home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Покои Царицы Марии Федоровны

Царица и мамка царевича Димитрия.


Царица.

Что ж, мамка? Уложила ты его?

Заснул ли он, голубчик мой, царевич?


Мамка.

Заснул, царица-матушка, заснул!

Уж любовалась, на него я глядя:

Лежит смирнехонько, закрымши глазки

И этак ручки сжамши в кулачки.

Вишь, бегая, мой светик уморился;

Такой живой! Не в старшего он братца,

Не в Федора Иваныча пойдет!

Тот тих и смирен, словно не царевич,

Не то что братец был Иван Иваныч!

Тот, Царствие Небесное ему,

На батюшку похож был. Ох-ох-ох!

Подумаешь, как кончился-то он!

Ах, грех какой! Не верится доселе!


Царица.

Не будем говорить про это, мамка.

Не присылал ли государь сказать,

Что он придет? Не присылал ли он

Кого спросить, здоров ли мой царевич?


Мамка.

Нет, матушка, не присылал.


Царица.

Бывало,

Он каждый день наведывался сам!


Мамка.

Нет, матушка, не присылал. А вот

Когда мы давеча гулять ходили,

К нам подходил боярин Годунов,

Брал на руки царевича, ласкал

И любовался им.


Царица.

И ты дала

Ему ласкать царевича? Никто

Его ласкать не должен. Слышишь, мамка?


Мамка.

Так, матушка. Боярин Годунов

Мне тоже говорил: смотри, мол, мамка,

Блюди царевича! Ты, говорит,

За каждый волосочек, мол, его

Пред Богом и землею отвечаешь!


Царица.

Послушай, мамка, этак не годится

Болтать со всяким. Никому вперед

Ты не давай с ребенком говорить!


Мамка.

Так как же, матушка? А вот Никита

Романович к нам подходил намедни —

И с этим, значит, говорить нельзя?


Царица.

Нет, с этим можно! Этому я верю,

Он все равно мне что родной отец!


Входит сенная девушка.


Девушка.

Царица! Может ли к тебе Никита

Романович взойти, Захарьин-Юрьев?


Царица.

Он здесь? Проси, проси его скорей!


Входит Захарьин.


Захарьин.

Царица Марья Федоровна, здравствуй!

Как можешь?


Царица (идет к нему на встречу).

Здравствуй, дядюшка Никита

Романович! Тебя сам Бог прислал!

Мне говорить с тобою надо! Мамка,

Ступай себе к царевичу, оставь нас.

Мамка уходит.

Мне надо говорить с тобой, Никита

Романович! Садись, сюда, поближе:

Не знаю, что со мною, право, сталось;

Все эти дни так тяжело на сердце,

Как будто чуется беда! Скажи,

Ты ничего не слышал? Что случилось?

Что царь задумал?


Захарьин.

Матушка-царица,

Ведь я пришел тебя предостеречь!

И сам уже не знаю, что с ним делать?

Беда, и только! Словно дикий конь,

Внезапно закусивший удила,

Иль ярый тур, все ломящий с разбега,

Так он не знает удержу теперь.

Подобная реке, его гордыня

Из берегов уж выступила вон

И топит все кругом себя!


Царица.

Скажи,

Что он задумал?


Захарьин.

Бог ему судья!


Царица.

О чем-то страшном шепчут во дворце —

Он с английским послом наедине

О чем-то долго толковал, – я знаю —

Я догадалась – он жениться хочет

На чужеземке, а меня он бросить

Сбирается с Димитрием моим!


Захарьин.

Будь, дитятко, готова ко всему!


Царица.

Недаром сердце у меня щемило!


Захарьин.

Царица, он хотел сегодня утром

Быть сам к тебе. Не покажи и вида,

Что я с тобой об этом говорил.

Я буду здесь. Ты ж выслушай его

С покорностью и, что б он ни сказал,

Не возражай ни слова – будь нема!

Единый звук, единый вздох, движенье

Единое твое – и ты пропала!

Дай буре прошуметь. Еще, быть может,

Смягчится он покорностью твоею;

А если нет – я на свою главу

Приму удар, скажу ему открыто,

Что он бессовестно чинит!


Царица.

Боярин,

Спаси меня! Не за себя мне страшно!

Я хлопочу не о себе, ты знаешь!

Когда меня Иван Васильич взял,

Не радовалась я высокой чести;

И если бы со мной, тому три года,

Благодарила – но теперь, боярин,

Я не одна! Теперь я стала мать!

И если он жену возьмет другую —

Ребенок мой – мне страшно и подумать —

Мой маленький Димитрий – о боярин!

Сама не знаю, что я говорю,

Чего боюсь, не ведаю – но смутно

Мне чуется для Дмитрия опасность!

Усовести, уговори царя!

Тебя он чтит! Пусть он с тобою прежде

Обсудит дело!


Захарьин.

Дитятко-царица!

Кого он чтит! Я, правда, перед ним

Еще ни разу не кривил душою,

Но сам не знаю, как я уцелел!

Лишь одного на свете человека

Порою слушается он: дай Бог

Здоровья Годунову! Он один

Еще его удерживать умеет!


Царица.

О дядюшка! Не верь ты Годунову!

Нет, он не тот! Его смиренный вид,

Его всегда степенные приемы,

И этот взгляд, ничем не возмутимый,

И этот голос, одинако ровный,

Меня страшат недаром! Не могу я

Смотреть, когда ребенка моего

Ласкает он!


Захарьин.

Что ты, царица, что ты?

Помилуй! Годунов-то?

Вбегает девушка, запыхавшись.


Девушка.

Царь идет!

Сейчас здесь будет!


Царица (с испугом).

Дядюшка! Мне страшно!

Я не могу…


Захарьин.

Оправься поскорей,

Чтоб не заметил он чего! Отри

Скорей глаза!


Царица.

Ох, сердце замирает!


Захарьин.

Уйди ж на миг! Принарядись, а я

Приму его!

Царица уходит. Иоанн входит в сопровождении Годунова.


Иоанн (к Захарьину).

Что делаешь ты здесь?


Захарьин.

Царицы дожидаюсь, государь.


Иоанн.

Какое дело у тебя с царицей?


Захарьин.

Наведаться зашел к ней.


Иоанн.

Где ж она?


Захарьин.

Услыша голос твой, она пошла

Для милости твоей принарядиться.


Иоанн.

Могла и так остаться. От нарядов

Пригожее не будет!

(К Годунову, садясь.)

Продолжай!

Ты говоришь, что виделся с послами?


Годунов.

С обоими, великий государь.


Иоанн.

Ну, что ж?


Годунов.

Посол Елисаветин, Баус,

Стоит на том, что выдать за тебя

Племянницу, Хастинскую княжну,

Согласна королева; но о том-де

Он подписать не властен уговора,

Пока с царицей всенародно ты

Не разведешься; да еще прибавил,

Чтоб на Руси ты запретил торговлю

Всем иноземцам всяких государств,

Опричь одних лишь английских гостей;

На этом, говорит он, королева

Нам обещает дружбу и союз

И цесаря немецкого упросит,

Чтобы на Польшу двинул он полки.


Иоанн.

Благодарю сестру Елисавету,

Что нашей дружбой и худым родством

Не брезгает она! Но обойтись

Без милостей ее теперь мы можем

И цесаря не просим нам помочь.

Уже мы сами скоро за рубеж

Переведем полки. А что узнал ты

От польского посла? Какие земли

Сосед Степан за мир нам обещает?


Годунов.

Мы за вином, великий государь,

Сидели с ним до самого рассвета.

А пить здоров и говорить охотник;

Но выведать я у него не мог,

С чем он приехал. Одному тебе

Открыться хочет он.


Иоанн.

Заране, видно,

Хвалиться нечем!


Годунов.

Утром прискакал

К нему гонец от короля. Напрасно

В глазах посла старался угадать я

Письма значенье. На лице его

Не двинулася ни одна черта;

Усталый же гонец, как выпил чару,

Так и упал на землю и заснул.


Иоанн.

Я чай, не спал во всю дорогу! Видно,

Крутенько им пришлось и невтерпеж!


Годунов.

Когда бы только…


Иоанн.

Что?


Годунов.

Когда бы он

Для нас недоброй вести не привез!


Иоанн.

Недобрых я вестей не получал;

Чего ж не знаю я – того и нет!


Годунов.

Будь осторожен, государь!


Иоанн.

Бориско!

Уж не опять ли ты советы мне

Давать изволишь? Струсил, говорю я,

Сосед Степан и новые уступки


(


Ты долго ль там укручиваться будешь?


Входит царица, в большом наряде, и, поклонившись Иоанну, останавливается перед ним молча.


(Смотрит на нее пристально.)


Зачем твои заплаканы глаза?


Царица молчит, потупя взор.


Ты слышишь ли? Что сталося с тобою?


Царица.

Мой господин, прости меня… я…


Иоанн.

Ну?


Царица.

Я видела недобрый сон.


Иоанн.

Какой?


Царица.

Мне снилось, государь… мне снилось, что…

Я разлучаюся с тобой!


Иоанн.

Сон в руку,

Ты неугодна мне. Я объявить

Тебе пришел, что ты отныне боле

Мне не жена.


Царица.

Так это правда? Правда?

Меня с Димитрием ты бросить хочешь?

С Димитрием моим? Ты хочешь…


Иоанн.

Тише!

Я бабьих слез и криков не люблю!


Царица.

Нет, господин мой, – я не плачу – нет —

Ты видишь, я не плачу – но скажи,

Как развестись со мною хочешь ты?

Что скажешь ты святителям? Какую

На мне вину найдешь ты?


Иоанн.

Это что?

Ты, кажется, меня к допросу ставишь?

Кто ты? Какого ты владыки дочь?

Кому ответ держать мне о тебе?

Иль ты других пригожее и краше,

Чтоб мне тебя, как клад какой, беречь?

Иль я уж в доме у себя не властен?

Иль ты царица по себе?


Царица.

Прости,

Мой господин! Прости! Я не ропщу —

Я не молю о милости – на все

Готова я – но бедный мой Димитрий

Чем виноват?


Иоанн.

О нем не хлопочи.

Мой сын в удел получит город Углич.

Вины твоей не нужно мне. Тебя

Постричь велю я – вот и весь развод.

Святителей же, слава Богу, я

Не приучил в мой обиход вступаться

И требовать отчета от меня!


Захарьин.

Царь-государь! Дозволь мне слово молвить!


Иоанн.

Что б я ни сделал, все не по тебе!

Я знаю вас!


Захарьин.

Великий государь…


Иоанн.

Я знаю вас! Вы рады бы мне руки

Опять связать, как при попе Сильвестре

Да при Адашеве! Ты был им друг!

Когда на них опалу положил я,

Каких уж бед ты не пророчил мне!

Тебя послушать – царство распадалось!

И что ж? С тех пор минуло двадцать лет —

Где твой Адашев? Где Сильвестер твой?

А мы меж тем благословеньем Божьим

Не уменьшили наших государств!

Без ваших наставлений, помаленьку,

Таки живем себе умишком нашим,

И руководства твоего, старик,

Не просим мы!


Захарьин.

Великий государь!

Что мы мечом завоевали, то

Мечом же можно и отнять у нас.

Всё в Божьей воле, государь; но Бог

Лишь добрые дела благословляет,

Ты ж, государь, недоброе затеял!

Твоя царица пред тобой чиста,

Чиста как день! Грешно тебе царицу

Хотеть менять на новую жену!

Чем с Англией искать тебе союза,

Взгляни на Русь! Каков ее удел?

Ты, государь, – скажу тебе открыто —

Ты, в юных днях испуганный крамолой,

Всю жизнь свою боялся мнимых смут

И подавил измученную землю.

Ты сокрушил в ней все, что было сильно,

Ты в ней попрал все, что имело разум,

Ты бессловесных сделал из людей —

И сам теперь, как дуб во чистом поле,

Стоишь один, и ни на что не можешь

Ты опереться. Если – Бог избави —

Тебя оставит счастие твое,

Ты пред несчастьем будешь наг и беден.

Несчастье ж недалеко, государь!

Не радуйся победе над Батуром —

Есть на Руси другие тесноты!

Орда и швед грозят нам, а внутри

Неправосудье, неустройство, голод!

Их английским союзом не избыть!

Я стар, великий государь, и близок

Уже ко гробу. Незачем мне даром

Тебе перечить! Да и сам-то ты

В твои лета о новом браке думать

Грешно, да и негоже. Бога б ты

Благодарил за добрую царицу,

А не искал себе другой!


Иоанн.

Микита!

Я дал тебе домолвить до конца.

Ко гробу ближе ты, чем мыслишь. Мне

Наскучило тебя щадить. Легко б я

Мог отвечать на болтовню твою,

Но мой ответ: я так хочу! Довольно!

Ни слова боле! Время нам принять

Батурова посла. Ступай за мной.

(К царице.)

Ты ж будь готова в монастырь идти!

(Уходит с Захарьиным.)


Дом Шуйского | Драматическая трилогия | Престольная палата