уровня большого конфликта, не разрывая окончательно отношений с могучим врагом. Он исподволь готовил армию, обучал ее и закалял в небольших набегах на сельджукские племена, что кочевали в грузинских долинах. Он возвращал на освобожденные земли крестьян и добивался их доверия, внушая им мысль о том, что воины царя их защитят.

Нелегко утверждал молодой монарх свою власть над страной. Он предпочитал опираться на мелких дворян и свободных крестьян, нежели идти на союз с крупными феодалами, почти независимыми владетелями областей, представителями могучих родов, которые хотели иметь покорного царя. Кульминацией борьбы со знатью стало столкновение с Липаритом Иванэдзе, одним из могучих князей, илдекарским эриставом. Липарит был изгнан из Грузии.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Фреска с изображением Давида IV Строителя в Гелатском монастыре. XII в.


Тем временем в выгодную для Грузии сторону изменилась обстановка в Сельджукском государстве, созданном кочевниками и державшемся на страхе. Из Европы на Ближний Восток пришли крестоносцы и отвоевали у сельджуков Палестину и часть Сирии. Выступила против сельджуков Византия, стараясь отобрать свои земли в Малой Азии. Восставали и другие страны. Давид отказался платить дань сельджукскому султану.

Но прежде чем начать войну, надо было завершить объединение Грузии. И Давид захватывает важнейшие области, не признававшие его ранее, – Кахети и Эрети. Он проводит реформу церкви, чтобы вырвать ее из рук крупнейших вельмож, деливших церковные должности. Наконец, он призывает на службу половцев.

Это были годы правления на Руси Владимира Мономаха, того самого, который провел против половцев, как он сам утверждал, восемьдесят три похода и остановил их продвижение на запад.

Отступая под натиском русских дружин, некоторые из половецких племен откочевали на Северный Кавказ, где им тоже было несладко, потому что степи там были заняты другими племенами, не желавшими уступать место пришельцам. Именно этим половцам Давид предложил переселиться в Грузию. Под именем кипчаков они сыграли немаловажную роль в истории страны. Функция их была сходной с той, какую выполняли на Руси черные клобуки и берендеи – степные племена, занимавшие пограничные с половцами земли. Они были не совсем вассалами – скорее союзниками. Во время распада Руси на множество враждующих княжеств их вожди порой вмешивались в борьбу за власть в Киеве.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Памятник Давиду IV Строителю в Кутаиси


На рубеже XII века сорок пять тысяч половецких семей перешли Дарьяльским ущельем в Грузию и заняли часть сухих долин, откуда были вытеснены сельджуки. В течение веков они служили в грузинской армии. Постепенно берендеи и другие союзные Руси степняки смешались со славянским населением и стали составной частью будущей украинской нации. Также и половцы влились мало-помалу в грузинский народ – степная кровь и по сей день течет в жилах русских, украинцев и грузин.

Всю первую четверть XII века Давид провел в борьбе с сельджуками. Освободив основные районы собственно Грузии, он вступил в Ширван. Владетель Ширвана объявил себя вассалом Давида, что вызвало гнев сельджукского правителя Ирана. Он поднял громадное войско, для того чтобы наказать Давида, и двинул его на Грузию.

Чем располагал царь Давид? Его хорошо обученная и дисциплинированная армия состояла из сорока тысяч грузин, пятнадцати тысяч кипчаков, нескольких сотен осетин (аланов) и двухсот рыцарей, присланных иерусалимским королем.

Так как мусульманская армия по численности значительно превосходила войско Давида, тот встретил ее не в открытом поле, где сельджукская конница смяла бы грузин, а в ущельях и узких долинах у Дигори. Численное превосходство сельджуков перестало играть решающую роль. Грузины по частям разбили врага, и мало кому из сельджуков удалось спастись.

Дигорская битва 1121 года означала конец сельджукского владычества. На следующий год Давид освободил Тбилиси, остававшийся еще в руках врагов. Вскоре удалось взять старинный армянский город Ани и присоединить Ширван. Большая часть Закавказья оказалась под властью Давида.

В следующем году Давид неожиданно умер.

Ему удалось воссоздать Грузию, но он не успел консолидировать свои владения, укрепить в них центральную власть.

После его смерти оказалось невозможным сохранить завоеванное. Твердая рука Давида Строителя держала в страхе и покорности спесивых феодалов, заставляла трепетать сельджукских владетелей. В момент смертельной угрозы Грузия нашла Давида. Но его преемник уступал Давиду силой и характером.

Сын Давида Дмитрий (Деметре) царствовал долго – тридцать лет. Он вел войны с сельджуками и другими соседями, вел с переменным успехом. Владения отца он увеличить не смог. Подняли головы могущественные феодалы, соперники царской власти. Подобно европейским баронам, они стремились превратить ее в условность, чтобы она не мешала им богатеть и преследовать собственные цели.

Наиболее сложные отношения у царя были с родом Абулетисдзе. То были не только могучие феодалы, но и крупные государственные деятели. В 1130 году один из них, Иванэ, готовил заговор против Димитрия. Заговор провалился, но Иванэ каким-то образом сумел свалить вину на брата Димитрия Константина. Константин был ослеплен, Абулетисдзе вышел на волю. Через пять лет Иванэ и Тиркаш Абулетисдзе отправились в поход на армянский город Двин, которым в то время правил будущий основатель династии атабеков, владевших во второй половине XII века Северо-Западным Ираном, включая большую часть Азербайджана, Ильдегиз. Однако командовали своей армией они так неудачно, что большинство их воинов попали в плен. Ильдегиз приказал отрубить пленным головы, сварить их и черепа выставить на зубцах крепостной стены, дабы все видели, что будет с теми, кто осмеливается поднять на него руку. Еще через четыре года Абулетисдзе вновь предприняли поход и опять были разбиты, на этот раз одним из мусульманских владетелей Закавказья.

Неудачи и постоянные интриги братьев настолько опротивели Димитрию, что при первой же возможности (а она представилась в 1145 году) он бросил Иванэ и Тиркаша в тюрьму. Иванэ казнили – видно, обвинения были достаточно серьезны, а Тиркаш бежал к мусульманскому правителю Южной Армении Шах-армену и, получив от него в управление округ в Араратской провинции, начал совершать набеги на Грузию.

Шла борьба не только между царями и феодалами, но и внутри царской семьи. Сначала против Димитрия поднялся его младший брат Вахтанг, затем старший сын Давид. Грузия превратилась в арену свар и междоусобиц. Наконец Давид победил собственного отца, заставил его отказаться от престола и постричься в монахи.

Давид продержался на троне полгода. Как полагают летописцы, он был отравлен. Вернее всего – собственным братом Георгием. Но занять освободившийся престол при жизни своего отца-монаха Георгий не посмел. Тотчас по получении известия, что Давид умер, Димитрий вышел из монастыря и снова взял в свои руки власть, но через полгода занемог и почувствовал приближение смерти. Слишком уж быстро начинают сменять друг друга грузинские венценосцы. И уж очень близок к престолу столь жаждущий его младший сын Димитрия Георгий.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Монастырь Вардзиа был создан во время правления Георгия III и его дочери царицы Тамары


Но законным наследником престола был не Георгий, а Демна, сын его старшего брата Давида. Перед смертью Димитрий пожелал удостовериться в том, что Демна не будет отстранен. Он созвал всех знатных людей царства и в их присутствии передал власть Демне. Для того чтобы спасти внуку жизнь и сохранить трон, он попросил Георгия стать регентом до совершеннолетия Демны. Однако воспитание Демны Димитрий поручил главе могущественного рода Орбели, бывшего во вражде с царским домом. Георгий поклялся выполнить волю умирающего.


Трудность изучения средневековой истории Грузии заключается в том, что имеется каноническая летопись, в которой все сказано. Это «Картлис Цховреба» – свод, существовавший, очевидно, с VIII века и дополнявшийся до XIII века. Известны и другие летописи, например хроники, составленные историками царицы Тамары. В этих летописях есть общее: твердая редакторская рука Тамары или близких к ней людей чувствуется в каждой строке. Все лишнее убрано. Всему придана нужная окраска. «Картлис Цховреба», впитавший в себя исторические сочинения предыдущих лет, воспевает великую Тамару, а следовательно, изображает ее отца Георгия (того самого, которому Димитрий отказал в праве на власть) идеальным и мудрым властителем.

В летописях средневековой Руси – громадной страны, где существовало множество самостоятельных государств и еще больше самостоятельных монастырей, такая редактура была невозможна. Историю Руси XII века можно воссоздать с большой долей вероятности именно потому, что летописи, как и князья, враждуют между собой. О том, что скрывает одна, с удовольствием повествует другая.

Грузия же была невелика, и летописей было немного. Их можно было собрать и отредактировать.

Что же достоверно известно о Георгии, отце царицы Тамары?

Власти (в качестве регента) он достиг в зрелом возрасте. В 1161 году он отвоевал у мусульман Ани и передал его военачальнику Иванэ Орбели. Помощником к нему и градоправителем определил верного своего сподвижника Саргиса Мхаргрдзели. Туда же перевезли мальчика Демну – Иванэ должен был его воспитывать.

Хотя вряд ли Иванэ постоянно жил в Ани. Ведь ему как полководцу Георгия приходилось участвовать в походах; к тому же у него были многочисленные владения в других частях Грузии, по размерам не уступавшие царскому домену.

Не забыл Георгий и о горькой судьбе пленных в Двине, которых погубили полководческие просчеты Абулетисдзе. Он взял Двин, перебил в нем всех мусульман, а черепа грузин положил в гробы и приказал муллам Двина нести их босиком до Тбилиси.

Георгий поддерживал худой мир с Орбели и другими крупными феодалами, а те ждали своего часа – совершеннолетия Демны. Мальчик рос в семье Орбели, и его воспитывали в убеждении, что дядя Георгий – узурпатор. Мало кто верил в Грузии, что Георгий добровольно отдаст власть подросшему царевичу, тем более что он, не удовлетворившись званием регента, официально короновался.

Очевидно, в течение семидесятых годов шли сложные переговоры между знатью и Георгием в поисках компромисса. Предполагалось – намек на это находят в поэме Руставели «Витязь в тигровой шкуре» – отдать за Демну дочь Георгия, царевну Тамару, родившуюся в середине шестидесятых годов. Точная дата ее рождения неизвестна. К 1177 году, когда Демна достигнет совершеннолетия, ей должно исполниться лет двенадцать – для династического брака вполне допустимый возраст. Но здесь могли возникнуть сложности из-за родства – ведь дети были кузенами, требовалось разрешение церкви.

На Демне прерывалась мужская линия царского рода Багратидов. Правда, был еще один Багратид – царевич Давид Сослан из осетинской линии, который воспитывался при дворе, но о его молодых годах мы ничего не знаем.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Георгий III и Тамара


Переговоры, по-видимому, провалились, и крупнейшие феодалы Грузии, недовольные Георгием, собрались в 1177 году в родовом имении Орбели в Ларбазе, дабы решить, что делать. Речи князей становились все более страстными, призывы к свержению узурпатора – все более громкими. Настолько громкими, что некий, не оставивший в летописях своего имени юноша услышал их и счел необходимым довести до сведения Георгия.

Если юноши и не было, то его следовало изобрести: он появился в очень подходящий момент.

Пока заговорщики совещались и обсуждали, кому и когда выступать, Георгий нанес им решительный удар. Он приказал укрепить Тбилиси, отправил гонцов к кипчакам и стал собирать армию. Узнав о том, что Георгий выступает, заговорщики избрали порочную тактику – оборонительную. И хотя их отряды насчитывали тридцать тысяч воинов, и среди них были представители большинства знатных фамилий страны, они чего-то ждали, спорили, ссорились и затем начали перебегать к царю. Первыми это сделали, судя по летописи, Мхаргрдзели, участие которых в заговоре вообще сомнительно: они были в доверии у царя и не потеряли его впоследствии. Георгий тепло встречал перебежчиков и спешил их простить.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Михаил Зичи. Иллюстрации к поэме «Витязь в тигровой шкуре». 1888 г.


Оставшись практически одни, Орбели решили сражаться. Иванэ отправил младшего брата Липарита к Пахлавану, наследнику жестокого атабека Ильдегиза, того самого, что украсил стены Двина черепами грузин; сам же заперся в крепости Лори.

Дальнейшие события были трагикомичны. Каждую ночь со стен крепости спускались веревки, открывались потайные ходы, и защитники ее стремились с повинной к царю. Падение Лори было делом ближайших дней. Наступила ночь, когда из крепости сбежал и сам законный царь Грузии Демна. Он пробрался в шатер к дяде, припал к его ногам и поклялся, что был лишь игрушкой в руках Орбели. Георгий был милостив и даже почтителен с племянником и обещал ему прощение. Затем послал гонца к Орбели и велел передать, что простит Иванэ, если тот прекратит сопротивление.

Ворота Лори раскрылись, и оттуда в сопровождении последних верных рыцарей вышел неудачливый заговорщик Иванэ.

Георгий тут же забыл о своем обещании. Он понимал, что сейчас он – господин положения и осуждать его некому: все изъявили покорность. Иванэ был отправлен в тюрьму и там ослеплен. Затем убили его младшего брата Кавтара, зарубили сына Сембата и племянника Синапа. Всех женщин, детей и престарелых Орбели утопили или задушили. Демна был также ослеплен, затем оскоплен, а потом вообще пропал. Вероятно, изувеченный юноша был замучен в тюрьме.

Больше соперников не оставалось, прервалась и мужская линия Багратидов.

Кому отдать трон?

И вот тогда произошло необычайное событие – такого в истории Грузии не было. Царь Георгий объявил, что коронует на царство свою дочь, девочку Тамару, и будет отныне править вместе с ней.

Вряд ли кто-нибудь в Грузии одобрил решение царя, но с его точки зрения оно было единственно разумным. Он отлично понимал, что в ином случае, когда он умрет, знать не пустит Тамару на престол. А Георгий рассчитывал прожить еще много лет и подготовить все к тому, чтобы после его смерти Тамара престол сохранила.

Готовясь к этому шагу, царь убрал из своего окружения враждебных его планам вельмож и ближайшими своими помощниками сделал вождя кипчаков Кубасара, назначив его главнокомандующим – амирспасаларом, и незнатного дворянина Афридона, возведя его в чин мсахуртухуцеса (главного министра). Эти люди, всем ему обязанные, должны были верно служить Тамаре. Была у царя и еще одна сильная союзница – его сестра Русудан.

В начале пятидесятых годов Русудан просватали за великого князя Киевского Изяслава Мстиславича, который решил породниться с грузинским царем. Изяслав был уже в летах, жизнь он провел в бесконечных войнах, сражаясь с братьями за киевский престол, входя в союзы то с венграми, то с поляками, то с чехами, то с половцами. Основным его соперником был дядя – Юрий Долгорукий.

Грузинская царевна совершила долгое путешествие через Грузию, затем по Черному морю, по Днепру, пока не оказалась в 1153 году в громадном, кипящем Киеве.

Свадьба несколько раз откладывалась из-за походов, в которые спешил Изяслав. Но наконец летом 1154 года ее сыграли, и новая великая княгиня воцарилась в княжеском тереме.

Этот брак оказался недолговечен, и в истории Руси Русудан следа не оставила: через несколько месяцев после свадьбы Изяслав умер. Его бездетная молодая вдова спустя некоторое время решила вернуться домой: в Киеве ей было неуютно и одиноко. Ее никто не удерживал: за Киев уже боролись другие князья.

Возвратившись в Грузию, Русудан жила у брата. В одной из грузинских летописей говорится, что она совершила еще одно путешествие – в Иран, где вышла замуж за какого-то из сельджукских владетелей. Так или иначе, в последние годы правления Георгия она жила в Тбилиси и воспитывала свою племянницу Тамару. Связи с Русью у нее сохранились. И русский язык ей был, возможно, знаком.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Памятник Юрию Долгорукому в Дмитрове работы скульптора В. Церковникова


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Праздничное убранство знатной киевлянки. XI–XII вв.


После вторичной совместной коронации Георгий не удалился от дел, а продолжал активно править страной и старался держать знать в узде. Дочь росла, и царь много внимания уделял ее образованию и воспитанию. Его рискованный план удался в первую очередь потому, что он прожил после воцарения Тамары еще шесть лет, и к моменту его смерти в 1184 году Тамаре уже было около двадцати, и последние годы она участвовала в управлении государством.

И вот царица Тамара осталась одна.

На неустойчивом троне, окруженная тайными и откровенными недоброжелателями, а то и врагами.

Вряд ли кто мог предположить, что она останется на троне почти четверть века и превратит Грузию в могучее государство.


Тамаре помогло то, что на ней кончалась линия грузинских Багратидов. И если на Руси Рюриковичей было хоть пруд пруди, то грузинские вельможи, которым приходилось в 1184 году решать, оставить ли трон Грузии женщине, пусть даже официально коронованной, должны были считаться с фактом, что царственных по крови реальных претендентов на престол не было. Правда, при дворе (а может быть, в ссылке) жил царевич Давид Сослан, но он не имел поддержки и, очевидно, не рвался к власти.

Царь Георгий не зря посадил рядом с собой на трон статную, красивую девушку[13] – он учил ее править страной. После подавления мятежа сторонников Демны он уничтожил главарей оппозиции. Рядом с Тамарой оставались верные люди, и первой из них была ее тетка Русудан.

И все же воцарение Тамары прошло совсем не так гладко, как надеялся ее отец. Оппозицию составили крупные феодалы-дидебулы, к которым принадлежал и католикос Микаэл Марианисдзе. Они желали вернуть себе власть, отобранную Георгием, который после мятежа Демны старался опираться на мелких дворян, а то и на безродных и потому верных помощников.

Но за годы относительно спокойной жизни в Грузии поднялся и окреп слой состоятельных горожан, которые тоже хотели власти. Города, как и везде, противостояли феодалам. И так же стремились посадить на престол своего человека.

Первый удар наносят дидебулы. Они требуют новой коронации, доказывая, что проведенная Георгием была недействительна без их санкции. Тамара вынуждена согласиться на это.

Тогда дидебулы начинают добиваться смещения самых верных помощников Тамары – Кубасара и Афридона. Дидебулы не желают им подчиняться. Тамара скрепя сердце соглашается и на это.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Святая Тамара, царица Грузии


Дидебулы полагают, что Тамара у них в руках. Но борьба вокруг трона продолжается. Приходит очередь главного казначея Кутлу Арслана. Он выступает в качестве «гласа народного», то есть зажиточного городского населения и купцов. Он требует создания в Исани (царская резиденция на окраине Тбилиси, где теперь находится район Авлабар) нового учреждения – карави, который стоял бы выше дарбази – государственного совета, включал бы представителей сословий и держал бы в своих руках действительную власть. При этом царице запрещается присутствовать на заседаниях карави. Она должна будет лишь выслушивать его постановления и подчиняться им. Тут уж поднялись на дыбы дидебулы. Узкий круг вельмож намеревался править страной, используя царицу как ширму, но не желал делить власть с мелкими дворянами или купцами.

Тамара проявила талант стратега. Она сумела опереться на дидебулов и арестовать Кутлу Арслана. Горожане – а в Тбилиси сторонников Кутлу Арслана, видимо, было немало – окружили ее дворец. Толпа гудела, требуя освобождения вождя и выдачи вельмож.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Памятник царице Тамаре в Ахалцихе


Тамара и здесь не растерялась. Зная, насколько глубоко развито в Грузии уважение к матери, она попросила двух знатных старух, Кравай Джакели и Хошак Цокали, выйти к бунтовщикам и уговорить горожан отказаться от насилия.

Кутлу Арслан был освобожден, но власть фактически перешла к вельможам – к дарбази и католикосу. Отныне все решения должны были приниматься «совместно с дидебулами и по согласной их воле».

И тут Тамара делает умный политический ход. Она выписывает из Иерусалима бывшего католикоса Николая, побежденного в свое время Микаэлом, и созывает церковный собор. О Николае летописец Тамары Басили осторожно сообщает, что он «по скромности в свое время бежал от сана картлийского католикоса». Тамаре надо убрать властного Микаэла, одного из столпов княжеской партии, так как католикос был одновременно и канцлером.

Хронист, рассказывая об отчаянной борьбе, проходившей на соборе между Николаем и его главным союзником Антонием, архиепископом Кутаисским, с одной стороны, и Микаэлом с его сторонниками – с другой, пишет: «Руководители собрания Николай и Антоний не пожелали, чтобы в их среде пребывал тогдашний картлийский католикос, потому что стал он допускать вещи, совсем искажающие церковные правила, и коварством получил от Господа власть канцлера. Но не смогли отлучить, хотя и много потрудились. А из прочих епископов многие были смещены, и вместо них посадили божьих людей…»

Молодая царица присутствовала на этом соборе. Кипели страсти – на католикоса и его сторонников сыпались обвинения чуть ли не в безбожии. Старец Николай, проделавший ради этого боя трудный и далекий путь из Иерусалима, потерпел поражение. За Микаэлом стояли дидебулы, а многие епископы были с ними в близком родстве.

Тамара не добилась решительной победы, но это сражение, одно из первых, которое ей пришлось вести, было не бесплодным. Ей удалось изгнать из епархий наиболее одиозных, проворовавшихся и разложившихся епископов, которые получили эти места, потому что принадлежали к знатнейшим семьям царства. А ведь они были духовными феодалами и владели лучшими землями. Этот шаг сразу увеличил популярность Тамары. Что же касается Микаэла, то Тамаре еще несколько лет пришлось ждать его смерти.

Затем последовали новые назначения на важнейшие должности в государстве, которые тоже были результатом компромисса. Главным казначеем вместо Кутлу Арслана стал Варданисдзе, амирспасаларом – Саргис Мхаргрдзели, мсахуртухуцесом – Чиабер. Сыновья Мхаргрдзели также получили высокие должности.

Царство Тамары, занимавшее почти все Закавказье, было государством христианским. И служили царице христиане. Они могли быть грузинами, курдами, армянами или осетинами, но все вместе ощущали себя христианами в противопоставлении миру ислама. Внутри же системы различалась, независимо от национальности, принадлежность к тому или иному течению в христианстве. Это положение отлично иллюстрируется в случае с братьями Мхаргрдзели. Отцом своим Саргисом они были воспитаны в лоне армянской церкви. В грузинской державе достигли высочайших постов. Оба стали заметными фигурами как в грузинской, так и в армянской истории. И сохранились свидетельства о них как грузинского, так и армянского летописца того периода.

Вот что пишет грузинский историк Басили: «Призвали двух сыновей амирспасалара Саргиса Мхаргрдзели – Захарию и Иванэ, людей мудрых, мужественных, хорошо испытанных к тому же и, по родовым преданиям, верных царям, за что Мхаргрдзели были сильно любимы дедами Тамары, также и отцами… эти люди достойны быть людьми, хотя они по вере были армяне… Иванэ был прекрасным знатоком Священного Писания, в силу чего постиг всю кривизну веры армян, перекрестился и стал истинным христианином».

Оценка ясная. Оба достойны, но Иванэ более достоин, ибо грузин верой.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Крест царицы Тамары, украшенный изумрудами, рубинами, жемчугом. XII в.


Вот что пишет армянский летописец Киракос Гандзакецп: «…имя первого было Закарэ, а второго – Иванэ. Это были люди храбрые, могущественные владетели, бывшие в почете у царицы грузинской… Иванэ впал в ересь халкедонскую, в которую повержены были грузины, ибо он, очарованный царицей, полюбил славу людскую больше, чем славу Божью; а Закарэ остался верен православию[14], которое исповедуют армяне».

Опять же оба достойны, но Закарэ более достоин, ибо верой – армянин.

Впрочем, все это не мешало братьям верно служить Тамаре и много лет сражаться рядом.

Мать Тамары была осетинкой, а второй муж – более осетином, чем грузином. Но неправомочно утверждать, что после Тамары престол Грузии занимали осетины. Характеры рождались осознанием принадлежности к этносу и воспитанием. Русский князь мог быть на три четверти половцем, от этого он не переставал быть русским князем. Тем более проблема национальности не играла роли в династических браках.

Это соображение важно, когда переходишь к следующему этапу в жизни Тамары, к следующей схватке за власть в Грузии – к истории с ее замужеством, темной и запутанной, о которой летописцы говорят туманно, словно о наваждении.

Чтобы лучше понять суть этих событий, полезно вспомнить, что кроме летописей эпоха Тамары оставила нам величайшее произведение грузинской литературы, написанное гениальным поэтом Шота Руставели, «Витязь в тигровой шкуре».

Как начинается поэма «Витязь в тигровой шкуре»?

С восхваления царицы Тамары.

Это странное восхваление. Оно противоречиво, словно противоречиво отношение Руставели к царице.

Воспоем Тамар-царицу, почитаемую свято!

Дивно сложенные гимны посвящал я ей когда-то.

Мне пером была тростинка, тушью – озеро агата.

Кто внимал моим твореньям, был сражен клинком булата.

Мне приказано царицу славословить новым словом,

Описать ресницы, очи на лице агатобровом,

Перлы уст ее румяных под рубиновым покровом, —

Даже камень разбивают мягким молотом свинцовым.

Той, кого я раньше славил, продолжаю я гордиться.

Я пою ее усердно, мне ли этого стыдиться!

Мне она дороже жизни, беспощадная тигрица.

Пусть, не названная мною, здесь она отобразится![15]

Есть определенные законы панегирика. Особенно если он предшествует поэме, основная тема которой – любовь. Объект панегирика должен быть возвышен и безупречен, тем более если речь идет о царице. На первое место выступают ее ум, мудрость и милосердие. Женские прелести воспеваются куда скромнее, дабы не преступить границ. Таковы и были оды, созданные поэтами средневековой Грузии. Таков и стиль летописей. Хронист сообщает о бурном начале ее царствования: «Возвысив свой ум, со смиренной душой узрела тяжесть ей порученного дела и, направив взоры к своему небесному руководителю, стала управлять, как то внушал ей Святой Дух».

Образы Руставели рождают тревожную картину. Служители, сраженные клинком булата, сравнение царицы с беспощадной тигрицей… Никакого смирения: Руставели воспевает яростную воительницу.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Серго Кобуладзе. Иллюстрация к поэме «Витязь в тигровой шкуре». 1937 г.


Есть соблазн рассматривать поэму Руставели как рассказ о событиях в Грузии в молодые годы царицы Тамары. Этот соблазн не минул некоторых историков. Крайнюю точку зрения выразил А. Дандуров в книге «Шота Руставели». Для него поэма – политический памфлет, в котором лишь заменены имена. Руставели – Автандил, Давид Сослан – Тариэл, Юрий Суздальский – Фридон, Тамара – Нестан-Дареджан. Движение поэмы – это движение истории Грузии.

На такую точку зрения становиться опасно. Она всегда будет неправдой, потому что поэт, тем более великий, создает свой мир, а не маскирует псевдонимами мир окружающий. Но если такая точка зрения существует в XX веке, то нет сомнения, что подобные мысли возникали и в головах современников Руставели. Они читали о молодой царице, а на престоле в Тбилиси сидела молодая царица. Они читали о проблеме жениха для Нестан-Дареджан, а царица Тамара никак не могла решить своих матримониальных проблем. Даже если Руставели и сам не подозревал о таких ассоциациях, это не могло остановить окружающих от поиска их. А его врагов – от того, чтобы толковать их как политические выпады.

Примем к сведению, что любое большое произведение литературы питается соками окружающей действительности.

Поэма начинается с ситуации, которую просто невозможно не связать с грузинской, – с размышлений старого царя о том, кто займет престол после его смерти. Ведь у него только дочь. И когда он решает короновать ее, вельможи соглашаются на это. И затем царь возлагает корону на голову Тинатин, хотя сам еще здравствует. Можно перекопать всю историю Грузии и соседних стран: такая ситуация возникла лишь однажды.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Михаил Зичи. Иллюстрации к поэме «Витязь в тигровой шкуре»


Царю верно служит молодой полководец Автандил, влюбленный в Тинатин. Когда однажды старый царь и Автандил встречают на охоте загадочного печального рыцаря в тигровой шкуре, который затем исчезает, царь рассказывает об этом дочери. Тинатин заинтригована настолько, что хочет любой ценой того человека отыскать. И она посылает на его поиски Автандила на целых три года, обещая за это свою верность. Влюбленный отказаться не смеет: царица не дает ему никакого выбора. Автандил подчиняется.

И тут же эта ситуация проигрывается поэтом вновь. На другой паре возлюбленных.

Появляются царевна Нестан-Дареджан и безнадежно влюбленный в нее рыцарь Тариэл.

И снова очень трудно не увидеть в царевне Тамару. Хотя берется иной срез ее судьбы – замужество.

Тариэл, полководец отца Нестан-Дареджан, узнает, что тот выбрал ей жениха – наследника хорезмийского престола.

Тариэл покоряется решению царя, так как сознает, что ему с хорезмшахом не соперничать, да и соображения государственные ему понятны.

Он-то покоряется. Но не царевна. Узнав о женихе, она тут же принимает меры. Сначала вызывает Тариэла и обвиняет его в предательстве. Перед нами тигрица, которая добивается своей добычи. Оправдания Тариэла, рассуждения о чести и интересах державы ее не интересуют. Она уже решила за него: он убьет жениха.

Тариэл – влюбленный рыцарь, не думающий о последствиях. Если еще пять минут назад он был верным подданным царя, сейчас он обезумел. Он немедленно решает убить жениха и всех, кто с ним приедет. Нестан-Дареджан добилась своего. Но она куда разумнее, чем рыцарь. Она приказывает ему убивать, но не желает, чтобы Тариэл для этого собирал дружину, устраивал войну и привлекал внимание к ней, вдохновительнице убийства. Все должно быть сделано иначе – тонко, тихо.

Сделай так, герой отважный, наделенный силой львиной:

Жениха убив украдкой, не сражайся ты с дружиной.

Ты его единоверцев не равняй с простой скотиной, —

Сердце вынести не в силах этой крови неповинной.

Непонятно, в чем же вина хорезмийского принца. Едет он по приглашению царя, не подозревая, что у принцессы иные жизненные планы, едет мирно, открыто. К тому же царевна отказывает Тариэлу в праве на рыцарский поединок, на открытый и честный бой. Она велит ему зарезать гостя тайком.

Тариэл не видит нелогичности поведения царевны. Он готов на все, потому что любит. Любовь же Нестан-Дареджан может вызвать сомнения. Уж очень ее действия расчетливы.

Странность этой ситуации всегда вела к поискам аналогий. А. Дандуров предположил даже, что Руставели здесь говорит об убийстве Георгием царевича Демны, которое расчистило Тамаре дорогу к престолу. Хотя такие рассуждения кажутся необязательными, вопрос о том, насколько Руставели одарил тигрицу Нестан-Дареджан характером тигрицы Тамары, конечно, встает.

Хорезмийский принц приезжает. В государстве радость. Царь, полностью доверяя Тариэлу, посылает его встретить хорезмийца и позаботиться о его удобствах. Хорезмийцу устраивают лагерь за городом.

Тариэл медлит. Сам он объясняет промедление усталостью:

Все, что надобно, исполнив, я к себе вернулся в дом.

Утомившись на приеме, я хотел забыться сном.

Странное признание для убийцы, горящего желанием поскорее расправиться с соперником.

Тариэл ложится спать, но тут же появляется служанка Нестан-Дареджан, которая поднимает его и ведет к царевне. Та в гневе: почему Тариэл до сих пор не выполнил ее приказания?

Что ты ждешь? – она спросила. – Разве жертва не готова?

Иль опять меня забыл ты? Иль обманываешь снова?

Тариэлу ничего не остается как приняться за черное дело.

Он собирает сотню молодцев и с ними спешит к лагерю хорезмийцев. Так как именно Тариэл отвечает за безопасность гостя, его пропускают в шатер, где спит принц. Тогда Тариэл хватает несчастного юношу за ноги и ударяет головой об столб. Принц мертв, а Тариэл спасается бегством в собственный замок.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Михаил Зичи. Иллюстрации к поэме «Витязь в тигровой шкуре»


Сюжет поэмы получает два толчка. Тинатин посылает Автандила на поиски рыцаря; Нестан-Дареджан заставляет Тариэла убить жениха. Обе девушки вправе распоряжаться уступающими им по положению возлюбленными. Оба рыцаря подчиняются. Молодые тигрицы так сходны, что кажутся одним портретом, лишь под разными углами зрения написанным.

Царь посылает к замку Тариэла послов. Те осыпают витязя справедливыми упреками. Царь задает через них Тариэлу вопрос, который давно уже вертится на языке у читателя:

Ты зачем мой дом, безумец, этой кровью запятнал?

Если дочь мою любил ты, отчего мне не сказал?

Престарелый твой наставник, от страданий я устал…

И в самом деле – зачем? Затем, что так пожелала тигрица. Затем, что мужчины Руставели не смеют отказать любимым.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Иллюстрация к поэме «Витязь в тигровой шкуре». XVIII в.


Тариэл не находит ничего лучшего, как заявить послам, что он не желает жениться на Нестан-Дареджан, что он хозяин в своем замке и претендент на царский трон. Все это нелогично. Зачем молодому человеку, который должен себя чувствовать виноватым, грозить благодетелю и отказываться от любимой?

И еще одна странность.

В самом начале поэмы вскользь сообщается, что девочкой Нестан-Дареджан отдали на воспитание сестре царя по имени Давар. Потом об этой Давар все забывают. Но вдруг становится известно, что гнев царя обрушился не столько на убийцу, сколько на собственную сестру – за то, что она допустила роман Тариэла и Нестан-Дареджан. Тариэл сидит спокойно в своем замке, Нестан-Дареджан как ни в чем не бывало пребывает во дворце, а виновной объявляют сестру царя.

Та клянется в своей невиновности и обращается к Нестан-Дареджан со словами:

Ты, блудница, амирбара на убийство навела!

Почему должна я кровью за твои платить дела?..

После этого она организует похищение царевны. И послушные тетке черноликие рабы увозят Нестан-Дареджан за море. И она исчезает.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Михаил Зичи. Иллюстрация к поэме «Витязь в тигровой шкуре»


Узнав об этом, Тариэл бросается искать Нестан-Дареджан, не находит, погружается в отчаяние и удаляется в пустыню.

Новый персонаж – тетка и воспитательница Нестан-Дареджан, которая разлучает царевну с ее любимым, – также, разумеется, вызывал у читателей ассоциации. Ведь рядом с Тамарой находилась ее тетя Русудан, которой царь Георгий оставил свою дочь. Русудан играет важную роль во всех делах первых лет царствования Тамары. Если идти следом за Руставели, то – двоякую и скорее отрицательную.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Иллюстрация к поэме «Витязь в тигровой шкуре». XVIII в.


И тут новое раздвоение. Уже понимаешь, что почти у каждого основного персонажа есть в поэме двойник, который чуть иначе проигрывает одну и ту же тему. Есть два старых царя, есть две дочери-царевны, есть два рыцаря – исполнители воли своих возлюбленных. И обнаруживается, что есть две тетки. Одна – Давар, которая похищает Нестан-Дареджан. Вторая – Дулардухт.

Что это за злодейка?

…В Каджети правил хороший царь.

Пораженный злым недугом, умер он в годины эти.

Много льется слез сиротских без него на белом свете.

У сестры его, царицы, все его остались дети.

Дулардухт – сестра царева, величава, как скала.

И никто ее дружине причинить не смеет зла.

Двух сирот, Росана с Родьей, под присмотр она взяла.

И, воссев на трон Каджети, правит царские дела.

У нее сестра внезапно где-то за морем скончалась…

Информация, полученная из этих строф, удивительна. Во-первых, повторяется ситуация с царем, который, уходя в мир иной, оставляет детей своей сестре. Во-вторых, оказывается, что эта женщина имеет за морем родную сестру, которая умирает. Кто умер? Давар, тетка Нестан-Дареджан, покончившая с собой. Если это так, то со смертью одной тетки ее функция переходит к другой. То есть Дулардухт – тоже тетка Нестан-Дареджан.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Серго Кобуладзе. Битва тариэла. Иллюстрация к поэме «Витязь в тигровой шкуре». 1937 г.


Что делает Дулардухт, увидев Нестан-Дареджан, которая, того не ведая, попала в Каджети? Тут же начинает устраивать ее судьбу. Она решает отдать ее за своего племянника Росана. Опять сватовство, опять разлука с любимым.

Кто живет в Каджети? Руставели словно забыл, как только что уважительно говорил о покойном их государе. Каджи – это плохие люди, настолько плохие, что возникает вопрос, не злые ли они духи. Но Фатьма, которая добыла для Автандила сведения о Нестан-Дареджан, объясняет ему:

Каджи – это те же люди, только, тайнами владея,

Каждый кадж напоминает колдуна и чародея.

Ослепить он нас сумеет лучше всякого злодея,

И сражаться с ним, проклятым, бесполезная затея…

То, что каджи оказались людьми, а не духами, радует Автандила, так как он убежден, что втроем – с Тариэлом и Фридоном – они смогут взять штурмом цитадель каджей и освободить Нестан-Дареджан. За столь приятные новости он дарит свои ласки плебейке Фатьме, полагая, что иметь любовницу во время исполнения приказа царицы простительно, если любовница помогает этот приказ исполнить.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Мамука Тавакалашвили. Битва Тариэла


Кульминация поэмы – штурм крепости каджей и освобождение Нестан-Дареджан. Три друга разят каджей беспощадно – никого не оставляют в живых. Только истребив обитателей горных замков, они добывают свободу царевне.

Да, это сказка, ведь настоящая царица Тамара никогда не была в плену у каджей и ее тетка не кончала жизнь самоубийством.

А если это не каджи? Если за образами каджей скрываются реальные враги Тамары, желавшие через брак лишить ее свободы и разлучить с тем, кого она любит?

Допущение, рождающее исторические ассоциации.

И не только у нас.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Михаил Зичи. Иллюстрация к поэме «Витязь в тигровой шкуре»


Теперь наступило время вернуться в Тбилиси 1186 года.

…Исторических сведений о тогдашних событиях чрезвычайно мало. Есть только отдельные факты, которые для летописцев настолько невыигрышны, что они говорят о них походя, с сожалением.

Но очевидно, что за трон Тамаре пришлось платить. Отстранением помощников, оставленных в наследство отцом, ограничением собственной власти, отступлением перед католикосом, уступками горожанам. Утешение лишь в одном: противники царицы ненавидят друг друга, так что каждая из партий нуждается в Тамаре.

Прошло слишком мало времени для того, чтобы Тамара смогла найти средства бороться с осаждавшими ее советчиками. А времени ей не дают. Кончился траур по царю Георгию. Тамаре больше двадцати. По нормам той эпохи она почти старая дева. Формальных оснований для отказа от брака у Тамары нет. И именно вопрос о браке становится пробным камнем на новом этапе борьбы за то, кому править страной – дидебулам, тетке Русудан или молодой Тамаре.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Тамара, царица Грузии


По преданиям, претенденты на руку Тамары уже появлялись. В их числе сын византийского императора Мануила (легендарная фигура, так как Алексей уже убит, а других сыновей у Мануила не было), антиохийский князь Боэмунд, сын эмира Гранады, специально перешедший для этого в христианство, и два осетинских князя. Вернее всего это апокриф. На самом же деле найти жениха для Тамары совсем не так просто. Жених должен быть из знатного рода, желательно царского. Он должен принести с собой выгодный политический союз. Он должен быть послушен партии дидебулов, следовательно, важно, чтобы он был чужаком при грузинском дворе. Сомнительно, чтобы в тот момент можно было обратиться к Византии: только что в Тбилиси прибыли спасенные из Константинополя внуки Андроника. В Византии об этом известно, и Исаак Ангел, по-видимому, не слишком доволен вмешательством Грузии в византийские дела. Иерусалимское королевство и латинские княжества находятся в тяжелейшем положении – неизвестно, что их ждет в самые ближайшие годы. Остаются Киликийская Армения и Русь. С более далекими западными странами нет постоянных связей, да и политический союз с ними, например с Англией, бессмыслен.

Можно предположить, что для Тамары ее будущий брак был совсем не политической проблемой. Все летописи, все предания, наконец, Руставели в своей поэме говорят о том, что в Тбилиси живет молодой человек, с которым Тамара вместе росла, дальний ее родственник, осетинский царевич Давид Сослан. Он – Багратид, но вряд ли выгоден дидебулам. Он и Тамара любят друг друга, значит, этот брак приведет к усилению Тамары; не исключено, что у Давида есть свои сторонники, подобные Руставели, – партия самой Тамары.

Жених, которого находят дидебулы, отвечает их расчетам и, скорее всего, выбран именно теткой Русудан и ее партией.

На Северном Кавказе, возможно в городе Сунджа, у половцев, скрывается изгнанный своим дядей Всеволодом Большое Гнездо из родового княжества законный наследник владимиро-суздальский, бывший князь Новгородский, сын Андрея Боголюбского Юрий Андреевич. Прошло уже несколько лет, как он вынужден был бежать с Руси. Сведения о нем скудны и противоречивы. Не исключено, что он побывал в Константинополе, вполне вероятно, имеет половецкую дружину.

Происхождения он самого лучшего. Но не это главное – по мужу он родственник тетке Русудан. И достаточно близкий. Ведь она была женой двоюродного брата его отца.

Сопротивлялась ли этому решению Тамара или покорилась ему – летописи не говорят. Героиня Руставели сопротивлялась отчаянно.

Но решает дарбази. За Юрием Андреевичем отправляют богатого купца Занкана Зорабабела. Юрий согласен. И он едет в Тбилиси.

События последующих недель – материал для исторического романа. Властная тетка, русский князь, десять лет искавший пристанища у чужих очагов, могучие дидебулы, вынужденная покориться гордая Тамара, ее друзья, в том числе молодой Руставели, и осетинский царевич, который во время свадебных торжеств неожиданно покидает Тбилиси.

Тамара снова терпит поражение, но с каждым поражением делает шаг к зрелости, учится терпеть, она готовит свою победу, и можно лишь преклоняться перед силой молодой женщины, которая сумела в конце концов всех одолеть. И веришь не панегирикам, не авторам приглаженных летописей – веришь Руставели. Тигрица затаилась.

Юрий Андреевич, которого в Грузии звали Георгием, был человеком неординарным. Молодость свою он провел в походах, ему приходилось править Новгородом, воевать с дядьями, терпеть поражения, ныне же он – князь без княжества, кондотьер. Когда грузинские летописцы пишут о нем презрительно и перечисляют его грехи, они забывают, что два года, проведенные им в Тбилиси, он почти все время был в походах и первые победы грузинского оружия при Тамаре связаны, в частности, и с его именем. И никто из летописцев не говорит, что он был труслив или слаб в бою.

Но его брак с Тамарой – фикция. Тигрица скорее всего не допускает к себе нелюбимого мужа. Детей у них нет. Да и Юрий не балует Тамару вниманием. Он начинает строить собственные планы: он намерен остаться в Грузии, но быть не принцем-консортом, а царем. И для этого он сколачивает свою партию. Неизвестен расклад сил при дворе, неясно, какую роль играет Русудан, но Юрий становится опасен для правящих страной дидебулов.

Опасен он тем, что сближается с провинциальными феодалами, оппозиционными столичной знати, тем, что имеет тесные связи с половцами, тем, что пользуется поддержкой Византии.

И тогда Тамара понимает, что пришел ее час.

Она объединяется с вельможами, обиженными Юрием. Ей удается добиться большинства в дарбази, и вельможи, воспользовавшись тем, что Юрий в столице один, арестовывают его, объявляют брак с Тамарой недействительным, выдвигают против Юрия ряд обвинений, призванных замаскировать истинные причины падения князя: грубость по отношению к царице, содомский грех, пьянство – и высылают его из страны. Брак Тамары – плен у каджей – продолжался два с половиной года.

Тамара уже не та, что была когда-то. Она нашла союзников, оппозиция потеряла единство, тетка ее потерпела поражение, ибо потерпел поражение ее ставленник. К тому же успешная государственная деятельность сильно укрепила авторитет молодой царицы. Она красива, она умна, она привлекательнее спесивых дидебулов.

И не исключено, что Руставели уже читает вслух главы «Витязя» и они разносятся по стране…

Нам известны результаты поступков, о движущих силах мы только догадываемся. Но как только Юрий покидает Грузию, в Тбилиси появляется Давид Сослан. Тамара объявляет дидебулам и народу, что намерена выйти замуж за любимого человека.

Юрий еще не добрался до Константинополя, где он ищет поддержки у императора, как торжественно сыграна свадьба. Казалось бы, конец романа.

Но Юрий не успокоился.

Он имел царство, потерял его и считает, что может его вернуть.

Кто его соперница? Слабая женщина.

В 1191 году, после долгих сношений с недовольными вельможами, Юрий с отрядом появляется в пределах Грузии. Его ждут. Южные провинции присоединяются к нему. Губернаторы Самцхе и Имеретии ведут к нему свои войска. Дидебулы, прижатые Тамарой, спешат к нему. Конфликт между царицей и крупными феодалами, который таился пятнадцать лет под пологом переговоров и интриг, вырывается наружу. И чем шире оказываемая Юрию поддержка, чем ближе его войска к столице, тем более растеряны советники царицы – каджи, сторожащие ее. Они уже потеряли значительную часть власти и теряют остатки ее с каждым мгновением. Мятеж Юрия Андреевича в чем-то подобен восстанию Демны. Он оказывается нужным не мятежнику, а государю. Восстание Демны позволило Георгию уничтожить крупных феодалов, которые выдвигали Демну как знамя. Мятеж Юрия позволил Тамаре сделать то же самое с новым поколением феодалов. В отличие от Руси Грузия не развалилась на княжества, к чему стремились вельможи.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Мамука Тавакалашвили. Руставели диктует поэму


Вести, достигающие столицы, тревожны. Юрий занял Кутаиси. Юрий в городе Гегути коронован царем Грузии. Юрий взял Гори. Юрий подходит к Тбилиси.

И тогда Тамара приняла на себя командование войском. С ней рядом Давид Сослан и братья Мхаргрдзели, будущие командиры ее победоносных армий. Тамара, оставив лишь заслоны перед Тбилиси, повела армию в тыл Юрию, в Самцхе – центр восстания. Она столь быстро захватила эту область, что Юрий был вынужден остановить наступление. Он лишался своей базы, да и отряды его, набранные на юге, отказывались двигаться вперед, когда в их родной земле уже хозяйничало войско Тамары.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Древнейшие из сохранившихся сванских башен построены, как считают, при царице Тамаре


Юрий повернул назад, и в долине Нигала, в верховьях Куры, произошло решительное сражение. Юрий был разбит. И попал в плен.

Тамара была милостива к побежденным. Она обошлась без казней, ибо понимала, что ее победа над Юрием – победа над феодалами, даже если они остались живы. Юрий был вновь выслан из страны. Впоследствии он сделает еще одну неудачную попытку вернуться, но к тому времени Тамара будет столь сильна, что выступление провалится в самом зародыше, и после этого Юрий исчезнет из истории.

С тех пор и до самой своей смерти в 1207 году[16] Тамара правит Грузией самодержавно. Власть Грузии распространяется от Черного до Каспийского моря, в вассальную зависимость от нее попадают мусульманские государства Закавказья. В войнах с соседними монархами Тамара всегда берет верх. Сельджуки собирают против Грузии громадное войско, чтобы остановить христианскую царицу и вернуть утерянные армянские и азербайджанские земли. В 1195 году произойдет грандиозная Шамхорская битва. Армией Тамары будет командовать Давид Сослан. Объединенное войско сельджуков будет наголову разгромлено.

В могучем государстве, окруженная покорными вельможами и епископами, поющими славу царице поэтами, Тамара будет править твердо и разумно. Несчастья и унижения молодости отойдут в прошлое.

Но о них напоминают строки «Витязя в тигровой шкуре».


Шота Руставели – одна из самых загадочных фигур Средневековья. Потому что о нем почти ничего не известно.

Можно возразить: мало что известно о Низами и даже о Шекспире, хотя они фигуры не менее значительные, чем грузинский поэт. Но разница есть. Шекспир для его современников – простой актер, социально человек незначимый. И когда Шекспир закончил выступать и, соответственно, писать (так как он не считал себя литератором, а поставлял пьесы для театра и вне его себя не мыслил), для современников он канул в небытие. Истинное величие Шекспира стало очевидно лишь через много лет после его смерти.

То же самое можно сказать о Низами.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Шота Руставели


Если бы Низами, подобно другим поэтам тех времен, прилепился к могучему и славному царскому двору и получил бы – а это случалось с другими поэтами – придворную должность, мы бы знали о нем куда больше. Но он сознательно предпочел жить в провинциальном городе, занимаясь каким-то неважным, с точки зрения летописцев, делом, у него всегда возникали проблемы, кому посвятить ту или иную поэму. Покровителей приходилось искать на стороне, порой далеко от дома. Даже восхищаясь его поэмами, шахи и эмиры, жившие в сотнях километров от Гянджи, мало интересовались биографией Низами. Для Гянджи Низами не стал при жизни престижным явлением.

Иное дело Руставели.

Он дожил до старости в государстве, которое лишь недавно вернуло себе силу и которое противостояло мусульманскому Востоку, стремившемуся поглотить Закавказье.

В Грузии, как и в Армении, относительно широкое распространение получила грамотность, и для читателей, от царя до монаха, литература, имевшая давние традиции, ощущалась как путь к сохранению духовных ценностей, в первую очередь христианских.

В Армении в XII веке жили талантливые писатели. Одним из наиболее ярких был Нерсес Шнорали, известный под именем Благодатного. Он происходил из княжеского рода и с 1166 года был католикосом Киликийской Армении. Он был политиком, поэтом, публицистом, историком, композитором, философом и даже фольклористом (он выпустил сборник загадок). Все ему было по плечу, все удавалось. В. Брюсов считал, что Шнорали в поэзии настолько обогнал свое время, что ближе всех стоял к Верлену. Многое из того, что было создано Шнорали, пропало в последующие мрачные века, и все же мы знаем и даты, и обстоятельства его жизни.


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

«Витязь в тигровой шкуре» Шота Руставели. Издание 1680 г.


От него до нас дошли «служебные» документы – его духовные послания пастве. Поводом для создания его самой знаменитой поэмы – «Элегии на взятие Эдессы», горького рассуждения о судьбе народа и человечества, – послужило падение созданного крестоносцами княжества Эдесса в 1144 году, когда мусульмане, захватив город, перебили там почти всех христиан. Среди защитников Эдессы был племянник Шнорали, который и рассказал ему о том, что происходило во время штурма.

Мы знаем о Шнорали недостаточно, но все же жизнь и творчество его восстанавливаются по известным нам вехам.

Шнорали при всем его таланте остался в своем времени: его поэмы и послания, умные и глубокие, все же не стали явлением всемирного масштаба. Руставели – феномен иного порядка. Это гений всемирный, образы и строфы которого живы сегодня и будут волновать завтра, как и трагедии Шекспира.

И притом – абсолютная биографическая пустота.

Напрашивается простое объяснение: Руставели, как и Низами, скромный отшельник, низкого происхождения, проведший жизнь в тиши деревенского уединения.

Ничего подобного. Сегодня принято считать, что он одно время был мечурчлетухуцесом, то есть главным казначеем Грузии. Об этом есть сведения в документах грузинского монастыря Святого Креста в Иерусалиме. Возможно, его рукой сделана свидетельская запись под грамотой Шио-Мгуимскому монастырю от 1191 года, сразу после подписей Тамары и католикоса и перед подписями князей Орбели: «Я, Шота, в моем владении в Жиновани это утверждаю…» Другой Шота в Грузии того времени, столь высокий по рангу, вроде бы неизвестен.

То есть мы имеем дело с вельможей.

И этот вельможа, о котором, даже если бы он не написал ни строчки, мы должны были бы знать что-то из летописей, исчез.

Для нас (как, может быть, и для большинства читателей) «Витязь в тигровой шкуре» – вершина западного рыцарского романа, достигнутая не на Западе, шедевр восточной сказки, рожденный в христианском государстве, апофеоз гуманизма и идеалов Возрождения, появившийся на свет за века до самого Возрождения. Для нас это – Литература.

А если вернуться в XII век?

А если далеко не всеми «Витязь в тигровой шкуре» был воспринят как великий взлет авторской фантазии? А если сам автор не считал своей целью создавать именно фантазию?

Руставели – поэт. Не столь знаменитый в свое время, как Чахрухадзе и Шавтели – слагатели од. Но в отличие от прославленных поэтов Руставели гениален.

Сам он этого, разумеется, не знает: кто мог ему сказать?

Он пишет поэму о том, что у женщины не меньше прав руководить людьми, чем у мужчины, что Георгий имел все основания отдать престол дочери, так как «два щенка равны друг другу, будь то самка иль самец».


1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров

Фреска с изображением Шота Руставели в монастыре Святого Креста, Иерусалим. XIII в.


Но Руставели не одописец – он попадает под власть своего творения. Поэма разрастается в грандиозный роман, в ней живут и страдают разные люди, и даже прототип Тамары, Нестан-Дареджан, раздваивается, обретая одновременно и облик Тинатин. А на первый план выходит гимн великой любви и высокой мужской дружбе.

Можно предположить, что писалась поэма в самые бурные годы – в период упрочения власти Тамары. Вполне вероятно, что брак ее с русским князем Юрием отразился в рассказе о смерти жениха от руки Автандила; Юрий был жив, но Руставели убил его, ибо так было лучше для Грузии.

Вернее всего, когда поэма была завершена и Тамара прочла ее, она была рада. Поэма разнеслась по Грузии, и каждый видел, что речь в ней идет не только о великой любви и верной дружбе, о рыцарстве и благородстве – речь идет о молодой царице, которая вправе быть великой.

Допустимо, что Руставели становится другом и доверенным лицом Тамары. И, может быть, именно тогда поднимается до высокого государственного поста. Все они молоды – и царица, и ее друзья. И даже язычество поэмы не смущает Тамару. Язычество в широком смысле этого слова: поэма лежит вне религий, вне догм и концепций[17]. «Месх безвестный из Рустави» притворяется, утверждая, что отыскал это древнее предание: подобного в литературе не существовало. Да иначе и быть не могло. Воспевая женщину-государя, женщину – предмет поклонения, женщину-мудреца, Руставели поневоле должен был разрушать средневековые традиции. Героини Низами также высоки и свободны, но смысл их жизни – любовь. Женщины Руставели еще и царицы.

Все говорит о том, что в летописях для Руставели, великого поэта и близкого к Тамаре государственного деятеля, должно было бы найтись подобающее место.

Понятно, когда о Руставели забывают его современники-поэты. Для них он был слишком сильным соперником, нарушителем канонов, фигурой неприятной. Ни Чахрухадзе в «Тамариани», ни Шавтели в «Абдул-мессии», посвященной, вероятнее всего, второму мужу Тамары, Давиду, ни словом, ни намеком не вспоминают Руставели. Хотя Руставели о своих современниках-поэтах пишет уважительно. Но как же историки?

И возникает предположение: прошла молодость Тамары, прошли годы неуверенности, борьбы за власть, неудачного брака с Юрием. Тамара утвердилась на тропе, она велика, безгрешна и богобоязненна.

Нужна ли такой Тамаре поэма Руставели, каждой своей строкой раздражающая епископов и вельмож? Нужно ли ей, чтобы ее сравнивали с Нестан-Дареджан, которая заставляет возлюбленного убить ее жениха, которая попадает в крепость и томится, заточенная там врагами, и маски врагов прозрачны – это князья и епископы ее же Грузии.

Но поэму уже не уничтожить. Каждый грузин знает наизусть строфы из нее. Зато Руставели можно отдалить, забыть, как, вероятно, и других помощников первых лет борьбы. Теперь Тамара окружена покорными каджами. Они помогают править страной. Они ходят в походы и собирают подати.

Подобное столько раз случалось в истории, что возможность такой перемены вполне допустима.

Лев Толстой и Махатма Ганди вели в молодости достаточно легкомысленный образ жизни. В старости они об этом не любили вспоминать, ибо учили человечество, что такой образ жизни предосудителен. Наполеон, став императором, убрал своих соратников по республиканскому прошлому.

Руставели мог стать напоминанием об ушедших временах, а к новым мог и не приспособиться.

Нам неизвестны годы жизни Руставели. Но он дожил до старости. В монастыре Святого Креста сохранился его портрет. И в 1960 году он был исследован грузинскими учеными. На портрете изображен белобородый старец. Надпись под портретом сообщает, что на деньги Руставели монастырь был отремонтирован и расписан фресками. К началу XIII века относится поминальная запись о Руставели, также найденная в монастыре. Портрет мог быть сделан с натуры, мог быть исполнен уже после смерти поэта. В любом случае он куда более достоверен, чем те красавцы, которых принято изображать на титульных листах различных изданий «Витязя в тигровой шкуре». У Руставели большие глаза, густые черные печальные брови, длинный нос и окладистая белая борода. Одежда светская, одежда богатого человека.

Можно предположить, что Руставели оказался не у дел и к старости уехал в Иерусалим, где, совершив богоугодные дела, скончался. Прошло много лет с тех пор, как он, молодой и дерзкий, писал «Витязя».

Фреска и поминальная запись указывают на то, что он умер в начале XIII века. Значит, поэт был ровесником царицы. Или немного старше ее.

С уходом со сцены бунтарей и молодых спутников царской юности в Грузии восторжествовали знатные роды, царицу окружили седые епископы и умудренные опытом полководцы, которые постепенно забыли, что когда-то ставили под сомнение законность ее прав на престол. Появилась нужда в авторах од и песнопений, в создателях летописей, где Тамара искони безгрешна. Появилась нужда в редакторах, которые вымарывали из истории сомнительные пассажи. Желавших выполнить столь благородный исторический долг было достаточно.

Поэма Руставели стала частью народной памяти. Ее нельзя было отредактировать. Хотя и старались, выкидывая при переписке строфы и заменяя их другими. Но существовало столько списков, что за всеми не уследить.

Свободный мир поэмы возмущал ревнителей нравственности еще долгие века. Первое печатное издание «Витязя» – в 1714 году – было отдано на сожжение по приказу грузинской церкви.

В поэме есть Нестан-Дареджан, мудрая, отважная, молодая, страстная и порой жестокая. И есть кипучий мир царицы Тамары. Есть верные друзья и злобные враги.

Руставели был вычеркнут из истории, но навечно остался в литературе.


Интриги византийского двора | 1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров | Примечания