home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3


Я поражаюсь энергии Махрова. Он умудрился не только договориться о завтрашней встрече с американским издателем, но и договориться в Союзе писателей о том, что они примут мое заявление и рецензию на первую книгу «Неда». Вторую рецензию он сам донесет им потом - на днях. Фото у меня уже были - Леонид предупредил заранее. Так что я быстренько оставил свое заявление в секретариате СП, плюс рецензии на первую книгу, плюс фотографии. И ушел, ожидать решения по моему вопросу. Когда оно будет, это решение - я не знал. Махров мне по секрету сказал, что все договорено, и рассмотрят как можно быстрее - на ближайшем заседании СП. То есть - до нового года. Видимо, на итоговом годовом заседании.

Председателя правления СП Федина в этот раз я так и не увидел. Впрочем, не особо и хотел его видеть. Ну что он мне? Его книги я бы стал читать только тогда, когда больше ничего под рукой не оказалось. Этой макулатурой были завалены все книжные магазины Советского Союза, все библиотеки - общественные, школьные и ведомственные. Подобные Федину писатели писали свои идеологически выдержанные книги о революции, о войне, безбедно и очень хорошо жили, но их книги людям по большому счету были не нужны. И не интересны. И наоборот - фантасты, которых в СССР считали чем-то дешевым, вторичным, неважным - их книги были нарасхват. В магазинах нельзя было купить никакой фантастики - только по блату, только своим, или по распределению - вот как моя попутчица Наталья купила.

Казалось бы - да напечатай ты кучу этой самой фантастики, пусть народ купит, раз хочет, выкачай деньги из людей - они сами готовы их отдать! Но нет. Упорно клепают Фединых и Мухиных-Петринских, заполонив ими все пространство огромного Союза.

Зачем я вступаю в Союз писателей? Ну, первая причина, это то, что человек, состоящий в СП может больше нигде не работать. Не боясь, что его прихватит участковый. За что прихватит? Да за это самое место. А если серьезно - статья «тунеядство» работает просто на-ура. По ней, кстати, осудили Бродского, впаяв ему несколько лет поселения.

Молодежь из 2018 года и не поверит, что некогда в их стране сажали за то, что человек нигде официально не работает. Но это так. Это правда. Давали реальные сроки.

Ну и вот: войду в СП - буду защищен от преследования по статье за тунеядство. Перестану числиться санитаром в лечебнице, а стану настоящим Писателем. Бумажка есть? Есть. Сказано в ней, что я писатель? Сказано. Ну и отвалите!

Квартира. Да, СП выделял квартиры своим писателям. Не сразу, конечно, и не самые шикарные, но выделял. А сразу можно было взять строительный кооператив - в начале 70-х народ не больно-то хотел платить деньги за квартиры. Зачем платить, когда их и так бесплатно дадут? Уже узнал - квартира в Москве на Ленинском проспекте, в престижном «профессорском» доме, трехкомнатная, будет стоить около тринадцати тысяч. Почему бы не купить? Мне что, квартира помешает? Не всю же жизнь в квартире Зины жить! Хотя она и не против...

Ну что еще...время от времени можно получать путевку в «Дом творчества». В будущем никто и не поверит, что время от времени каждый писатель «с удостоверением» имел право месячишко пожить в Доме творчества за государственный счет. Ну эдакий дом отдыха для писателей, где им созданы все условия для творчества - сиди, и пиши нетленки. Халява!

Ну и так далее - получение участков под дачи, путевки на курорты - все, как положено в нормальной организации. Вот что такое Союз писателей. Да, я читал об этом. Помню. Ну и здешний Махров рассказывал.

Кстати, и еще он мне здорово помог - чтобы вступить в СП нужно три рекомендации состоящих в СП писателей. Он такие рекомендации мне сделал - я их оставил в секретариате СП вместе с другими документами.

В общем, во второй половине дня я был уже свободен, и первое, что сделал - отправился в гостиницу.

Гостиница «Россия»! Мне она всегда нравилась. Огромное многоэтажное здание, в котором по толстым коврам тихо ступают ноги людей со всей страны! Ниша дежурной по этажу, в ней обязательно сидит дама, которая кроме своих прямых обязанностей еще и продает сифоны с газированной водой. Нажал на рычаг, и с шипением полетела в стакан холодная газировка!

Впрочем, по ноябрьской погоде это совсем даже не актуально. А вот горячего чайку с лимоном, это хорошо. Тоже нет проблем - на каждом этаже гигантского здания, по углам расположены кафетерии. И там - что хочешь, от бутербродов с сыром и докторской колбасой, до бутеров с черной икрой и семгой. Ну и чаек горячий с лимоном - обожаю чай с лимоном! Лучше всего - зеленый.

Мою фамилию нашли в списке «брони», я заполнил анкету поселяющегося, и скоро уже мой дипломат устроился на тумбочке в одноместном номере - чистеньком, и даже уютном.

Кстати, надо будет написать правительству про пожар в гостинице «Россия» 25 февраля 1977 года - через шесть лет. Пусть примут меры. Много людей погибло, много пострадало. Если можно это предотвратить - значит, надо сделать. Обязательно.

Бросив вещи в номере, отправляюсь гулять по городу, и первым делом - в ЦУМ. В кассе издательства получил две тысячи, и теперь они жгут мне карман, требуя скорейшей с ними расправы. А как еще расправиться, если только не зайти в ювелирный отдел? В этом году еще нет ограничений на покупку золота - плати, да бери. И цены можно сказать почти смешные - золотой браслет с золотыми часами - чуть больше трехсот рублей! Покупаю часы себе, и часы Зине - пусть будут, на память. Все вместе обошлось в семьсот рублей с небольшим. Это потом, уже в восьмидесятые годы и цены на золото будут гораздо выше, и купить золото станет непросто - даже обручальные кольца только по справке из ЗАГСа, в салоне новобрачных. Кстати, так и не понял - почему так стало. Почему не продавать людям золото, если они этого хотят? Все шло в «закрома родины»? Загадка для меня.

Костюм покупать не стал - и правда, на кой черт он мне? И в джинсовом нормально выгляжу. По нынешнему времени - круто выгляжу.

Погулял по ЦУМу, посмотрел на толпы людей, на товары - отделы, где «выбросили» что-то дефицитное можно было узнать сразу очередь. Огромная очередь! И по большей частью состоящая из приезжих.

«Любоваться» на очереди мне надоело, и я пошел по городу, рассматривая витрины магазинов, людей, все, на что падает мой взгляд. Я будто в кино - фильм про старые-старые добрые времена, когда люди еще были советскими, праздники отмечали распевая песни под гармонь, и не было гей-парадов и бандитских компаний микрозаймов.

Конечно, я слегка преувеличиваю в том, что нынешние времена были такие уж добрые. Всякие они были...но в общем и целом - хорошие. И не только потому, что мы были молоды, а мороженое вкуснее. Хотя и это имело место быть.

Ужинать я пошел в ресторан. Уже и не помню - в какой. Просто шел, шел, вижу - вывеска: «Ресторан...» - ну я и завалился в него. А почему бы и нет? Я что, денег не зарабатываю? Еще как зарабатываю! Многим и не снилось, каких я денег зарабатываю! Я - Писатель!

Шашлык брать не стал, хотя официант настоятельно его советовал. Что-то наелся я в своей жизни шашлыков, хватит. А после того, как сгорел наш бэтэр, и я нанюхался горящего мяса...долго после этого не мог ни то что есть - нюхать запах жарящегося шашлыка без тошноты. Так получилось, что теперь поделаешь...

Похоже, что ресторан этот был с кавказской кухней - вроде как грузинский. Потому преобладали грузинские блюда. А что из грузинских блюд знают все, кроме шашлыка? Хинкали, конечно! Ну я и взял - бараньих (их больше люблю). А еще - апельсинового сока, чем вызвал полный недоумения и даже недоверия взгляд официанта. В грузинском ресторане и не взять вина?! Как это так?! Больной, что ли?!

Сказал, что мне нельзя пить, и официант понимающе улыбнулся и кивнул. Небось подумал что я бывший алкоголик, вот и не пью теперь. Кстати сказать, по большому счету так оно все и было. Просто в определенный момент я себе сказал: «Я больше не пью! Хватит'.» И перестал пить. Любое спиртное. Воля у меня сильная, так что...держусь.

В гостиницу отправился уже поздним вечером - еще погулял после ресторана, полюбовался Красной площадью, побродил возле Мавзолея. Потоптал старую брусчатку, вытертую ногами сотен тысяч людей. Наверное, единственное, что не изменилось в Москве за пятьдесят лет - это брусчатка на Красной площади, вечная как египетские пирамиды. Хотя...может и ее меняли. Откуда мне знать...

Вечером хотел позвонить Зине, но не стал - поздно уже, небось спит. У нее график напряженный - утром в клинику, после обеда - в институт, преподавать. Ложится строго в двадцать два ноль-ноль, и не позже. В шесть встает. А я тут со своим звонком...нет уж, завтра позвоню. Или не позвоню - надо заказывать межгород, надо ждать, когда Зину найдут (звонить-то придется в больницу). Так на кой черт ее дергать? Жалко, что тут сотовых нет. К хорошему привыкаешь - отвыкать трудно.

Проснулся в девять часов. Выдрыхся по-полной. Медленно, без спешки - умылся, побрился. Душ принимать не стал - я вечером в ванне полежал, едва не уснул в ней. Вот было бы дело - меня ждут-пождут, а нету! А я лежу в ванне на дне, весь такой синенький и спокойный, как баклажан! Уснул и нырнул! Премию Дарвина давайте!

Думал - идти завтракать, или нет. До ресторана еще два часа, но есть вроде как и не хочется. Я с утра вообще не люблю есть. Ну нет аппетита, и все тут! Потом вспомнил про бутерброды с зернистой икрой, и решил все-таки поесть. И семгу тоже зацепил - со свежей булочкой,свежим маслом! Ну и чайку горячего - самое то!

Потом вернулся в номер (прикупив по дороге газет) - лежал, читал газеты (в основном последнюю страницу, где самое интересное), поглядывал в экран телевизора, по которому смотреть по большому счету было и нечего. Так, фоном включил. Ну и когда до времени «Ч» оставалось час - начал собираться, особенно не напрягаясь и не переживая. Успею. Без меня, можно сказать, не обойдутся.

Нацепил свои новые часы, часы же для Зины засунул в карман. Негоже оставлять их в номере, не надо подвергать людей соблазнам. Я же не Змей на эдемской яблоне.

Возле «Арагви» я был за пятнадцать минут до назначенного времени. Честно сказать, я никогда не опаздываю. И терпеть не могу, когда опаздывает кто-то другой. Сразу преисполняюсь к такому человеку подозрениями и даже неприязнью - если он не бережет мое время, если так неуважительно относится ко мне - как можно иметь с ним дело? Делать с ним какой-то бизнес?

Меня уже ждали. Только я подошел к двери ресторана, тут же ко мне едва не подбежал мужчина лет тридцати пяти­сорока в коротком пальто с каракулевым воротником и пыжиковой шапке, и громким полушепотом сказал:

- Михаил Семенович?! Я Нестеров Константин Владимирович, ваш переводчик! Пойдемте, я пару слов вам скажу перед началом переговоров!

Ага. Мое КГБ меня бережет. Щас начнет втирать про «я их в дверь, они в окно», и все такие прочее. Про шпиенов злых, буржуев коварных, и про вопросы провокационные. Так оно по большому счету и оказалось. Мне кратенько прочли биографию нашего визави, рассказали, какая он сволочь, и посоветовали обдумывать слова и вообще - думать, что говорю. Но если что - меня поправят. Как поправят, что поправят - я не понял, но переспрашивать не стал. Поправят, так поправят. А еще узнал, что с этим самым Страусом будет еще и журналист какой-то крупной американской газеты. И что с ним я должен быть во сто крат осторожнее, потому что эта акула пера так все распишет, так извратит, что только весь мир ахнет. Ибо они негодяи всегда так делают, потому что - Зло.

Ну вот, примерно так он мне все рассказал. Проинструктировал прямо на улице, под редкими снежинками падающего на землю снега. Захолодало. Скоро декабрь, пора бы уже снегу быть! И так уж зима подзадержалась.

Я кивал головой, хмыкал, говорил что-то вроде: «Вот как?!» «Ага!» «Ясненько»!, и видимо своим покорным поведением и унылым видом поднял настроение у моего куратора. Он счел меня готовым к встрече идеологического врага и повел на завоевание Америки.

Отдельный кабинет был чем-то вроде небольшого банкетного зала. Длинный стол из темного дерева уставлен различными блюдами и напитками, среди которых, конечно же, выделялись здоровенная бутылка «Столичной» и блины с икрой. Ну надо же как-то поддержать облик настоящего русского? А как это сделать без водки и блинов с икрой?

Господин Страус был человеком средних лет, темноволосый, подтянутый, спортивный. Рукопожатие твердое и сильное, но без эдакой привычки некоторых спортсменов «пережимать» руку того, с кем здоровается. С первого взгляда особого снобизма я в нем не заметил, скорее наоборот - клетчатая рубашка, джинсы, полуботинки. Даже стало слегка неприятно - ты куда приехал, чурка омериканская, на ферму, что ли? Одеться приличнее не мог?! Не уважаешь русских, сука?!

И тут же посмеялся над собой - а я-то как вырядился? Тоже - как на даче ковыряться!

Секретарша Пегги - да, хороша! Небольшого роста, но очень элегантная, красивая, и судя по взгляду - сучка еще та. Читал я про это издательство в будущем, и про его основателей читал. Не стал говорить Махрову, что знаю про издателей. Ни к чему выказывать свою патологическую осведомленность - откуда советский человек может знать про какое-то там штатовское издательство, да еще и с особыми интимными подробностями?

Ну так вот - судя по прочитанной мной информации, сексуальные нравы в этом издательстве были еще те. Парой слов можно охарактеризовать это: «Все спят со всеми!» И это смешно - потому что один из трех партнеров издательства гомосексуалист. Правда - по той же информации, проживший со своим партнером до самой смерти.

Журналист был мужиком лет пятидесяти (а может и моложе, только помятый какой-то), обрюзгший, слезящиеся глаза с красными прожилками и унылый картофелеобразный нос. Кто он такой, где работает - я не расслышал, а

переспрашивать не стал. Какая мне разница, в какой информационной штатовской помойке он работает?

Директор издательства тоже был здесь. Исайкин. Высокий, худой мужик с узкой, но цепкой ладонью. Когда мы поздоровались, он наклонился ко мне и тихо шепнул:

-      Не переживай. Думаю, все будет нормально!

Я тоже думал что все будет нормально, но отвечать не стал, только кивнул. Мы расселись за столом - я в центре, по бокам переводчик, Махров, Исайкин. Напротив нас - Страус, Пегги Миллер и журналист, имени которого я не услышал. А может и не называли.

-      По русскому обычаю, прежде чем начать разговаривать - нужно поесть и попить. Так что предлагаю пока перекусить чем бог послал, и затем уже мы сможем обсудить наши дела. Как вам такое предложение?

Это Махров, взявший на себя обязанности тамады. Что, в общем-то, и понятно - не унылому же Исайкину витийствовать за столом? Или переводчику?

Журналист наклонился к Страусу, и что-то ему зашептал. Переводил, точно! Значит он хорошо знает русский язык. Старый волк...небось вскормлен на базах ЦРУ шпионская твоя морда! Ну - типичный шпионяка, зуб даю! Впрочем - не даю, я где их видел-то шпионов, чтобы сказать, какие они бывают. В кино? Три - «ха-ха!»

Разговор начался как-то сразу, едва только начали поглощать салаты, но только не о литературе, и в частности о моей книге, а вообще. Или вернее - обо мне. Страус что-то сказал своему переводчику, и тот на чистом русском языке обратился ко мне:

-      Скажите, господин Карпов, вы не бывший военный? Или спортсмен? Занимаетесь ли каким-нибудь видом спорта?

-      Военный я, или нет - не знаю! - ответил я на чистейшем английском языке, который знал довольно-таки неплохо. И в школе учил как следует, и в учебке изучал на предмет допроса потенциального врага. А потом нарочно выучил как следует - хотел слушать книги на английском, а еще - попробовать перевести свои книги. Увы, скоро понял, что как от переводчика от меня толка никакого. Чтобы качественно перевести книгу на какой-то язык, надо быть с детства носителем двух языков - и того, на котором написана книга, и того, на который переводишь. Иначе получится дрянь дряньская, и никто твой опус читать не станет.

Переводчик, Махров и директор издательства вытаращились на меня так, будто из моего живота полез Чужой. На наглийском разговаривает! Да как же так?!

Представляю, что доложит мой куратор...подозрительная я личность!

- О! Да вы неплохо говорите по-английски! - обрадовался Страус - Отлично! Можно разговаривать свободно, без посредников. Итак, вы не могли бы рассказать вашу историю? Кто вы? Откуда? И когда занялись написанием фантастических романов?

-      Как уже рассказывал мой коллега (я кивнул на Махрова, который сидел, и слушал переводчика, негромко переводившего наш со Страусом разговор), я не знаю, кто я такой. Мое имя мне подобрал врач в психиатрической лечебнице, в которую меня и привезли после того, как милиционеры обнаружили меня на дороге совершенно обнаженного и не понимающего, что со мной случилось. Я не помню себя, не помню, откуда я взялся, где жил, кем работал. Что касается спорта - видимо, ранее я занимался атлетическими видами спорта.

-      Это видно! - с удовольствием кивнул Страус, которому беседа явно нравилась - Я тоже занимаюсь спортом, теннисом. Вы хорошо выглядите, и я бы никогда не дал вам больше сорока лет! А то и тридцати пяти! Если убрать седину - точно, тридцать пять, не больше! Если вы покрасите волосы, то вполне сойдете за тридцатилетнего. Так, Пегги?

Он обернулся к женщине, та с легкой улыбкой осмотрела меня с ног до головы (вернее ту часть, что видела из-за стола), облизнула губы розовым язычком и глубоким грудным голосом, неожиданным для стройной и невысокой фигуры, сказала:

-      Даа...в высшей степени брутальный мужчина! И седина ему к лицу. Но если покрасит волосы - будет выглядеть совсем молодым! Настоящий мужчина. Вероятно, ты нравишься женщинам, Майкл?

Мое имя она произнесла на английский манер, но я не протестовал:

-      Дорогая Пегги...это мне нужно спрашивать у тебя - нравлюсь ли я женщинам. Откуда мне знать?

Женщина широко улыбнулась, еще раз осмотрела меня, чуть прищурив глаза, и медленно кивнув, сообщила:

-      Да, нравишься. Вон какие крепкие руки, все в венах, сильные, наверное! Такими руками как сожмешь...женщина и растает!

- Пегги, Пегги! Что ты! При начальнике соблазнять автора?! Как тебе не стыдно?! - Страус нарочито-притворно помотал головой и вдруг расхохотался - Да, Майкл, с первой встречи покорить мою Пегги - это надо уметь! Она даже раскраснелась - вот ведь как ты ее возбудил! Но тсс...я понимаю, ты тут со своими спутниками, и тебе такие разговоры вести не очень уместно.

В английском языке нет обращения «вы», как в русском, потому разговор с первого взгляда кажется очень уж... невежливым, что ли. В моей прежней жизни я терпеть не мог, когда люди младше меня, незнакомые мне, начинали «тыкать» и обращаться со мной неуважительно. Но это не тот случай. В этом отношении у американцев все гораздо проще. И это даже хорошо.

А то, что Страус сразу просек, кто такой мой переводчик - в этом ничего удивительного. Не дурак же он, в самом деле. Тем более, если печатает Солженицына.

-      Скажи, Майкл, а как тебе пришло в голову написать свой роман? Ты долго вынашивал план написания? У тебя был готовый сюжет? Я слышал, ты пишешь - как из пулемета строчишь. Как так у тебя получается? Не поделишься секретом? Или ты писал, а рукописи складывал в стол? Тогда зачем ты их складывал? Не издавал?

Я задумался. А что ответить? Что у меня ящик с рукописями, которые я время от времени достаю и отдаю в издательство? Что еще я могу сказать?

-      Знаешь, Роджер...один наш, русский писатель сказал: когда я пишу, ощущение такое, будто моей рукой кто-то водит по бумаге. Дьявол это, или бог - неизвестно. Но...вот так. Так же и я - сажусь писать, и в голове у меня рождаются слова, и эти слова я переношу на бумагу. Получается быстро? Ну и слава Господу, что быстро!

-      Ты верующий, Майкл? - быстро спросил Страус, покосившись на моих спутников.

-      Это интимный вопрос, можно я не буду на него отвечать?

Я незаметно подмигнул Страусу, и тот чуть кивнул головой - мол, понял!

-      Конечно, конечно! Прости, что спросил! Вероятно ты слышал про наше издательство. Мы издаем не только наших, англоязычных писателей, но и ваших, русских. Кстати, скажи, как ты относишься к творчеству вашего писателя Солженицына? Ты же в курсе, что ему в октябре этого года дали Нобелевскую премию?

Ооо...я просто физически почувствовал, как напрягся, окаменел переводчик! Как замерли мои издатели! Вот это вопросец! Ну да ладно...где наша не пропадала! Держись, Исаич, щас я тебе наваляю пилюлей!

-      К Солженицыну, или к его произведениям?

-      Хмм...интересно! И то, и другое! - Страус довольно осклабился - Похоже, что тебе не очень нравится твой коллега!

-      Это мягко сказано - не нравится. Я считаю его негодяем. Когда Солженицын сидел в лагере, он служил осведомителем у лагерной администрации. Я не знаю, считается ли это предосудительным у американцев, я не очень знаком с вашим менталитетом, но у нас быть осведомителем - это большой грех. А кроме того, есть такая информация, что его лучшие романы - «Один день Ивана Денисовича» и «Матренин двор» написал не он. Другой писатель, имя которого я не знаю. Все остальное у Солженицына обыкновенная графоманщина, не стоящая и бумаги, на которой она написана. Вранье и глупость!

-А в чем, вы считаете, глупость? - вмешался журналист, который с нескрываемым интересом прислушивался к нашей беседе. Теперь он не был похож на сонную морскую свинку, передо мной сидел хищник, акула пера, и эта акула кружила вокруг меня, с каждым кругом сокращая расстояние перед атакой - Что, разве не было сталинских репрессий? Разве не уничтожали инакомыслящих? Разве перед войной не расстреляли лучших военачальников? В результате чего страна понесла гигантские потери! И едва-едва выиграла войну! С нашей помощью!

Ах ты ж сука… вон как завернул! «Едва выиграла»! «С нашей помощью»! Уже сейчас они это говорят, а что будет через пятьдесят лет? Франция, видите ли, победитель в войне! Америка победитель! Ах вы ж бесстыжие твари! Ну, держись! Щас и ты получишь! И похеру мне на ваше издательство!

- Начнем с расстрела военачальников. Их надо было расстрелять. Эти негодяи готовили переворот. Они на самом деле тайно вели переговоры с Польшей и Германией. А какая власть потерпит заговор высших военачальников? Да еще и троцкистов? Мало кто за границей вообще понимает, что такое троцкизм. И чем он был страшен. Троцкий проповедовал теорию перманентной революции, которая не кончится никогда - пока революция не охватит весь мир, и пока красными не станут все страны! И неважно, какие жертвы для этого должны быть принесены, сколько погибнет людей - это ведь для дела революции! Это правильное дело! В отличие от Троцкого - Сталин был созидателем и реалистом. Он не желал заливать кровью весь мир, он строил, и построил гигантскую страну, которая потом и победила фашизм. Я не скидываю с него ответственность за репрессии, но масштаб их был совсем не таким, каким его преподносят «нобелевский лауреат» Солженицын. Кстати, он сам говорил, что премию он получил не за книгу, а в угоду политической конъюнктуре. Ваша Нобелевская премия с некоторых пор превратилась в позорище, она насквозь политизирована и контролируется Западом. Попомните мои слова - наступит день, когда люди будут плеваться, видя, кому и за что дали премию мира. Будут ругаться нецензурными словами, услышав, что премию по литературе дали за убогие слова песни рок-музыканта. Премия изжила себя, сделалась инструментом, оружием в идеологической борьбе двух систем - советской и западной.

Говорите, с вашей помощью войну выиграли? Вы на самом деле считаете, что без вашей помощи мы бы ее не выиграли?! Вам самому-то не смешно?! Да, вы оказали серьезную помощь - за которую, кстати, мы заплатили вам золотом. Страна платила, принимала вашу помощь, потому что эта помощь могла сократить наши потери - ведь чем дольше длится война, тем больше потери. Чем меньше у нас вооружения и припасов - тем дольше длится война. Золото - ничто! Люди - все! И советское руководство это понимало, потому и платило за помощь. И спасибо вам за нее. Только не надо говорить глупостей о том, что вы так уж нам помогли, что мы без вас войну бы не выиграли. Чушь и бред факинговый!

-      А сейчас? Как вы относитесь к тому, что в вашей стране осудили Бродского? - не унимался журналист - как вы вообще относитесь к творчеству Бродского?

-      У нас ведь честный разговор, правда же? - ухмыльнулся я - и я не могу вам врать. Так вот - стихи Бродского хорошие, но не такие гениальные, как считают за рубежом. Я поклонник Есенина, а не Бродского. Бродский мне почему-то чужд, хотя я и сам не знаю - почему. Ну не нравится он мне, и все тут! (Страус покосился на тревожно таращившегося рядом со мной переводчика, и легонько улыбнулся). А что касается его осуждения - да глупость полнейшая и позорище. По-моему, это крупнейшая ошибка нашей власти. Вместо того, чтобы приблизить его, обласкать, сделать так, чтобы он мог развиваться в нужном направлении - обязательно сломать об колено! Ну не тупость ли?

- Да ты смелый человек, Майкл! - журналист поджал губы, пожевал ими, и продолжил - ты ничего не боишься, да? А кто ничего не боится в вашей стране? Не сотрудник ли КГБ? В каком ты звании, Майкл? Полковник? По возрасту тебе как раз полковничьи погоны подходят. То-то ты не боишься высказывать свое мнение, да еще и критикуешь власть! Ты сказал, у нас откровенный разговор - так сознайся, ты работаешь в КГБ? Так ведь? Не бойся, скажи, здесь все свои!

Я захохотал, глядя в покрасневшее лицо журналюги - так вот он к чему вел! Вот ради чего все это было! Акула напала! Тупо и жалко.

-      О господи... извини, нас не представили...

-      Дональд. Дональд Харрис. «Вашингтон пост»

-      Так вот, уважаемый Дональд Харрис из Вашингтон пост - я клянусь, что никогда, ни одной минуты не работал в КГБ! Могу поклясться хоть на библии, хоть на кодексе строителей коммунизма! Или соглашусь провериться на полиграфе - пожалуйста! Ни-ког-да! Я даже в здании, где находится эта организация не был ни разу. Так что извините, господа - порадовать вас нечем. А смелый я потому, что говорю правду, а за правду у нас все-таки не сажают.

Страус опять чуть улыбнулся и посмотрел на меня, мол - понял!

-И кстати, Дональд, вы чего так защищаете Тухачевского? Вы вообще знаете, что он творил на Тамбовщине? Когда усмирял восстание крестьян? Его за одно это следовало расстрелять! Он травил газом хлорпикрином местных крестьян - женщин, детей, стариков! Повстанцам-то доставалось самая малость - он всю округу отравил! А еще - захватывал в заложники семьи повстанцев и просто первых попавшихся крестьян, и расстреливал их в устрашение бунтовщикам! Кстати, власть большевиков ему запретила брать заложников, но он уже тогда был слишком самостоятелен и не выполнил распоряжение. Его еще тогда следовало уничтожить. И вот представьте, если бы заговор таких военачальников был осуществлен - они договорились бы с Гитлером, и вместе с фашистами поделили мир! И действовали бы так, что вы, американцы, просто умылись бы кровавыми слезами - думаете, отсиделись бы за океаном? Нет, дорогие мои, не отсиделись бы. Во главе с Троцким, страна превратилась бы в такое чудовище, что вам бы и в дурном сне не приснилось. Так что Сталин оказал услугу всему западному миру, расстреляв военачальников и уничтожив Троцкого. Вам спасибо надо ему сказать, а не мазать грязью при каждом удобном случае!

- Красиво! - не выдержал Страус - Я не знаю, как там было на самом деле, но так все вывернуть мог только настоящий фантаст! Уверен, ваша книга будет иметь успех. Дональд - ты проиграл! Ха ха ха... Майкл - матч твой! Выиграл! А теперь о главном. Мы ведь здесь собрались не для того, чтобы вспоминать каких-то там мертвых советских военачальников и давным-давно умершего Сталина. Мне лично эта тема не интересна. Я хотел посмотреть на то, что из себя представляешь ты сам, Майкл. Теперь вижу - у нас есть шанс на успех. Именно шанс, а не гарантия успеха. Как опытный, старый издатель, я тебе скажу вот что: никто не знает, будет ли иметь успех та, или иная книга. Никто. Даже я, а у меня чутье, как у гончей, идущей по следу. Кроме того, формат твоей книги немного не тот, что обычно применяется в нашем издательстве. Твоя книга - развлекательная, сказка для взрослых.

-Как и Толкиновские книги - невозмутимо вставил я.

-Как и Толкиновские книги - кивнул Страус - И Толкин имел успех, верно. Наше издательство иногда называют яслями для авторов. У нас печатаются и начинающие авторы, если уровень их текстов достаточно высок. Дональд почитал вашу книгу, и сказал мне, что ты пишешь достаточно хорошо, и уж точно не хуже того же Солженицына. И вот в совокупности, все эти факторы все-таки убеждают меня в том, что книгу нужно попробовать издать. Небольшим тиражом, но все-таки издать. Я вижу это так: начальный тираж будет в пределах пяти тысяч экземпляров. Это пробный тираж. Если он разойдется так, как мы ожидаем - допечатаем еще. С пяти тысяч экземпляров ты получишь десять тысяч долларов. Если суммарный тираж составит двадцать тысяч экземпляров, то твой роялти увеличится на пятьдесят процентов. Если тираж превысит пятьдесят тысяч - роялти с каждого экземпляра книги в два раза выше. Ну и так далее. Я, конечно, сомневаюсь, что будут такие высокие тиражи - наш читатель привередлив и к незнакомым именам относится с подозрением, особенно к русским фамилиям, но...наше издательство славится тем, что выискивает перлы среди навоза и представляет их миру. Надеюсь, что ты окажешься таким перлом.

-      Права на аудиопостановки? На фильмы? На спектакли? На мультипликационные фильмы? Это должно остаться у меня. Вы претендуете только на издание в бумаге, правильно?

-      О! Да ты бизнесмен, господин Карпов - Страус ухмыльнулся, и недоверчиво помотал головой - ты надеешься еще и на лавры в Голливуде?

-      По-моему Наполеон сказал, что каждый солдат носит в ранце маршальский жезл. Так почему бы и мне не носить в портфеле статуэтку Оскара?

-      Ха ха ха! Молодец! А он мне нравится, господа! - Страус ткнул в мою сторону указательным пальцем, и закивал головой - да, да! Именно так! Надо смело ставить перед собой самые высокие, самые безумные задачи и идти к ним.

невзирая ни на что! Правильно, Майкл! Я буду только рад, если тобой заинтересуется Голливуд. И если такое случится - надеюсь, что ты и нам выделить толику прибыли, а? Ты же не жадный? Хе хе хе...

-      Ну как тебе сказать...кто не любит деньги? Они дают свободу. Иллюзорную, конечно, но свободу. Человек, у которого есть деньги, и который смотрит в завтрашний день с уверенностью - он более свободен, чем тот, у кого денег нет. Я люблю вкусно есть, хорошо одеваться. А для того я много работаю, заставляю свой мозг трудиться в полной мере - так разве я не заслужил достойной оплаты моего труда? Признания своих современников?

-      Согласен - серьезно сказал Страус, согнав с лица улыбку - Добавлю только, что нужно поддерживать талантливых людей. И зарабатывать на них хорошие деньги! Ха ха ха! Я рассчитываю хорошо на вас заработать!

-      Ну так что, господа - вмешался Махров - вы договорились, или нет? Издаете нашего автора?

Переводчик перевел, и Страус согласно кивнул:

- Да! Наша беседа убедила меня в том, что книгу следует попробовать издать. Подготовьте трехсторонний договор, завтра мы его подпишем. Условия я уже озвучил. Что касается прав на аудиоспектакли, фильмы, другие способы распространения книги - остается у автора. Если Голливуд когда-нибудь и в самом деле за интересуется этой книгой - ваше право вести переговоры с ним так, как вы пожелаете. Одно только скажу тебе, Майкл: если они все-таки выйдут на тебя - сообщи мне. Ты человек неопытный, и эти акулы тебя просто прожуют и выплюнут. Я же сделаю так, что ты не останешься без своего куска. Ну и мы...не останемся без кусочка! Ха ха ха...

Сидели мы еще часа два. Ели, пили, разговаривали - нет, не о политике. О книгах, о жизни. О женщинах говорили! Например, Пегги спросила меня, какие типы женщин мне нравятся, блондинки, или брюнетки. Я ответил, что нравятся мне стройненькие, спортивные, красивые женщины - вот как она, такие. Чем вызвал у Пегги довольную улыбку и благодарный кивок.

Страус пытался со мной разговаривать о теннисе, но увы, я не мог поддержать разговора в этом направлении - никогда не интересовался теннисом. А возможно, что и зря! Сейчас бы не пожимал плечами, как болван.

А вот когда речь зашла о стрельбе и рукопашном бое - тут я уже был как рыба в воде. Главное для меня - не допустить анахронизма. А остальное - мне тьфу одно. Как зашел разговор? Да опять влез тот же самый Дональд, решивший достать меня окончательно. Он спросил, какой солдат лучше - советский, или американский, если объективно судить по их умениям и показателям. Я прямо-таки всей своей спиной чувствовал, как мой переводчик впитывает все мной сказанное, и пишет на ус.

Кстати, скорее всего наша беседа вообще записывалась. Я в этом практически уверен. Договоренность о месте встречи была достигнута заранее, так что времени чтобы «зарядить» кабинет было более, чем достаточно. Да и повод немаленький - этот Дональд очень даже вероятно работает на ЦРУ Если не штатный сотрудник, то внештатный - точно. Впрочем, как и все наши корреспонденты, выезжающие за рубеж. Жизнь такая, время такое.

-      Понимаете в чем дело, Дональд...русский солдат, советский солдат - он всегда побеждает. Может проиграть бой, сражение, но в войне всегда выиграет. Знаете, почему?

-      Почему? - Дональд удивленно поднял брови - Много водки пьет? Поэтому?

-      Ага! Скачет в атаку на медведе, с балалайкой наперевес! И этой балалайкой врага по башкам фигачит! Направо поведет -      улица! Налево - переулочек! В левой руке - бутылка водки! В правой - балалайка! Ну что ты так глаза вытаращил?

Я захохотал, вытер слезы с глаз, и продолжил, глядя в хмурое лицо корреспондента:

-      Ну как же вы задолбали этими стереотипами! Да наши пьют не больше, чем ваши люди! А может и меньше. Кстати, заметили - я совсем ничего не пил. Ну - вообще! А я русский!

-      Ты не знаешь, кто ты такой на самом деле - хохотнул Страус, внимательно и с интересом следивший за разговором - ты же не помнишь! Или помнишь? Ладно, ладно - я пошутил! И все-таки, почему русский солдат всегда побеждает?

-      Потому, что за нами правда - не задумываясь выпалил я - а кто прав, тот и сильнее.

-      Это еще что такое? Причем тут - прав, не прав? - сморщился Дональд - У кого оружие сильнее, тот и побеждает! И у кого солдаты лучше обучены! У кого боеприпасов больше! Причем тут правда?

-Дух! Дух важнее! Вспомните - сколько врагов к нам вторгались за сотни, тысячи лет? И Наполеон, и поляки - они вообще до Москвы дошли, даже вошли в нее! И что? Выбили их! Полетели они, как кусок дерьма! Сильные были! Умелые! Вооруженные по последнему слову прогресса! И где они? Потому что правда за нами! Это НАША земля, и мы за нее поляжем. Но прежде - каждый из нас минимум трех врагов с собой заберет!

-      Ну ты-то и пятерых осилишь... - оценивающе бросил Страус, и тут же хохотнул - А десяток слабо?

-      Могу и десяток - серьезно кивнул я, и у Страуса улыбка сползла с губ - Мы ни на кого не нападаем. Единственное, чего мы хотим, русские люди - чтобы нас не трогали. Чтобы нам не мешали жить! А если кто-то попытается нам мешать - крепко пожалеет. И мы доказывали это много, очень много раз. Слишком много раз. Дух - главное. Оружие - второстепенно.

-      Второстепенно? - усмехнулся корреспондент - А представьте, если по СССР будет нанесен ядерный удар! И куда дух денется?

-      Дух куда денется? - выбрал паузу я, и вспомнив кое- кого, улыбнулся - У нас тоже ракеты есть. И заверяю – не хуже, а то и лучше ваших. А если уж мы умрем - то отправимся в Рай. Потому что мученики, а мученики отправляются в Рай. А вы просто сдохнете!

Страус резко захохотал, хлопнул ладонью по столу, Дональд же остался серьезен, и посмотрел на меня внимательно, с прищуром, как через прицел. Не знаю, что он там себе думал, но взгляд его был нехорош.

-      Не будет ядерной войны - продолжил я, цепляя здоровенного краба и перетаскивая его себе на тарелку - не найдется такого идиота, который ее начнет. Ядерное оружие - не для войны. Это оружие сдерживания. Так что успокойся, Дональд, и не мечтай о всяких глупостях. Кстати, откуда ты так знаешь русский язык?

-      Я русский - нехотя пояснил корреспондент - потомок эмигрантов. Ваша власть когда-то едва не убила моего отца, он служил у Колчака, и он еле успел уехать в Америку. Америка приняла его, он женился на русской, дворянке - тоже бежавшей от нынешнего режима, и вот - появился я.

Точно - агент ЦРУ. Теперь я был в этом совершенно уверен. Эмигрантская среда этого времени кишела агентами ЦРУ. Только вот зачем он потащился со Страусом? Впрочем - почему бы ему и не потащиться? Посмотреть на писателя, которого хотят издать, прощупать, наладить контакты - отличная работа!

Из ресторана нас развозили на машинах - меня и остальных редакционная. Страуса и его свиту - от американцев, вроде как посольская. Но прежде чем меня отвезли в гостиницу, мне пришлось выслушать кучу всяческой чуши от нашего «переводчика». Я вяло трепыхался, уже задним числом понимая, что в чем-то может он все-таки прав. Не стоило так резко и так откровенно разговаривать с американцами. Вот что завтра понапишет этот журналюга, эта акула пера? Кем он выставит меня? Наверное, я все-таки был не очень осторожен в высказываниях, хотя и зарекался - лишнего не говорить.

-      Зачем вы про Тухачевского? Зачем про расстрелы заложников?! Про газы?! Вы думали, кому это говорите?! Они теперь раздуют - большевики травили свой народ газами!

-      А что, это тайна? Между прочим - Тухачевского расстреляли, значит власть его все-таки наказала. Так чего нам стесняться?

-      А про Бродского - как вы могли?! Вы считаете, что советский суд ошибся?! Что наша народная власть занимается гонениями на невинного человека?!

-      Знаете, что вам скажу...только то что сказал и им - это огромная ошибка, то, как поступили с Бродским. И если они еще додумаются до того, чтобы выслать его из страны - это будет полный идиотизм. Так он просто поэт, которого облыжно обвинили, а будет знаменем антисоветчиков! Если вышлют! И что еще я не так сказал? Может и про Солженицына не так сказал?

Молчание. Потом хмуро, почти нехотя:

-      А откуда вы знаете, что он был осведомителем лагерной администрации? Это точные сведения?

-      Точными они будут, если КГБ откроет свои архивы и найдет его расписки о сотрудничестве! А я только слышал об этом, и не знаю - правда, или нет. И правда, или нет то, что за Солженицына писал «Ивана Денисовича» и «Матренин двор» писатель Трифонов. Я не утверждаю, что это так - но слышал такое.

-      От кого слышали?

-      Не помню. Слышал, да и все тут!

-      Ох, непростой вы, Михаил Семенович, ох, и непростой! Наговорили - как теперь разгребать, даже и не знаю! И перед кем! Этот вот...Дональд - он враг СССР! Откровенный враг! А вы ему все выплеснули! Ну как можно было так?!

-      Да что бы заладили - как можно, как можно! - уже вспылил я - мне что надо было делать, сидеть, и как попугай отвечать заученное?! Чего я такого крамольного сказал?! И вообще - чего вы мне рот затыкаете! У нас свободная страна! Моя страна! И я говорю, что хочу! Вы вообще мне не начальник, какого черта вы мне указываете?!

-      Я вижу, товарищ Карпов, вы не осознаете важности момента - ледяным тоном закончил разговор «переводчик» - думаю, нам придется поговорить в другом месте. Я передам руководству наш разговор, и будут сделаны правильные выводы.

-      Да хоть тыщу выводов! Если вы не понимаете - так попросите руководство больше не присылать ко мне таких идиотов как вы! Может кто-то поумнее найдется! Тогда милости просим к нашему шалашу!

-Брек! - вмешался Махров, беспокойно следивший за нашей перепалкой - Товарищи, успокойтесь! Михаил Семенович наш, советский человек! И защищал он нашу родину так, что другим и не снилось! Видели, как этого Дональда перекашивало? Михаил его просто порвал, как Тузик грелку! А ведь какие были провокационные вопросы – просто волосы дыбом вставали! Константин Владимирович, зря вы набросились на нашего автора! Он в первый раз встречается с иностранцами, не знает, как с ними надо разговаривать, вот и поддался на их провокацию, разболтался! Полного инструктажа-то не было! Откуда ему знать, как правильно себя вести на таких встречах?

-      Откуда, откуда - зло выдавил из себя Нестеров - А откуда он английский так знает? На таком уровне? Ааа...он не помнит - откуда! А может, прикидывается?!

-      У меня и справка есть... - меланхолично протянул я, вяло запахивая свою кожаную куртку - Я в дурдоме лежал! Вот! Так что с меня взятки гладки!

-      Пххх... - не выдержал, и фыркнул Махров - Миша, прекращай смешить! И правда, Константин Владимирович, у него справка есть. Так что если что - не в себе он был! Нервный срыв!

Все замолчали, и минут пять ехали молча. Я прикрыл глаза - меня клонило в сон. После еды меня всегда клонит в сон, а тут еще нервная перегрузка, будто только что вышел из боя. Потрясывает, адреналиновый отходняк. И большущий такой откат - в сон кидает.

Нет, я все правильно сказал. А Нестеров этот просто идиот. Он ничего не понял из того, что я сделал. А сделал я многое: перед американцами показал себя независимым и резким таким парнем, почти диссидентом. Перед нашими - дал понять, что я не из диссидентской среды, и вообще - терпеть не могу Солженицына. Что кстати ничуть не противоречило истине. Я всегда его не любил, с тех пор, как он под придыхание власти приехал мессианствовать в Ельцинскую Россию. Нашелся, понимаешь ли, Мессия! Вначале все тут изгадил, а потом решил поучить, как нам строить жизнь! Вот сиди в своем Вермонте, и не высовывайся! Нехрена нам указывать, как жить! Лучше помоги материально...

Глупая, конечно, политика с диссидентами. Ну вот нахрена их было выпихивать из страны? Наоборот! Закорми, забросай подарками, сделай так, чтобы они жрали с руки власти - и эти продажные литераторы, актеры, танцоры и вся, вся эта так называемая интеллигенция сделает все, что ты захочешь! Купи их, они всегда и во все времена продавались!

Может и правда дело в том, что верхушка нашей нынешней власти старые маразматики? Потому они и не понимают таких простых вещей? Потому такие негибкие, неумные? Риторический вопрос. Но это не главный вопрос. Главный вопрос - как я буду жить после того, как издадут мою книгу за границей. И если она и в самом деле пойдет в продажах, если будет успешна...засвечусь по-полной! И как тогда мне разбираться с маньяками? Загреметь за убийство как-то не хочется...теперь я популярный автор, скоро стану маститым писателем, членом Союза Писателей СССР - стоит рисковать всем этим ради жизней нескольких десятков человек? Глупый вопрос, конечно. Стоит. Еще как стоит! Вот только нужно быть настороже - теперь за мной могут установить слежку.

Впрочем, я это почую. У меня всегда было великолепно развитое чутье на врага. Я чувствую взгляд, чувствую, если кто-то на меня смотрит и желает мне зла. Или просто внимательно меня рассматривает. Очень полезное умение для снайпера. И эта чуйка меня никогда не подводила. Вот и теперь, надеюсь, не подведет.

Вначале отвезли Исайкина - он жил где-то на окраине, я даже не понял - где. Дремал себе и не смотрел, куда меня везут. Везут, и везут, и черт с ними. Только когда Исайкин выходил - попрощался с ним, и снова заснул.

Когда проснулся - выходил уже Нестеров. Буркнул ему слова прощания, и снова задремал. Но поспать мне не дал Махров:

- Хватит дрыхнуть! В гостинице выспишься. Завтра в шестнадцать ноль-ноль ты в издательстве – договор подпишем. За Нестерова не переживай. Он тугодум, но так-то мужик неплохой. Охолонет, подумает, и придет к правильному решению - ни хрена ничего не будет делать. Мстить не будет. Только на будущее - придерживай язык! Все мы не великого ума, но зачем же это говорить так в лоб? Хе хе хе... До начальства он все доведет, это без вопросов, но и там скорее всего ничего особого не будет. Вот если бы ты начал Солженицына расхваливать...ой-ей! На Исаиче у них теперь пунктик, сожрут его, попомнишь мои слова! Или в психушку, или посадят! Глупо, конечно...ты прав - их прикармливать надо, а не пендалей давать. Писатели, они народ нежный, трепетный - ты его приласкай, он тебе и сделает хорошо! Хе хе хе... Не, я не про тебя! Ты-то не такой! Я про нашу творческую интеллигенцию. Гавнюк на гавнюке - да еще и завистливые гавнюки! Еще посмотришь, сколько у тебя друзей - в кавычках - появится, когда выплывет правда о твоем романе. Мол, незрело, вообще ничему не учит молодежь, ведет не туда и вообще - гавно на палочке, как и автор книги.

Я невольно улыбнулся - вот же черт подери! Ничего не меняется! Пятьдесят лет назад - и такие же хейтеры, такие же завистники! И самые из завистников завистники - писатели. Я точно знаю, что многие из мерзких хейтерских отзывов на мои книги в 2018 году писали несостоявшиеся, или вылетевшие из обоймы писатели, у которых перестали издавать их книги. Один мне как-то прямо сказал, по скайпу «Гы не обижайся, Миша, но как ты пришел в издательство, нас стали хуже издавать. Нас отодвигают - тебя печатают. Так лучше бы тебя вообще не было!»

А между прочим, я этого писателя в приятелях числил. А ОН...ВОТ так. Подпил, наверное, вот говнище-то и полезло из души. Оказывается, его не печатают не потому, что он херово пишет, что его книги - это сборник несуразностей, глупости и ляпов, притом скучный и нудный, а это Карпов пришел и всех задвинул! Ну, ни хрена себе!

Откуда я знаю, что это он писал гадости на моих станицах в самиздате? А его каким-то образом разоблачили, и вроде как даже сами сотрудники самиздата, когда он всем надоел своим патологическим хейтерством. Они же видят айпишники, с которых человек заходит на сайт - вот и пробили его, дурака. Скандалище был - до небес! Он вертелся, как уж, но ничего поделать не мог. И его самого захейтерили.

В гостиницу я пришел выжатый, как лимон. Есть не хотелось - только что на банкете налопался так, что живот трещал. А когда уходил - так хотелось все собрать в сумочку и взять с собой! Все эти бутербродики с осетриной, семгой! С черной икрой и красной! «Я не жадный, я рачительный!» - как сказал один персонаж. Нет ну правда же - банкеты такие бывают редко, а желудок не может уместить всех явств, что лежат на столе. Небось сейчас официанты бережно укладывают в свои сумки поделенные бутербродики, и радуются тому, как вкусно угостят своих домашних. Мдаа...

В номер входил - хихикал. Над собой, конечно, над глупыми мыслями. Мне надо думать, как вылавировать между КГБ и америкосами, и не свалится с острия ножа - а я про бутербродики думаю! Ну не дурак ли?

Просто человек. А мы, люди, бываем ужасно непоследовательны и нелогичны. А когда ты чувствуешь, что тупишь - лучше лечь спать. Утро вечера мудренее. Я всегда так делаю, когда чувствую - книга не идет, глаза закрываются, а вместо гладкого текста выходит какая-то тупая галиматья. Лучше все бросить и лечь спать. Будет день, и будет дело. Прилетит Муза (или черт?) сядет рядом с тобой и будет водить твоими руками по клавишам ноутбука. Или пишущей машинки - как в моем случае.

Включил телевизор, попытался найти что-то удобоваримое. Пощелкал круглой клавишей переключения каналов - наивный албанец! Это мы в 2018 году ругательски ругаем 360 каналов, на которых нечего смотреть! Здесь 4 канала, на которых - ну совсем нечего смотреть! Не просто нечего, а СОВСЕМ нечего!

Оставил на концерте артистов оперетты, и под бодрый канкан пошел наливать ванну. Надо отмякнуть после сегодняшней встречи. Нервы ни к черту. И правда - не надо было наезжать на Нестерова. Ну что я на него напал?! Делает мужик свою работу и пусть делает! Он даже ни разу не встрял в разговор, не мешал общаться - плюс ему. Жирный такой. И то, что он меня разнес за критику власти - а как он еще должен был поступить? Если не отреагирует - а зачем он тогда там был? Кто-нибудь вложит его, тот же Исайкин, который обязательно как глава издательства на связи с КГБ, и зададут вопрос Нестерову - а почему не отреагировал? И что ему сказать? А тут - работу провел! А то что я оказался упрямым ослом, да еще и назвал его, Несетрова идиотом - так это даже в плюс. Значит, Нестеров не в одной упряжке со мной, подлецом!

Мда...все-таки я для тонких интриг никакой специалист. Стреляю хорошо, дерусь недурно, а вот сображалка на интриги не такая быстрая, как у маститых партаппаратчиков. Учусь. Что еще поделаешь? Надо учиться.

С собой в ванну взял стопу газет, купленных утром после завтрака. Стал смотреть «Литературку»-толстушку, из нее выпала газетенка с названием «Люберецкая правда». Как она тут оказалось - одному богу известно. То ли вложили в нагрузку, то ли просто случайно попала в газету во время перевозки - кто знает? Да это и не важно. Хотел отбросить, и вдруг решил почитать - о чем же можно писать в «органе ГК КПСС и городского совета депутатов...»?

Открыл первую страницу, вчитался, и невольно улыбнулся - ну надо же печатать в газете такую хрень! Я уже и отвык от такого бесцельного, тупого расходования бумаги! Заголовки за 25 ноября 1970 года: «Есть 11-месячный план». «Ударными темпами». «На главном направлении».

Заставил себя, преодолевая отвращение почитать статью «На главном направлении». И стал едва ли не истерически ржать: «Слесарь Н. А. Лякуткин посвятил свое выступление вопросам борьбы за экономию материальных ценностей». Слесарь! Посвятил! Борьбе за экономию! Сцука, это смешнее стендапа - в стендапе тупо и пошло, а тут - вона какая ржака! Слесарь заботится об экономии заводских ценностей, а не о том, как бы заначить от жену пятерку на рыболовные снасти!

«Много интересных событий произошло в этом году в жизни Люберецкого завода торгового машиностроения» - да просто невероятное количество интереснейших событий! Холодильные прилавки они там делают, что ли? Перевыполняя план! И это такое событие, что так и просится на страницы газет - все ждут, надеются - сколько же прилавков сделают? Тысячу, или тысячу, и один?!

О господи...сколько людей сидели и писали всю эту тупую, никому не интересную хрень! Получают зарплату, квартиры, живут - считая себя настоящими журналистами, и выходят на заслуженную пенсию с чувством глубокого удовлетворения своей жизнью. Отданной этим бездарным серым листкам.

годным только для деревенского сортира - туалетной бумаги- то в этом мире днем с огнем не сыщешь! Только вот такие газетки и спасают - бумага у них мягкая, рыхлая, серая - самое то по ней дерьмо размазывать. Большего эти листки и не заслуживают. Все, что ценного в листке - программа телепередач. В которых тоже по большому счету нечего смотреть.

Сколько по стране таких газет! Сколько переводится бумаги, сколько рубится леса! Ради чего? Чтобы напечатать вот такую чушь. И как с этим бороться? Единственный способ - перевести их на самоокупаемость. Или закрывайтесь, или делайте так, чтобы газета приносила прибыль.

Впрочем - было уже. Само собой, все такие газетки закроются. Кому они нужны, с журналистами, которые давно уже и не журналисты, а галимые пропагандисты.

Мда...вот из таких мелочей и понимаешь, насколько неповоротлив и расточителен Союз. Вместо того, чтобы пустить деньги на какое-нибудь хорошее дело - их просто сливают на всякую чушь. И это притом, что большинство людей не может купить себе ничего современного, модного, и просто жизненно необходимого. Просто нет этого современного и модного. Не производят. Или производят очень мало. А импортное - только для избранных.

За мебельной стенкой надо месяцами и годами стоять в очереди, или переплачивать приличную сумму.

Машину ждут годами.

Обувь хорошая - только импортная, по блату. Или у спекулей.

Деньги просто лежат в загашниках и не работают. Не питают экономику. Их НЕКУДА потратить! НЕ НА ЧТО!

Я в сердцах отбросил газетенку, и лежа в ванне, угрюмо наблюдал, как газетка набирает воду, лежа на полу в мыльной лужице. Темное пятно увеличивается, увеличивается, обретает очертания Африки, а потом становится древним материком Гондвана. Туда ей и дорога, этой газетенке. В Гондвану. Даже читать расхотелось после того, как попыталсяее полистать.

Лежал, и тупо смотрел в потолок, погрузившись в воду до самого носа - один нос из воды торчал. Думал обо всем сразу, и ни о чем конкретно. А когда почувствовал, что глаза закрываются, навалился сон - быстренько потер себя мочалкой, которую привез с собой в полиэтиленовом пакете из дома, смыл мыло и отправился спать, выдернув пробку из ванной.

Этот непростой для меня день все-таки закончился. Штекер телевизора выдернут из розетки, постель приятно холодит чистую кожу. Хорошо! За окном ноябрьский мороз, снежинки стучат в стекло, а я лежу в постели и смотрю на то, как отсветы фар проезжающих мимо гостиницы автомашин пробиваются через неплотно задвинутую портьеру. Сейчас бы еще Зину сюда...было бы совсем хорошо. Только вот кровать узковата, это в 2018 году во всех гостиницах стоят сущие сексодромы, теперь же - «облико моралес русише туристо!».

Кстати, пришлось все-таки изменять кое-какие эпизоды в романе - иначе цензура не пропустит. И даже с правкой - еле- еле прошло рогатки (так мне Махров рассказал). Могли и завернуть, потому как роман похабный, не соответствующий духу соцреализма и моральному облику строителя коммунизма. Пришлось сцены секса практически вырезать. Не поймут! «Секса у нас в СССР нет!»

Уснул незаметно. Проснувшись, долго соображал, где нахожусь - мне снилось, что я дома, в 2018 году, что на кухне работает стиральная машинка, жужжит, выжимая очередную порцию белья. Увы (или не увы?), я все еще был в 1970 году. А жужжал за дверью обычный пылесос, убирая невидимые глазу пылинки из толстой ковровой дорожки коридора.

Время около десяти часов утра. Делать особо нечего - до четырех часов дня еще куча времени. Даже не особо нечего - а вообще нечего! Если только пойти гулять по городу? Когда я еще буду в Москве?

Кстати, может действительно построить кооперативную квартиру в Москве? Ну а чего - перетащу сюда Зину, ее давно звали работать в Москву, сулили кучу вкусняшек вроде повышенной заплаты и премии. Опять же - Москва! Престижно! Но нет - она ни в какую. Мол, шум не люблю, суету людскую. А вот в Саратове - тишь, да благодать. В общем, не вышло у них ничего. Но вот теперь может и выйдет?

Махров прав - надо в столицу перебираться, если хочу выйти на серьезный уровень. Чего уровень? Литературы, конечно. Типа нетленки у меня тут будут получаться лучше. Сомневаюсь, но чисто технически - да, в Москве сейчас мне жить будет гораздо удобнее.

Побрился, используя станок для безопасной бритвы - я его больше всего люблю. Там, в моем времени, у меня есть стальной станок, еще от дедушки доставшийся. Я его очень люблю и берегу. И память о моем деде, и очень удобная штучка - подравнивать бороду, или просто бриться. Чисто бреет. Не чета всяким там трехлезвийным дрянным брИтовкам.

Оделся, надел свою «летчицкую» кожаную куртку, берет (Ну куды ж писателю без берета?! Писатель я, или где?!), и вышел наулицу.

Холодно! Морозно холодно. Вот не люблю я московскую погоду! Не просто не люблю, а ненавижу лютой ненавистью! Больше, чем промозглый питерский климат.

Сырость. Здесь всегда сыро - осенью, зимой, летом. Город стоит на болотах, и здесь всегда сыро. Сыро, как в предбаннике общественной бани.

Редкие снежинки медленно и плавно опускаются на плечи, будто стараясь утешить - крестьянин, твоя страда закончена! Иди домой, на печь, спи! Летом будешь снова пластаться, рвать жилы, а пока...баю-бай!

Мне вдруг захотелось вернуться в номер и не вылезать из него до самого вечера, до самой грядущей встречи. Но я пересилил себя и пошел по улице прочь от гостиницы. Куда я иду - сам не знаю. Просто иду, смотрю по сторонам, разглядываю прохожих и витрины магазинов. Случайный прохожий этого мира, беглец, пытающийся изменить такую вот махину - Советский Союз. Даже как-то и смешно...до слез. Что я могу, маленький человечек со своими глупыми идеями?! Кто меня послушает?! Все равно буду слать - верят они, или не верят. Хотя бы сделаю попытку - до тех пор, пока меня не повяжут. И маньяков убью, чего бы это мне ни стоило.

Вдруг пришла в голову одна мысль, и я бодро пошагал в метро. Почему бы и нет? Деньги - они только инструмент. И дешевле будет потратить их сейчас, чем потом нанимать дорогих и бестолковых адвокатов.

Театр в это время был закрыт. Я пошел к черному ходу, обойдя театр по периметру, дернул дверную ручку - дверь и открылась. И зашагал по полутемным коридорам дворца Мельпомены.

Первый, кто мне попался - похоже что это был рабочий сцены, обслуживающий ее механизмы. Он весь перепачкан в смазке и матерно ругается через слово, чем подтверждает свой высокий социальный статус. Ведь нет в этом мире, в этой стране статуса больше, чем пролетарий-рабочий! Ну...по крайней мере нам так говорили.

Я спросил рабочего - где мне найти костюмера, он еще раз выматерился - не в мой адрес, а в адрес какого-то «старого козла», и показал на дверь справа в дальнем углу коридора. Я коротко поблагодарил озабоченного старыми козлами рабочего и пошел туда, куда он указал по затертому, обветшалому линолеуму.

Явно, помещение театра требовало ремонта, но кто бы выделил на это денег? А может и выделили, только вот декорации и костюмы гораздо нужнее, чем какой-то там линолеум в недрах храма Мельпомены.

Постучав, я не дождался ответа, и потянув дверь на себя, вошел внутрь. Помещение оказалось большим, не менее тридцати квадратных метров, и все было завешано и забросано костюмами всех видов и расцветок. У меня даже в глазах зарябило - столько здесь было золота, серебра, яркого красного бархата и лимонно-желтых сияющих тряпок. За этими горами сокровищ в дальнем углу виднелся объемистый зад, обтянутый чем-то вроде крепдешина. Ткань, обтягивающая внушительные окорока, подчеркивала монументальность объекта, и я невольно залюбовался видом гуляющей по комнате задницы. Владелица задницы что-то напевала - довольно-таки мелодично, приятным молодым голосом, и я вначале подумал, что даме этой не более чем 25- 30 лет. Однако, я ошибся. Неблагодарное дело определять возраст женщины по направленной на тебя заднице.

- Извините, с кем могу поговорить? - возвысил я голос, и тут же едва не присел - так немелодично и громко взвизгнула дама, обернувшись ко мне и тут же свалившись на гору тряпок, которые она разбирала.

-      Ой... ой... как вы меня напугали! - женщина, лет сорока пяти, очень похожая на какую-то актрису, которую я с наскока никак не мог вспомнить. Впрочем - я никогда и не интересовался именами актеров и актрис, потому даже если бы и видел ее в кино - фамилию точно бы не вспомнил. Не редкость, что сошедшие со сцены актрисы работали костюмерами или билетерами.

-      Стучаться надо! - укоризненно-жалобно продолжила женщина - у меня чуть сердце не лопнуло от страха! Вы как сюда вошли?! Я же дверь запирала!

-      Ну...видимо не заперли как следует - пожал плечами я - Потянул на себя, дверь, она и открылась.

-      Ну вот! - яростно сплюнула женщина - замок совсем тазом накрылся! Говорила этому старому...

-      Козлу? - невинно продолжил я, сдерживая смех.

-      Козлу! - кивнула женщина, и подозрительно посмотрела на меня - вы его знаете? Директора нашего?

-      Не имею чести - фыркнул я - Слышал, как отзывался о нем рабочий. Жмотится ваш директор, да?

-      Еще как! - с жаром поддержала женщина - выжать из него хоть копейку - огромная проблема! А мне тут штопай старые костюмы! Заплатки клади! Да еще и так, чтобы не видно было! А ему хрен по деревне - наплевать! Говорит - из зала все равно не видно! Мол, далеко! А бинокли? Люди-то с биноклями приходят! Мда. Так кто вы, и что тут делаете?

-      Я? Я писатель. Вот шел мимо вашего театра, и решил зайти, попросить кое-о-чем.

-      Писатель? А что пишете? Как ваша фамилия?

-      Я недавно только начал издаваться. Карпов моя фамилия. Фантастику пишу.

-Не слышала про вас...но поинтересуюсь - с живым интересом посмотрела на меня женщина. Ей было лет сорок пять, может чуть больше. Когда-то очень красивая, теперь просто миловидная, ее красоту портил лишний вес. Но я бы не спешил ставить ей это в упрек - может у человека сердце больное? Я слышал, что нередко полнеют от каких-то кардиологических проблем.

-      А что же вас заинтересовало в нашей дыре? Нашем, как вы сказали, театре?

-      Мне нужны парики, усы, бороды - кинулся я в прорубь - сможете помочь?

-      Вот как! - с непонятной интонацией протянула женщина, и брови ее сошлись вместе - а можно узнать - зачем вам эти усы и бороды?

-      Хотим поставить любительский спектакль по Чехову - безмятежно сообщил я, стараясь говорить как можно убедительнее - Я приезжий, из Саратова, и вот у нас при медицинском институте создали кружок театрального искусства. Вы же знаете, из Саратова много хороших актеров вышло. Вот и наши молодые мечтают. Так-то жена моя там занимается этим делом, она профессор, но раз уж я оказался в столице - почему бы ей не помочь?

-      Вот как... - лицо женщины разгладилось, она о чем-то напряженно думала. Потом выдала - Я бы не сказала, что с париками у нас все хорошо - обеспечивают не очень. И с другими делами проблема... грим, и всякое такое...

-      Я заплачу вам! - перебил я «плач Ярославны» - Очень хорошо заплачу. Сколько скажете. Ну, как?

Через сорок минут я вышел из театра, сопровождаемый довольной, сыто улыбающейся костюмершей. Или гримершей? Я так и не узнал ее должность. Скорее всего - и то, и другое сразу. Ибо - экономия! Бумажник мой стал легче на двести рублей (что мне показалось - очень даже недорого!), и все, что мне нужно, я получил. Теперь можно легко и свободно менять свой облик в любой удобный момент. Гримерша даже показала, как и чем клеить бороды и усы. Парики совсем не новые, но ничего, сойдут, для дела сгодятся. Только прикасаться к ним было почему-то не очень приятно. Мертвые волосы ...может вообще с трупов? Глупо, конечно, я сам над собой смеялся, но...вот передергивало, когда их трогал, и все тут! Как к скальпам, снятым с голов белых поселенцев Америки прикасаюсь.

От костюмерши сразу направился в гостиницу, чтобы сидеть в ней до победного - то есть, до выхода в издательство. Бродить по городу уже не хотелось - не со здоровенным же пакетом с ворованными париками! Теперь я уголовный преступник - расхититель социалистической собственности, и сесть в тюрьму могу просто-таки на-раз. Вместе с златолюбивой костюмершей.



Глава 2 | 1971 | Глава 4