home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 10

СОВЕТНИК ИМПЕРСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА?

Как известно из исторических исследований, поначалу внешняя политика национал-социалистов была ориентирована на то, чтобы представить Третий рейх как «миролюбивое» государство. Однако зимой 1937/38 года Германия перешла к подготовке открытой экспансии. Гитлер всегда говорил о том, что намерен вести борьбу против Версальской системы («Версальского диктата»). Однако в разное время под этими лозунгами могли скрываться всевозможные намерения. Едва ли можно сомневаться в том, что когда в 1919 году Гитлер (тогда еще никому не известный) провозгласил курс на ревизию Версальского договора, то он исходил из права нации на самоопределение. Однако со временем национал-социалистам удалось замаскировать свои агрессивные намерения на первый взгляд «справедливыми» требованиями ревизионистской политики. Уже после установления национал-социалистической диктатуры были предприняты беспрецедентные меры по мобилизации общества, которые сначала должны были быть направлены на «освоение восточного жизненного пространства», а затем использоваться для установления доминирующей роли Германии в Европе, на основании чего на континенте был бы установлен «новый порядок», который имел для Гитлера не столько геополитическое, сколько идеологическое значение.

Этапы агрессии, начатой Германией, хорошо изучены. Вначале Гитлер заручился поддержкой германских элит, которые были готовы к тому, что новый рейхсканцлер не будет считаться с общепринятыми нормами и правилами межгосударственных отношений. По этой причине на пути от подготовки к открытой агрессии Германия не встретила серьезного сопротивления со стороны европейских государств. Сначала в рейхе была восстановлена всеобщая воинская повинность, затем немецкие войска были введены в демилитаризованную Рейнскую область. В 1936 году Гитлер начал форсированное сближение с фашистской Италией. При этом подчеркивалась роль Германии как «оплота против большевизма». Затем был заключен Антикоминтерновский пакт, который стал основой оси Рим — Берлин — Токио. В начале 1938 года была аннексирована Австрия. Фактически спровоцировав «судетский кризис», Гитлер приложил немало усилий к тому, чтобы вызвать распад Чехословакии. Вопрос о Данцигском коридоре стал поводом для начала боевых действий против Польши. С этого началась Вторая мировая война, которая со временем превратилась в идеологическую войну на уничтожение. Подразумевая все эти события, имеет смысл задаться вопросом: какую роль в качестве политического консультанта в этих процессах сыграл Карл Хаусхофер? Отчасти на него можно ответить, если принимать во внимание тексты послевоенных допросов профессора. Дело в том, что в августе 1945 года Хаусхофер был арестован западными союзниками, после чего ему пришлось дать ответы на множество вопросов. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов, что эти ответы давались уже после поражения Германии во Второй мировой войне, равно как и то, что немолодому профессору геополитики приходилось полагаться исключительно на свою память.

Хаусхофер показал, что сотрудничал не только с Нойратом и фон Риббентропом, но и со Штреземаном, Брюнигом. Кроме того, он пользовался доверительным отношением японских дипломатов и военных, в частности адмирала Като и барона Ошимы. Впрочем, представителей западных держав в первую очередь интересовала верхушка Национал-социалистической партии. На допросе, который состоялся 27 августа 1945 года, Хаусхофер заявил, что с 1925 по 1932 год нередко консультировал Рудольфа Гесса по вопросам политической географии. Однако сразу же заметил, что его бывший ученик редко следовал полученным советам. Карл Хаусхофер сообщил, что в 1938 году («до Мюнхенского соглашения») давал еще раз специальные консультации Рудольфу Гессу. Однако они касались исключительно того, как Гкглер и Муссолини могли ослабить «этническую напряженность» в Венгрии, Румынии и Тироле. Хаусхофер полагал, что в 1938 году он служил исключительно миролюбивым целям. Он назвал готовность Италии к переговорам «счастливой» не только в личной беседе с Гессом (10 ноября 1938 года профессор принимал участие в обряде имянаречения сына заместителя фюрера), но и в своем выступлении на конгрессе по африканской проблеме, который проходил 4—12 декабря 1938 года в Риме. При этом Хаусхофер весьма негативно оценивал выступление Гитлера (9 октября 1938 года), которое, изобилуя агрессивными фразами, фактически сорвало достигнутое соглашение с итальянцами. Если говорить о самом Мюнхенском соглашении, то Хаусхофер придерживался мнения, что оно могло бы стать (но не стало) счастливейшим моментом в европейской истории, так как «Богемия была настоящей кровоточащей раной на теле континента». Подозрение западных следователей относительно того, что его работы и статьи могли подтолкнуть национал-социалистическое руководство к осуществлению агрессивных замыслов, Карл Хаусхофер решительно отверг: «Если они и читали мои работы, то поняли их суть превратно». В 1938 году профессор решительно выступал против любых насильственных действий в отношениях между различными государствами: «Никто не смог бы получить у меня на это благословение». Однако он не отрицал, что его аргументация нередко использовалась как национал-социалистическими, так и японскими политиками.

Но тут же Хаусхоферу пришлось пояснить — его консультации по восточноазиатскому вопросу едва ли могли быть полезными Рудольфу Гессу и фон Риббентропу, так как «они не имели ни малейшего понятия об этой проблеме». В качестве подтверждения своих слов он рассказал историю о том, как учил их читать карты. Гитлер же, по его мнению, едва ли мог прислушиваться к мнению Гесса по вопросам внешней политики, кроме того, фон Риббентроп использовал свое знакомство с Гессом (а стало быть, и с Хаусхофером) только для того, чтобы занять пост имперского министра иностранных дел. Хаусхофер полагал, что Гитлер в целом не был в состоянии понять различия между «океанской» и «континентальной» политикой, идея о противостоянии которых была положена в основу геополитических теорий профессора. При этом Хаусхофер пытался всегда предупреждать Гесса, когда (по его мнению) германская политика «уходила в неверное русло». Если оценивать в целом сведения, которые профессор геополитики изложил во время допросов в 1945 году, то они не могли претендовать на абсолютную истину. Нередко он смягчал формулировки или опускал (вольно или невольно) не самые выгодные для него эпизоды.

Если оценивать действительное значение Хаусхофера и его идей для внешней политики Третьего рейха, то надо сразу же оговориться, что подобную оценку нельзя вынести, если не учитывать роль Альбрехта Хаусхофера. До начала войны отец и сын фактически работали парой, в том числе в сфере, которая относилась к государственно-политическими заданиям. Альбрехт являлся не только помощником своего именитого отца, но и нередко выступал в качестве «связного». Кроме того, можно смело утверждать, что многие из документов, меморандумов и статей, под которыми значилась подпись Карла Хаусхофера, были написаны им в соавторстве с сыном. Однако у них не было единства по всем вопросам. При всем том судьба Альбрехта Хаусхофера оказалась неразрывно соединенной с идеями и деятельностью его отца. Известно, что в 20-е годы Альбрехт совершал множество путешествий. Его многочисленные контакты привели к тому, что он заинтересовался геополитикой, хотя в отличие от отца видел в ней все-таки разновидность политической географии, а не самостоятельную науку.

В 1925 году, помогая отцу в его работе, Альбрехт Хаусхофер оказался связанным с различными группами зарубежных немцев. Именно с этого времени он стал питать особую страсть к «пограничной работе» и «народной политике». По его мнению, одной из задач немецких этнических групп было способствовать нормализации отношений между различными народами. Подобно многим в 20-е годы, Хаусхофер-младший был яростным критиком Веймарской республики. Однако он никогда не был рьяными сторонником гитлеровской партии, будучи по своей сути национально ориентированным консерватором. Как и его отец, Альбрехт был решительным противником «Версальского диктата». Кроме того, он постоянно говорил о необходимости воссоединения Германии и Австрии, то есть придерживался принципов «Великогерманского проекта». Впрочем, максимум, что мог себе позволить Альбрехт Хаусхофер, — это предположить, что Германия должна добиться мирным путем гегемонии в Европе. На практике это означало уменьшение французского влияния на Балканах и в Юго-Восточной Европе. Но даже в данном случае он всегда исходил из принципов самоопределения и мирного сосуществования народов. Нет смысла отрицать тот факт, что Альбрехт Хаусхофер был консервативным националистом, близким к кругам баварских монархистов. Хотя бы в силу этого он воспринял события 1933 года как попытку «обновления Германии». К тому же его принципы не противоречили тому, чтобы авторитарное государство вождистского толка занялось реализацией «Великогерманского проекта», который так и не удалось осуществить Бисмарку. И старший и младший Хаусхоферы полагали, что время традиционных суверенитетов подходило к концу, а потому можно было ожидать появления на карте Европы новых крупных геополитических образований.

Альбрехт Хаусхофер не был национал-социалистом в 20-е годы, не стал им и в 30-е. Его отношение к НСДАП было противоречивым. С одной стороны, он пытался увидеть в «национальной революции» возможные положительные стороны, с другой стороны, он понимал, что из-за еврейского дедушки в партийных кругах на него смотрели как на «человека второго сорта». Кроме того, его с самого начала смущало процветавшее презрение к человеческой жизни, что по мере укрепления национал-социалистической диктатуры становилось заметно многим. «Тревожный колокольчик» прозвенел, когда после «ночи длинных ножей» (30 июня 1934 года) и провалившегося национал-социалистического путча в Австрии (25 июля 1934 года) в рейхе стала свирепствовать цензура. В те дни он написал своим родителям: «Иногда я задаюсь вопросом, насколько велика наша ответственность и как она соотносится с историческим долгом и причастностью к преступлениям… Но мне кажется, что мы еще находимся под властью противоречивых обязательств, от которых нас может избавить только судьба. А потому мы должны двигаться вперед, до того момента пока наша миссия не станет полностью безнадежной». Некоторое время спустя он заявил своему другу Штайнахеру (руководитель «Объединения зарубежных немцев»), что Германия неуклонно движется к пропасти. «Гесс — очень слабый человек, а бразды правления в руках у Бормана». Поскольку со временем Альбрехту пришлось сотрудничать с «Ведомством посредничества фольксдойче», которое курировалось СС, то он чувствовал себя малодушным мошенником. Необходимость соблюдать внешнюю лояльность в итоге привела к конфликту с отцом. Хаусхофер-старший делал это без особого желания, а потому не мог понять ничем не объяснимого оптимизма своего сына. Он полагал, что готовность Альбрехта Хаусхофера пойти на компромисс с руководством Национал-социалистической партии была не чем иным, как «политической слепотой» (в отечественном варианте в данном случае употреблялась фраза «политическая близорукость»).

Когда в 1933 году национал-социалисты стали менять законодательство, то Альбрехт Хаусхофер, у которого не было стопроцентного «арийского происхождения», даже рассматривал возможность эмиграции из страны. Однако в это время он получил «гарантийное письмо» от Рудольфа Гесса, позволившее занять должность доцента политической географии в Берлинской высшей школе политики. Альбрехту пришлось смириться с собственными подозрениями. Факт остается фактом — он добровольно стал служить Национал-социалистической партии и Третьему рейху. Конечно же, он полагал, что выбирал из двух зол меньшее. Судя по всему, Альбрехт Хаусхофер пытался оказать опосредованное влияние на ключевых национал-социалистов, для чего использовал свое личное знакомство с Рудольфом Гессом и Иоахимом фон Риббентропом. При этом он мог выступать не только как посредник, который обеспечивал контакты со своим отцом и группами зарубежных немцев, но и как консультант при подготовке некоторых дипломатических переговоров. Альбрехт Хаусхофер сразу обратил на себя внимание благодаря своим репортажам, которые были во многом непредвзятыми и свидетельствовали о том, что он проявлял большую чуткость при учете интересов других стран. Он вынашивал честолюбивый план, согласно которому намеревался вмешиваться во внешнюю политику Третьего рейха. Нередко он выполнял негласные поручения, за что сразу же заслужил прозвище Его серейшее Высокопреосвященство (производное от «серого кардинала»). У многих знакомых и коллег он вызвал восторг, демонстрируя возможности своего блестящего интеллекта. Впрочем, те же самые люди находили, что Альбрехту Хаусхоферу не хватало человеческой теплоты, но это отнюдь не значило, что он был холодным и презрительным человеком. Скорее всего, он предпочитал не демонстрировать свои чувства, желая тем самым скрыть свои истинные настроения и намерения.

Нет никаких сомнений в том, что Альбрехт Хаусхофер исходил в своих действиях из самых лучших побуждений. Однако он оказался во власти своего интеллектуального тщеславия, наивно полагая, что смог бы оказывать воздействие на верхушку Национал-социалистической партии, тем самым ограничивая ее агрессивный настрой. Если Карл Хаусхофер со временем стал скептически относиться к возможностям народного просвещения, под которым он в первую очередь подразумевал «воспитание народа к геополитике», то его сын Альбрехт был более оптимистичным. Он искренне верил в то, что сможет повлиять на принятие решений, сделав их более «благоразумными». Складыванию подобных иллюзий способствовало то обстоятельство, что некоторое время Альбрехт Хаусхофер пребывал в кругах, близких к Гитлеру. Так, например, накануне событий 1938 года он лично встречался с фюрером не менее десяти раз. Однако Хаусхофер-младший заблуждался. Его очень сложно укорять в том, что, несмотря на все свои старания, он так и не смог предотвратить начало германской агрессии. Ему едва ли это было по силам. Он пытался сохранить мир в Европе, но в то же время находился в составе структуры, которая хотя и не вынашивала агрессивных планов, но все равно поддерживала гитлеровский режим. Зловещие прогнозы, которые делал Альбрехт Хаусхофер, не нашли отклика, так как вплоть до 1939 года германское общество находилось под магическим впечатлением от внешнеполитических «успехов» Гитлера.

Если не учитывать личных и служебных поручений, которые мог получить Альбрехт Хаусхофер, то надо отметить, что он проявлял повышенный интерес к Юго-Восточной Европе (Балканские страны и Чехословакия) и британской политике. Кроме того, он как бы унаследовал интерес своего отца к Японии. В 1934 году Хаусхофер-младший посетил Польшу и Данциг, который являлся «вольным городом», находившимся под польским протекторатом. Именно после этого ему были поручены некоторые из негласных миссий, касавшиеся улаживания возможных международных и межгосударственных конфликтов. Именно Альбрехт Хаусхофер был инициатором переговоров, которые вели Рудольф Гесс и лидер судетских немцев Хенляйн. Оба этих политика должны были согласовать свои действия в отношении Чехословакии. В 1935 году Альбрехт Хаусхофер встречался с Хенляйном по меньшей мере еще два раза. В 1936 году Хаусхофер-младший получил личное поручение от Гитлера. Выполнять его он должен был вместе с графом Траутмандорфом. В декабре 1936 года Альбрехту Хаусхоферу надлежало направиться в Прагу, чтобы собрать максимум сведений о том, как чехословацкое общество и политики прореагируют на возможность заключения с Германией пакта о ненападении. При этом Альбрехт Хаусхофер должен был намекнуть некоторым из чешских политиков, что Третий рейх не станет поднимать вопрос о границах, если судетским немцам будет предоставлена полная культурная автономия в составе Чехословакии. Впрочем, как известно, Гитлер вынашивал совершенно иные планы, но он не намеревался делиться ими с Альбрехтом Хаусхофером.

Что касается германо-японских отношений, то Альбрехт Хаусхофер два раза выполнял задания, связанные с ними. В декабре 1935 года он принимал участие в берлинских переговорах по проблеме Дальнего Востока. Именно тогда он помог установлению связей между фон Риббентропом и японским военным атташе Ошимой. Кроме того, во время своего кругосветного путешествия, которое длилось с июня по ноябрь 1937 года, Хаусхофер-младший должен был прозондировать настроения, которые царили в правительственном кабинете Японии. Во время этого визита в Страну восходящего солнца он встретился в том числе с фельдмаршалом Канином, начальником японского генерального штаба. Принц Канин в беседе с немцем подчеркнул, что в Токио очень ценят работу его отца, которого считают другом Японии. Хаусхофер смог установить, что японские политики были ориентированы на «углубление взаимного согласия между двумя странами». Они также выражали готовность познакомить ключевых политиков «новой Германии» с «истинной Японией» и «истинным японским духом». По итогам своего путешествия Альбрехт Хаусхофер должен был лично встретиться с Гитлером. Это встреча произошла 16 ноября 1937 года. Он рассказал фюреру обо всех состоявшихся в Восточной Азии беседах. К тому же он изложил свое видение проблемы Дальнего Востока, которое положил в основу донесений, направлявшихся в августе и сентябре 1937 года фон Риббентропу. Хаусхофер исходил из того, что затягивание японо-китайского конфликта могло иметь нежелательные последствия для германской внешней политики. В частности, он опасался, что Китай погрузится в пучину хаоса. Как и во время предыдущих встреч с Гитлером (14 января и 5 февраля 1937 года), сын профессора геополитики ошибочно полагал, что фюрер прислушивается к его мнению. К подобного рода выводам Альбрехт Хаусхофер пришел, поскольку слишком большое внимание уделял встречным вопросам, которые задавал ему Гитлер.

Однако приоритет в своей деятельности Альбрехт Хаусхофер все-таки отдавал Великобритании. После того как в 1928 году он в первый раз совершил турне по западным странам, в ходе которого посетил Лондон и Париж, он почти каждый год направлялся в Англию. Здесь он пытался завести новые связи. Так, например, в мае 1932 года Хаусхофер-младший знакомится с лордом Лотианом, в прошлом являвшимся секретарем Ллойд Джорджа. Тогда же его принимали представители британского внешнеполитического ведомства. В 1934 году уже в качестве внештатного сотрудника «бюро фон Риббентропа» Альбрехт Хаусхофер по заданию национал-социалистических политиков три раза посещал Великобританию — в июле, в октябре и в ноябре. Во время этих визитов он встречался с лордом Алленом Хертвудом, лордом Галифаксом, Стенли Болдуином. Также Альбрехт Хаусхофер принимал участие в германо-британских переговорах, которые проходили в 1935 году в Берлине. Тогда он выступал в качестве консультанта. После этого Хаусхофер-младший шесть раз посещал Лондон, где изучал общественные настроения. В то время он по поручению Геббельса брал интервью у ведущих английских политиков. В 1936 году последовали еще три британские командировки. На этот раз он встречался с лидером «Британского союза фашистов» Освальдом Мосли. Одновременно с этим Альбрехт Хаусхофер наносил визиты тем британским политикам и парламентариям, которые посещали Берлин во время Олимпийских игр. Среди них был маркиз Клидесдейл (с 1940 года — герцог Гамильтон). Этот британский деятель в 1937 году посетил с ответным визитом семью Хаусхофер. Именно ему предстояло сыграть роль в судьбе Альбрехта Хаусхофера и Рудольфа Гесса. По итогам своих многочисленных командировок Хаусхофер-сын пришел к выводу о том, что в Англии отнюдь не воспринимали Соединенные Штаты Америки как безучастного наблюдателя, который придерживался принципов политики невмешательства в европейские дела. «Британская империя была противопоставлена Америке, но была нужна для ее безопасности». Несмотря на то что между двумя державами не было заключено никакого военно-политического союза, между ними все-таки существовало нерушимое единство, которое могло привести к формированию в будущем союзнической политики.

Во время драматических событий 1938 года (аншлюс Австрии, «судетский кризис», Мюнхенское соглашение) Альбрехт Хаусхофер находился в самом центре внешней политики Третьего рейха. В ночь с 11 на 12 марта 1938 года, то есть накануне вступления германских войск на территорию Австрии, он расположился в информационном центре Имперского министерства иностранных дел. Тогда же он провел несколько встреч с Рудольфом Гессом, который санкционировал проведение тайных совещаний в «Ведомстве посредничества фольксдойче». Задачей этих совещаний была координация действий судетских немцев. Для упрощения этой задачи в Берлин даже специально прибыл Хенляйн. Во время переговоров с представителями западных держав, состоявшихся осенью 1938 года в Мюнхене, Альбрехт Хаусхофер выступал в качестве эксперта по географическим проблемам при Иоахиме фон Риббентропе. Однако уже к середине декабря Хаусхофер-младший был вынужден констатировать, что более не мог оказывать влияние на внешнюю политику Третьего рейха. Вопреки тому что Запад пошел на уступки Германии, он прекрасно понимал, что «приближалась буря», так как Гитлер явно не намеревался довольствоваться достигнутым. Фюрер перестал привлекать Хаусхофера для выполнения тайных поручений, но это отнюдь не значило, что тот оказался полностью отрезанным от секретной информации. Так, например, 26 января 1939 года он получил сведения о запланированной ликвидации остатков республики Чехословакия. Этот план стал реальностью 15 марта того же года. В начале июля Альбрехт Хаусхофер, который все еще наделялся сохранить мир в Европе, в беседе со статс-секретарем Имперского министерства иностранных дел заявлял, что положение было почти безнадежным. Приблизительно в то же самое время он направил письмо своему новому другу маркизу Клидесдейлу. В своем послании Альбрехт Хаусхофер приводил достаточно точный анализ международного положения и давал советы относительно того, на какие инициативы должен был пойти официальный Лондон, чтобы на свет все-таки появился «реальный план мирного урегулирования проблем в Европе». По сути, Альбрехт Хаусхофер пытался инициировать последнюю попытку, которая могла позволить избежать войны на континенте. Однако Запад решил не пользоваться этими советами. Хаусхофер в очередной раз пребывал во власти самообмана. Когда-то во время одной из бесед с Гитлером он заявил, что политик победил только тогда, когда одержал верх не в качестве полководца. Но Гитлер не намеревался следовать этому принципу. 1 сентября 1939 года Германия начала военные действия против Польши — началась Вторая мировая война. Буквально в самый последний момент Альбрехту Хаусхоферу удалось отменить свою поездку с особой миссией в Японию, как на том настаивал фон Риббентроп. С этого момента «Его серейшее Высокопреосвященство» работал специалистом по особым поручениям при информационном управлении Имперского министерства иностранных дел. Сам же Альбрехт Хаусхофер считал эту свою деятельность бесцельной и бесплодной.

Если сравнивать реальное влияние на официальную внешнюю политику Третьего рейха Хаусхофера-старшего и Хаусхофера-младшего, то нельзя не отметить, что отец играл не в пример более скромную роль. Хотя нельзя не отметить, что Альбрехт смог занять свое положение в иерархии национал-социалистического государства только благодаря давнишней дружбе Рудольфа Гесса и Карла Хаусхофера. Однако было бы ошибкой утверждать, что профессор геополитики не имел во внешнеполитических делах совсем никакого веса. До 1941 года он налаживал связи, чем помогал своему сыну, готовил геополитические обзоры для Гесса, который из «ученика» превратился в «покровителя». Кроме того, по своим каналам Карл Хаусхофер занимался изучением зарубежного общественного мнения и даже пытался в меру своих возможностей снизить недоверие к Третьему рейху. Но все-таки если не считать постоянно поддерживаемых контактов с Гессом и фон Риббентропом, то Карл Хаусхофер очень редко встречался с представителями высшей власти. Он предпочитал жить в Мюнхене, без лишней на то надобности не выезжая в Берлин. Если же говорить о тех, с кем все-таки Хаусхоферу-старшему довелось встречаться, то надо назвать имена Геббельса, министра по делам образования Руста, предводителя «Национал-социалистического союза учителей» Шемма, генерала-фельдмаршала Бломберга, министра экономики Ялмара Шахта. В самой Баварии Хаусхофер поддерживал постоянные связи с Зибертом и Францем фон Эппом. Кроме того, в его доме нередко бывали японские дипломаты и военные. Иногда ему приходилось покидать страну. Его командировки были, по сути, политическим поручением. Карл был в Чехословакии (1933 год), Венгрии (1934 год), Швеции (1935 год), неоднократно посещал Италию (1935, 1937, 1938 и 1941 годы).

Особую роль Карл Хаусхофер сыграл в сближении Германии и Японии, которое в 1936 году вылилось в заключение Антикоминтерновского пакта. Профессор на протяжении десятилетий поддерживал тесные связи с японскими политиками, военными и учеными. Национал-социалистические властители планировали использовать это обстоятельство с пользой для себя. Однако ни Гитлер, ни его приближенные никогда не разрабатывали специальную программу, которая бы касалась Дальнего Востока. К тмоу же поначалу они не имели хороших связей с официальным Токио. Максимум, что себе позволяли национал-социалисты, было провозглашение особой роли Японии в «борьбе против мирового еврейства». Национал-социалистическое руководство остро нуждалось в связях с японцами, тем более что консервативные политики из Имперского министерства иностранных дел в начале 30-х годов предпочитали поддерживать дружественные отношения с Китаем, который был втянут в вооруженный конфликт с Японией. Аналогичную позицию занимало и руководство рейхсвера. Все же антисоветские планы, которые вынашивались в Японии, должны были неизбежно привести к кооперированию с национал-социалистической Германией. На Гитлера же мощное впечатление произвели выход Японии из Лиги Наций и японская политика, осуществляемая на территории Маньчжурии.

19 июня 1933 года в официальном печатном органе НСДАП, газете «Народный обозреватель», была напечатана статья Карла Хаусхофера. В ней он рассуждал о «фашистском образе действий» в борьбе за свободное «жизненное пространство». Подводя итоги, профессор заявлял о том, что в мире имелось только три «фашистских государства» — Италия, Германия и Япония. Всех их отличало неприятие недееспособных межгосударственных соглашений. Все эти три страны стремились изменить соответствующим образом практику ведения дел в мировой политике. Таким образом, провозглашалось не только идеологическое родство Японии и Германии, не только констатировалось презрительное отношение к Лиге Наций, но и постулировалась враждебность в отношении Советского Союза. Эти три момента должны были стать основой для сближения двух стран. Однако Гитлер был прекрасно осведомлено о том, что немецкие дипломаты и часть военных испытывали симпатии к Китаю. Поэтому ведение японских дел было поручено фон Риббентропу, который являлся в то время всего лишь консультантом Рудольфа Гесса. Помогать ему в налаживании связей с Японией должен был именно Карл Хаусхофер.

Зондирование почвы на предмет возможного сближения Германии и Японии, а также союзнических отношений произошло 7 апреля 1934 года, когда Карл Хаусхофер помог организовать встречу Рудольфа Гесса и морского атташе японского посольства адмирала Иендо. На чаепитии Гесс заявил, что странам надо было «дружить против Великобритании». Карл Хаусхофер описал в своих воспоминаниях этот момент: «После этого замечания Иендо широко улыбнулся, словно желал, чтобы мы пересчитали всего его золотые зубы. Однако я уже был привычен к тому, чтобы читать дальневосточные лица как открытую книгу. Это можно было трактовать следующим образом: теперь едва ли что-то может поссорить наши две страны». В последующие месяцы Хаусхофер сделал немало, чтобы обеспечить сближение двух государств. 16 июня 1934 года он беседовал с принцем Кайа, в июне 1935 года совершил поездку с послом Мушакодзи. Но чаще всего он организовывал встречи японского военного атташе Ошимы и фон Риббентропа. В свою очередь фон Риббентроп привлек к тайным переговорам д-ра Ф. Хака, который считался человеком, лоббирующим интересы военных концернов. Первый проект Антикоминтерновского соглашения был подготовлен 4 октября 1935 года. Решающую роль в его подготовке уже играл Хак, который представлял военного министра Бломберга. В январе 1936 года Хак направился в Японию, чтобы обсудить некоторые детали. В Берлине ведение переговоров в это время было поручено сотруднику «бюро фон Риббентропа» д-ру Раумеру. Однако в феврале 1936 года в Японии произошел так называемый «путч молодых офицеров», а потому подписание Антикоминтерновского пакта произошло в немецкой столице только 25 ноября 1936 года. В основных чертах он соответствовал идеям Карла Хаусхофера, который постоянно настаивал на складывании военно-политического блока, в который должны были войти Германия и Япония.

Однако в большинстве случаев при ведении указанных выше переговоров Хаусхофер-старший оставлялся второстепенной фигурой. То же самое можно сказать и о событиях 1938 года. Информацию о происходившем в Берлине он в основном получал от своего сына Альбрехта. Даже в этом случае сведения были отрывочными. Карла Хаусхофера ожидала учесть многих немецких дипломатов — они ничего не знали об истинных намерениях Гитлера в среднесрочной перспективе. Тревожные сообщения, которые приходили к профессору геополитики в 1939 году, вызвали у него состояние подавленности. Этот пессимизм передался и Альбрехту Хаусхоферу. 12 января 1939 года Марта Хаусхофер записала в своем дневнике: «Альбрехт выглядит убитым, он постоянно пророчествует катастрофу». В конце февраля 1939 года Карла Хаусхофера срочно вызвали в мюнхенское «здание фюрера». Там его ожидал Рудольф Гесс. Заместитель фюрера просил профессора выполнить специальное поручение, направившись в Будапешт к графу Телеки, который был в очередной раз назначен премьер-министром Венгрии. Хаусхоферу-отцу с трудом удалось отклонить эту просьбу. Между тем в начале июля 1939 года он получил письмо от своего сына, в котором сообщалось о неизбежности начала войны на континенте. Поскольку в это же самое время у Карла Хаусхофера возникли проблемы с переизданием его работы «Границы в их географическом и политическом значении», то дома у него царили озлобленность и раздражительность. Его супруга полагала, что была поставлена под угрозу вся дальнейшая научная деятельность.

22 августа 1939 года Рудольф Гесс информировал своего бывшего учителя о том, что советско-германские переговоры были закончены. Тот со скепсисом отнесся к этой информации, хотя на следующий день узнал о подписании пакта о ненападении. После начала Второй мировой войны обстановка в дома Хаусхоферов окончательно испортилась. 6 сентября 1939 года Альбрехт направился в Берлин, чтобы приступить к службе в Имперском министерстве иностранных дел. Прощание с отцом нельзя было назвать слишком теплым и трогательным. Сын позвонил по телефону лишь пару недель спустя. Он поинтересовался у отца, не хотел ли тот стать германским послом в Токио. Кто высказал такую идею, остается непонятным, но сам Карл Хаусхофер от этого решительно отказался. Между тем была разгромлена Польша. 6 октября 1939 года Гитлер произнес в рейхстаге речь, которую можно было воспринять как предложение о заключении мира с западными державами. Несколько дней спустя отрицательные ответы пришли из Лондона и Парижа. В это время Марта Хаусхофер сделала в дневнике запись: «Карл, который утратил всякие надежды погасить военный конфликт, пребывает в глубочайшей депрессии. Она передается и мне, что усугубляется огромной физической усталостью».


ГЛАВА 9 ВРАСТАНИЕ В «НОВУЮ ГЕРМАНИЮ» | Сумрачный гений III рейха Карл Хаусхофер | ГЛАВА 11 В ИЗОЛЯЦИИ