home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Красная Площадь с Лобным местом

Несколько переодетых сыщиков.


Главный сыщик (наряженный дьячком).

Сейчас народ повалит из церквей!

Вмешайтеся в толпу; глаза и уши

Насторожить! Сегодня панихида

Царевичу Димитрию идет,

Отрепьева ж клянут; так будут толки!


Второй сыщик (в одежде купца).

Какие толки! Всяк теперь боится

Промолвиться.


Первый.

А мы на что? Зачем

Двойную нам награду обещал

Семен Никитич? Зачинайте смело

Тот с тем, тот с этим разговор, прикиньтесь,

Что вы к Москве Отрепьевым тем тайно

Подосланы; когда ж кто проболтнется —

Кому из вас нужна подмога – свистом

Подать маяк! Ну, живо, рассыпайтесь!

Идет народ!

Толпа выходит из церкви.


Один посадский.

Великий грех служить

Живому человеку панихиду!


Другой.

Тяжелый грех!


Третий.

А кто же тот Отрепьев,

Кому они анафему гласили?


Первый.

Монах какой-то подвернулся.


Второй.

Что ж,

Какое дело до того монаха

Царевичу Димитрию?


Первый.

Молчи!

Нас слушают.


Сыщик.

О чем вы, государи,

Ведете речь?


Первый.

Да говорим: дай Бог

Изменщика, Отрепьева того,

Что Дмитрием осмелился назваться,

Поймать скорей!


Сыщик (про себя).

Гм! Эти-то с чутьем!

Подходят несколько других.


Один.

Вишь, изворот затеяли какой!

Безбожники!


Другой.

Знать, плохо им пришлось,

Губителям!


Третий.

Романовы в тюрьму

Посажены.


Четвертый.

Помилуй Бог, за что?


Пятый.

Боятся их за то, что много знают!

Проходят.


Одна баба (догоняет другую).

Да постой, голубушка, куда ж ты спешишь?


Вторая.

В собор, в собор, матушка! Панафиду, вишь, служат и большую анафему поют!


Первая.

Да кто ж это скончался?


Вторая.

Никак, Гришка Отрепьев какой-то! Ох, боюсь опоздать!


Третья баба (пристает к ним).

Не Гришка, не Гришка, матушка! Царевича Дмитрием зовут!


Первая.

Так ему, стало, анафему служат? А панафида по ком же?


Вторая.

По Гришке, должно быть!


Четвертая баба (догоняет их).

Постойте, кормилицы, и я с вами! По какому Гришке царевич панафиду служит?


Все четверо вместе.

Да пойми ты, мать. Я в толк не возьму. Ахти, опоздаем! – Да побойтесь Бога – кто же скончался-то? Пойдем, пойдем! Анафема скончался, Гришка-царевич служит панафиду! (Уходят.)


Сыщик (глядя им в след).

Проваливай, бабье! от вас ни шерсти,

Ни молока!

Подходят два мужика.


Первый (указывая на сыщика).

Федюха! А Федюха!

Смотри, у энтого какая сзади

Коса болтается! Чай, из духовных?


Второй.

Божественный, должно быть, человек.

Покажем лист ему!


Первый.

(К сыщику.)

Отец родной, позволь тебя спросить:

Ты грамотный, никак?


Сыщик.

Господь сподобил.


Первый.

Так сделай божескую милость: вот

Какой-то лист нашли у подворотни;

Прочти его, родимый!


Сыщик.

Предъяви!

(Читает.)

«Мы, Божиею милостью, Димитрий

Иванович, царь и великий князь

Всея Руси, ко всем русийским людям:

Господним неким превеликим чудом

Сохранены и спасены…» Гм, гм!

(Читает про себя, потом громко.)

«И первых тех, которые навстречу

Со хлебом-солью к нам придут, тех первых

Пожалуем». Эй, люди, говорите:

Кто дал вам лист?


Первый.

Ей-богу-ну!


Второй.

Под самой подворотней!


Сыщик.

А кто подкинул?


Первый.

Видит Бог, не знаем!


Сыщик.

Не знаете? (Свистит.)

Несколько сыщиков подбегают.

Хватайте этих двух!

В застенок их!


Первый.

Отец родной, за что?


Второй.

За что, помилуй?


Сыщик.

Вам в застенке скажут!

Мужиков уводят среди общего ропота. Подходит купец в разговоре со вторым сыщиком.


Сыщик.

Да что, почтенный, что за торг у нас?

Себе в наклад ведь продаем сегодня.

А с немцев пошлин половину снял!

Какой тут торг!


Купец.

Так, так, родимый; сами

Концов свести не можем. Разоренье

Пришло на нас!


Сыщик (таинственно).

Одна надежда ноне —

Царь Дмитрий Иоаннович. Не терпит

Ни немцев он, ни англичан. Пусть только

Пожалует!


Купец.

А что?


Сыщик.

Подметный лист

Попался мне: всех, говорит, купцов

От пошлин свобожу!


Купец.

Подай-то Бог!


Так вот ты как! Так ты стоишь за вора?

Эй, наши! Эй!


Сыщики бросаются на купца.


Посадские и народ.

Да что вы! Бойтесь Бога!

За что его?


Первый сыщик.

А вы чего вступились?

Хватай их всех!


Народ.

Нет, всех-то не перехватаешь! Бей их, ребята! Довольно нам терпеть от сыщиков!


Звон бубен. Пешие бубенщики. Перед ними пристав.


Пристав.

Раздайтесь! Место! Место!

Боярин князь Василь Иваныч Шуйский!


Шуйский (в сопровождении двух дьяков).

С чего, миряне, подняли вы шум?

Грех вам мутиться!


Народ.

Батюшка, Василий Иванович! Вступись, отец родной! Твой род ведь всегда за нас стоял, а ноне нам от сыщиков житья нет! Вступись, батюшка!


Шуйский.

Опомнитесь, миряне. Царь Борис

Феодорыч так приказал. Он знает,

Кого хватать. А вы пройти мне дайте

До Лобного до места; по указу

По царскому я речь скажу.

(Идет к Лобному месту.)


Один из народа.

Нет, этот

Не вступится!


Другой.

Да, не чета Иван

Петровичу!


Третий.

Какую ж речь он скажет?


Первый.

А вот послушаем.


Шуйский (с Лобного места).

Народ московский!

Вам всем: гостям и всем торговым людям,

Митрополичьим всем, и монастырским,

И вольным, и кабальным всяким людям,

Я, князь Василь Иваныч Шуйский, бью

Напред челом!


(Кланяется на все стороны.)


Вам ведомо, что некий

Еретик злой, расстрига, чернокнижник

И явный вор, Отрепьев Гришка, Бога

Не убоясь, диаволу в угоду,

Дерзнул себя царевичем покойным,

Димитрием Иванычем назвать…


Ропот.


И с помощью литовской рати ныне

Идет к Москве, а с ним немало наших…

Из Северской земли…


Один.

Слышь, с ним и наши!


Шуйский.

Изменников. И хочет он, расстрига,

Великого, почтенного от Бога

Царя Бориса Федорыча свергнуть,

И церковь православную попрать,

И вовлекти в латинскую нас ересь.

Мне повелел вам повестить сегодня

Все, что своими видел я очами,

Когда, при Федоре-царе, посылан

Я в Углич был, чтоб розыск учинить:

Как там царевич Дмитрий Иоанныч

Упал на нож и закололся.


Другой.

Знаем!


Третий.

Слыхали то!


Шуйский.

И по приезде мы,

С Андреем со Петровичем, в собор

Отправились, с Луп-Клешниным, и там

Увидели младенца бездыханна,

Пред алтарем лежаща, и его

Пресечена была гортань.


Третий (вполголоса).

Да кто же

Младенец был?


Шуйский.

Что Гришка же Отрепьев

Не Дмитрий есть, а некий беглый вор,

От церкви отлученный и проклятый, —

В том я клянусь и крест на том целую,

И не видать мне Царствия Небесна,

И быть на Страшном Божием суде

Мне прокляту, и в огнь идти мне вечный,

Когда солгал!

(Целует свой тельный крест.)


Первый.

Да в чем же он клянется?


Второй.

Что Дмитрий не Отрепьев.


Третий.

Без него

Мы знаем то!


Первый.

Постой, он говорит!


Шуйский.

И ведомый еретик тот и вор

Великого, почтенного от Бога

И милосердного царя Бориса

Кусательно язвит, а от себя

Вам милостей немало обещает

И Юрьев день обратно вам сулит.

И вам велит великий государь

Тому расстриге веры не давать;

А кто поверит или кто посмеет

Сказать, что он есть истинный Димитрий —

Великий царь тому немедля вырвать

Велит язык. Я все сказал – простите!

(Кланяется и сходит с Лобного места.)

Молчание в народе.


Один.

Вот те и речь!


Другой.

К чему он вел ее?


Третий.

Знать, близко тот.


Первый.

И наших с ним довольно.


Четвертый.

И милости, слышь, обещает нам.


Второй.

Да, Юрьев день, слышь, отдает.


Пятый.

Так что же?


Первый.

А то, что, слышь, язык свой береги.


Четвертый.

Побережем.


Пятый.

А не идти ль туда?


Второй.

Куда туда?


Пятый.

Навстречу-то?


Третий.

Ну, ну,

Чай, подождем.


Пятый.

Да долго ль ждать?


Второй.

А здесь-то

Спужались, чай!


Третий.

Да, есть с чего спужаться:

Ведь тот-то прирожонный!


Четвертый.

Подождем!


Второй.

Ну, подождем.


Первый.

И вправду подождем.

Народ расходится, разговаривая вполголоса.


Покой во дворце | Драматическая трилогия | Покой во дворце с низким сводом и решетчатым окном