home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



8. Влияние Войн Роз на английское общество

Король Генрих:

О бедный край, больной от войн гражданских!

Я не сберег тебя от смут заботой, -

Что ж будет, коль заботой станет смута?

О, снова превратишься ты в пустыню,

Где будут волки лишь бродить, как встарь!

Уильям Шекспир. Генри IV. Часть II, IV, 5

Вера в то, что Войны Роз явились катастрофой для Англии, за века поселилась в умах необычайно прочно. Долгое время никто даже не пытался всерьез оспаривать этот тезис. В настоящее время историки уже не утверждают безапелляционно, что последствия гражданских войн были настолько уж разрушительными, хотя оценивают их влияние на политическое устройство английского общества как существенное и длительное.

Со всей ответственностью можно заявить, что главные мифы всех учебников по истории — самоубийство феодального баронства и построение тюдоровского абсолютизма на руинах аристократии — можно сдать в архив. Но влияние английской знати, ее независимость от королевской власти к середине XVI века действительно сократились. Частично это стало результатом Войн Роз, но в большей степени — политики первых двух королей династии Тюдоров.

Генри VII целенаправленно лишал аристократов возможностей нарушать мир в королевстве. Он не спешил создавать новых лордов и заполнять вакансии, образовавшиеся в их рядах в результате естественной убыли и репрессий. Король последовательно запугивал знать аттинктурой, ввел систему денежных залогов и обязательств, которые угрожали разорительными штрафами за нелояльное поведение. Ко времени его смерти редкая аристократическая семья не запуталась в тенетах королевского контроля.

В отличие от Генри VII, короли из династий Ланкастеров и Йорков старались вести себя великодушно по отношению к противникам. Последствия гражданских войн для английских лордов могли стать более серьезными, если бы последовательно применялась такая форма наказания, как конфискация имущества за измену. Аттинктура была обычной карой за выбор «неправильной» стороны, и распространялась она не только на самого преступника, но на всю его семью. Однако явное стремление Плантагенетов примириться с противниками и завоевать их поддержку приводила к тому, что приговоры в большинстве случаев отменялись.

К участию в Войнах Роз титулованное дворянство подталкивало несколько причин. В первую очередь большинство баронов действовало все-таки под влиянием вассальных, родственных и дружеских связей, а личный интерес не играл доминирующей роли. Многие, особенно на начальных стадиях войны, руководствовались своими феодальными обязанностями по отношению к сюзерену — королю Генри VI. Английские аристократы в конце XV века ни в коем случае не были однородно эгоистичны или политически циничны. Впрочем, они были в достаточной степени реалистами, чтобы признать поражение и понять, что дальнейшая поддержка побежденных могла стоить им жизни и чести. Вторая причина, по которой знать участвовала в Войнах Роз, состояла в том, что для многих родов они стали продолжением старинной феодальной вражды, распалявшейся желанием отомстить за родственников, погибших в предыдущих сражениях, — что-то вроде вендетты, мести за прошлые обиды.

В 1459–1461 годах почти 80 % аристократов были вовлечены в борьбу на той или другой стороне. Для большинства из них лояльность сюзерену оставалась главным мотивом, по которому они брались за оружие. Высокий процент лордов принял участие и в сражениях 1461–1464 годов. В 1469–1471 годах война была уделом 70 % знати. Показательно, что к 1483 году ситуация в корне изменилась. Войны Роз закончились, а влезать в семейные междоусобицы внутри династии Йорков уставшие от сражений лорды не видели смысла. Равно как никто не хотел рисковать жизнью и состоянием, поддерживая дело Генри Тюдора — явного выскочки и парвеню. На его сторону встали лишь изгнанники, которым нечего было терять: Джаспер Тюдор и Джон де Вер 13-й граф Оксфордский. Особняком стояло семейство Стэнли, изменническое поведение которого меньше всего соответствовало их родовому девизу — Sans Changer (фр. «Не изменяясь»).

Эта моральная усталость знати, накопившаяся за время династических смут и мешавшая решительно выступить против сурового правления Генри VII, сыграла ему на руку. Король максимально использовал ее в своих интересах и добился уничтожения аристократии. Из семей региональных магнатов, способных собрать сильную частную армию и бросить королю вооруженный вызов, — герцогов Йоркских, Бакингемских, Сомерсетских, Норфолкских, Кларенсских и Глостерских, а также графов Уорикских и Нортумберлендских — к 1509 году сохранили свое состояние и власть на местах лишь Бакингемы и Нортумберленды. Богатство и влиятельность остальных лордов зависели исключительно от их близости ко двору. Все, кто мог с успехом сопротивляться королю, были осуждены за измену и казнены первыми Тюдорами. Ослабление возможностей высшей знати конкурировать с королевской властью породило серьезные перемены в характере английской внутриполитической системы.

Рыцари и беститульные дворяне также не могли избежать активного участия в Войнах Роз, поскольку они были связаны вассальными узами либо с королем, либо с лордами. Многие занимали высокие посты при королевском дворе, в правительстве, находились на административных должностях у знати. В их прямые обязанности входила поддержка сеньора в его военных предприятиях под угрозой потери чести, лишения источников дохода и тяжелых штрафов. Участь рыцарских и дворянских семей напрямую зависела от перипетий судьбы аристократических домов. Например, йоркширская фамилия Пламптонов более века служила Перси графам Нортумберлендским. Пламптоны несли потери в битвах, подвергались лишению гражданских и имущественных прав, конфискации собственности, страдая за свою верность сеньорам и покровителям.

Духовенство, законоведы и торговцы практически полностью устранились от участия в династическом конфликте. Это были не их войны, и они старались не демонстрировать своих фракционных пристрастий. Духовенство в целом весьма вяло реагировало на события 1460–1461 годов, хотя большинство было обязано своими епархиями свергнутому королю Генри VI. Явными ставленниками Йорков можно назвать лишь Томаса Буршье архиепископа Кентерберийского и позже — Джорджа Невилла архиепископа Йоркского. Епископы играли пассивную роль в 1469–1471 годах, стараясь оказаться полезными любому королю, занявшему трон. Точно такое же равнодушие проявило духовенство в 1483 году при вступлении на трон Ричарда III. Один Джон Мортон епископ Илийский активно участвовал в мятеже герцога Бакингемского. Кроме него, личную заинтересованность в успехе мятежников проявляли Лайонел Вудвилл епископ Солсберийский, мать и брат которого были вовлечены в заговор, а также Питер Кортеней епископ Эксетерский, находившийся в кровном родстве с некоторыми заговорщиками запада страны. В 1485 году епископы столь же хладнокровно восприняли вступление на трон Генри VII. Впрочем, простые клирики активнее демонстрировали поддержку той или иной партии: имена приходских священников и капелланов часто мелькали в списках обвиняемых в мятеже — кафедра проповедника была мощным оружием в борьбе за симпатии народа.

Юристы вели себя еще более осторожно. Их позицию очень хорошо проясняет следующий пример. Когда Ричард герцог Йоркский заявил в 1460 году о своих претензиях на трон, то королевские судьи и законоведы без колебаний ответили, что такие высокие материи «выше закона и вне их компетенции». Они благоразумно передали право решения этого вопроса Палате лордов. В соответствии с проявляемой осмотрительностью срок пребывания судей на своих должностях был весьма продолжительным. Так, сэр Уильям Хасси, поставленный Эдуардом IV на пост лорда-верховного судьи Суда королевской скамьи в 1481 году, сохранял свою должность при королях Эдуарде V, Ричарде III и Генри VII.

Торговые олигархии, контролировавшие крупные города, крайне неохотно ввязывались в военные действия и обычно успешно избегали даже символической причастности к делам противоборствующих партий. Большинство городов, правда, симпатизировало той или другой стороне, но сохраняло нейтралитет. Если горожане и вступали в какого-либо рода военные предприятия, то для защиты своих домов от грабежей и разбоя. Как правило, города широко распахивали ворота перед армией победителей. Войны Роз не знали сколь-нибудь значительных осад, стратегические планы кампаний игнорировали этот вид военных действий.

Городскую торговую верхушку в большей степени заботили те политические решения королей, которые непосредственно отражались на ее благосостоянии. Торговцев обеспокоило в 1459–1461 и в 1469–1471 годах вмешательство государства в экспорт английской шерсти через Кале, когда этот оплот Англии на континенте оказался в руках противников короля. Все остальное время торговые операции шли по налаженному пути. В экономической депрессии, начавшейся в 1450 году и продолжавшейся до 1475 года, купцы не без оснований обвиняли правительство Ланкастеров: запущенные международные отношения, неблагоразумная коммерческая политика, неконтролируемое пиратство — все это осложняло ведение дел с другими странами. Король Эдуард IV пользовался симпатиями торговцев, поскольку много трудился над восстановлением экономического процветания Англии, поддерживал мир и заключал выгодные коммерческие соглашения с соседними государствами. Вот это для купцов было гораздо важнее, чем какие-то династические распри.


Войны роз. Йорки против Ланкастеров


7.  Сражения и армии | Войны роз. Йорки против Ланкастеров | Замок Таттершелл