home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПАПЫ И ФРИДРИХ БАРБАРОССА

В преддверии кончины Анастасия усилилось недовольство среди младших кардиналов курии примиренческой политикой двух последних пап в отношении Германии. Место папы прочили кардиналу Альбано, враждебное отношение которого к империи ни для кого не являлось секретом. И действительно, Анастасия сменил молодой решительный англичанин Николас Брейкспир, принявший имя Адриан IV (ок. 1115–4.12.1154–1.9.1159).

Незаконный сын английского священника, он родился в Хартфордшире, но еще в ранней юности покинул Англию. Как утверждает летописец, Николас «бежал на чужбину, стыдясь просить подаяние у себя на родине». Считается, что отец проклял его. Во Франции он учился в университете, принял монашество, затем был избран аббатом монастыря, однако спустя некоторое время братья изгнали его из-за чрезмерной строгости. Добиваясь справедливости, Николас совершил путешествие в Рим, где его красноречие, красивая внешность и выдающиеся способности привлекли внимание папы Евгения III. После этого он быстро пошел в гору.

Молодой англичанин был умен, отличался практичностью и непреклонной волей. До своего восшествия на престол он осуществлял весьма важную функцию — основал в Скандинавии аббатство Тронхейм и подчинил шведские церкви национальному архиепископству в Лунде вместо Бремена-Гамбурга, как было ранее. Немцам это не понравилось, но Фридрих смолчал, поскольку хотел, чтобы его коронация прошла без осложнений. Адриан же очень надеялся на соглашение в Констанце, из которого планировал извлечь большие выгоды. Обладая весьма независимым и энергичным характером, он тем не менее способен был действовать со всей необходимой осмотрительностью.

Пока еще папа не был врагом империи, но не слишком доверял молодому королю. В переписке, завязавшейся между первосвященником и Барбароссой, последний настаивал на «неразрывности сердечных связей между королевством и духовенством».

Между тем ситуация в Вечном городе и Церковном государстве становилась все более напряженной. В Риме папа не пользовался авторитетом, но не из-за личных качеств — в этом римляне не имели к нему претензий, — а как олицетворение власти первосвященника. Дело дошло до того, что он был вынужден спасаться в укрепленном дворце, построенном еще папой Львом III, Леонине. Находясь в относительной безопасности, он решительно отказался признать коммуну, подстрекаемую Арнольдом Брешианским.

Улицы города становились с каждым днем все опаснее. Произошло неслыханное событие: кардинал из Санта-Пуденциана был заколот коммунарами и брошен на пустыре. Папа не остановился перед обострением конфликта и наложил на Рим интердикт. Близилась Пасха, и надежды отлученного города получить доходы от множества паломников, стремившихся приобщиться к римским святыням, таяли. Римляне не выдержали четырех дней без обедни и дрогнули. Население, всегда переменчивое в своих пристрастиях, изгнало Арнольда и его сторонников. Народному трибуну пришлось отправиться в еще одно, последнее изгнание. Сделка между будущими врагами, папой и королем, состоялась, немецкие войска вступили в предместье Рима.

Адриан IV отчетливо различал основные проблемы Св. Престола: анархический Рим, империя, Сицилия. Но он вовсе не замыкался на них, простирая замыслы на весь христианский мир. Папа не оставлял забот об устроенной им скандинавской церкви; вчерашний бедняк писал английскому королю, что Ирландия и другие острова по праву принадлежат ему, папе.

Понтифик решительно отказывался вести переговоры с королем Сицилии Вильгельмом I. Его не удалось прельстить даже исключительно выгодными предложениями сицилийского правителя. В конце мая 1155 г. король напал на Церковное государство, сжег Чеперано и постепенно проникал в Беневенто. Папа резко выразил протест и отлучил Вильгельма от Церкви. Но он ничего не мог сделать без помощи Фридриха, хотя в то же время опасался вмешательства в свои дела авторитарного немецкого короля.

Новые волнения заставили Адриана укрыться в Витебро. Фридрих весьма своевременно направил к нему посольство с предложением дружбы, но папа подозревал, что тот вошел в сношения с римским сенатом и готовит его низложение.

Возможно, Барбаросса и обдумывал подобную возможность, но он, прежде всего, руководствовался прагматическими соображениями. Только папа мог дать ему императорскую корону — значит, следовало поддержать папу. И хотя сенат и римская коммуна действительно предлагали ему принять венец из рук римского народа, надменности Фридриха претила мысль, что императорская власть может быть дарована ему его же подданными.

Он перешел Альпы и короновался в Павии железной короной лангобардских королей, что считалось обязательным этапом на пути к короне императорской.

Адриан тем временем созрел для того, чтобы принять помощь Барбароссы и венчать его на царство, что уже и начал осуществлять. Но гордый тевтон неожиданно отказался держать папе стремя и вести под уздцы его коня, как это было принято издавна. В ответ папа отказал ему в так называемом «поцелуе мира», без чего обряд коронования не имел силы. Папа действовал не сгоряча и не опрометчиво: необходимо было подавить неповиновение сильного светского правителя в самом зародыше.

На карту было поставлено слишком много, чтобы Фридрих продолжал упорствовать, и не уступил папе в таком пустяке. Не для того же он целый год медленно и трудно продвигался к Риму, чтобы теперь, заспорив об обычаях, забыть о главном. Но общность их интересов проявилась лишь в отношении еретиков и Арнольда Брешианского, который был повешен 18 июня 1155 г., труп его сожжен и прах развеян над Тибром. Однако его дело не осталось бесплодным: пополланское восстание 1143 г., воскресившее сенат, можно считать началом новой римской коммуны. Она уцелела, а сенат остался аристократическим противовесом теократии

В тот же день Барбаросса был коронован как император, поклявшись «быть покровителем и защитником святой Римской церкви и особы папы или его преемников». Одновременно он открыто заявлял, что явился в Рим получить законное «наследство отцов», «если надо, силой оружия», что означало отказ папе в его правах.

Ответом на коронацию было отчаянное восстание римлян, потопленное в крови.

Свой главный козырь — императорскую корону — папа выложил, ничего не получив взамен. Его негодование не было бессильным. Чужестранец Адриан IV был ненавистен римлянам как их местный государь, но они чтили в нем папу; Фридрих же должен был казаться им в то время совершенно невыносимым. На этом можно было сыграть.

Летом 1155 г. в материковой части Сицилийского королевства начался широкомасштабный баронский мятеж, тотчас же поддержанный Византией, стремившейся восстановить контроль над Южной Италией. Во второй половине 1155 г. византийские войска и мятежные бароны полностью подчинили себе Апулию. Ровно через год после коронации Адриан IV, хоть и обещавший Фридриху I не вступать в сепаратные переговоры с Византией, но чувствовавший себя обманутым, воспользовался ситуацией. В обмен на византийскую финансовую помощь и обещание передать под его власть три города на апулийском побережье папа выступил в конце сентября 1155 г. со своей армией на стороне Византии. За короткое время ему удалось добиться контроля над Кампанией, и местные бароны признали его своим сюзереном. 18 июня 1156 г. в Беневенто Адриан заключил против императора с врагом империи Вильгельмом Сицилийским союз, который принято называть Беневентским соглашением.

Святой Престол жаловал Вильгельму право инвеституры в Сицилийском королевстве, включая в него последние норманнские завоевания, до того времени оспариваемые папой. В обмен на это король принес ему присягу на верность и обязался ежегодно платить 600 золотых монет податей. Таким образом, Вильгельм был признан законным монархом, а его права на территориальные владения подтверждены. Папа сохранял суверенитет в его королевстве и получал права действенного контроля над церквями, в которых Рим давно утратил влияние. К тому же король без колебаний вооруженной силой помог папе в ноябре вернуться в Вечный город. Вильгельм частью золотом, частью угрозами заставил римлян стать более уступчивыми, и они, движимые ненавистью к Фридриху, пошли на соглашение. Договор с римлянами, заключенный точно так же без ведома и участия императора, должен был привести его в негодование, чему коварные римляне только радовались.

Такого демарша, нарушавшего всю его итальянскую политику, Фридрих не мог предвидеть. Его гнев и ярость трудно описать. Эти чувства способствовали выработке плана мощного военного вторжения в Ломбардию. Главный удар был направлен на Милан.

Папа не поддерживал с Фридрихом никаких отношений с осени 1156 г. Но в его окружении не было единодушия. Пронемецки настроенные прелаты, составлявшие партию гиббелинов и возглавляемые кардиналом Октавианом, настаивали на уступках Барбароссе. На стороне папы была только меньшая часть клира во главе с канцлером кардиналом Роландо. Патриоты опасались, что интересы Св. Престола будут попраны, если Италия окажется под пятой властного немецкого короля.

Адриан не хотел жечь мосты. Он воспользовался предлогом снова вступить в диалог с Барбароссой, когда шведский архиепископ Эскиль был захвачен в плен вассалом императора. Фридрих не счел нужным ответить на обращение папы. Рим высказал протест, в котором папа перечислял все благодеяния, оказанные Св. Престолом молодому императору и как бы между прочим выражал надежду, что ему не придется жалеть об этом. Причем в послании папа употребил слово «бенефиций» и дал понять, что императорская корона получена Фридрихом как благодеяние (beneficium — благодеяние, пожалование, лен).

Немцы возмутились, пожелав расценить это слово как указание на пожалование их королю империи в качестве ленного владения из рук папы. Друг детства и соратник Барбароссы Отгон Виттельсбах даже замахнулся на легатов папы, кардиналов Роландо и Бернара, своим огромным мечом. В негодовании Фридрих предложил папским легатам немедленно удалиться, а сам обнародовал манифест, в котором, излагая притязания папы, заявлял, что и власть королевскую, и власть императорскую он получил в силу избрания князей «от единого Бога».

Абсолютной власти Церкви Фридрих резко противопоставил принцип абсолютной монархии.

Жестокий удар папе нанесли так называемые «Ронкальские декреты».

В ноябре на Ронкальской равнине, после долгого совещания с духовными и светскими сановниками, при громадном стечении народа, было объявлено введение нового императорского права, которому Фридрих дал название «Восстановление». В манифесте, изданном по этому поводу, говорилось следующее: народ передал всю законодательную власть особе императора. Поэтому все регалии — привилегии, герцогские, маркграфские и графские права, пошлины, доходы — должны быть предоставлены во власть императора, который в тех случаях, когда их принадлежность может быть доказана актами, оставляет их за владельцами, в противном случае — поступает по справедливости. И консулов, и все начальствующие лица на будущее время будет назначать император с согласия народа, всякие передачи или отчуждения ленов без прямого согласия на то владельца лена воспрещаются. Тот вассал, который не явится по призыву владельца лена и не примет участия в объявленном походе, утратит права на лен.

За все присваиваемые себе права император обещал одно — правильное и определенное судоустройство.

Ронкальские декреты встретили сильнейшее сопротивление, так как они разрушали установившееся развитие городской и сословной жизни на полуострове. Императору предоставлялись огромные доходы, и совершенно игнорировалось все, что было приобретено Италией в области права во времена Григория VII. Новое положение о назначении городских властей (potestates или podestas) императором противоречило заключенному в предшествующем году договору с Миланом, в котором говорилось только об утверждении их императорской властью. При переговорах, возникших по этому поводу, когда им напомнили о присяге, миланцы ответили хорошо характеризующими их словами: они отвечали, что «действительно присягали, но присягу соблюсти не обещали». Тогда Фридрих объявил им опалу, и его войско, усиленное новыми подкреплениями, обрушилось на союзный Милану город Кремону, который защищался упорно и ожесточенно.

Между тем папа противопоставил Ронкальским декретам свои требования. Он протестовал против каких бы то ни было прав императора на Рим, где все права принадлежали св. Петру, и против уплаты налогов императору с территории Папской области; ходатайствовал о возвращении владений Римской церкви, особенно «наследства Матильды», и требовал, чтобы итальянские епископы приносили императору только присягу в верности, а не ленную присягу как вассалы. Император в ответ обещал поддержку врагу папы, сенату Рима.

В 1159 г. представители четырех решительно настроенных итальянских городов, врагов Фридриха — Милана, Брешии, Кремы и Пьяченцы — встретились с папой в Ананьи и в присутствии посланника короля Сицилийского поклялись быть верными союзу, названному Великой Ломбардской лигой. Города обещали не иметь дел с империей без согласия папы, а тот, в свою очередь, должен был отлучить императора от Церкви через сорок дней после предупреждения.

Это был последний политический шаг Адриана IV. Он заболел и вечером 1 сентября 1159 г. умер от «ангины» — грудной жабы, — едва достигнув сорока пяти лет. По другой версии, он скончался от «укуса ядовитой мухи». Эта загадочная смерть полного сил мужчины вызвала многочисленные слухи о том, что он был отравлен по приказу Барбароссы.

Противостояние двух значительных личностей — папы и императора — не закончилось и со смертью Адриана IV. Его кончина дала возможность Барбароссе затеять еще одну интригу. Через день после того, как тело Адриана упокоилось в склепе собора Св. Петра, тридцать кардиналов собрались для избрания нового понтифика. Зная, что следующий папа, кардинал Роландо Бандинелли, наверняка продолжит линию своего предшественника, король организовал раскол в Папской курии. Кардиналу Роландо, соратнику и другу покойного папы, профессору богословия из Болоньи, канцлеру Адриана и главному лицу в вопросах внешней политики, поддерживаемому «сицилийской» партией (как называли теперь партию, враждебную императору и состоящую из четырнадцати кардиналов), он противопоставил кардинала Октавиано Монтичелло. Этот блестящий прелат происходил из семьи графов Тускулумских, состоящей в родстве с высшей знатью всей Европы, в том числе с императором Фридрихом I. Барбаросса дорожил этим преданным человеком и не упускал случая показать свою благосклонность к нему. Он даже пожаловал «своим возлюбленным и дорогим друзьям кардиналу Октавиано и его братии» город и графство Терни, занимавшие важное стратегическое положение.


Как только кардинал Роландо начал подниматься на престол, чтобы занять его под именем Александра III (7.9.115930.8.1181), Монтичелло неожиданно схватил папскую мантию и надел ее на себя. Сторонники Александра вырвали ее у захватчика, но тот заранее припас еще одну, которую набросил себе на плечи, после чего рванулся к трону, уселся на него и провозгласил себя папой Виктором IV (7.9.115926.4.1164)[54]. Кстати появившийся среди выборщиков Отгон Виттельсбах зычно возглашал: «Октавиан станет папой!») Зрелище было недостойное, но план Барбароссы сработал. Послы императора в Риме немедленно признали Виктора законным понтификом. Вся остальная Европа поклялась в верности Александру, однако авторитету Св. Престола урон был нанесен, и хаос в папстве продолжался следующие восемнадцать лет.

Александр первое время провел на юге, в городе Нинфа, принадлежавшем его друзьям Франджипани. Там он произнес отлучение от Церкви антипапе.

Характеристики, данные антипапе Виктору, явственно носят отпечаток личных симпатий и антипатий. По отзыву Иоанна Сосберийского, он был «горд и напыщен, льстил немцам и искал расположения римлян которого никогда не добился». Ему вторил архиепископ Эберхард Залыдбургский, утверждая, что «отними у Октавиана знатность, не останется ничего». Другой современник, напротив, называл Виктора «блестящим и щедрым». Барбаросса поцеловал туфлю созданному им папе и помог ему сесть на коня, то есть охотно выполнил шталмейстерскую услугу, которую в свое время никак не хотел оказать Адриану IV. По соглашению нового понтифика с императором Св. Престол должен был ограничиться лишь исполнением обязанностей по спасению душ христиан.

Виктор IV не смог утвердиться в Риме и вынужден был удалиться в Павию. Под нажимом Барбароссы у него появились сторонники — противники «пресловутого Роланда», как называли Александра III в имперском лагере. Ему отдало предпочтение большинство аббатств, подчиняющихся Клюни, хотя цистерианцы склонялись в пользу папы Александра. За Виктора горячо хлопотал Генрих Шампанский (брату которого была обещана Реймсская епархия), всюду представлявший его как истинного главу Римской церкви.

Виктор попытался взять повелительный тон с германским епископатом, но прелаты заметили ему, что прежде чем вести себя подобным образом, неплохо бы заручиться поддержкой всех христианских правителей. Очень важным могло стать признание Виктора Людовиком VII, который не являлся «викторианцем», но мог быть переубежден. Однако «правая рука» императора, его канцлер Рейнальд фон Дассель, в запальчивости пренебрежительно отозвался о «провинциальных корольках»[55], что мнительный Капетинг справедливо принял на свой счет. Через несколько дней в Труа он торжественно признал легитимность Александра III. Там папа принял решение об отлучении от Церкви императора и его окружения.

За Людовиком VII и Генрих II Английский признал законным папу Александра.

На Соборе в Тулузе Александр III, мужественный борец за свободу Церкви, получил полное признание. На всякого, кто осмелится оспаривать этот факт, должно было обрушиться проклятие ада. Принесли зажженные свечи, архиепископы, епископы и аббаты, а также короли английский и французский со своими свитами бросили свечи на землю и затоптали их, проклиная императорского папу.

Легат Виктора, Гвидо из Кремы, ничего не смог противопоставить решению Собора, и с гордо поднятой головой под защитой императорских штандартов покинул город. Теперь его патрона признавали только Богемия и Дания, зато он пользовался поддержкой могущественного Фридриха Барбароссы. Но авторитет Виктора IV неуклонно падал. Когда Александр на синоде, куда он созвал сторонников из числа духовенства Запада, вновь предал своего соперника анафеме, перед Виктором захлопнулись двери даже в Германии. Ожесточившийся и отчаявшийся, он просил у императора и получил разрешение возвратиться в свою итальянскую резиденцию в Кремоне.

26 апреля 1164 г. Виктор после тяжелой десятидневной агонии умер в Лукке, где некоторое время добывал деньги на свое существование путем не слишком успешного разбоя. Местные власти даже не позволили похоронить его в стенах города.

Смерть антипапы давала блестящую возможность Барбароссе примириться с Александром. Искушение было тем сильнее, что, казалось, сам Бог вынес приговор. Даже в ближайшем окружении покойного Виктора IV говорили: «Кто умирает, тот не прав, кто жив, тот блажен». Но злой гений Фридриха, Рейнальд фон Дассель, настаивал на продолжении борьбы.

После смерти антипапы римляне обратились к Александру с просьбой возвратиться в Рим. Он вернулся в ноябре 1165 г.


Рейнальд Дассельский, пожалованный в сан архиепископа Кёльнского, тут же убедил немногочисленную фракцию кардиналов — сторонников императора выбрать усопшему антипапе преемника. Им стал итальянец Гвидо из Кремы, племянник покойного Виктора IV, который принял имя Пасхалий III (22.4.1164–20.9.1168). Он был предан интересам дяди и оставался верен ему до конца. Все симпатии людей, строго придерживавшихся церковного начала, были на стороне Александра. Немецкий архиепископ Магдебургский, предпринявший паломничество в Святую землю и попавший в плен к туркам, дал обет перейти на сторону папы Александра, если Богу угодно будет освободить его от турецкого плена. А между тем на вюрцбургском рейхстаге (1165) Фридрих заставил всех присутствующих духовных и светских сановников поклясться никогда никого не выбирать в папы, кроме Пасхалия, а если он умрет, кого-нибудь из его же партии. Он чрезвычайно сурово поступал с теми, кто противился его воле. Иные со слезами подписывали это обязательство против своего убеждения.

Признанный империей, Пасхалий тем не менее приобретал все более многочисленных и решительных противников. Схизма продолжалась, усиливая партию Александра.

Император приказал немецкому духовенству безоговорочно признать Пасхалия, а светским князьям в шестидневный срок принести ему клятву в повиновении. Цистерианцы были изгнаны из Германии, прелаты, сомневающиеся в законности Пасхалия, лишены епархий.

Несмотря на происки неприятелей, Александр III продолжал свою «профессиональную» деятельность и на Соборе выступил с резким постановлением против еретиков Южной Франции. «…Так как еретики-катары весьма размножились в Гаскони и в округах городов Альби и Тулузы, свободно проповедуя там свои заблуждения и стараясь развратить простецов, мы объявляем им анафему с их покровителями и укрывателями….Если они умрут в своем грехе, их не должно хоронить среди христиан и служить по ним заупокойные обедни».

Александр III отправил Генриха, клервоского аббата, с заданием очистить от ереси Лавор и другие города. Ему были даны широчайшие полномочия. Легат папы ревностно выполнил веления своего господина. Кровь полилась рекой по всей Южной Франции. Тысячи стариков, женщин, детей были повешены, распяты на колесе, сожжены заживо, имущество их было конфисковано в казну короля и Святого Престола.

«Весь христианский мир, — пишет Перрен в своей «Истории альбигойцев», — был потрясен страшным зрелищем: люди, вздернутые на виселицах, сожженные на кострах, замученные пытками только за то, что они отдавали свои помыслы одному всевышнему Богу и отказывались верить в пустые церемонии, придуманные людьми».

Однако раскол в Церкви продолжался, что лишало германских епископов опоры, которую они находили в единой папской власти. Для них было чрезвычайно важно, чтобы схизма прекратилась, они даже готовы были признать Александра, лишь бы он, в свою очередь, признал епископов, назначенных его противником.

Теперь всё решалось в Вечном городе.

Вместе с прелатами-воинами архиепископами Христианом Майнцским и Рейнальдом Кёльнским антипапа Пасхалий двинулся к Риму. Встав лагерем у его стен, он призвал императора, написав ему: «Наступил час пожинать жатву и собирать виноград». Александр III покинул Латеранский дворец, который трудно было защищать, и укрылся в доме-крепости семьи Франджипани рядом с Колизеем, затем, переодетый паломником, бежал в Гаэту, затем в Беневент.

Барбаросса захватил Рим, хотя горожане, ненавидевшие его со времени коронации, героически пытались этому воспрепятствовать. Собор Св. Петра поспешно окружили рвами и превратили в крепость. Продержались защитники восемь дней. Войскам императора удалось ворваться через большие бронзовые ворота. По словам современников, алтарь был забрызган кровью, на мраморном полу нефа осталось множество мертвых и умирающих. Население Рима, еще раз испытавшее силу германского оружия, принуждено было вступить в соглашение с победителем. 20 июля 1167 г. преемник Виктора IV служил мессу в соборе Св. Петра. Затем он вторично возложил императорские короны на головы Штауфена и Беатрисы.

Чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что Фридрих — верный сын Церкви, с помощью папы Пасхалия он организовал торжественное причисление к лику святых Карла Великого (эта канонизация не была признана официальной Католической церковью. Все постановления Пасхалия III были аннулированы Третьим Латеранским собором в 1179 г.).

На юге Александр с помощью значительных денежных субсидий, полученных из Палермо, рассчитывал организовать оборону. Он был нацелен на борьбу и не учел, что лев может прикинуться лисицей.

Император предложил отречься обоим папам с тем, чтобы собор назначил нового понтифика. Александр сухо ответил отказом, на что, видимо, и рассчитывал Фридрих, получивший возможность обвинить своего противника в катастрофической ситуации в Вечном городе и нежелании идти на переговоры. Его агенты распространяли слухи, что папа предпочитает свой трон свободе своей паствы.

К тому же Александр ощутил угрозу, откуда не ждал. Ситуация в Англии стремительно выходила из-под контроля. Король Генрих огласил, вопреки резкому протесту со стороны епископа Кентерберийского Томаса Беккета, Кларедонское уложение, обеспечивающее полный суверенитет короны над Церковью. Беккет обратился к Александру III и нашел у него поддержку. Так что Генрих II был склонен к союзу с империей.

Рейнальд фон Дассель добивался признания Пасхалия во всех владениях Барбароссы. Но многие, напротив, единодушно проклинали его, открыто называя архиеретиком. Архиепископ Майнцкий даже пригрозил легату Пасхалия вырвать глаза, если тот еще раз появится в его епархии. Однако на Вюрцбургском рейхстаге участников принуждали признать императорского папу с таким нажимом, перед которыми меркли все меры, принимаемые ранее Фридрихом и канцлером для его легализации. Оппозиционер Конрад Майнцкий вынужден был бежать к папе Александру III.

Пасхалий предоставил императору полную свободу действий, и Фридрих правил самовластно. Но судьба нанесла ему неожиданный удар: в Риме вспыхнула эпидемия чумы. Ее жертвой стали Рейнальд фон Дассель и два кузена Фридриха. Для многих эта страшная эпидемия явилась новым реальным доказательством, что Бог против императора.

Сам Рим оставался для Пасхалия недоступным, но некоторое время он мог жить в Латеране. Опасаясь нового сената, избрание которого должно было состояться 1 ноября 1168 г., Пасхалий принужден был искать приюта в транстеверинском замке Стефана Тебальди, но там он умер уже 20 сентября.


Кончина Пасхалия III привела к назначению нового императорского антипапы, Каликста III (12.1168–29.8.1178), который в миру звался Джованни, занимал должность аббата монастыря в Струме близ Ареццо и был давним сторонником императора Фридриха. Антипапа Виктор IV сделал его кардиналом.

Каликст справедливо опасался, что Рим окажется вредным для его жизни и здоровья, поэтому обосновался в Витебро, где для него был возведен дворец.

Города Ломбардской лиги (союз включал уже 36 городов), как бы в насмешку над императором, дали крепости на правом берегу По, которую они выстроили в это время, название Алессандрия в честь законного папы. Эта крепость и была ближайшей целью императорских войск, когда в 1174 г. Фридрих двинулся в свой пятый поход в Италию. Он запасся осадными орудиями, однако не смог взять Алессандрию. Города лиги тоже собрали значительное войско, но до генерального сражения дело не дошло. Противники начали переговоры; папа Александр прислал трех кардиналов; император был готов на уступки, но требовал непременно разрушить Алессандрию. Это условие помешало подписанию мирного договора, хотя он и был уже почти заключен.

Фридрих снова решил прибегнуть к силе. Но он понимал, что собственных войск у него недостаточно. С просьбой о помощи он обратился к Генриху Льву, который как герцог Саксонии и Баварии обладал огромными военными ресурсами. Но Лев отказал своему королю и двоюродному брату. Напрасно Фридрих, упав на колени, умолял Льва не губить его дело — тот остался непреклонен. Этот драматический момент противостояния императора и его могучего вассала и родича, после которого уже не могло быть примирения, привлекал внимание художников пера и кисти на протяжении многих столетий.

29 мая 1176 г. при Леньяно (между Миланом и Лоди) Фридрих дал битву, которая длилась шесть часов. Вначале перевес был на стороне императора, но затем натиск немцев сломился о несокрушимое сопротивление отборного ломбардского войска. Появилась богато украшенная миланская колесница, на которой возвышалось знамя с золотым крестом и колоколом. Она вывозилась на поле битвы как священный символ республики и охранялась избранным отрядом воинов, решившихся на смерть. На ее потерю смотрели как на величайшее несчастье или величайший позор для чести города. Дружина ратников из Брешии неожиданно ударила немцам во фланг. Гвельфы победили, а Барбаросса понес самое сокрушительное за его карьеру поражение и едва сам не распрощался с жизнью[56]. Под ним убили коня, и все думали, что он погиб. Эта весть летела молнией. Убитая горем императрица Беатриса уже успела надеть траур, когда лишь с незначительной свитой, переодетый оруженосцем, король появился в Павии.

Это несчастье заставило Фридриха переосмыслить ситуацию.

Летом 1177 г. произошло событие, которого ожидал весь христианский мир: примирение папы и императора. Реалист Фридрих проникся пониманием того непреложного факта, что общественное мнение против него. Александра признавали теперь везде, даже в самой империи, настоящим понтификом. Папа уже давно не ограничивался немецкими делами: он поставил под покровительство Святого престола «Гомеса, приора Сан-Хулиан-дель-Перейро», а также братьев Сан-Хулиана и их имущество; канонизировал Эдуарда Исповедника — английского короля, основателя Вестминстерского аббатства в Лондоне, — и вел упорную борьбу с Генрихом II Английским из-за архиепископа Кентерберийского Томаса Беккета. Этот знаменитый священнослужитель, сторонник григорианской реформы, был убит, как полагали, при попустительстве английского монарха. Теперь Александр III чувствовал себя достаточно сильным, чтобы заставить гордого Плантагенета во искупление греха принять бичевание.

Послы папы и императора встретились в Ананьи, чтобы оговорить условия примирения.

Они были просты.

С имперской стороны — признание Александра, реституция церковных владений и заключение мира с папскими союзниками, Византией, Сицилией и Ломбардской лигой, а также отказ в поддержке антипап. Со стороны папы — провозглашение Беатрисы Бургундской императрицей, а сына Барбароссы Генриха — римским королем. Несмотря на ожидаемость условий, Фридриху было тяжело с ними смириться, и иногда соглашение буквально висело на волоске. Наконец, 23 июля 1177 г. император торжественно отрекся от антипапы и официально назвал Александра настоящим понтификом, а тот, в свою очередь, снял с императора 17-летнее церковное отлучение.

Александр ждал до семидесяти с лишним лет, прежде чем Фридрих признал его легитимность. Позади остались восемнадцать лет схизмы и десять лет ссылки из Рима, не говоря уже о непрекрытой враждебности одного из жесточайших людей, носивших корону Западной империи.

Это была самая знаковая победа, когда-либо одержанная папством над империей. Она была намного значительнее, чем пустое торжество в Каноссе сто лет назад, и стала возможной благодаря мудрости и терпению, с которыми Александр провел свою Церковь через один из тревожнейших периодов в ее истории.

Ни в день своего триумфа, ни в другое время папа не проявил желания восторжествовать над старым врагом. Правда, сложилась легенда, будто бы Александр наступил на шею Фридриха ногой, произнеся: «И попрать тебе и льва и гадюку», а император якобы тихо пробормотал: «Не тебе, а святому Петру», на что папа резко ответил: «И мне, и святому Петру». Но эти измышления опровергаются многочисленными свидетельствами очевидцев.

На следущий за великим примирением день Фридрих повел себя еще более любезно. Он помог папе сесть в седло и готов был провести лошадь Александра до самой пристани, если бы папа ласково не отказал ему.

Ранее атипапе Каликсту III оказывали поддержку члены знатного рода Вико, к которому принадлежал префект города Рима Джованни, владевший в окрестностях Витербо обширными имениями. Теперь бывшие сторонники отреклись от него. Они умоляли Александра об отпущении их грехов.

Весть о том, что папа и император заключили союз, вызвала в Ломбардии возмущение против курии. Действительно. Александр, озабоченный в первую очередь интересами Римской церкви, фактически перестал поддерживать ломбардцев, получив обещание немцев не возобновлять против них военные операции. Своих союзников он тоже своевременно не оповестил. Людовик VII раздраженно спрашивал папского легата при французском дворе, как случилось, что о столь важном событии он узнал постфактум.

Воинственный епископ Христиан Майнцский вновь водворил папу в Рим. 12 марта 1178 г. Александр был с триумфом встречен непостоянным населением Вечного города. Понтифик простил не только римлян, но и самого Каликста после того, как тот признал свое подчинение папе, и даже сохранил ему духовное звание, дав чин ректора в Беневенто. Впрочем, Фридрих особо оговорил, что антипапе Каликсту будет пожаловано аббатство.

Христиан Майнцский продолжал помогать Александру. Но, несмотря на все усилия, тот не смог удержаться в Риме и должен был покинуть его в июне 1179 г. Старому папе довелось изведать горечь неволи, когда Конрад Монферратский захватил его в плен.


Вся папская область восстала против Александра; мятежники избрали или назначили из своей среды нового антипапу — Ландо ди Сецце, принадлежавшего к одной из немецких фамилий мелких тиранов Кампаньи, принявшего имя Иннокентий III Ландон (29.9.1179–1180). Этот папа согласился на избрание только для того, чтобы обратить в монету свое отречение. Обосновавшись недалеко от Рима в крепости, предоставленной ему братом покойного Виктора IV, он тотчас связался с Александром и предложил ему сделку. За определенное денежное вознаграждение его семейству Иннокентий — Ландо согласился уйти в монастырь Кава. Через несколько месяцев он отрекся от тиары, успев, однако, принять постановление против еретиков, и в 1180 г. умер.

Папа Александр уже не имел ни сил, ни средств для борьбы с беспорядками, и 30 августа 1181 г., совершенно разочарованный в своих подданных, он скончался в Чивитта-Кастелана. Когда прах одного из самых замечательных понтификов привезли в Рим, жители унизились до того, что осквернили его.

На Венецианском конгрессе 1177 г., на котором состоялось примирение Барбароссы и Александра III, присутствовал кардинал Аллючиньоли. Своим спокойствием и доброжелательностью он произвел на Фридриха благоприятное впечатление. Поэтому, когда итальянское духовенство предложило его кандидатуру в качестве папы, империя не высказала возражений.


Убальдо Аллючиньоли, взявший папское имя Луций III (ок. 1100–1181–25.12.1185), родился в Лукке и принадлежал к богатой и влиятельной семье. В 1138 г. он был возведен Иннокентием II в сан кардинала-диакона Сан-Адриано, в мае 1141 г. — кардинала-священника Санта-Прасседе. В 1158 г. папа Адриан IV посвятил его в сан епископа Ости и Веллетри. Он последовательно исполнял обязанности легата во Франции и в Сицилийском королевстве.

Луций III был первым папой, выборы которого осуществлялись по мажоритарному принципу, то есть согласно решению Латеранского собора 1179 г., который постановил, что папа считается избранным, если за него проголосуют две трети кардиналов.

Человек опытный и очень пожилой, по этой причине, а также в соответствии с особенностями темперамента, он был склонен к примирению, с готовностью шел на компромисс — если только дело не касалось принципиальных вопросов.

В ноябре 1181 г. дипломатам папы удалось договориться о его возвращении в Рим, но Луций, по-видимому, скоро рассорился с римлянами, так как не пожелал подтвердить за ними прав, которые были признаны прежними папами. Хроники упоминают, что папа должен был заплатить 11 тыс. талантов серебра римским жителям за их лояльность. Характерно, что императору в это время Северная Италия давала 30 тыс. талантов, то есть папе было необходимо истратить на подкуп Рима сумму, которая была выше трети императорских доходов от Италии.

Отказ папы Луция III внести римлянам «избирательный подарок» привел к его вынужденному отъезду из Рима на долгие годы. Кроме того, яблоком раздора оставался Тускулум; римляне вели войну с этим укрепленным городом, чувствуя к нему какую-то граничившую с безумием ненависть. Тщетно искали тускулумцы защиты под знаменем папы; с большим трудом они восстановили стены своего города и оказывали отчаянное сопротивление врагу, постоянно пытавшемуся взять город приступом. Когда же римляне, имея в своем распоряжении большие силы, 28 июня 1183 г. снова осадили Тускулум, Луций III призвал на помощь Христиана Майнцского. Воинственный прелат не замедлил прибыть; два раза он прогнал римлян и преследовал ополчение до самых стен Рима. Внезапно августовская лихорадка, как некогда чума, ставшая роковой для его знаменитого сподвижника Райнальда фон Дасселя, сразила его самого. Сначала неумолимый противник Святого Престола, а затем его защитник, Христиан сошел в могилу, получив благословение папы; он умер в Тускулуме и здесь же был погребен. Один из самых крупных владетельных князей своего времени, Христиан представлял живую насмешку над стараниями благочестивых людей заставить епископов отказаться от их отталкивающего светского облика. До самой смерти он оставался рыцарем, который искал в жизни наслаждений, содержал гарем красивых женщин, разъезжал верхом на великолепном коне, одетый в блестящие доспехи, и был готов своей палицей разить любого врага.

Со времени его кончины, подобно многим своим предшественникам, Луций III в Риме не чувствовал себя в безопасности. В марте 1182 г. он был вынужден снова его покинуть. Поэтому встреча с Барбароссой была назначена в Вероне.

Папа Луций охотно согласился обсудить вопрос о завещании Матильды, а также о священниках, получивших свой сан от антипап. Взамен он рассчитывал, что император поможет ему восстановить власть в Риме.

Осенью того же 1184 г. Фридрих в шестой раз вступил на землю Италии, но не поспешил в Верону. Луцию пришлось ждать его несколько недель, что вызвало естественное раздражение старого человека. При встрече отношения их тотчас же разладились. Папа выказал себя неуступчивым в церковных вопросах и в еще не улаженных разногласиях по поводу владений Матильды. Недовольство папы было вполне объяснимо. Императору удалось сделать ловкий ход, который в значительной степени подрывал всю политику римской курии: Фридрих высватал своему сыну Генриху дочь короля Рожера, тетку короля Вильгельма II. Если бы у того не появилось потомства, она оказалась бы наследницей Сицилийского королевства. Следовательно, к Генриху через жену могли со временем перейти и Сицилия, и Апулия, и герцогство Капуанское (правда, в это время ничто не предвещало, что Вильгельм II умрет бездетным, в возрасте тридцати шести лет). Пока же этот шаг можно было рассматривать просто как заявление о восстановлении дружественных отношений. Папа являлся сюзереном этих земель, но его согласия не спросили. Луций в досаде отказался венчать императорской короной Генриха, которого Фридрих хотел сделать соправителем. Свое несогласие папа лаконично, но твердо мотивировал тем, что публичное право исключает наличие двух императоров одновременно.

Кроме того, Луций отказался принять в сущем сане или вновь посвятить германских епископов, получивших свои епархии от антипап Виктора IV, Пасхалия III и Каликста III, хотя за этих епископов просил сам Фридрих. Когда в Трире в результате выборов появились два кандидата на архиепископство, Луций III отказался признать кандидата, одобренного императором.

Как бы желая лишний раз доказать, что прочный мир между папством и империей невозможен, Фридрих и Луций возобновили борьбу за родовые владения маркграфини Матильды. Император и папа равно утверждали, что она завещала эти земли им, и оба предъявляли документы, подтверждающие их права.

Тем не менее Веронская ассамблея имела большое значение, поскольку помимо заявленного сторонами намерения организовать крестовый поход обе власти по обоюдному согласию провозгласили эдикты против еретиков-катаров, вальденских братьев и прочих отступников, уже по меньшей мере лет двадцать беспокоивших Церковь и светскую власть. Луций III еще в 1180 г. осудил вальденсов за их уклонение от католической веры, а теперь обнародовал закон, объявлявший «лионских бедняков» еретиками наравне с катарами.

В 1184 г. папа поручил епископам разыскивать в своих диоцезах еретиков для привлечения их к суду. Он издал декрет, по которому епископы или их представители должны посещать каждого прихожанина хотя бы один раз в год. А там, где подозревалось наличие очага ереси, они могли требовать задержания любого подозреваемого или того человека, чья жизнь отличалась от жизни обычного католика. Этих людей должен был допрашивать епископский трибунал.

В то же время он заключил с Барабароссой соглашение, согласно которому светская власть под страхом отлучения должна была приводить в исполнение вынесенные епископскими судами смертные приговоры. Несчастные последователи Вальдо терпели самые изощренные пытки, которые могут зародиться только в исступленном воображении клирика.

Это был первый проект создания церковно-государственного учреждения, стоящего на страже «чистоты доктрины и обычаев», позднее получивший развитие в качестве «святой инквизиции».

Личность папы Луция III часто не вполне справедливо связывают с основанием мировой инквизиции. Он действительно способствовал созданию общей системы розыска, или постоянного следствия для расследования религиозных преступлений, в том числе и ересей. Государственные «расследователи и инквизиторы» в Вероне ставили своей целью раскрытие и наказание богохульников. По замыслу папы, инквизиция подражала практике, существовавшей издавна: епископ, прибывавший в приход, избирал из уважаемых в этой местности людей нескольких, дающих ему клятву открыть без страха все, что им известно о преступлениях или злодеяниях, которые требовали церковного следствия.

Однако развитие инквизиции произошло позднее, во время правления преемников Луция.

Борьба с еретиками оказалось единственным вопросом, по которому Луций и Барбаросса сумели достичь согласия.

Отношения Луция III с другими монархами были более спокойными. Папа отменил интердикт, наложенный его предшественником на Шотландию, а в знак примирения послал королю Вильгельму Льву золотую розу. По просьбе Вильгельма II Сицилийского Луций возвел основанный королем монастырь Монреале в ранг архиепископства. В апреле 1183 г. папа написал «магистру и братьям» испанского ордена Алькантары послание, даруя им «полную экземпцию от ординария» (то есть освобождение от епископской юрисдикции) и закрепляя за ними в качестве миссии защиту христиан от мавров. Братство рыцарей теперь воспринималось как военно-монашеский орден. Уставом для него, если верить письму Луция III, должен был стать устав святого Бенедикта в форме, практикуемой в Сито. Возможно, с этого момента Алькантару включили в орден Калатравы.

В октябре — ноябре 1184 г. Луций провел в Вероне Собор, на котором были еще раз осуждены ереси катаров, вальденсов и последователей Арнольда Брешианского. Это было последнее деяние понтифика. Он умер в Вероне и был погребен в местном кафедральном соборе.

В день похорон Луция III кардиналы, желая показать свое неодобрение императорских замыслов, почти единогласно избрали одного из самых непримиримых противников Гогенштауфенов, архиепископа Милана Умберто Кривелли, принадлежавшего к одному из старинных и влиятельных семейств, жестоко пострадавшему при разрушении Фридрихом I города в 1162 г. Семья с чадами и домочадцами вынуждена была бежать во Францию, где Умберто, получивший богословское образование в Болонье, стал архидиаконом в Бурже. После возвращения в родной Милан он занял сначала должность каноника, а затем архидиакона Миланского собора. В 1173 г. папа Александр III даровал своему другу и единомышленнику кардинальскую шапку. В конце 1182 г. Кривелли был посвящен Луцием III в кардиналы-епископы Веллетри, а 9 мая 1185 г. стал архиепископом Милана.


После избрания Кривелли принял имя Урбан III (ок. 1120–25.11.1185–20.10.1187), причем сохранил за собой и миланскую кафедру. В своем неутолимом желании мстить за зло, причиненное его родному городу, Урбан не знал меры. Он не скрывал своего намерения всеми способами оказывать Фридриху сопротивление и при каждом удобном случае наносить ему удары.

Случай представился при разрешении возникшей при его предшественнике проблемы двойных выборов архиепископа Трирского: император уже даровал инвеституру Рудольфу фон Виду, а папа посвятил в архиепископы и возвел в сан кардинала другого кандидата — Фольмара фон Кардена. Твердая позиция, энергия и упорство нового папы побудили курию к активным действиям. Понтифик надеялся на поддержку собора германских епископов, но они приняли сторону Фридриха и в своём послании к папе просили пойти навстречу императору. Бескомпромиссность папы, его самовластные решения и вызывающее поведение очень скоро отвратили от него тех немецких прелатов, которые питали симпатии к его предшественнику. Его упрекали в чрезмерной резкости и вспыльчивости, в принятии мер, способных в конце концов ущемить права епископов. И главное — в отказе императору в прерогативах, которые всегда за ним признавались, без учета того, насколько бесполезен возврат к открытой войне. Похоже, что так стали думать и прелаты, представлявшие ранее оппозицию императору, и Конрад Виттельсбах, переставший быть главным противником Барбароссы среди германского духовенства.

Ломбардские города, бывшие всегда на стороне папы, теперь поддерживали Барбароссу, даровавшего им много привилегий.

К открытой вражде папы с императором привел отказ Фридриха уступить спорное наследство Матильды. Кроме того, Римской курии внушал опасения блестящий успех, достигнутый германской политикой в Сицилии.

После недолгого расцвета династия Рожера Отвильского оказалась в состоянии династического кризиса, и его внук Вильгельм II, не имея потомства, согласился на брак Констанции, своей тетки, с Генрихом, старшим сыном Фридриха. Несмотря на протест папы, номинального суверена Сицилии, это роковое бракосочетание состоялось в Милане 27 января 1186 г. Миланцы, как будто забывшие, что их дома были сровнены с землей, упросили императора в виде особой милости отпраздновать событие в их городе. Венчание свершилось при огромном стечении гостей, съехавшихся со всей Италии и из-за Альп. Барбаросса торжественно провозгласил своего сына цезарем, т.е. соправителем, для чего согласие Урбана оказалось вовсе не нужным. Император настаивал на коронации Генриха «железной короной лангобардских королей», но папа отказался предоставить ломбардскую корону, которая была в его распоряжении, поскольку он оставался по-прежнему архиепископом Миланским. Тогда император поручил совершить церемонию патриарху Аквилейскому. Этим бракосочетанием Сицилия — лен Св. Престола, так часто служившая папам опорой против германских королей, — в случае бездетной смерти Вильгельма переходила во владение германской империи.

Папа внезапно увидел церковную территорию окруженной обширными владениями Штауфенов, а себя в Вероне — почти на положении пленника. Глава Церкви отреагировал жестко. Он тут же наделил Кремону полномочиями возглавить на полуострове движение гвельфов против Фридриха и начал создавать антиимперскую коалицию среди немецкого клира. Его призыв встретил благоприятный отклик у некоторых германских прелатов: Фольмара, демонстративно признанного папой законным архиепископом Трира, и Филиппа Гейнсбергского, епископа Кёльнского, которого сильно раздражало вмешательство Фридриха в его дела.

Таким образом, папе удалось создать некую оппозицию в среде епископов. Но лишь Фридрих вернулся в Германию, тут же последовал его ответ, быстрый и резкий. Верона была блокирована, все подступы к ней отрезаны. Генрих VI направился с войском в Центральную Италию, в церковные области, где намеревался действовать самым решительным образом на благо империи.

Кремона, устрашенная военными репрессиями, обязалась не выступать против Фридриха.

18 июня папа отправил немецким прелатам жалобу на действия императора. Он обвинил его во вторжении в Патримонию св. Петра, в несправедливых подозрениях в адрес папы, в разграблении пьемонтских церквей и в ущемлении духовенства и городов Тосканы.

Это послание фактически поощряло немецких прелатов к сопротивлению императору. Фридрих в свою очередь на ассамблее в своем дворце в Гельнгаузене посетовал на неправомерные действия папы. Большая часть немецкого духовенства не представляла, что можно восстать против их государя. В результате те, на кого надеялся папа, осудили его и составили очень эмоциональное послание, обвиняя во «враждебности по отношению к императору».

На стороне папы остался только Филипп Гейнсбергский, которого Фридрих военной силой быстро принудил к повиновению.

Урбан III оказался в полной изоляции.

Тогда император довел до его сведения, что намерен возобновить переговоры и рассчитывает на личную встречу. Однако упрямый Урбан не уступал и ждал дальнейшего развития событий. Оно не замедлило последовать. Генрих Гогенштауфен открыто начал переговоры с римским сенатом. Урбан III призвал императора предстать перед папским судом в Вероне, угрожая Фридриху отлучением от Церкви. Фридрих отправил в Верону посольство, надеясь, как всегда, поставить на своем. Жители Вероны, считавшие себя лояльными подданными империи, потребовали от папы не произносить анафемы на Фридриха в их городе. Непримиримый папа, чтобы не встречаться с послами Фридриха, направился из Вероны в Венецию, где собирался провозгласить отлучение. Во время остановки в Ферраре его, как молния, сразила весть о том, что 2 октября Саладин овладел Иерусалимом[57]. Урбан, взявший имя того счастливого предшественника, в правление которого священный город был освобожден от мусульман, умер от разрыва сердца 24 октября 1187 г., оставшись в истории как первый римский понтифик, которому так и не удалось войти в Рим.


Его сменил Григорий VIII (ок. 1107–21.10–17.12.1187), престарелый Альберто де Мора, выходец из Беневенто, человек большой святости, бывший преподаватель Болонского университета. Он стал кардиналом благодаря Адриану IV, затем канцлером Римской церкви при Александре III, чьим другом и наперстником оставался на протяжении 1175–1181 гг.

Взойдя на трон римского первосвященника, Григорий обратился со страстным воззванием ко всем европейским монархам, призывая их прекратить междоусобицы и объявить семилетнее перемирие, дабы организовать новый крестовый поход для отвоевания Иерусалима. Папская булла «Audita Tremendi» была написана чрезвычайно живым и ярким языком. Первым на нее откликнулся король Вильгельм Сицилийский, пославший на помощь осажденным в Антиохии флот в количестве пятидесяти галер.

Григорий решил вернуться в Рим и урегулировать спорный вопрос, который противопоставлял папство и Гогенштауфенов. Он написал Барбароссе, что не собирается наступать на права империи. Склонный к уступчивости папа поспешил вступить в соглашение и с королем Генрихом. Обещав ему не противиться притязаниям его дома на Сицилию, папа согласился признать все права империи по отношению к Италии. Тогда Генрих VI прекратил враждебные действия и отправил к папе делегацию для переговоров. Сопровождаемый императорскими послами, папа проследовал в Пизу, чтобы примирить пизанцев с Генуей и также призвать их к крестовому походу.

К несчастью, 17 декабря он умер в Пизе по пути в Рим после двухмесячного понтификата.

Примирение папства и империи в очередной раз не состоялось.


В Священной коллегии сознавали, что Св. Престол оказался в тупике, куда его завлекла неуступчивость покойного папы Урбана. Поэтому они единогласно поддержали кандидатуру Паоло Сколари, епископа-кардинала из Палестрины, римлянина по происхождению, занявшего трон понтифика под именем Климент III (19.12.1187–3.1191). В течение длинного, полного треволнений понтификата Александра III Сколари хранил ему верность, что обеспечило его церковную карьеру.

Избрание римским первосвященником уроженца Вечного города в определенной степени примирило римлян со Священной коллегией. Клименту удалось заключить мир с сенатом, находившимся в течение 24 лет в оппозиции к папству. Правда, это примирение в большой степени было уже подготовлено Григорием VIII. В феврале 1188 г. папа, сопровождаемый консулом Львом и большим эскортом, которым командовал король Генрих, был принят со всеми почестями в своей столице. Сразу после избрания папа приступил к реорганизации курии, а также к подготовке новой, третьей крестоносной экспедиции, целью которой было отвоевание Иерусалима, захваченного в 1184 г. турками.

В отношениях между папством и империей наступила некоторая оттепель. Гогенштауфенам Климент постоянно демонстрировал свое желание урегулировать все текущие вопросы до начала крестового похода.

Папа не оставлял забот об удачном завершении планируемого богоугодного предприятия. Он обратился за содействием к правителю армянской Киликии в горах Тавра — царю Левону II, и армянскому патриарху Григорию VII с просьбой о помощи святому воинству.

1189 г. датировано письмо папы Климента III сербскому правителю Стефану Немане и его братьям, в котором папа предлагал оказать хороший прием и проявить повиновение при решении церковных дел новому архиепископу Дубровника Бернарду IV. По-видимому, Немане удалось в итоге наладить достаточно дружественные отношения с курией. Позднее его сын и преемник Стефан писал папе Иннокентию III, что он намерен всегда следовать за святой Римской церковью «как доброй памяти отец мой».

11 мая 1189 г. новое крестоносное войско, получив гарантии помощи от всех христианских правителей и благословляемое папой, отправилось освобождать святыни Палестины от неверных. Никогда еще христианская армия не имела такого сонма коронованных предводителей. Короли Ричард I Английский (Львиное Сердце), Филипп II Август Французский, Вильгельм II Сицилийский готовы были повести против неверных отряды своих баронов и рыцарей. Семидесятилетний, но весьма бодрый Фридрих I, передав власть в империи своему сыну Генриху VI, возглавлял ополчение швабов, саксонцев, баварцев, голландцев, провансальцев и других подданных империи, собранных под знамена Христа.

Но судьба не благоволила предприятию.

Король Вильгельм умер, не успев начать посадку на корабли снаряженного им мощного флота. После затяжного и трудного продвижения к Святой земле, 10 июня 1190 г., на привале трагический случай оборвал жизнь человека, почти полвека вершившего судьбу Европы, низлагавшего и создававшего пап. Император Фридрих I утонул в небольшой речушке близ Тарса, родного города апостола Павла. Короли английский и французский в Палестине смертельно возненавидели друг друга, что впоследствии привело к затяжной войне в Европе. Все это не дало возможность решить главную задачу похода — отвоевать Иерусалим. Зато третий по порядку крестовый поход позволил христианам взять крупный приморский город Акру и несколько небольших прилегающих поселений. Так что его неудача была относительна. С тех пор именно Акра стала столицей Иерусалимского королевства.

Папству же теперь предстояло иметь дело с сыном Фридриха Барбароссы Генрихом VI (1190–1197), который был храбр, предприимчив и упорен, как его отец. Он был еще молод, но его уже называли «Молот мира». Греческий писатель описывал его почти болезненное честолюбие и хладнокровную расчетливость. Все его мысли вращались вокруг проблемы, каким образом создать огромную монархию и водворить себя на место властителей всех царств. «Он вожделенно стремился к своей империи и говорил, подобно Александру: “И это, и то все мое!” Бледным и озабоченным выглядел он!»

Папа продолжал демонстрировать императору полную лояльность и дружелюбие. Однако современные историки приписывают тайному умыслу Климента упорное сопротивление, которое оказывали Генриху на Сицилии. Архиепископ Палермо в январе 1190 г. совершил коронацию занявшего сицилийский престол внебрачного сына Рожера II Танкреда Лечче (1189–1194). Этот даровитый принц принес присягу верности своей родственнице Констанции, но перед предложением дворянства занять трон не смог устоять.

В 1191 г. Генрих выступил против побочнного отпрыска династии Отвилей на правах мужа законной представительницы. Горожане Салерно довольно быстро сдали город и поклялись супругам в верности. Неаполь остался верным Танкреду. Через три года Генрих VI снова выступил в поход против незаконной ветви Отвилей. На этот раз ситуация сложилась прямо противоположная: Неаполь быстро сдался, а жители Салерно оказали яростное сопротивление немцам. В итоге Генрих VI взял город, разграбил его и сурово наказал жителей. Король Танкред умер в тюрьме.

За благосклонностью папы к нормандской династии скрывалась попытка помешать объединению германских и итальянских владений Штауфенов. Но хотя Климент и способствовал коронации Танкреда, он медлил с его признанием, вынужденый считаться с энергичным напором Генриха VI, за которым стояла вся мощь империи.

В волнении от предстоящей встречи с новым императором престарелый Климент III умер в Риме.

К числу значительных событий его понтификата можно отнести утверждение архиепископов Трирского (конфликт вокруг двойных выборов тянулся со времён Луция III) и Сент-Эндрюсского. 13 марта 1188 г. Климент III освободил Шотландскую церковь от власти архиепископа Йорка, подчинив её напрямую Святому престолу.


Поспешно избранный папа Целестин III (30.3.1191–8.1.1198) в лице Генриха VI получил упорного и бескомпромиссного противника.

Папа Целестин был тот самый Джианчинто (Иакинф) Бобоне, который много лет назад решился выступить против Бернара Клервоского в защиту Пьера Абеляра. Затем уже вместе со св. Бернаром он представлял интересы Иннокентия II в Салерно. Личное знакомство с великолепным Рожером II Сицилийским не произвело на него впечатления, и он остался врагом нормандцев. Теперь империя проявляла опасное стремление объединиться с Сицилией, что для папства было смерти подобно.

Престарелый кардинал Бобоне — ему было далеко за восемьдесят — являлся сыном Пьетро Бобо и братом Урса, основателя фамилии Орсини. Римлянин и очень опытный политик, новый папа оттягивал собственное посвящение, чтобы отдалить коронацию Генриха VI, о которой все еще шли переговоры. Для ускорения процесса король отдал на разграбление римлянам Тиволи, ранее доверившийся ему. Этим предательством, как отмечал один из немецких летописцев, он «не в малой степени опозорил империю».

Но лишь после того, как Генрих уже подошел к Риму с большим войском, Целестин III назначил на 14 апреля свое посвящение в папский сан в базилике Св. Петра с тем, чтобы на следующий день, скрепя сердце, совершить коронование молодого Гогенштауфена и его супруги Констанции Сицилийской. Он ясно сознавал грозящую папству опасность, так как, уничтожив короля Танкреда в 1194 г., Генрих VI подчинил Сицилию своей власти. Теперь немецкие владения теснили Папскую область и с севера, и с юга. Коварство, с которым этот лишенный всякой совести государь истребил последних потомков нормандской династии и нормандскую знать, возмутило чувство справедливости итальянцев. Деспотизм нового императора угрожал независимости ломбардцев, добытой такой дорогой ценой.

В Центральной Италии, вопреки ранее состоявшимся соглашениям с курией, Генрих отдал своему брату Филиппу Швабскому Тоскану и домены графини Матильды.

В Палермо он захватил в плен дочь императора Исаака Ангела Ирину. Она была вдовой старшего сына Танкреда Лечче. Генрих выдал ее за своего брата Филиппа, затем под предлогом защиты нового родственника — греческого императора — отправил в Константинополь шайку немецких авантюристов. Его намерения в отношении греков были очевидны; о них говорят как западные, так и восточные летописцы: вместе с короной сицилийских королей он перенял и их стремление завоевать Византию.

Целестин, которому в момент интронизации якобы уже исполнилось 85 лет, с горечью принужден был наблюдать, как, не довольствуясь присвоением спорного наследства Матильды, Генрих VI захватил саму область св. Петра. «Генрих, — говорит папский биограф, — овладел областью римской Церкви вплоть до ворот города, и его боялись там больше, чем папы».

В ходе переговоров между папой и императором спорные проблемы разрешались с огромным трудом. Папа оставался неуступчивым в вопросе объединения империи и Сицилийского королевства. Он отклонил требование императора крестить его сына Фридриха и помазать его на царство. В тот момент еще не было ясно, будет ли Фридрих, уже избранный королем обеих Сицилии, править германским или сицилийским королевством. Германские анналы сообщают: «В негодовании от неудач после всех своих усилий император уехал из Рима на юг».

В 1196 г., в уже очень преклонном возрасте, папа вступил в конфликт с госпитальерами, упрекая их за несоблюдение соглашения, которое они заключили со служителями храма Гроба Господня относительно распределения десятинной подати.

Европейские монархи своей дерзостью также вызывали досаду Целестина. Филипп Французский отослал и заключил в монастырь законную супругу, Ингеборг Датскую, а через три года при живой жене женился на другой. Папа повелел удалить «наложницу» и вернуть датскую принцессу, но Филипп игнорировал папское требование. Вдовствующая королева Англии, герцогиня Аквитанская Алиенора, в вызывающем тоне требовала вызволить из плена в Германии ее сына-крестоносца Ричарда Львиное Сердце. Но что мог сделать старый Целестин, если сам был почти лишен власти германцами в собственной столице?

Однако имелась сфера, в которой он мог действовать почти самовластно и даже требовать помощи от своего тирана, — борьба с ересью. При Целестине наиболее богатые и культурные области тогдашней Европы — Южная Франция (Окситания) и Северная Италия — были сильно захвачены ересью, и даже в городах Папской области, Орвието и Витебро, она опасно укрепилась.

Добрые христиане слушали Библию, но сами ее не читали. Им было достаточно мессы. Но то там, то здесь возникала потребность слушать или читать Евангелие на родном языке взамен непонятного латинского и вести более строгий образ жизни сообразно евангельским заветам. Такое свободное обращение к Евангелию способствовало возникновению новых учений, одно из которых — альбигойство, или катаризм, стало опасно католичеству не своей догматикой, а моральной силой, основанной на тех же началах, что составляли успех монашества, а именно на стремлении к аскетическому совершенству. Это совершенство требовалось не от всех членов секты, а от ее старейшин и руководителей, которые так и назывались — «совершенные» (parfaits). С другой стороны, успехи катаров в богатых торговых городах поддерживались антиклерикальными настроениями буржуазии, находящейся в борьбе с местным духовенством из-за управления и податных привилегий, которые присвоили себе священнослужители.

Феодальные сеньоры и консулы южнофранцузских городов, не вступая формально в ряды еретиков, явно им благоволили. На этих землях христиане уживались с евреями и мусульманами, не оскорблявшими их веры, католики мирно соседствовали с еретиками, и все они были добрыми подданными своего просвещенного и веротерпимого государя. Здесь духовная власть не могла рассчитывать на власть светскую, а без нее она была бессильна в деле искоренения ереси. В 1196 г. наиболее могущественный сеньор Окситании, Раймунд VI, граф Тулузы и Прованса, был отлучен от Церкви за потворство инакомыслящим.

Папа Целестин стал инициатором и организатором первого военного похода против еретиков-альбигойцев, которым покровительствовала вся южная знать. Первая военная экспедиция переросла в Альбигойский крестовый поход, в правление преемников Целестина уничтоживший высокую окситанскую цивилизацию.

Неожиданно, во время подготовки Четвертого крестового похода, в возрасте 32 лет Генрих VI умер (1197) от дизентерии. Этот выдающийся государь не успел достичь желанных целей: покорить Константинополь и сделать императорскую корону наследственной в доме Гогенштауфенов. На смертном одре он передал своего единственного трехлетнего сына Фридриха под опеку папы, признав одновременно Сицилию папским леном.

Как причудливо распорядилась жизнь! Молодой, полный сил и планов воитель покинул этот мир, все его достижения пошли прахом, а немощный старец, запертый в Латеране, стал его душеприказчиком.

Последний год Целестин прожил в Риме, сосуществуя с римской коммуной: «он жил в Риме, но не был его господином», — и готовясь предстать перед Всевышним. Его душа была спокойна: он наделил своих племянников церковным имуществом и оказался настоящим основателем благополучия этой ветви рода Орсини.

Однако положение совершенно изменилось с вступлением на престол нового папы.



* * * | Викарии Христа: папы Высокого Средневековья. С 858 г. до Авиньонского пленения | АПОФЕОЗ ПАПСТВА: ИННОКЕНТИЙ III