home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement































































Покой во дворце

Борис (один).

«Убит, но жив»! Свершилось предсказанье!

Загадка разъяснилася: мой враг

Встал на меня из гроба грозной тенью!

Я ждал невзгод; возможные все беды

Предусмотрел: войну, и мор, и голод,

И мятежи – и всем им дать отпор

Я был готов. Но чтоб воскрес убитый —

Я ждать не мог! Меня без обороны

Застал удар. Державным кораблем

В моей спокойной управляя силе,

Я в ясный день на бег его глядел.

Вдруг грянул гром. С налету взрыла буря

Морскую гладь – крутит и ломит древо

И парус рвет… Не время разбирать,

Чей небо грех крушением карает —

Долг кормчего скорей спасти корабль!

Беда грозит – рубить я должен снасти!

Нет выбора – прошла пора медлений

И кротости! Кто враг царю Борису —

Тот царству враг! Пощады никому!

Казнь кличет казнь – власть требовала жертв —

И первых кровь чтоб не лилася даром,

Топор все вновь подъемлется к ударам!

Входит Шуйский.


Шуйский.

По твоему, великий государь,

Являюся указу.


Борис.

Князь Василий!

Ты избран мной быть старшим у допроса

Романовых. Мне верность показать

Даю тебе я случай.


Шуйский.

Заслужу,

Царь-государь, великое твое

Доверие!


Борис.

Мне ведома. Но за мое терпенье

Я ожидал раскаянья от них;

Они ж бояр с собою на меня

Замыслили поднять, а мне погибель

Готовили.


Шуйский.

Недаром от меня

Таилися они!


Борис.

Твой розыск ныне

Явит: как мыслишь ты ко мне.


Шуйский.

Помилуй,

Царь-государь! Уж на мое раденье,

Кажись, ты можешь положиться…


Борис.

Прежде ж

Чем Дмитриева мать, царица Марфа,

Свидетельствовать будет на Москве,

Что сын ее до смерти закололся

И погребен, ты выедешь на площадь

И с Лобного объявишь места: сам-де,

Своими-де очами видел ты

Труп Дмитрия – и крестным целованьем

То утвердишь. Меж тем я со владыкой

Велел везде Отрепьеву гласить

Анафему; в церквах, в монастырях,

На перекрестках всех его с анвонов

Велел клясти! Быть может, вразумится

Чрез то народ.


Шуйский.

Навряд ли, государь.

Не в гнев тебе, а диву я даюся,

Как мало страху на Москве!


Борис.

Досель?


Шуйский.

Ты кой-кого и пристрастил, пожалуй,

А все же…


Борис.

Ну?


Шуйский.

Да что, царь-государь!

Хоть бы теперь: Романовых под стражу

Ты взять велел. И поделом. Да разве

Они одни?


Борис.

Другие также взяты.


Шуйский.

Кто, государь? Черкасский с Репниным?

Да Сицкий-князь? Всего три человека!

А мало ль их? И думают они:

Всех не забрать!


Борис.

Так думают у вас?

Так ведайте ж: что сделано досель —

Одно лишь вам остереженье было,

Острастка то лишь малая была —

Гнев впереди!

(Уходит.)


Шуйский (один).

Святая простота!

Дает понять: «тебя насквозь я вижу,

Ты заодно с другими!» А меж тем,

Что ни скажу, за правду все примает.

Боится нас, а нам грозит. Борис

Феодорыч, ты ль это? Я тебя

Не узнаю. Куда девалась ловкость

Твоя, отец? И нравом стал не тот,

Ей-богу! То уж чересчур опаслив,

То вдруг вспылишь и ломишь напрямик,

Ни дать ни взять, как мой покойный дядя,

Которого в тюрьме ты удавил.

Когда кто так становится неровен,

То знак плохой!


(Уходит.)


Входит Христиан; за ним Гольк и Браге.


Гольк.

Высочество! Подумай:

Сомнений нет, исход в сем деле ясен:

Царем Димитрий будет, а Борису

Что ложный то Димитрий? Он победно

Идет к Москве – и Русь его встречает!


Браге.

А в преступлении Бориса, принц,

Достаточно теперь ты убежден:

Нам присланные тайно показанья

Тех в Данию бежавших угличан,

Все, что мы здесь узнали стороною,

Чего не мог ты не заметить сам —

А сверх всего народный громкий голос

И казни те жестокие – все, все

Его винит, ему уликой служит!


Гольк.

До короля ж дошла молва, что царь

Эстонию, короны датской лену,

Не Дании намерен возвратить,

Но дать тебе. Король за это гневен.

Спеши его умилостивить, принц!

Ждать от Бориса нечего нам боле —

Его звезда зашла!


Браге.

Земли русийской

Царевну ты, высочество, посватал,

Не дочь слуги, злодейством на престол

Взошедшего. Когда законный царь

Иль тот, кого земля таким признала,

С него венец срывает – обещаньем

Не связан ты. От брака отказаться

Ты должен, принц!


Христиан.

Довольно! Все, что вы

О нем сказали, сам себе сказал я —

Но я не в силах слушать вас… моя

Кружится голова…


Гольк.

Ты бледен, принц, —

Ты нездоров…


Христиан.

Да, да, я нездоров…

Вы совершенно правы – точно так —

Убийца он… Мне холодно сегодня…

Она не знает ни о чем.


Браге.

Дозволь

Позвать врача, высочество!


Христиан.

Не надо.

Оно пройдет. Но отчего сегодня

Зеленое такое небо?


Гольк.

Принц,

Ты вправду болен…


Христиан.

Вы сказать хотите,

Что брежу я? Нет, я здоров. Оставьте

Меня теперь – я дам ответ вам скоро.


Гольк и Браге уходят.


(Один.)


Под этим кровом доле оставаться

Не должен я. Мне детский крик предсмертный

Здесь слышится – я вижу пятна крови

На этих тканях… я ее люблю!

Да, я люблю ее! Теперь меж нами

Все кончено.


Входит Ксения и останавливается в дверях.


Ксения.

Один ты, Христиан?

С кем говорил ты?


Христиан.

Ксения, постой —

Не уходи – тебе сказать мне надо —

Ведь ты еще не знаешь? Мы должны

Расстаться, Ксенья!


Ксения.

Что с тобой? Зачем

Расстаться нам?


Христиан.

Да, да, зачем расстаться?

Кто хочет нас с тобою разлучить?

Ты не моя ль? Кто говорит, чтоб душу

Я разорвал? Нет, требовать того

Не может честь!


Ксения.

Опомнись, Христиан;

Твои слова без смысла. Что случилось?


Христиан.

Беги со мной!


Ксения.

Святая Матерь Божья!

Ужель я отгадала? Христиан —

Кто виделся с тобой? Чьей клевете

Ты на отца поверил?


Христиан.

Ксенья, Ксенья!

И жизнь и душу я б хотел отдать,

Чтоб эту скорбь, чтоб эту злую боль

Взять от тебя!


Ксения.

И ты поверил? Ты?

Ты, Христиан?


Христиан.

Нельзя остаться мне —

Нельзя – ты видишь!


Ксения.

Выброси скорей

Из сердца эту мысль! Она тебя,

Тебя чернит, а не отца! Как мог ты

Поверить ей!


Христиан.

Не правда ль? Ей поверить

Я сам не мог? Она вошла насильно!

От лобных мест кровавыми ручьями

В меня влилась!


Ксения.

Да, он жесток во гневе!

Я не хочу – я не могу его

Оправдывать! Но разве ты не видишь?

Негодованьем гнев его рожден

На клевету! Таким он не был прежде!

Ты знал его! Ужели ты забыл,

Как был высок, как милостив душою

Он был всегда! Как мог – как мог – как мог

Поверить ты! О Христиан, какую

Ты пропасть вырыл между нами!


Христиан.

Нет!

Разъединить чужое преступленье

Нас не должно! Душа моя с твоею

В одно слилась! Когда б земля под нами

Расселася – когда бы это небо

Обрушилось на нас – не врозь, а вместе

Погибли б мы!


Ксения.

Уж мы разлучены!

Да, Христиан! Иль мнишь ты, не должна я

Мою любовь из сердца вырвать вон?

Когда отца кругом теснят враги,

Друзья ж бегут – ты также переходишь

К его врагам!

Входит царевич Федор, ими не замечаемый.

Но если б от него

И все ушли и если б целый мир

Его винил – одна бы я сказала:

Неправда то! Одна бы я осталась

С моим отцом!


Христиан.

Нет у тебя отца!

Твоим отцом убийца быть не может!

Ты сирота! Как я, ты сирота!

Беги со мной! Я не на счастье, Ксенья,

Тебя зову, не на престол! Быть может,

Я осужден к лишеньям и к нужде —

Быть может, я скитаться буду – но

Где б я ни стал, то место, где я стану,

Оно всегда достойно будет нас!

А этот терем, Ксенья…


Федор (выступает вперед).

Королевич!


Христиан.

А, ты был здесь? Ты слышал все? Тем лучше!

Я не скрываюсь от тебя – ты должен

Меня понять!


Федор.

Тебя я понял. Ты

Царя Бориса оскорбил смертельно —

Ты наглый лжец!


Христиан.

Брат Федор…


Федор.

Гнусный ты,

Бесстыдный лжец и клеветник!


Христиан.

Царевич!

Войди в себя!


Федор.

Предатель! Переметчик!

Иуда ты!


Христиан.

Войди в себя, царевич!

Опомнися! Когда ты оскорблен —

Не бранью мстить ты должен! На Руси

Так в старину не делали!


Федор.

Ты прав —

Спасибо, что напомнил…

(Срывает со стены две сабли и подает одну Христиану.)


Ксения.

Побойтесь Бога! Что вы, что вы? Стойте!

Как? Брат на брата!


Христиан (бросая саблю).

Нет, не стану биться!

Ты брат ее!


Ксения.

О, до чего дошли мы!

Давно ли мы втроем, в покое этом,

Так мирно говорили, так хотели

Служить Руси – а ныне!


Христиан.

Что со мной?

Кругом меня все потемнело вдруг —

Меня не держат ноги…

(Садится.)


Федор (бросая саблю).

Христиан,

Ты нездоров?


Христиан (озираясь).

Вы оба здесь? Со мною?

Случилося?


Ксения.

Он болен!..


Федор.

Слава Богу,

То был лишь бред! Сестра, останься с ним,

Я за врачом пойду!


Христиан.

Не уходи —

Мне хорошо. Но что-то надо мною

Как облако внезапно пронеслось —

Был шум в ушах – так, говорят, бывает,

Когда дурману выпьешь… я припомнить

Стараюсь что-то… сам не знаю что…

Ловлю, ловлю… и все теряю…

(Вскакивая.)

Вспомнил!

Бежим отсель!

(Падает в кресла.)

У пристани корабль

Норвежский ждет – уж якорь подымают —

Скорей на палубу, скорей!


Ксения.

Он бредит!


Христиан.

Я говорю вам всем: неправда то!

Всех, кто дерзнет подумать, что царевна

Убийцы дочь, на бой я вызываю!

Прижмись ко мне – не бойся, Ксенья, этих

Зеленых волн! – Я слушать вас устал —

Я знаю сам – прибавьте парусов!

Какое дело нам, что на Руси

Убийца царь! – Вот берег, берег! Ксенья, —

Мы спасены!


Ксения.

Брат, брат, что сталось с ним?


Христиан.

Друзья мои, мне кажется, я бредил?

Мне очень дурно. Голова моя

Так кружится, а сердце то забьется,

То вдруг замрет…


Ксения.

Ты болен, Христиан!


Федор.

Я поведу его!


Христиан.

Спасибо, брат —

Спасибо, Ксенья – это все пройдет —

Как хорошо мне между вас обоих!

(Уходит, поддерживаемый Федором и Ксенией.)


Дом Федора Никитича Романова | Драматическая трилогия | Красная Площадь с Лобным местом