home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПЕРЕОРИЕНТАЦИЯ НА ФРАНЦИЮ

Кардиналы, собравшиеся на конклав после смерти Иннокентия IV, сознавали опасное положение Церкви. Они избрали папой прелата, известного своей мягкостью и набожностью. Тем не менее Ринальдо Конти был представителем графской фамилии Сеньи, которая в лице двух великих пап — Иннокентия III и Григория IX — упорно боролась с Гогенштауфенами.

Римлянин по происхождению, родившийся ок. 1185 г., в 1209 г. Конти был принят в кафедральный капитул Ананьи. Докторскую степень он получил в Парижском университете; около 1220 г. стал капелланом папы Гонория III. После смерти своего патрона перешел на службу к родственнику, кардиналу Уголино Конти ди Сеньи, которого сопровождал во время его миссии в Ломбардии в 1221 г. Через шесть лет был возведен в достоинство кардинала-дьякона Сант-Эустаккьо и тогда же назначен камерленгом Церкви. Наконец, дядя Ринальдо, папа Григорий IX, пожаловал его епископской кафедрой в Остии.

Новый папа взял имя Александр (12.12.1254–25.5.1261) и стал четвертым понтификом этого имени. Современники описывали Александра IV как дородного здоровяка, вовсе не желавшего вести войны и не приемлющего крайние меры; человека добродушного, справедливого и богобоязненного, но жадного до денег и довольно слабохарактерного. Он мало напоминал агрессивного и энергичного Иннокентия. Однако его мягкость и уступчивость позволили советникам прежнего папы упорно продолжать политику его предшественника. Сам же папа с увлечением устраивал жизнь недавно образованных монашеских орденов францисканцев и особенно кларисс, а также значительно укрепил позиции доминиканцев. В 1256 г. он способствовал объединению ряда монашеских конгрегации в орден августинцев-еремитов. Александр не забыл свою альма-матер и способствовал созданию новых кафедр в Парижском университете.

У этого папы не было никакой собственной политики взамен прежней, и он позволял некоторым советникам Иннокентия направлять его, хотя кардиналы-племянники покойного папы утратили свое влияние. Матвей Парижский рассказывал, что Александр IV увидел во сне творящего суд Христа и возле него женщину, олицетворяющую Церковь. Перед ними покойный папа, простершись ниц, умолял прощения за свои грехи. Обвиненный в том, что разорил Церковь, он был осужден Христом, который сказал: «Ступай получить возмездие за свои грехи».

Гражданская власть папы в Риме уже совершенно не признавалась, хотя он надеялся снова восстановить там господство Святого престола. Александр отправил в город послов с запрещением выбирать нового сенатора без своего согласия. Но римляне только смеялись над его приказаниями.

Своим окружением папа был настроен против Манфреда Гогенштауфена и не напрасно подозревал, что тот стремится получить королевскую власть над Италией и возложить на себя императорскую корону. Это не давало Манфреду шансов на заключение мира со Св. Престолом. Несколько раз возобновлявшиеся попытки примирения разбились о требование папы удалить из Италии сарацин, являвшихся надежнейшим оплотом сицилийского короля.

Хотя Александр IV не был воинственным человеком, им вполне овладела идея уничтожить Манфреда и передать власть над Сицилией и Южной Италией какому-нибудь достойному иностранному принцу. Он отлучил Манфреда от Церкви, несмотря на то, что тот по просьбе императора Балдуина II (1228–1273) был готов прийти на помощь гибнущей Латинской империи. Со всех сторон теснимая греками и болгарами, она доживала последние дни. Венецианцы, убедившись в безнадежности и невыгодности дальнейшей поддержки гибнущего государства, увели свои вооруженные силы. Если бы не это роковое решение Александра IV, судьба греко-латинской империи могла сложиться по-иному.

Александр договорился с коммунами гибеллинских городов, что в случае появления у них нового господина их свободы останутся неприкосновенными. Однако претендентам обещал прямо противоположное.

Наиболее реальным кандидатом на роль правителя Южной Италии на тот момент казался младший сын Генриха III Английского двенадцатилетний Эдмунд. В 1256 г. договор между папой и английским королем был заключен. В обмен на сицилийскую корону для сына Генрих обязывался бросить войска на юг Италии и отдать в папскую казну 135 541 марку. Это было за пределами возможного для Англии. Светские аристократы с возмущением отказали королю в поддержке.

Мобилизовав все силы и сделав множество долгов, Генрих собрал сумму, более чем вдвое меньшую, чем требовал папа. В письме в Рим он просил понтифика снизить требования и удовлетвориться тем золотом, которое имелось в наличности.

Папа был в ярости. С упорством слабого человека он решительно не желал уступать Генриху. В случае нарушения договора он угрожал анафемой королю и интердиктом государству. Однако он уже получил от Англии шестьдесят тысяч марок и не собирался их возвращать. 18 декабря 1258 г. папа издал буллу, отменяющую пожалование Сицилийского королевства принцу Эдмунду.

С утратой политических средств духовный авторитет папы терял свое обаяние и доходность. Александр считал политических противников врагами Церкви, еретиками, преследование которых поручалось инквизиции. Однако когда он наложил интердикт на Болонью, жители этого города остались к нему совершенно равнодушными.

Не оправдывалась и надежда найти вместо Гогенштауфена более послушного императора. Императорский трон в Германии пустовал более девятнадцати лет.

Пока продолжались эти торги, Манфред господствовал в Италии. Он был незаурядным человеком — ярким и талантливым, с развитым чувством чести и мощным темпераментом. Хроники расположенных к нему историков, и что особенно значимо — большинства представителей противоположного лагеря, восхваляют его честность, справедливость и утонченность; все отмечают его блестящий ум, называют его несущим радость, покровителем искусств и литературы. Доблестный прославленный герой, на поле боя он испытывал радость стратега. Даже враги не могли поставить ему в вину более, нежели леность, нерешительность и влюбленность в вымысел о собственном величии.

Непрерывная вооруженная борьба за власть над Сицилией и недоброжелательность жителей Вечного города вынуждала папу находиться за его пределами. Своим местопребыванием Александр IV выбрал Ананьи и уже никогда надолго не возвращался во враждебный Рим. Там римский сенатор Бранкалеоне заключил с Манфредом, который был теперь полным господином Сицилийского королевства, союз в целях уничтожения гвельфской партии. Затем в публичном воззвании он оповестил римлян о карательном походе против Ананьи; эта «родина папы», как он ее называл, должна была покориться сенату или быть стертой с лица земли. Родственники Александра бросились с мольбой к ногам папы, так что он принужден был снизойти до просьбы о пощаде перед грозным сенатором.

В следующем году непостоянные римляне изгнали из города Бранкалеоне и впустили папу, но он всегда предпочитал непредсказуемому Риму спокойный Ананьи. Там папа принимал послов христианских государей, представителей духовенства, монашеских орденов.

В 1256 г. состоялась встреча папы с Альбертом Великим. Этот доминиканский монах, магистр теологии, происходил из немецкой графской фамилии. Одним из первых церковных деятелей он понял, что проникновение античного мышления в область культуры Западной Европы нельзя остановить и что, наоборот, следует использовать философскую мудрость Античности для обоснования и подкрепления христианства. В своем творчестве он часто обращался к трактатам Аристотеля, комментируя их, и, в частности, высоко оценивая логику. В целом он поставил философию на более высокую ступень, чем старшие схоласты. Широта философских, естественнонаучных и богословских интересов Альберта стала основанием для того, чтобы современники назвали его doctor universalis. Личность этого выдающегося человека произвела на Александра глубокое впечатление. Немного позднее он назначил его епископом в Дрездене, но вскоре по собственному желанию тот отказался от должности и последние годы жизни в монастырском уединении полностью отдался научному и писательскому труду.

Из итальянского Ананьи тянулись нити к далекой Руси. В булле «Catholice fidei cultum» от 6 марта 1255 г. папа закреплял за королем Литовским Миндовгом и его наследниками захваченные им земли «Русского королевства». Уния Юго-западной Руси с Римом, заключенная Иннокентием IV, оставалась в силе, и земли Галичины и Волыни продолжали находиться под покровительством и защитой апостольского престола. И еще два года спустя папа относил Даниила Галицкого к числу католических правителей.

Понтификат Александра IV ознаменовался конфронтацией Римской церкви и Великого Новгорода в борьбе за восточную Прибалтику. Буллой «Qui iustis causis» от 11 марта 1256 г. папа призывал католическое духовенство Швеции, Норвегии, Дании, Готланда, Восточной Германии и Польши начать проповедь крестового похода против Водской, Ижорской, Карельской земель, то есть владений Новгорода.

Император Никеи Михаил Палеолог написал папе, что стремится к объединению христианских церквей, если Рим остановит агрессию латинского княжества Ахейского против его государства. Папа, пребывая в замешательстве, не ответил ему. Он часто поступал подобным образом, находясь в затруднительном положении. Титулярный император Латинской империи Балдуин, рассчитывая на помощь Манфреда для отвоевания Константинополя, вновь просил за него и передал папе письмо сицилийского короля. Папа отказался на него отвечать.

Александр восхищался кардиналом Октавианом дельи Убальдини и часто спрашивал у него совета, хотя и не доверял ему полностью. Этот коварный и честолюбивый флорентиец втайне выступал за мир с Гогенштауфенами, но его подспудное влияние не успело сказаться. В конце мая 1261г. уставший от жизни папа умер в Витебро.


С присущей ему нерешительностью Александр за время своего понтификата не назначил ни одного кардинала. На момент его смерти в коллегию кардиналов входило всего восемь человек. Они поспешили собраться для выбора нового папы, но никак не могли прийти к соглашению. После трех месяцев пререканий кандидат, который набрал бы необходимые две трети голосов, так и не был найден. Никто не желал поступиться своими правами. Тем не менее папа был необходим — Церковь отчаянно нуждалась в руководящей руке. Наконец, кто-то вспомнил о патриархе Иерусалимском. На момент смерти папы он как раз был в Италии, улаживая какие-то дела, и поразил всех своей честностью и энергичностью. Его кандидатура была выдвинута, и, уже готовясь к возвращению в Святую землю, он с некоторым удивлением узнал, что единогласно избран папой. Шестью днями позже он был возведен на папский престол под именем Урбан IV (29.8.1261–2.10.1264).

Жан Панталеон, как звали нового папу до вступления в сан, был сыном сапожника из города Труа, столицы Шампани. Способный мальчуган был замечен священниками и благодаря заботам местного духовенства получил блестящее образование в школе при кафедральном соборе родного города. Для продолжения обучения наставники направили его в Парижский университет; на Лионском соборе он попал в поле зрения папы Иннокентия IV. Разглядев незаурядную энергию и предприимчивость молодого клирика, папа назначил его легатом для миссионерской работы в Балтии и предоставил епископскую кафедру в Вердене для подготовки в Германии избрания императором Вильгельма Голландского в противовес Фридриху II. В 1255 г. Панталеон был назначен патриархом Иерусалимским, но лишь спустя несколько лет смог отправиться в Палестину, где застал упадок, анархию и борьбу всех против всех.

Новый патриарх поддержал регентшу Кипра против непокорных подданных, венецианцев против генуэзцев и приструнил распоясавшихся госпитальеров. В Рим в 1261 г. он прибыл, чтобы получить поддержку Св. Престола для усмирения рыцарей-иоаннитов.

У нового папы за плечами было более шестидесяти лет, большой жизненный опыт и умение управлять церковными делами. Он разительно отличался от своего предшественника и был человеком дела, который смог бы вывести папство из состояния летаргии. Как француз, он в своей политике ориентировался главным образом на Францию, жил в основном в Витебро и ни разу не посетил Рим. Вечный город вернул себе независимость и не желал видеть в нем римского епископа-француза.

Неохотно оставив проблемы Святой земли, папа моментально сосредоточился на противодействии Манфреду. До этого он не был причастен к политике папства в Западной Европе, но быстро вникнул во все ее хитросплетения. Со времени своей деятельности в Германии он испытывал сильную неприязнь к Гогенштауфенам и решительно не желал поддерживать законные требования Конрадина на фамильное наследство. Урбан назначил четырнадцать новых кардиналов, разделявших его стремления по уничтожению «змеиного семейства», и упрочил связи с тосканскими банкирами во Флоренции и Пизе. Тем самым он поставил в затруднительное положение правителей-гибеллинов в обоих городах. Он считал, что король Сицилии — его вассал, поскольку именно римский епископ в свое время пожаловал нормандцам остров и земли Южной Италии.

Чтобы сокрушить Манфреда, требовался человек опытный, и Урбан желал бы для этого помощи английских принцев, родственников своего друга Эдуарда I: Ричарда Корнуэльского или Эдмунда Ланкастерского. Но из-за дальности расстояния сотрудничество с ними представлялось сомнительным. 28 июля 1263 г. Урбан IV объявил о прекращении договора с Эдмундом в отношении Сицилии. В роли орудия уничтожения последних Гогенштауфенов папа предпочитал видеть соотечественника. Естественно, что за содействием он обратился к королевскому двору Франции. В то время ему не приходило в голову, что если германское господство в Италии, против которого так рьяно боролись его предшественники, заменить французским, это может стать угрозой для папства.

Людовик IX ранее запретил брату Карлу бороться за сицилийскую корону; теперь папа сумел убедить короля в целесообразности этого предприятия.

Карл, граф Анжуйский, самый младший сын французского королевского дома, с рождения не был обижен ни землями, ни золотом; выгодным браком он приобрел богатое графство Прованское. Но он единственный из сыновей Людовика VIII Французского и Бланки Кастильской родился в то время, когда его отец надел корону. В Средневековье этому обстоятельству придавалось огромное значение. Жестокий, угрюмый человек, Карл жаждал королевского венца. «Ему был свойствен особый вид жажды, глубоко укоренившаяся постоянная тяга, и чем больше он пил, тем сильнее жгло его желудок, порождая снова желание пить», — писал итальянский хронист С. Маласпина о стремлении Карла быть коронованным государем.

Манфред справедливо тревожился о судьбе своего государства. Он сделал попытку примириться с папой, но тот отверг все его мирные предложения. Учитывая, что никейский император Михаил III Палеолог с помощью генуэзцев и греческих партизан-крестьян отвоевал у латинян Константинополь (1261), военные силы сицилийцев могли весьма пригодиться. Но даже энтузиазм Манфреда по поводу возрождения Латинской империи был признан ложным.

В 1262 г. папа отправил во Францию своего поверенного для переговоров, и Карл Анжуйский радостно ухватился за возможность получить предлагаемую ему корону. Но по условиям соглашения он не мог распоряжаться назначениями на церковные посты, не мог претендовать на императорский престол и занимать какой-либо пост на территории императорской части Италии и во владениях папы. Тем не менее, пока Урбан вел с Карлом переговоры об условиях ленного договора, тот втихомолку хлопотал о выборе его в сенаторы в Риме.

Урбан IV жил в Витебро или в Орвието, поскольку римские банки требовали уплатить огромные долги Церкви. Если бы папа появился в Латеране, то его сразу стали бы преследовать и толпы кредиторов, и разъяренные гибеллины. Фактически Урбан уже не обладал в Риме никакой гражданской властью. Но как первосвященник он ввел в 1264 г. новый праздник — Божьего Тела. Культ святого евхаристического хлеба стал вскоре одной из главных отличительных черт католической литургии.

Папа привечал при своем дворе в Витербо известного католического философа и теолога Фому Аквинского[65], автора знаменитой «Суммы теологии». Его политические взгляды являли собой интересный синтез: соединяли идущие от Аристотеля представления о человеке как об общественном существе и об общем благе как о цели государства с христианскими догматами и доктриной верховного авторитета папы. Несомненно, понтифик находил в них много верного.

В заботах и ученых занятиях Урбан IV никогда не забывал о нуждах Св. земли. Чтобы обеспечить будущим крестоносцам помощь христиан Киликийской Армении, в 1262 г. на Восток прибыл и обосновался в Ахайе легат папы епископ Гулиельмос. Царь Хетум отправил с приветствием своего брата Ошина, а католикос — архимандрита Мхитара Скевраци, с которым у легата произошла дискуссия. Епископ Гулиельмос утверждал, что главою Церкви является папа римский, тогда как архимандрит, ссылаясь на Библию, доказывал, что глава Церкви — Христос.

Неожиданное избрание Карла в сенаторы неприятно поразило папу. Соединение сенаторской власти с короной Сицилии в лице честолюбивого принца серьезно угрожало независимости Св. Престола.

Сначала папа и слышать не хотел о сенаторстве Карла. Но преобладание в Риме сторонников Манфреда заставило его задуматься. Зять Гогенштауфена Педро Арагонский ходатайствовал за него или в противном случае предлагал свою кандидатуру как альтернативу Карлу. Возникла даже идея назначить Манфреда римским сенатором, и она была поддержана гибеллинами. Урбан, ужаснувшись открывшейся перспективе, выбрал наименьшее зло и скрепя сердце даровал сан Карлу Анжуйскому, оговорив, что это лишь временная мера.

С этого времени французский принц Карл Анжуйский, которому потворствовал француз-епископ итальянского Рима, держал Св. Престол под своим влиянием и, в сущности, произвольно распоряжался преемниками св. Петра.

Латинский император Балдуин лично представил послов Манфреда папе в Витебро. Сицилийский король просил мира. Папа решил посоветоваться с Людовиком IX. Французскому королю, рвавшемуся в поход против сарацин, перспектива мира в Италии казалась заманчивой. Людовик выразил письмом одобрение. Но письмо не дошло до адресата: нельзя исключить, что Карл Анжуйский, горячо заинтересованный в сицилийской короне, сумел задержать письмо брата. Тем временем Балдуин помчался в Париж, чтобы склонить на свою сторону французского короля. Тот обратился к папе, который расценил отсутствие ответа на свое предложение о мире с Манфредом как неодобрение и соответственно перестроился. Теперь он был решительно против Манфреда. Более того, хлопоты Балдуина рассматривались как предательство интересов Франции. Умиротворение Италии не произошло.

Какой сюжет для авантюрного романа с коварными интригами, исчезнувшими письмами, роковыми изменами!

Урбан сумел вывести Пизу из-под контроля гибеллинов. Папство вернуло влияние в Ломбардии, когда Урбан назначил энергичного прелата Отгоне Висконти, представителя правящей в Милане династии и убежденного гвельфа, в ключевую епархию этого региона — Миланское епископство. Таким образом, понтифик если не сокрушил власть Манфреда в Италии, то значительно ослабил ее.

К концу июля 1263 г. Карл папской буллой был наделен званием «защитник Церкви». Папа обязался проповедовать начало крестового похода против Манфреда и не допустить избрания на императорский престол Конрадина или кого-либо другого, кто мог бы претендовать на сицилийскую корону.

Итальянцы обвиняли Урбана IV в том, что он призвал в Италию иностранную династию, но эта вина может быть еще с большим основанием возложена на всю гвельфскую партию, которая изменила национальным интересам. Гвельфы и папы, в ограниченном сознании которых не осталось ничего от великого духа Александра III и Иннокентия III, снова открыли Италию для иноземного властителя. Он явился, полный алчности, и с его победой исчезла национальная независимость, пало и величие прежнего папства.

Карл ясно осознавал собственную нужность, и теперь уже он диктовал условия папе. Урбана тревожили успехи Манфреда, который понял, что терять ему нечего, собрал большую армию и готов был перейти границы Папского государства. Из глубины души вырвалось восклицание Урбана: «Иеремия говорит, что всякое зло приходит с севера, но я признаю, что для нас оно приходит из Сицилии!»

Агенты Карла распускали слухи, что Манфред готовит убийц, чтобы разделаться с папой. Урбан начал опасаться за свою жизнь. Он желал скорейшего прибытия Карла и торопил легата во Франции, кардинала-епископа Сабины Ги Фулькоди, уже не настаивая на выполнении французской стороной своих первоначальных требований. Положение Урбана все более усложнялось; городской союз Нарни, Перуджи, Тоди, Ассизи и Сполето отказал ему в помощи; его кассы были пусты. В таких условиях помощь французов становилась абсолютно необходимой.

Наконец переговоры были успешно завершены, причем Карл сумел навязать свои условия. Но Урбан не мог спокойно ждать развития событий; его страх за свою жизнь усиливался с каждым днем. Он решил удалиться в Ассизи, но в пути заболел. Тем не менее папа настаивал на продолжении путешествия, хотя уже не мог ехать верхом и передвигался в паланкине. Римский понтифик, ни разу не побывавший в Риме, скончался в Перудже в первых числах октября 1264 г.

Правление Урбана IV было лишено величия, и его политика, компромиссная и половинчатая, не имела действительного успеха.

После смерти Урбана кардиналы с трудом пришли к соглашению. Патриотически настроенная партия желала примириться с Манфредом и предотвратить провансальское нашествие на Италию. Из двадцати одного члена коллегии восемнадцать собрались на конклаве в Перудже, чтобы избрать нового папу. В отсутствие своих членов, занятых важными делами вне Италии, коллегия разделилась на два равных по численности лагеря: тех, кто стоял за Карла, и выступавших против него. Трое отсутствующих были ревностными сторонниками политики покойного папы.

Конклав заседал четыре месяца, так и не придя к общему решению. Один из младших кардиналов предложил предоставить выбор двум представителям разных партий. Двое договорились быстрее, чем восемнадцать, и остановили выбор на отсутствующем кардинале Сабины. Когда он прибыл в Перуджу, его ожидало известие, что он избран папой.


Новый папа Ги Фулькоди Ле Гро, принявший имя Климент IV (5.2.1265–29.11.1268), был незаурядным человеком. Сын дворянинаправоведа из Сен-Жиля в провинции Лангедок, он в юности поступил на службу к графам Тулузским сначала в качестве рыцаря, затем — юриста. После крушения Сен-Жильского дома Фулькоди легко приноровился к обстоятельствам. Свое состояние он составил, когда брат короля Людовика IX Альфонс вступил во владение графством. Фулькоди оказался самым усердным и толковым адвокатом новой династии и вскоре стал главным советником графа Альфонса.

Будущий понтифик был счастлив в браке, подарившем ему много детей, но в 1247 г. его жена умерла, и он удалился от мира. Однако обширные знания и навыки не позволили ему прозябать в бездействии. Он стал епископом Ле-Пюи в 1252 г., архиепископом Нарбонны — в 1259 г. и кардиналом Сабины — в 1261 г. Папа Урбан назначил его легатом в Англии, доверял дипломатические поручения во Франции. Некоторое время он даже был советником французского короля. Само избрание Ги Фулькоди во многом произошло благодаря хорошим отношениям с Людовиком IX и французской королевской семьей.

Строгий старик не имел честолюбия, которое было в нем заглушено житейским опытом и выведенной из него философией, и не сразу решился принять тиару; однако настойчивые просьбы кардиналов заставили его согласиться. За это он присвоил право свободно располагать бенефициями, «вакантными при римском дворе», то есть теми, обладатели которых умерли. Кроме того, он установил принцип, согласно которому папе должно принадлежать безусловное право распоряжаться всеми церковными должностями.

Манфред потерял время, надеясь на избрание лояльного папы. Его сибаритская натура радовалась отдыху от недавней бурной деятельности. Он не хотел пугать конклав и тем самым склонять его на сторону Карла. Но его миролюбие оказалось напрасным.

С самого начала Климент IV дал понять, что будет придерживаться политики своего предшественника. Первое, что он сделал, став папой, — повторил формальное отстранение кандидатуры Эдмунда Английского и уполномочил Карла принять сенаторство в Риме без всяких условий. Он умолял Карла поспешить в Рим, где ситуация становилась опасной.

Папа побуждал короля Людовика оказать поддержку предприятию своего брата и изменил требование идти в крестовый поход на обязанность сражаться против Манфреда. Климент, подобно своим предшественникам, обложил поборами всю Европу, чтобы доставить Св. Престолу верховную ленную власть над Сицилией. Но к нему по крайней мере не может быть обращен упрек в непотизме, к которому он остался непричастен.

Французского принца не надо было пришпоривать. Еще до избрания папы он заключил много выгодных союзов в Северной Италии, добился нейтралитета возможных противников, и теперь только нехватка денег мешала ему начать итальянский поход.

Манфред наконец начал действовать. Он написал обращение к римским гражданам, взывая к их гордости. Он откровенно заявлял о своих замыслах стать императором, но ждал и надеялся на одобрение своего намерения римлянами. Он укорял их, что они позволили папству отнять у них их законную привилегию. В то же время он напоминал о том, как его прапрадед Фридрих Барбаросса ворвался в мятежный город и сам себя короновал.

Письмо дышало силой, но написано оно было слишком поздно.

Поздней весной Карл вошел в Рим. Папа сравнивал его с Карлом Великим, который когда-то также пришел из Франции для освобождения Церкви.

Об амбициях этого Карла говорило все, даже размещение: он поселился в Латеранском дворце, резиденции понтифика. Задетый папа упрекнул союзника в укоризненном письме: «Ты самовольно позволил себе то, чего никогда не позволял себе ни один христианский король. Вопреки всякой благопристойности, твоя свита по твоему приказанию заняла Латеранский дворец. Ты должен знать, что мне совсем неприятно, когда городской сенатор, как бы высока и почтенна ни была его личность, поселяется в папском дворце. Я желаю предупредить возможные в будущем злоупотребления. Первоверховность церкви не должна нарушаться никем, а всего меньше тобой, кого мы призвали для ее возвышения».

Карл неохотно перебрался в сенаторский дворец на Капитолийском холме. Это недоразумение поначалу не нарушило их согласия. Климент направил легата в Ломбардию, чтобы подготовить проход французской армии. Манфред еще раз попытался обратиться к папе с предложением мира. Но старый папа остался непреклонным. «Манфред должен знать, — говорил Климент, — что время пощады миновало. На все есть свое время, но не все возможно во всякое время. Сильный в оружии уже выходит из дверей; секира лежит уже у корня дерева».

Вскоре прибыло провансальское войско Карла. Он настоятельно попросил папу приехать в Рим и короновать его с супругой Беатрисой как короля и королеву Сицилии. Это решение нелегко далось Клименту IV. Лишь в начале ноября он решился утвердить инвеституру; с такой же медлительностью назначил он буллой от 29 декабря день коронования. Сам Климент отказался покидать безопасную Перуджу, но прислал для организации церемонии пятерых кардиналов.

6 января 1266 г. Карл и Беатриса были коронованы в соборе Св. Петра.

Манфред выступил против захватчиков, но 26 февраля 1266 г. его войско было разбито в кровавой битве при Беневенте. Манфред имел возможность спастись, но предпочел погибнуть, бросившись в гущу боя. Гордость и королевское достоинство этого Гогенштауфена были несовместимы с позором поражения.

Вскоре после погребения Манфреда епископ Казенци, заклятый враг Манфреда, по распоряжению папы велел вырыть мертвеца из его могилы и, как проклятого Церковью, бросить на берегу реки Верде.

«Возлюбленный сын наш Карл, — писал папа Климент легату в Англию, — мирно владеет королевством, в его власти разложившееся тело того мерзавца, его жена, дети и казна».

На самом деле «возлюбленный сын» все чаще разочаровывал папу, между ними создались очень натянутые отношения. Папе не нравилась излишняя самостоятельность нового короля, он упрекал его в жестокости и скупости к итальянцам; его чрезвычайно раздражали методы налогообложения, используемые Карлом. Тот оказался заносчивым, своенравным и неблагодарным. В одном из своих горьких писем папа писал, что Карл не позволял себя «ни видеть, ни слышать, был недружелюбен». Для папского престола он оказался ничуть не лучше, чем императоры из династии Гогенштауфенов.

Климент IV надеялся восстановить владычество Св. Престола в Риме, поскольку Карл обязался оказать ему в этом содействие. Между тем римляне вовсе не были намерены пригласить папу вернуться. Еще в апреле он переехал из Перуджи в Орвието, а оттуда, в надежде поселиться в Латеране, отправился в Витербо, где и остался жить. Но Карл не стремился защищать права и интересы папы. Климент IV отомстил знаменитым письмом, распространенным по всем христианским странам, в котором под видом отеческого увещевания и благожелательных советов мастерски изобразил его в образе ненавистного тирана.

Эта маленькая месть не могла изменить плачевного состояния финансов понтифика. Климент IV писал французскому королю: «Моя казна совершенно пуста. Англия противится, Германия не хочет повиноваться, у Испании у самой довольно дела, Италия не платит, а поглощает деньги. Как может Папа, не прибегая к безбожным средствам, доставить себе или другому войско или деньги?»

Та самая империя, о которой совсем недавно говорили с такой злобой и высокомерием, представлялась папе спасительным учреждением, и он усердно старался о прекращении междуцарствия. Тем не менее этот период Великого бескоролевья в Германии (1256–1263) Климент старался использовать для возрождения принципов церковной теократии.

Король Карл все еще был нужен папе. В Тоскане победили гибеллины, и Карл бросил войска на Флоренцию. Ему покорились гибеллинские Лукка и Пистойя, он совершил торжественный въезд во Флоренцию. Продолжали противостояние только Пиза и Сиена, и папа настоятельно просил Карла ограничить свое правление в Тоскане тремя годами и снять осаду с сопротивляющихся ему крепостей.

В Константинополе императора Михаила VIII Палеолога весьма тревожило усиление Карла Анжуйского, чьи планы захватить Византию, пользуясь некими неясными династическими правами, не являлись для него секретом. Агенты Михаила прилагали массу усилий, чтобы возродить партию гибеллинов в Генуе и генуэзских колониях, но безуспешно. При папе Урбане IV отношение к греческой империи несколько потеплело, но Климент не видел никаких причин иметь дело с императором-схизматиком. Тем не менее, опасаясь растущего влияния Карла Анжуйского, он не стал окончательно отвергать авансы Михаила. Папа был чрезвычайно доволен, когда патриарх Константинопольский обратился к нему с дружеским и уважительным письмом, а император Михаил, чтобы продемонстрировать свою искренность, предложил свое участие в следующем крестовом походе против язычников. Но прежде чем начать какие-либо переговоры, Климент требовал, чтобы Греческая церковь безоговорочно признала его власть. Это условие было весьма коварным: прими император его предложение, он лишился бы короны.

Новая беда, согласно известному изречению, нагрянула все-таки с севера.

Внуку Фридриха II, Конрадину, исполнилось пятнадцать лет. Он вырос в Германии под присмотром матери, Елизаветы Баварской, в то время как ее братья блюли его политические интересы. Власть юного Гогенштауфена признавала Швабия, а бароны Святой земли провозгласили его иерусалимским королем. Итальянские гибеллины тоже не забыли о Конрадине.

Конрадин был умным, не по годам развитым мальчиком, красивым и обаятельным, прекрасно осознающим свое происхождение. Он рвался возвратить наследство Гогенштауфенов в Италии и объявил себя королем обеих Сицилии. В ответ папа запретил кому бы то ни было признавать его.

«Я не придаю большого значения, — писал Климент IV в октябре 1266 г., — послам, которых гибеллины отправляют к своему идолу, мальчику Конрадину; я очень хорошо знаю его положение; оно настолько бедственно, что он не может помочь ни самому себе, ни своим сторонникам». Однако весной 1267 г., когда слухи сделались более определенными и гибеллины в Тоскане стали держать себя вызывающе, письма папы к флорентийцам приобрели иную тональность: «От корня дракона восстал ядовитый василиск, уже наполняющий Тоскану своим зачумленным дыханием; он посылает змеиное отродье, людей погибели, изменников нам, вакантной империи и славному королю Карлу, сообщников своих планов к городам и дворянам; хитрый и искусный во лжи, он кичится своим мишурным блеском и старается совратить с пути истины кого просьбами, кого золотом. Этот безрассудный юноша Конрадин, внук Фридриха, покойного римского императора, отвергнутого справедливым приговором Бога и его наместника».

Папа поспешил отлучить от Церкви Конрадина и его сторонников. Молодой Гогенштауфен между тем вступил с войском в Рим. Римляне восторженно встречали юного героя, славили его как императора, бросали под копыта его коня охапки цветов. Отсюда Конрадин двинулся в свое наследственное Сицилийское королевство, но потерпел поражение в решающей битве при Тальякоццо. Бегство, в котором он думал найти спасение, не удалось. Несчастного принца вместе с несколькими сторонниками бросили в неаполитанскую темницу.

Для решения его участи Карл Анжуйский организовал судебную комиссию. Конрадину было предъявлено два обвинения: оскорбление величества и вражда к Церкви. «Четверо судей выносили приговор. Трое объявили его невиновным как человека, плененного в честном бою. Один судья потребовал смерти».

26 октября 1268 г. Конрадин был обезглавлен в Неаполе. Папа запретил хоронить тело с соблюдением христианских обрядов; его просто зарыли на морском берегу

Климент IV желал смерти последнего внука Фридриха II и одобрял ее, выскажи он хотя бы намек на сострадание к участи юного Конрадина, законного наследника великой Швабской династии, милосердие украсило бы его имя. До нашего времени звучит хор голосов, обвиняющих Климента IV в соучастии в злодеянии. Рассказывали, что папа долго взвешивал шансы соперников: «Жизнь Конрадина смерть Карла; жизнь Карла смерть Конрадина».

Спустя месяц после казни Конрадина Климент IV умер в Витербо.

Кончина Климента привела к очередному неустройству в Церкви. Собравшиеся в городе, где почил папа, кардиналы в течение почти трех лет не могли прийти к единодушному решению относительно кандидатуры его преемника. Вакантность Святого престола была тем более опасна, что и в Германии не было императора. Третейский судья Европы Людовик IX Французский покинул родину, чтобы освободить Святую землю; там он нашел свою смерть. 25 августа 1270 г. король скончался от дизентерии. Его крестовый поход, мало отвечающий нуждам христиан на Востоке, оказался последним. Еще не менее ста лет папа и христианские государи продолжали лелеять замыслы реванша, но никому уже не удалось собрать войско для похода в Сирию.

После смерти Людовика IX резко возросла роль его брата Карла Анжуйского, сицилийского короля. Пустующий папский престол был так удобен Карлу, что, без сомнения, он прилагал немало усилий, чтобы продлить существующее положение вещей и оказывал соответствующее влияние на французскую партию. Но официально он держался в стороне от дебатов.

Все чувствовали важность избрания папы для новой эпохи. Влияние священнослужителей, находившихся в зависимости от Франции, встречало противодействие патриотически настроенных кардиналов. Из восемнадцати прелатов одиннадцать желали иметь папой итальянца и через него восстановить величие империи; семеро требовали выбрать француза. По приказу префекта Витербо для ускорения процесса выборов с зала заседаний сняли крышу, предоставив высокое собрание воздействию небесных стихий, и отказали кардиналам в пище, пока они не изберут нового главу.

Наконец, имя было названо.

К великому неудовольствию Карла Анжуйского, измученные князья Церкви избрали понтификом итальянца. Это был Тебальдо из дома Висконти в Пьяченце, племянник архиепископа Миланского Отгоне, человек спокойного характера, опытный и энергичный. Большую часть своей церковной жизни он провел на севере, во Фландрии, где занимал должность архидьякона в Льеже.

Висконти не был кардиналом и не боролся за тиару. В этот момент он находился в Святой земле, куда отправился с отрядом фламандских пилигримов во главе с Эдуардом Английским. Он уже давно находился в дружбе с Англией. Будучи легатом в Лондоне, он принял крест в соборе Св. Павла. Вместе с Ричардом Корнуолльским, братом английского короля Генриха III и номинальным королем Германии, прелат организовывал выкуп из плена крестоносцев. Там он крепко сдружился с Ричардом и его племянником Эдуардом, наследником английского престола.

Прибытие из Рима двух эмиссаров с известием об избрании стало для него полной неожиданностью. Выбор папой клирика, который не имел за собой публичных заслуг и находился еще на Востоке, указывал либо на большие надежды конклава на независимый характер Висконти, либо на формальное решение вопроса.

Первое, что Висконти сделал после избрания, — разослал энциклики с призывом оказать активную помощь крестоносцам в Сирии, а последняя проповедь, прочитанная в Аккре перед отплытием в Европу, заканчивалась словами: «Если я забуду тебя, о Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука!»

Решительный прелат в сопровождении Карла Анжуйского совершил въезд в Рим, чем весьма удивил квиритов. Два его предшественника вступили на Св. Престол и сошли с него в могилу, ни разу не посетив Вечный город.

Рим, город несчастий и катастроф, хрупкое творение в руках людей, одержимых ненавистью и преступным безумием, встретил понтифика недоверчиво. Самые старинные и могущественные кланы, происхождение которых восходило к античным временам, обосновались в огромных дворцах, которые получили их имена, и выжидали. По своей природе Рим всегда был городом знатных семейств, родов и кланов. Те объединяли вокруг себя сильных сторонников, которые селились поблизости в более или менее укрепленных домах. Они жили, подчиняясь одному закону и общим интересам. Эти блоки практически везде представляли собой сеть враждующих объединений, готовых начать междоусобную войну.

Воинственные аристократы поселялись там, где были стены. Орсини расположились напротив Ватикана, занимая Одеон, театр Помпея и по другую сторону Тибра почти неповрежденный замок Святого Ангела. В северной части города им противостояли Колонна. Семья Аннибальдески прочно обосновалась в своей крепости рядом с Латераном и оспаривала Колизей у семьи Франджипани. Аристократический клан Каэтани расселился за городом, вдоль Аппиевой дороги, заняв усыпальницу и мавзолей Цецилии Метеллы.


Новый папа не был римлянином и не имел поддержки мощного рода. Но он прошел крещение Св. землей. 27 марта Тебальдо Висконти принял посвящение в храме Св. Петра, взяв имя Григорий X (1.9.1271–10.1.1276).

Однако душа Григория X осталась в Палестине. Искренняя преданность делу освобождения Святой земли стала основой всей его политики.

Вскоре после избрания папа собрал генеральный церковный совет, Вселенский собор Римско-католической церкви — Второй Лионский собор (1274), сыгравший значимую роль в дальнейшей судьбе католического мира. По замыслу папы, это должен был быть самый великолепный из христианских соборов. В Лион съехались около 500 епископов с Запада и Востока, а также множество представителей от европейских королевских дворов. В работе Собора принимал участие выдающийся ученый и теолог францисканец Бонавентура (Джованни Фиданца, 1221–1274), который умер почти накануне окончания заседаний Собора. Он был назначен Григорием X кардиналом-епископом Альбано. Фома Аквинский, также приглашенный на Собор, умер по дороге в Лион.

Главным предметом обсуждения стал новый крестовый поход. Послы ильхана Абаги передали папе через Джироламо Маски (будущего папу Николая IV) письмо ильхана с предложением о заключении военного союза против мамлюкского Египта. Папа просил присутствующих вносить свои предложения, помня при этом о трагической экспедиции Людовика IX в Тунис.

Чтобы обеспечить успех предстоящего похода, Григорий приложил немало усилий к примирению церквей. Он хорошо знал Восток и понимал то, чего никто не понимал со времен его великого предшественника Урбана II: для успеха крестового похода необходимо добровольное сотрудничество восточных христиан. Если бы Византийская империя по собственному желанию покорилась Риму, она могла бы стать бесценным союзником.

По инициативе папы была сделана попытка объединить восточное и западное христианство. Под нажимом византийского императора несколько представителей Восточной церкви согласились пропеть вместе с папой «Верую». Григорий снял религиозное оправдание завоевания Константинополя в 1204 г. и подтвердил императорские права Михаила VIII Палеолога; Собор принял решение о заключении унии с Православной церковью; император Михаил признал папскую власть. Однако до настоящего объединения дело не дошло. Византийские императоры повторяли потом эту уловку всякий раз, когда им требовалась поддержка Запада. И для умного Михаила Палеолога, узурпировавшего власть у малолетнего племянника, целью и результатом предложенного в Лионе воссоединения было признание его легитимности.

Михаил VIII пообещал папе добиваться унии церквей. Это решение получило полное одобрение 200 католических епископов и посланцев императора. Константинопольский патриарх Иосиф Галесиот, который противился объединению, был смещен, и на его место назначен сторонник примирения церквей Иоанн IX Векк.

Такой политикой предусмотрительный папа остановил намерения Карла Анжуйского завоевать Грецию. Тот был в ярости и неистово желал провала намечаемой унии.

Как будто отвечая его желанию, решению Лионского собора воспротивилась монашеская республика Афон в Фессалонии. Позднее, в 1277 г., по инициативе правителя республики, входящей в состав Византийской империи, Иоанна I Дуки, был созван синод в городе Фессалоники, на котором противники решений Лионского собора отлучили от Церкви Иоанна Векка. После смерти Михаила VIII его сын император Андроник II, новый император Византии, созвал Собор Восточной церкви, признавший решения Лионского собора ничтожными.

Важнейшим с точки зрения понтифика вопросом была организация крестового похода в Святую землю.

К тому времени состав главных действующих лиц на сцене истории значительно изменился. Ушли в мир иной Людовик IX, Ричард Корнуолльский, Генрих III Английский. Новые правители заняли их место, неся с собой новые порядки. Григорий X нашел, что цель его предшественников вполне достигнута: церковное государство восстановлено; Сицилия снова стала папским леном под управлением новой династии; имперский протекторат уничтожен. Основная идея папства — всемирная духовная и судебная власть Церкви — уверенно прокладывала путь во всех католических государствах.

Но Григорий X чувствовал себя совершенно одиноким. Возле него не было ни одного друга из сильных мира сего: Филипп III Французский не внушал надежд, Эдуард Английский, поглощенный делами своего государства, был далеко. Только Карл Анжуйский как рок довлел над Св. Престолом.

Еще в 1239 г. истек срок мирного соглашения, подписанного Фридрихом II и египетским султаном. Помня об этом, папа провозгласил новый крестовый поход.

Хотя короли Франции и Англии на словах поддержали эту идею, никто из них не принял креста. Для папы горьким разочарованием стало уклонение от похода Филиппа Французского, но отказ от предприятия боевого товарища Эдуарда I ранил его еще больнее.

Снова, как во времена Первого крестового похода, во главе воинства встала титулованная знать, а не представители королевских домов. На призыв Григория откликнулся только Хайме Арагонский, но, когда испанскую флотилию прибило к берегу, он решил, что Господь не желает его участия.

Папе пришлось обратиться к Великим магистрам госпитальеров и тамплиеров. Последний поддерживал Карла Анжуйского в его притязаниях на трон Иерусалимского королевства. Местные же латиняне желали видеть королем Гуго Кипрского. Но две экспедиции Гуго за короной не имели успеха, главным образом благодаря мужественному сопротивлению тамплиеров. За это орден Храма поплатился потерей своих земель на Кипре, что вызвало резкие протесты папы.

Заслугой Григория X стало урегулирование положения в Германии. После фактического уничтожения папством Римской империи германской нации произошел раскол, превративший немецкое государство в большое количество самоуправляемых областей. Григорий X развил кипучую деятельность по предотвращению дальнейшего развала Папской империи. Он искренне заботился об утверждении в империи нового властителя, который не внушал бы подозрений Церкви, казался ей способным восстановить мир и продолжить дело освобождения Св. земли. Смерть Ричарда Корнуолльского, номинально носившего корону Германии, развязала ему руки. Папа отверг кандидатуру могущественного чешского короля Пржемысла II Отакара, самого сильного и, пожалуй, единственного лидера в Священной Римской империи, имевшего немалое влияния в германских землях, хотя симпатизировал ему лично. Он не поддержал и притязания Карла Валуа, второго сына французского короля Филиппа III, поскольку не желал, чтобы иностранец становился немецким королем. Карл Анжуйский, гарантировавший германскую корону племяннику, так никогда и не простил этого папе.

Для избрания нового правителя Германии было принято решение образовать коллегию выборщиков из семи самых влиятельных людей Германии (курфюрстов). В эту коллегию князей-избирателей вошли архиепископы Майнцский, Кёльнский, Трирский и герцоги Чешский, Саксонский, Бранденбургский и Франконский.

После двадцати двух лет междуцарствия немецкие князья по инициативе архиепископа Майнцского и по согласованию с Римом выбрали королем графа Рудольфа Габсбургского. «Я крепко утверждаю свою надежду на Вас и припадаю к ногам Вашего Святейшества, смиренно умоляя, чтобы Вы с милостивой благосклонностью помогли мне во взятой мной на себя обязанности и милостиво передали мне императорскую диадему», — писал папе король Рудольф.

Как разительно отличалось это послание от властных писем-распоряжений Гогенштауфенов! Теперь в лице послушного германского короля папа имел противовес в отношениях с Карлом Анжуйским. Григорий X стал первым папой, который сократил чрезмерное могущество этого государя; он сделал это с обдуманным спокойствием, не употребляя насильственных средств.

В его высказываниях уже не встречается того шельмования империи, которое было характерно для пап, стремившихся сокрушить Гогенштауфенов. «Священство и империя различны по характеру, но их связывает тождество цели. Что их единство необходимо, видно из того бедствия, которое возникает при отсутствии того или другого. Если не занять Св. Престол, то империи недостает руководителя к спасению; если пустует императорский трон, то беззащитная церковь делается жертвой ее гонителей. На обязанности императоров и королей лежит защищать свободу и права церкви и не отнимать у нее временных благ; долг правителей церкви поддерживать королевскую власть во всей ее неприкосновенности».

Тем не менее при избрании папа потребовал от Рудольфа Габсбурга отказа от притязаний на императорскую корону, т.е. на власть над итальянскими землями и Сицилией. Кроме того, он взял с него обещание через четыре года отправиться в крестовый поход.

Германия была умиротворена. Только король чешский Пржемысл II Отакар, обманутый в своих надеждах, не принимал участия ни в избрании Рудольфа королем, ни в коронации, и не признавал власть германского короля в своих владениях.

Папа Григорий действовал независимо от разнообразных влияний и прислушивался только к своей совести. Честный и непредвзятый человек, он сделал своей единственной целью процветание христианства. Однако и простые людские привязанности были ему не чужды. Он любил и продвигал своего племянника Видомино до тех пор, пока не узнал, что тот стал орудием в руках Карла Анжуйского. Папа отозвал родственника к своему двору и дал в утешение кардинальскую шапку, но больше не доверял ему, как раньше.

К этому времени из-за деспотичной манеры правления Карла Анжуйского его отношения с сицилийцами достигли опасной остроты. После перенесения столицы в Неаполь последовал быстрый упадок Палермо. Французы вели себя как завоеватели и провоцировали возрастающее недовольство местных жителей.

Когда Манфред погиб в битве, Карл Анжуйский обрек смерти Конрадина, и мужское потомство императора Фридриха пресеклось, наследницей Гогенштауфенов в Италии стала его внучка Констанция, выданная за наследника арагонского престола дона Педро. Муж любил ее и гордился ее происхождением. При арагонском дворе Констанция получила титул сицилийской королевы еще за несколько лет до того, как Педро взошел на трон своего отца. Арагонская дипломатия поддерживала недовольство сицилийцев, и их посланники тайно призывали на правление Констанцию и ее супруга. Таким образом, швабский род снова появился в истории, возродясь в Арагонском королевском доме. Противостояние французов и испанцев отсрочивало помощь латинскому Заморью.

Но папа уже не увидел крушение надежд латинян Святой земли. Он заболел и, к несчастью для Святого престола, скончался уже 10 января 1276 г. в Ареццо. Однако успел канонизировать, причислив к лику святых, настоятельницу монастыря из Плоцка Параскеву, которая бежала от нашествия монголов и скончалась в 1239 г. в Риме.

Первосвященничество Григория X было коротко, счастливо и богато содержанием; он, хотя и не успел заключить соглашение с империей, создал для этого хорошую предпосылку.

Все оплакивали потерю одного из самых лучших пап, за исключением не расположенного к нему короля Карла.

В 1713 г. Григорий X был признан Церковью блаженным.

Знаменитый декрет Григория X (1274) впервые установил строгую форму конклава. После смерти папы кардиналы в том городе, где он умер, могли до десяти дней ожидать своих отсутствующих братьев. Затем они должны были собраться во дворце покойного, имея при себе каждый лишь одного слугу, и жить вместе в одной комнате, входы и выходы которой были замурованы, кроме окна для передачи пищи. Если после трех дней папа не будет выбран, то в следующие пять дней кардиналы получат лишь по одному блюду на обед и на ужин, а потом им надлежало питаться только вином, хлебом и водой. Всякое сношение с внешним миром запрещалось под страхом отлучения.

Карл Анжуйский, стесненный в своей политике покойным папой, теперь старался добиться выбора такого понтифика, который стал бы его орудием, и отчасти достиг своей цели, когда конклавом в Ареццо был выбран савойяр Пьетро де Тарентезе. С ним на папском престоле явился орден доминиканцев, поскольку новый папа вступил в него в возрасте шестнадцати лет. Доминиканец Тарентезе получил образование в Парижском университете, и в 1259 г. стал магистром богословия. Позже он преподавал в должности профессора и удостоился титула «Doctor famosissimus» — «самый известный доктор». В 1272 г. он получил архиепископскую кафедру в Лионе, а уже в 1275 г. папа Григорий, чьим давним другом и советником он являлся, возвел Тарентезе в достоинство кардинала-епископа Остии.


Сразу после избрания Тарентезе поспешил в Рим, где и был посвящен, приняв имя Иннокентий V (21.1.1276–22.6.1276). Карл Анжуйский сопровождал его в Вечный город, присутствовал при церемонии и все время понтификата Иннокентия оставался с ним.

Как верный слуга Карла, папа тотчас утвердил его в звании римского сенатора и даже в звании имперского наместника в Тоскане. Этим актом была нанесена обида Рудольфу Габсбургскому. Опасались похода Рудольфа на Рим и войны его с Карлом, так как германский король изъявил свое глубокое неудовольствие возвеличиванием француза. Его уполномоченные явились в Романью требовать присяги на верность. Так удачно начатому Григорием X делу примирения папства и империи грозила опасность. Новый папа настойчиво потребовал от Рудольфа не приближаться к границам Италии до тех пор, пока он не передаст Церкви Романью. Эта провинция со времен Отгонов принадлежала империи, но была обещана, хотя еще не передана Св. Престолу. Рудольф хотел сохранить на нее имперские права, не столько в расчете удержать их за собой, сколько как средство влияния на папу.

Иннокентий желал всеми возможными средствами не допускать конфликтов. Он добился мира между Карлом и генуэзцами, но гибеллины вопреки всему остались в Генуе у власти. Он пытался примирить Рудольфа Габсбурга и Карла Анжуйского, гвельфов с гибеллинами, города Пизу и Лукку. Он приложил много стараний, чтобы упрочить унию Западной и Восточной церквей, заключенную в Лионе, для чего послал легатов в Константинополь, но под давлением Карла несколько ужесточил свою позицию.

Но большинство его мирных намерений не были реализованы, поскольку он скончался, не пробыв на престоле св. Петра и полугода.

Иннокентий оставил потомкам ряд трактатов по богословию, философии и церковному праву.

В 1898 г. он был признан блаженным.

Так как Карл находился в это время в городе, то сенаторская власть давала ему право охраны конклава, а также и средство влиять на него. Он с беспощадной строгостью держал кардиналов в заключении в Латеране, где приказал плотно заложить окна их помещения. Восемь дней французские кардиналы спорили с итальянскими, причем упорствующим давали только хлеб, воду и вино, тогда как сторонники Карла получали хорошее питание и даже могли свободно общаться с королем. Такая жестокость и несправедливость возмутила итальянских прелатов, в особенности их главу Джованни Гаэтани Орсини, который никогда не забывал этот конклав.


После долгой борьбы под давлением короля Карла наконец был избран итальянец Оттобоне де Фиеско, граф Лаваньи, старый кардинал-диакон Св. Адриано. Он приходился племянником Иннокентию IV, приложившему столько сил для сокрушения могущества Гогенштауфенов. Однако на поприще духовного служения «пылкий гвельф» Фиески не сделал карьеры и не являлся ни епископом, ни даже священником. Он принял имя Адриан V (11.7–18.8.1276), но его не успели посвятить в священнический сан. Поэтому формально Фиески не был римским епископом; тем не менее он считается законным папой.

Тотчас после своего избрания Адриан отменил требования к конклаву — или вследствие страданий, перенесенных кардиналами во время заточения, или признавая, что строгое выполнение этой формы невозможно. Последователь Иннокентия IV, он пытался возобновить прошлое, к которому уже не следовало возвращаться.

Но уже через 39 дней после интронизации папа Адриан V умер в Витебро «от болезни желудка»: предположительно, был отравлен по решению кардиналов.

У Карла Анжуйского не было возможности оказывать такое давление на конклав, как в прошлый раз. Кандидатура следующего понтифика была тактично предложена Джованни Гаэтано Орсини, старейшим кардиналом конклава, чтобы не было оказано предпочтения ни французам, ни итальянцам. В сентябре на папский престол был торжественно возведен кардинал-епископ Тускулумский, назвавшийся Иоанном XXI (8.09.1276–20.5.1277).

Существуют протворечивые мнения относительно порядкового номера этого папы. Ряд церковных историков полагает, что он должен зваться Иоанном XX, а неправильный счет частично обусловлен легендой о папессе Иоанне, которая считалась Иоанном VIII, частично путаницей вследствие существования многочисленных антипап-однодневок.

Джованни Пьетро Юлиани, прозывавшийся Петром Испанским, оказался единственным португальцем, поднявшимся на престол понтифика. Он родился в Лиссабоне, в семье врача (в то время почти все врачи были евреями), и сам был сведущ в медицине, а также в философских науках, и прославился как автор нескольких медицинских трудов, посвященных практической медицине. Это был гениальный популяризатор, книги которого на протяжении последующих поколений служили основой преподавания, а значительно позднее, после изобретения книгопечатания, были изданы многократно и во многих странах. Одна из его самых знаменитых работ — «Сокровище бедняков» (Thesaurus pauperum), задачей которой было сделать медицину доступной каждому. Он писал схоластические сочинения, такие как комментарии к трудам Аристотеля, Фомы Аквинского и многие другие трактаты. Его труд «Начала логики» («Summula logicae») ставил своей целью изложить логику в таких простых выражениях, чтобы поняли даже дети. Еще и сегодня в Португалии в некоторых учебных заведениях применяются его мнемонические приемы допустимых форм силлогизма, приведенные в этой книге более семисот лет назад.

Юлиани, как некогда Герберта Орильяка, окружал ореол могучего волшебника.

Несмотря на неоднозначную репутацию Юлиани, Григорий X проникся к нему уважением на Втором Лионском соборе и взял с собой в Италию. Фортуна высоко вознесла португальца, позволив ему получить должность придворного врача папы. Под влиянием окружения понтифика он был посвящен в сан и сделал блестящую церковную карьеру: папа назначил его архиепископом Браги, затем епископом Тускулумским.

Иоанн XXI был лично расположен к Карлу Анжуйскому и, заняв римскую кафедру, он позволил ему сохранить сенаторство в Риме. Папа запретил королю Рудольфу появляться в Италии до тех пор, пока чиновники короля не прекратят принуждать города Романьи признать его сюзереном. Но Рудольф и не собирался переходить Альпы, поскольку против него восстал король богемский Пржемысл II Отакар. Богемец потерпел поражение и вынужден был уступить Рудольфу пограничные с Италией области. Архиепископ Милана и другие гвельфские вожди в Северной Ломбардии признали свою вассальную зависимость от германского короля. Папа утвердил их решение: он желал, чтобы дверь в Италию была открыта для Рудольфа, а Карл не мог стать слишком могущественным. Притязания и амбиции сицилийского короля успели возбудить опасения Иоанна.

В 1278 г. в битве у Сухих Крут армия Рудольфа I разбила чешские войска. Отакар сражался до конца и погиб в битве. Его смерть привела к переходу австрийских земель под власть дома Габсбургов и усилению этой южногерманской династии.

Исполняя волю своего друга папы Григория X, Иоанн поставил задачей организовать новый крестовый поход. Считая главным препятствием для этого спор между Альфонсом Кастильским и Филиппом III Французским о наследовании в Кастилии[66], Иоанн много трудился для его прекращения. В Париж он отправил легатов с самыми обширными полномочиями. Однако, несмотря на предпринимаемые усилия, противостояние затянулось.

Под влиянием Карла Иннокентий V несколько ужесточил свою дипломатию в отношении Константинополя. Иоанн XXI вернулся к более мягкой политике Григория X. Его дипломатия склонила императора Михаила, его сына и наследника Андроника, патриарха Иоанна Векка и всех его епископов подписать документ, подтверждающий их веру в превосходство папского престола, и обязаться добавить «филиокве» к «Символу Веры». Но формулировка не была такой четкой, как желали бы в Латеране, и ходили слухи, что подписи многих епископов не были подлинными. Однако папа был удовлетворен и запретил Карлу предпринимать военные действия против Константинополя.

Иоанн XXI приказал пристроить новое крыло к папскому дворцу в Витебро. По-видимому, работы были выполнены небрежно. В ночь на 12 мая 1277 г. на Иоанна обрушился потолок его новой спальни. Он получил тяжелые ранения и умер восемь дней спустя, не пропапствовав и года.

Необыкновенный характер его смерти способствовал укреплению наивного суждения о нем как о волшебнике. Впечатлительные хроникеры говорят об Иоанне XXI как о великом маге; они называют его «одновременно и глубоко ученым и безрассудным, мудрым глупцом на папском престоле, человеком без приличия и достоинства, любившим науку и ненавидевшим монахов». Не хватает данных источников, чтобы прокомментировать эту характеристику. 

Когда папа скончался, Карл лежал больной в Апулии. Здоровье не позволяло ему поспешить на север, но он надеялся, что выборы нового понтифика будут отложены. На момент смерти папы только восемь кардиналов-выборщиков находились поблизости от Витебро. Они не могли прийти к соглашению в течение полугода, пока разгневанные жители не заперли их в папском дворце, дав понять, что желают избрания итальянца. Французские кардиналы смирились; избран был Джованни Гаэтано Орсини, уже давно бывший старейшим кардиналом среди своих собратьев.


Орсини, взявший имя Николай III (ок. 1216–25.11.127722.8.1280), был сыном знаменитого при Фридрихе II сенатора Маттео Робеуса, который впервые «запер на ключ» выбиравших папу кардиналов. Его мать Перна принадлежала к аристократическому роду Гаэтани. Орсини еще с конца прошлого столетия занимали высшие места в Церкви и в республике. В молодости Джованни Орсини был назначен кардиналом-диаконом собора Св. Николая и великим инквизитором Католической церкви. Он получил кардинальский сан от Иннокентия IV в 1244 пив коллегии возглавлял умеренную гвельфскую антифранцузскую партию.

Заняв престол св. Петра, Николай доказал, что сильнее, чем Риму, он предан только своей семье. Со времен Иннокентия III он первым из наместников св. Петра стал раздавать членам рода Орсини княжеские владения даже за счет церковного государства. Если бы он успел выполнить свой план — превратить Италию (кроме Церковной области) в три королевства: Сицилию, Ломбардию и Тоскану, то в двух последних сделал бы королями своих родственников. Именно Николай возродил непотизм — язву более поздних времен Церкви.

В сущности, этот папа был могущественным римским магнатом, исполненным королевского величия, совершенно по-светски настроенным, полным любви к родному городу и ненавидевшим распоряжавшихся в нем чужестранцев. Если бы он был на престоле св. Петра вместо Климента IV, то Анжуйский дом, конечно, не укоренился бы в Италии.

Хорошо образованный, опытный во всех светских делах, Николай III был истинным главой коллегии кардиналов.

Ему принадлежит идея размещения двора или скорее папских служб в Ватикане, на склоне холма. Его главным желанием было прочно обосноваться в Риме, сделать из него столицу, одновременно княжескую резиденцию и крупный административный центр, покончив с временным характером проживания и управления. Папе нужны были неприступные, хорошо укрепленные убежища в городе или по крайней мере на его флангах, чтобы отразить грозящую отовсюду опасность. Для начала он отдал приказ перестроить Латеранский дворец, строительство которого было начато Адрианом V

Историк Джованни Виллари полагал, что вся политика нового папы строилась на затаенной неприязни к Карлу Анжуйскому. Якобы Николай предложил одну из своих племянниц в жены сыну Карла, но тот высокомерно ответил, что Орсини не достойны породниться с Капетингами. Эта история ничем не подтверждается. Достоверно известно только одно: чтобы сломить французское влияние, Николай отдал одну кардинальскую шапку брату Иордану, другую — племяннику Латино Малабранка. Он снова стал покровительствовать Колонна, чтобы ослабить род Анибальди. Джакомо, сына Одоне, он возвел в кардинальское звание и лучшие посты в своем окружении передал другим членам этой семьи. Его непотизм перешел всякие границы; тем не менее современники считали его человеком безупречных моральных качеств и широких политических взглядов.

Он ловко лавировал в политике между Габсбургами и Карлом Анжуйским. Немецкий король пытался добиться доверия папы и подарил ему территорию Романьи, в которую входила Анкона, принадлежавшая Венеции. Папа тотчас передал ее своему племяннику Бертольдо. Так Романья перешла к папам, а Николай стал врагом Венеции. Но города Романьи мужественно защищали свою свободу и оставались в отношениях с Церковью только на положении покровительствуемых. Их история под папским скипетром представляет картину вечных восстаний и переходов от тирании к демократии и обратно.

Следствием договора папы с Рудольфом было ослабление могущества Карла Анжуйского. Папа лишил его имперского наместничества в Тоскане, поскольку этого требовал Рудольф в вознаграждение за Романью. Говорили, что Карл яростно ненавидел Николая III, стремившегося положить предел возросшему сверх меры в Италии влиянию сицилийского короля.

Папа предложил Карлу отказаться и от римского сенаторства: Климент IV даровал тому сенаторскую власть на десять лет, которые уже истекли. По поводу этих важных дел Карл прибыл в Рим, где вел переговоры с Николаем и римлянами. Он принужден был покориться воле папы и с неудовольствием заявил, что готов сложить с себя сенаторское звание. Но сенаторскую власть, все укрепления и башни в городе и вне его, а также всех заключенных в Капитолии Карл передал в руки римлян, но ни в коем случае не уполномоченным папы.

Чтобы отобрать у короля высшие светские полномочия, Николай издал эдикт, который запрещал иностранным властителям занимать в Риме государственные должности. Это постановление, благоприятное для римлян, многим казалось патриотичным. Но и оно стало источником постоянной опасности, потому что возбудило честолюбие родовой знати. Орсини, Колонна, Анибальди и Савелли направили с этого времени свои усилия на получение сенаторского звания и пытались, подобно тиранам других городов, стать правителями Рима. Только постоянная зависимость города от пап и разделение аристократии на партии, сдерживавшие друг друга, помешали тому, чтобы один род захватил наследственное господство над Римом, как во времена Тускулумских графов.

Римские аристократы, господствовавшие в народном парламенте, охотно согласились на требования понтифика и передали ему пожизненную власть в городе не как папе Николаю III, а как римлянину Орсини. Но он и не требовал, чтобы сенаторское звание навсегда было соединено в его лице с папской властью. Довольно было того, что Рим вручил ему право распоряжаться городскими делами и назначать сенаторов.

Отставка Карла произошла в начале сентября, после чего Николай III с согласия римлян дал должность сенатора на год своему брату Матео Орсини. По истечении года должность сенаторов получили Джованни Колонна и Пандульфо Савелли.

Патриотические настроения могущественного Орсини привлекли к нему даже гибеллинскую партию. Карл же никогда не был любим гвельфами, силу которых сами папы стремились теперь сократить.

Но политика Николая не слишком ослабила Карла. Справившись с временными трудностями, он снова стал посматривать на Константинополь.

Папа все еще запрещал воевать с Византией, но церковная уния продвигалась не слишком успешно. Николай теперь общался с Михаилом в более суровом тоне. Он ознакомился с документом, в котором греки подтверждали свою веру в превосходство папского престола, и нашел его уклончивым и неполным. Посольство, отправленное в Константинополь, от имени папы сердечно приветствовало императора, но затем так жестко потребовало полного подчинения Риму, что создалось впечатление, что Николай сознательно провоцирует разрыв. Тем не менее Михаил не видел другого пути, чтобы избежать анжуйского нашествия. С трудом усмирив свою державу, он сумел уговорить папу — по-видимому, с помощью щедрых денежных подношений — запретить Карлу нападать на Византию.

За ущерб его власти Карл был вознагражден миром, заключенным папой в 1280 г. между ним и Рудольфом Габсбургским. Римский король признал короля Сицилийского; Карл, со своей стороны, снова заявил, что не имеет намерения нарушать права империи, и получил Прованс и Форкалькье в качестве имперских ленов.

Таким образом, Николаю III удалось заключить мир с империей, добиться признания ею суверенных прав церковного государства, ограничить влияние Карла Анжуйского и подчинить Капитолий.

Николай стал первым папой, который сумел достичь мирного обладания как папским престолом, так и светской властью. Монархический дух жил в Орсини и был примером для многих его преемников, которые, по сути, являлись светскими владельцами прекраснейшей части Италии, хотя и одетыми в папское облачение.

Римский первосвященник мог составлять непомерно широкие планы могущества своего рода после того, как была уничтожена императорская власть. Но непотизм и жадность к золоту навлекли на папу Орсини жестокое осуждение современников и заставили Данте, самого крупного представителя средневековой интеллигенции того времени, поместить его в свой Ад (I часть «Божественной комедии»).

Германский король не стал, а может быть, не находил в себе сил бороться за власть в Италии. Великий гибеллин Данте не простил ни королю Рудольфу, ни его сыну Альберту того, что они «покинули и сад империи, и овдовевший Рим», но Германия именно за это была благодарна возвысившемуся с того времени дому Габсбургов.

Николай III, как римский магнат, любил пышность и роскошь и платил за них из имущества Церкви и всего христианского мира. С большими расходами он переоборудовал Латеранскую и Ватиканскую резиденции, а также устроил себе прекрасное загородное поместье в Суриано, возле Витербо, где папы часто спасались от непокорных римлян. Этот замок он вопреки всякому праву отнял у римских дворян и передал своему племяннику Орсо. Там папа и умер от удара 22 августа 1280 г., после замечательного правления, продолжавшегося неполных три года.

Смерть Николая III дала сигнал к беспорядкам в Риме: Анибальди восстали против зазнавшихся Орсини, причем народ стал на сторону восставших. Сенаторов прогнали, и на их место были назначены двое других: Пьетро Конти из партии Анибальди и Джентиле Орсини. Разделением управления предполагалось примирить претензии обеих партий.

Выборы нового папы были более бурными, чем когда-либо. Сторонники Карла боролись с итальянской партией покойного Николая на конклаве в Витербо, куда прибыл и сам Карл, чтобы проследить за избранием удобного ему папы. Рикардо Анибальди, сговорившись с королем, вытеснил Орсо Орсини с должности подесты и захватил руководство охраной конклава. Под его началом граждане Витербо напали на епископский дворец, где происходили выборы, схватили двух кардиналов из дома Орсини и, нанеся им побои, заперли в отдельную комнату. После этого остальные избиратели 22 февраля 1281 г. провозгласили нового папу.

Им стал очередной ставленник Карла Анжуйского Симон Монпитье, француз из Бриона, получивший кардинальскую шапку из рук Урбана IV. Он принял имя Мартин IV (22.2.1281–28.3.1285), поскольку ошибочно (как Мартины) были прочитаны имена двух его предшественников — Маринов. Избранный папа был человеком спокойного характера, деятельным и некорыстолюбивым, но в звании папы не выказавшим гениальности. Его прошлое было неразрывно связано с Францией. Он принадлежал к высшей правительственной элите, поскольку служил казначеем Французского королевства. Став папой, Мартин, горячий сторонник профранцузской ориентации, без колебаний отождествил дело Карла Анжуйского со своим собственным.

Упрямые римляне отказались принять французского папу, и он сделал своей резиденцией Орвието.

Король Карл требовал от папы восстановления его сенаторского звания. Этому препятствовал торжественно обнародованный эдикт Николая III, но Мартин IV имел власть «вязать и разрешать» и просто отменил постановление своего предшественника. Разобщенные римляне, уже привыкшие покоряться могущественным государям, не смогли этому помешать.

30 апреля 1281 г. Мартин передал королю Карлу сенаторство на время собственной его, папы, жизни.

Таким образом, вследствие слабости Мартина IV снова были уничтожены ограничения, которые наложил на своего вассала энергичный предшественник.

Родственники Николая впали в немилость и были лишены всех пожалований и должностей. На их место Карл назначил преданных ему провансальцев.

Изменение политического курса папства побудило к действию гибеллинов. Под предводительством Гвидо де Монтефельтро они подняли восстание в Тоскане и, хотя гвельфы сумели взять их под контроль, очаг возмущения уничтожен не был. Ломбардия также перешла на сторону гибеллинов, подчинившись — пусть номинально — королю Рудольфу.

Подстрекаемый Карлом Анжуйским, который намеревался начать войну против Византии, папа грубо принял послов Михаила Палеолога, обозвал его поведение обманом и лицемерием, позволил себе даже порицать гонения на упорных, но искренних схизматиков и предал анафеме греческого императора как еретика. Дело Лионской унии было окончательно загублено. Карл торжествовал. Предполагалось, что под эгидой Св. Престола объединенное войско европейских правителей двинется крестовым походом против православных схизматиков и еретиков. Действительно, Карл Анжуйский и венецианские отряды высадились в Эпире и двинулись на Фессалонику. Но греческий император истребил часть этой армии, а ее остаток взял в плен вместе с военачальником Руссо де Сюлли.

Не все получалось по желанию и велению Карла.

31 марта 1282 г. восстала порабощенная Сицилия: островитяне перебили всех угнетателей-французов. Это избиение получило в истории название «Сицилийская вечерня».

Посланник из Палермо явился к папе, чтобы просить Св. Престол взять остров под свое покровительство. Мартин отказался дать ему аудиенцию. Сицилийцы снова направили к нему своих послов, но испуганный Мартин оттолкнул их от себя. Папа издал буллу об отлучении мятежников и всех, кто их поддержит. Не без оснований полагая, что восстание готовилось не только на острове, второй буллой он отлучил Михаила Палеолога, «называющего себя греческим императором», а третьей — Гвидо Монтефельтро и гибеллинов Северной Италии. Тогда островитяне явили первый в истории пример отказа целой страны от ленной связи с Церковью.

Уже в конце августа король Педро Арагонский высадился в Трапани. При радостных кликах толпы он вступил в Палермо, где и принял от народа корону Сицилии. Зять Манфреда, муж принцессы Констанции, он явился наследником и представителем прав Гогенштауфенов. Карл выступил против него, но лишь для того, чтобы потерпеть поражение.

По всей Италии воодушевившиеся гибеллины взялись за оружие. В Риме Орсини, враги Карла, старались снова захватить потерянную власть. Сенаторство Карла было уничтожено и установлено народное правление. Джованни Малабранка, брат знаменитого кардинала Латино, родственник Орсини, был выбран городским военачальником и защитником, или трибуном, республики.

Таково было воздействие Сицилийской вечерни на Рим.

Гибеллины Северной и Центральной Италии ликовали. В деревнях сжигали изображение ненавистного папы-француза.

Когда Мартин IV в Орвието узнал об этом, он заявил жалобу на нарушение его прав, однако потом вынужден был смириться.

Но за Карла он стоял горой. Мартин отлучил от Церкви его врагов, в том числе короля Педро, и гибеллинские города: Перуджу, Сполето и Ассизи. Он одолжил Карлу деньги из церковных доходов, правда, взамен был вынужден попросить его о военной помощи для защиты своих владений. Для Мартина моральный и военный вопросы были взаимосвязаны: арагонский король и мятежные сицилийцы попрали его авторитет; обязанность всех добрых христиан, считал он, состояла в том, чтобы сплотиться и сокрушить оскорбителей.

В 1284 г. папа объявил о низложении Педро III и передал арагонскую корону Карлу Валуа, второму сыну Филиппа III Французского. Он провозгласил крестовый поход против Сицилии и Педро Арагонского. Тех, кто отказывался принимать в нем участие — например, Венецию — понтифик отлучил от Церкви. Как и ряд последующих походов XIV в. против врагов Папской курии, этот призыв дискредитировал саму идею Священной войны.

Оба монарха, Карл Анжуйский и Педро Арагонский, при обоюдной ненависти не имели средств для полномасштабной войны. Француз предложил испанцу суд Божий — поединок. Встреча должна была состояться на нейтральной территории, в Бордо, принадлежавшем Эдуарду Английскому. Со стороны Карла это был мужественный поступок: ему уже исполнилось пятьдесят пять лет, тогда как Педро был на пятнадцать лет моложе. Карл Анжуйский назначил регентом королевства на время своего отсутствия сына, Карла Салернского.

Папа был откровенно напуган открывшейся перспективой. Не слишком доверяя Божьему суду, он взволнованно писал Карлу, что его поступок неразумен. Он запретил ему участвовать в этом сомнительном предприятии, а английскому королю Эдуарду I — разрешить провести встречу в своих владениях. Сам Эдуард считал поединок проявлением легкомыслия. К радости папы, эта дуэль королей не состоялась.

Мартин поручил королю Филиппу III изъять из парижской казны тамплиеров сто тысяч ливров, собранных для будущего крестового похода, и направить их на финансирование войны с сицилийцами и арагонцами. Сборы церковной десятины, составлявшие пятнадцать тысяч золотом, были переданы сыну Карла, принцу Салернскому.

В начале 1285 г. Карл, для которого потеря Сицилии стала жестоким потрясением, умер в Фоджи. Лишившись его поддержки, Мартин еще некоторое время продолжал проводить прежнюю политику в пользу наследника своего короля, его единственного оставшегося в живых сына Карла Салернского, называемого теперь Карлом II. Он настаивал на передаче арагонского престола Карлу Валуа, интриговал против Педро вместе с его братом Хайме, вассальным королем Майорки, желавшим независимости; воодушевлял французов, направляя в помощь им легатов. Однако гибеллины, бесконечное число раз отлученные от Церкви, не были уничтожены, а Педро Арагонский презирал отлучительные буллы, запрещавшие ему носить корону Сицилии.

Инициированный Мартином «крестовый поход» против Арагона обернулся трагедией. Французы оказались не готовы к партизанской войне в горах. Вражеское оружие и болезни косили и простых солдат, и военачальников. Отступая, жертвой дизентерии пал сам французский король.

Еще в прошлое царствование наследник Карла Анжуйского в результате неудачной экспедиции был взят в плен арагонцами. Папа объявил, что теперь он, как сюзерен Сицилии, берет власть в свои руки. Но его время подходило к концу; оно было роковым как для Карла Анжуйского, так и для Церкви.

Мартина отличали безупречная мораль и честность; но одновременно ограниченность, мстительность и нечуткость. Он оказался фанатиком, который пытался навязать Церкви политику, идущую вразрез с ее интересами. Истовый французский патриотизм и преданность династии Капетингов не позволили ему оценить вселенский масштаб его сана.

Большую часть своего понтификата Мартин IV пребывал в Орвието, но умер в Перудже, где и был похоронен. Данте поместил его в Чистилище (II часть «Божественной комедии»).

Выбиравший следующего папу конклав, согласно постановлению Григория X, проходил в Перудже. Новым понтификом был избран уважаемый старец Джакомо Савелии, кардинал церкви Св. Марии в Космедине. Это не был человек всепоглощающей набожности, но он являлся дальновидным политиком, стремящимся принести в Италию мир. Савелии тотчас отправился в Рим, где был посвящен под именем Гонория IV (2.4.12853.4.1287).

Сын сенатора Лукино Савелли и Джованны Альдобрандески из рода графов Санта-Фьора, внучатый племянник Гонория III, он выбрал имя в честь этого папы из своего, уже и тогда могущественного, дома. Римляне тут же передали ему на пожизненный срок сенаторскую власть, и он утвердил в сенаторском звании брата Пандульфо.

Оба брата имели, как теперь бы сказали, серьезные проблемы с опорно-двигательным аппаратом и практически были не способны передвигаться. Однако они успешно управляли Римом — один как папа в своем дворце у Св. Сабины на Авентине, а другой в качестве сенатора в Капитолии. У Гонория были частично парализованы руки и ноги; без опоры он не мог ни стоять, ни ходить. Священнодействуя в алтаре, папа лишь посредством механического приспособления был способен поднимать Святые Дары. Подагрика Пандульфо носили на специальном стуле. Однако эти достойные люди обладали здоровым духом, полным благоразумия и энергии. Пандульфо, ковыляя на костылях в Капитолии, правил так строго, что Рим наслаждался полным спокойствием. Улицы стали безопасны, потому что разбойников перевешали, а буйная знать не осмеливалась своевольничать. Сенатор управлял Римом в качестве заместителя своего брата в течение всего его понтификата.

На Авентинском холме папа построил резиденцию и только летнее время проводил в Тиволи, вероятно, для пользования сернистыми купаньями Aquae Albulae.

Папе удалось восстановить спокойствие и в Романье, после того как великий воин Гвидо Монтефальтро сложил оружие. В 1286 г. он назначил туда графом своего двоюродного брата проконсула Пьетро Стефанески.

Заслугой этого папы было создание в Парижском университете кафедры восточных языков, где изучался арабский. Это имело большое значение для дальнейшего развития философской мысли.

Еще в прошлые папствования недалеко от Пармы возникла секта, члены которой, возглавляемые крестьянином Сегарелли, бывшим францисканцем, именовали себя «апостольскими братьями». Ересь имела яркую социальную окраску, ее стержнем являлись беднейшие слои крестьянства, а острие было направлено против господ и богачей. Сектанты призывали не подчиняться власть имущим. В 1286 г. папа приказал уничтожить все общины, существующие без папского разрешения.

Короткое правление Гонория IV было наполнено заботами о мире в Церковном государстве и урегулированием сицилийских проблем. Папа был полон решимости сохранить целое и неделимое Сицилийское королевство для Анжуйской династии. Но он сознавал необходимость реформ в королевстве и существенно снизил налоги. Однако сицилийцы ни на каких условиях не собирались подчиняться французам. Их не лишила мужества смерть Педро Арагонского, которого сменил на престоле Сицилии его второй сын Хайме (старший сын, Альфонс, получил королевство Арагон). Хайме находился под сильным влиянием матери, королевы Констанции Гогенштауфен. Враждебность папства к потомству Фридриха II делало всегда разумного и практичного папу невменяемым.

Новый король Франции, семнадцатилетний Филипп IV, сразу проявил независимый характер. Сын арагонской принцессы Изабеллы, он с одобрения папы просил дядюшку Эдуарда Английского быть посредником между ним и кузеном Альфонсом Арагонским, чтобы договориться о перемирии. Гонорий был готов отказаться от похода на Арагон, тем более что арагонский король не предъявлял претензий на Сицилию. Однако ходили слухи, что папа послал на остров своих агентов, чтобы те возбудили мятеж. Хайме раскрыл их замысел и вежливо выпроводил из своих пределов.

Сразу после коронации Хайме Арагонский отправил посольство к Гонорию с сообщением, что намерен принести ему оммаж, а также с просьбой подтвердить его королевский титул. Гонорий в ответ предал анафеме Хайме, его мать королеву Констанцию и всех сицилийцев.

Пленный Карл II готов был передать арагонскому дому Сицилию и Калабрию в обмен на свободу, но папа запретил такой обмен, а французский двор был решительно против любого усиления Арагона. Тем не менее Карл подписал договор об уступке Сицилии правнукам Фридриха II. Он обязывался воздействовать на папу, чтобы тот отменил анафему против арагонского дома, женить своего сына на арагонской инфанте Виоланте и отдать в жены Хайме одну из своих дочерей.

Гонорий отказался утвердить это справедливое и разумное решение. Вместо этого он организовал новую атаку на Сицилию. Она окончилась полным и безоговорочным разгромом.

Папа не увидел результатов своего упрямства. Инвалид Гонорий IV умер в своем дворце на Авентине, не завершив важнейшего дела: не успев возложить на голову первого Габсбурга корону Карла Великого, которой германский король горячо домогался.

Первосвященник был погребен в соборе Божьей Матери на Аракоели. Он правил недолго, но оставил свой род богатым и уважаемым.

После смерти Гонория IV Св. Престол снова в течение десяти месяцев оставался вакантным.

Наступило жаркое время года: шесть кардиналов умерли от губительной «римской лихорадки», остальные искали спасения в бегстве. Антифранцузская коалиция в коллегии кардиналов была достаточно сильной, чтобы противиться избранию еще одного папы — сторонника Анжуйской династии. В отсутствие папы Эдуард Английский, обеспокоенный возможной войной в Испании, которая могла затронуть его владения во Франции, еще раз выступил посредником между Карлом II и Альфонсом Арагонским. Соглашение было достигнуто в 1287 г. на следующих условиях: Карл получал свободу в обмен на 50 тыс. марок серебра; трое его сыновей вместе с шестьюдесятью провансальскими аристократами должны были занять его место в качестве заложников. Карлу вменялось в обязанность добиться мирного договора между Альфонсом Арагонским и Хайме Сицилийским, с одной стороны, и французским королевским домом и Св. Престолом — с другой. Компромисс был достигнут, договор подписан и нехотя одобрен коллегией кардиналов. Но французский король Филипп IV остался недоволен условиями и отказался от сотрудничества.

В итоге соглашение все же было достигнуто, и Альфонс освободил Карла II, но Филипп запретил тому принимать титул короля Сицилийского, чтобы не нарушить этот хрупкий мир.

Кардиналам удалось собраться лишь в начале следующего года. 15 февраля 1288 г. конклав единогласно избрал папой Джироламо Маши д'Асколи.

Бывший генерал ордена францисканцев Джироламо Маши (Маски), принявший имя Николай IV (30.9.1227–22.2.1288-4.4.1292), был первым францисканским монахом, занявшим трон св. Петра.

Джироламо происходил из скромной мещанской семьи из Асколи (к югу от Анконы). Образование он получал сначала в школе Бонавентуры, будущего генерала францисканского ордена, кардинала и святого, далее — в Перудже, где достиг степени доктора теологии. Затем как выдающийся теолог был приглашен на профессорскую должность в Рим. При Григории X Джироламо с тремя другими францисканцами был направлен в Константинополь для ведения переговоров с императором Михаилом VIII и константинопольским патриархом Иосифом I о церковной унии. В следующем году папа отозвал его из Византии для участия в Лионском соборе, куда Джироламо прибыл вместе с византийской делегацией. Его труды на дипломатическом поприще были оценены: в июне 1272 г. он был назначен орденским провинциалом (провинциальным министром) Далмации.

Внутри францисканского ордена в эти годы наметилось противостояние между спиритуалами («мужами духа») — радикальными сторонниками бедности и строгого аскетизма — и конвентуалами, придерживавшимися умеренных взглядов. Лидером итальянских спиритуалов в это время считался Анджело Кларено. Он и трое его единомышленников были осуждены на пожизненное заключение в монастырях провинции Марке, затеряных в Апеннинах. Позже, в понтификат Николая IV, сменивший Джироламо генерал францисканского ордена Раймундо Гауфреди, пойдя против воли папы, выслал их в Киликию к царю Хетуму II.

Рост активности спиритуалов в 70-е гг. XIII в. был связан с именем Петра Оливи, францисканца из Лангедока. Джироламо Маски собрал в Монпелье комиссию, которая рассматривала взгляды Петра относительно добровольной бедности, а также по ряду богословских вопросов. Пётр Оливи открыто выступал против учения о Непорочном зачатии Девы Марии, постепенно утверждавшегося в Западной церкви. С целью испытать его смирение и послушание Джироламо приказал монаху собственноручно сжечь его сочинение «Вопросы о Деве Марии», что тот и исполнил.

В мае 1276 г. Джироламо был переизбран генералом своего ордена на капитуле в Париже. Тогда же он был отправлен папой Иннокентием V в качестве нунция в Константинополь для реализации соглашения об унии Церквей. Миссию пришлось прервать — Джироламо успел достичь лишь Анконы, когда папа скончался.

В 1278 г., вероятно по инициативе Джироламо, ко двору монгольского хана Хубилая было направлено посольство из пяти францисканцев. Миссии не удалось достичь цели, однако орден в годы управления Джироламо Маши и его преемника смог укрепить и расширить свое влияние в регионах Малой Азии, Северного Причерноморья и Ирана.

Иоанн XXI назначил Джироламо и генерала доминиканского ордена легатами на мирных переговорах между Филиппом III Французским и Альфонсом X Кастильским, так что будущий папа был неплохо знаком с европейскими монархами.

Николай III возвел Джироламо в сан византийского патриарха, а потом — епископа Пренесте (Палестрины).

Избранный на римскую кафедру, Джироламо отклонил свою кандидатуру. Лишь после повторных выборов, проведенных через неделю, он согласился стать во главе Церкви и был рукоположен в соборе Св. Петра кардиналом Маттео Орсини.

На апостольском престоле оказался благочестивый монах, без всякого корыстолюбия, заботившийся о мире во всем мире, о новом крестовом походе и об истреблении ересей. Все время своего понтификата он покровительствовал нищенским орденам и ужесточил гонение на инакомыслящих, разрешив сносить их жилища как оскверненные ересью.

Может быть, и своим возвышением, и папской тиарой он был обязан влиянию дома Орсини. Во всяком случае, он принял имя в честь Николая III и, став папой, продолжал его политику. Однако скоро перешел на сторону гибеллинов и в особенности на сторону семьи Колонна. Папа поддержал их против слишком возвысившегося дома Анибальди и как епископ Палестрины, их родового владения, чрезвычайно с ними сблизился. Джованни, брата своего друга кардинала Колонна, он сделал ректором (правителем) Анконской марки; племянника Пьетро возвел в кардиналы Св. Евстахия, а Стефано — в сан графа Романьи. Как политик Николай оказался практически полностью под властью семейства Колонна. На карикатурах того времени папа изображался в виде колонны (символа этого рода), из которой торчит голова, увенчанная тиарой.

В первый год правления Николая IV в Риме было спокойно, пока партийные раздоры не заставили его весной 1289 г. уехать в Риети, где он любил проводить лето. Здесь папа короновал Карла II в короли Сицилии. Освобожденный из испанского плена стараниями Эдуарда Английского и папы при посредничествк королевы Констанции, сын Карла Анжуйского прибыл к Николаю для коронования, но, будучи человеком чести, чувствовал себя крайне неловко. Он считал себя обязанным выполнять условия соглашения с арагонскими принцами. Однако под влиянием курии вынужден был возобновить борьбу за возвращение Сицилии. Он документально признал себя вассалом Церкви, поклялся соблюдать статьи подготовленного папскими юристами договора и обязался не принимать на себя ни в Риме, ни в Церковной области звания сенатора или подесты. Такое соглашение стало возможным, поскольку сын страшного Карла I не отличался той железной жестокостью и неумолимостью, с которой его отец крушил все препоны на своем пути.

Папа приставил к нему кардинала легата, чтобы направлять поведение короля в соответствии с пожеланиями Св. Отца.

Арагонская партия смотрела с негодованием на возвеличивание фамильного врага, и между испанцами и французами нередко возникали стычки. Но волнения в Риме скорее порождались взаимным соперничеством знатных родов.

Николай IV направил много усилий на примирение Франции и Арагона. Но он проявил то же упрямство, что и его предшественник, и требовал полного подчинения Св. Престолу Альфонса Арагонского и его брата Хайме. Он был обеспокоен возрождением гибеллинов в Центральной Италии и не пожелал выслушать арагонских послов, пытавшихся объяснить ему, что восстание на Сицилии было законным протестом против угнетения и произвола французов.

Эта война истощала участников; все уже устали воевать. Альфонс Арагонский постепенно пришел к осознанию того, что владение Сицилией является тяжелым обременением для метрополии. Он готов был пожертвовать далеким островом ради процветания Арагонского королевства. После смерти Альфонса от внезапной лихорадки его брат Хайме вступил на престол Арагона и вынужден был обороняться против Франции, поскольку Мартин VI дерзнул даровать суверенное государство Арагон в качестве папского лена сыну французского короля Карлу Валуа. Но возвращать анжуйцам Сицилию, что могло бы положить конец французской агрессии, Хайме отказался. Он назначил младшего брата Федерико (получившего имя в честь прадеда, императора Фридриха II Гогенштауфена, столь ненавистного папам) своим наместником на острове, хотя и не королем.

Хайме II оказался в том же положении, что и Альфонс; Сицилия обходилась ему слишком дорого. Он намекнул папе, что за соответствующее вознаграждение готов отказаться от прав на неудобный остров. Вслед за тем (февраль 1291 г.) Николай IV способствовал прекращению конфликта между Францией и Арагоном.

18 июля 1289 г. Николай издал конституцию, согласно которой коллегия кардиналов получала половину доходов Св. Престола и принимала участие в управлении папским финансами. Таким образом, существенно возросла роль этого административного органа в делах церкви и Папского государства. Финансы требовались, поскольку Николай IV ревностно заботился о постройке и реставрировании римских церквей.

Понтифик чаще всего пребывал за пределами Вечного города, в разных краях Италии — большей частью в Сабине, в Умбрии или в Витербо — и не имел никакой власти над Римом. Он принужден был допустить, чтобы римляне вели ожесточенную войну с Витербо, отказавшимся от вассальной службы городу Риму. Папа выступил посредником при заключении мира.

В период его понтификата положение христианских государств в Святой земле стало критическим. Папа попытался организовать крестовый поход. Он смог снарядить двадцать транспортных судов, но поддержки среди европейских государей, занятых внутренними проблемами, не нашел. Вскоре сарацины захватили последний оплот сопротивления крестоносцев — Аккру (1291). Армия мамелюков взяла ее штурмом и истребила всех, не желающих принять ислам. После Аккры сдались Тир, Сидон, Бейрут.

Эра Крестовых походов окончилась.

В то же время Николай IV не отказался от идеи более широкого распространения католицизма. Он направил легата — францисканца Иоанна из Монтекорвино — в Индию и Китай, где благодаря его деятельности позднее, в 1305 г., возникла первая епархия в Пекине. По инициативе папы были основаны университеты в Лиссабоне и на базе первого в Европе медицинского факультета, школ права, философии, теологии и изящных искусств — в Монпелье.

Летом 1291 г. сошел в могилу король Рудольф, так и не успевший надеть императорскую корону. Но династия Габсбургов прочно и на века (с небольшими перерывами) утвердилась на престоле Священной Римской империи.

Спустя год и Николай IV скончался в Витебро, в выстроенном им для себя дворце. Он предназначил себе простую скромную гробницу и был похоронен в римском соборе Санта Мария Маджоре.

В 1574 г. кардинал Феличе Перетти ди Монтальто (впоследствии — папа Сикст V) приказал возвести там в его честь монумент работы Доменико Фонтана.

После смерти Николая IV из-за подкупов, шантажа, непрочных временных альянсов среди членов коллегии кардиналов папский престол оставался вакантным (sede vacante) 27 месяцев. Длительность периода, когда должность папы оставалось незанятой, свидетельствует о тех противоречиях, которые существовали среди кардиналов, уполномоченных избирать главу Католической церкви.

Политическая обстановка, далекая от стабильности, способствовала неустройству в священной коллегии.

Правивший в Арагоне король Хайме II отказался от Сицилии в пользу Анжуйской династии. Но сицилийцы не приняли Карла II и объявили королем брата арагонского короля Федерико (II). 25 марта 1296 г. он короновался сицилийской короной в Палермо согласно воле народа. Сицилия фактически стала независимым государством. Однако Карл II Салернский предпринимал новые и новые попытки захвата острова. Война продолжалась с переменным успехом. И только 31 августа 1302 г., уже в понтификат Бонифация VIII, был заключен мирный договор, по которому Карл Салернский признал королем острова Сицилия Федерико II. Королевство на острове Сицилия стало называться — «королевство Тринакрия».



* * *   | Викарии Христа: папы Высокого Средневековья. С 858 г. до Авиньонского пленения | КАТАСТРОФА