home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4


В издательство пришел на полчаса раньше срока, а перед тем съездил на Павелецкий вокзал и купил билет на поезд. Американцев пока еще не было, и Махров тут же уволок меня к себе в кабинет, потрескивая от энергии, как шаровая молния.

- Не переживай! Переговорил я с Некрасовым - все в порядке! Он уже отошел, говорит - в целом все прошло хорошо. Только просит больше так не делать, думать, прежде чем поддаваться на провокацию. Вернее - не поддаваться на провокацию, и думать, что говоришь! А лихо ты про балалайку! Ржали всем издательством! С бутылкой, балалайкой, на медведе! Ну ты и...фантаст! Ха ха ха... Теперь слушай вот что: заседание союза писателей назначено на двадцатое декабря. Там и будут рассматривать твой вопрос. Чтобы ты понимал - в правлении сидят...хмм...такие люди...

-      Старые большевики?

-      Вроде того. С ними не так просто общаться, и не так просто будет пройти через приемную комиссию. Будут задавать вопросы - о международном положении, о политике партии и правительства, ты подготовься, чтобы не упасть в грязь лицом. Зарубить твою кандидатуру - раз плюнуть. Скажут, что ты идеологически незрелый - и ты потом хоть головой о стену бейся, все равно ничего поделать не сможешь. А я попробую поговорить и с Фединым, и кое-какими членами приемной комиссии, но...не факт, что это поможет. Постарайся выглядеть простым советским человеком, строителем коммунизма. Договорились?

-      Договорились... - хмыкнул я, и не выдержав, спросил - Леонид, скажи...вот какое отношение к литературе может иметь международное положение? К моей сказке - оно каким боком?!

-      Ну ты чего глупые вопросы задаешь? Делай, как я тебе говорю - и все будет нормально!

Махров даже фыркнул от возмущения, и вскочив с кресла забегал по кабинету

-      Ты начинающий автор! Тебе надо быть в Союзе писателей! Это дает тебе огромные перспективы! А ты чушь несешь! Слушай, что тебе опытные товарищи говорят, и не мели чепухи!

-      Леня, скажи, а зачем ты мне помогаешь? - спросил я, и тут же пожалел о своем вопросе. Язык мой - враг мой. Что может ответить человек, которому задают такой вопрос? Ничего. Да еще и обидится...

-      Зачем? - бег приостановился, и Махров удивленно воззрился на меня - ты талантливый автор. Твои книги интересны. Я хочу тебе помочь. Разве этого мало?! Это моя работа! Я ищу новых авторов, издаю хорошие книги - почему же я не должен тебе помогать?!

И правда - глупый вопрос. Я продукт своего времени - если кто-то тебе вдруг безвозмездно помогает - начинаешь

выискивать его мотивы. Ведь никто просто так не будет помогать! Значит, где-то хочет тебя нагреть. Значит, имеет свою выгоду. Капитализм! Даже немного стыдно...

-      Ну и коньяк ты мне будешь должен! Ящик! Ясное дело - я за коньяк стараюсь! Хе хе хе...

-      Леонид Викторович! Американцы приехали! - в дверь заглянула секретарь издательства, и спасла меня от дальнейшего разговора на неприятную тему. Параноик я, что поделаешь. Везде выискиваю происки врагов, как и положено нормальному параноику. И снайперу, который хочет пожить подольше. Все военные снайперы, которых я знал был законченными параноиками. Как там это называется? «Профессиональная деформация», так что ли?

Страус и Пегги сидели в кабинете директора. С ними был мужчина лет сорока, его представили как юриста и переводчика, помогающего в составлении договора, с нашей стороны - Исайкин, Нестеров, и женщина, юрист нашего издательства.

Я поздоровался со всеми, потом взял со стола экземпляр договора и углубился в его изучение. Договор был составлен на двух языках, и оба варианта полностью идентичны - никаких расхождений. Все, как договаривались.

Вообще, на мой взгляд, все было сделано фантастически быстро. Даже в моем времени это очень быстро, а уж здесь... Это ведь надо было съехаться юристам с двух сторон, все обсудить, потом составить рыбу договора, снова обсудить, а затем уже и напечатать текст. И никаких тебе компьютеров- принтеров и электронных почт.

Я проверил все три экземпляра, уделив особое внимание пунктам гонорара, а еще - ответственности за неисполнение договора, и быстро подписал. За мной подписал договоры Исайкин, и последним поставил свою подпись Страус.

Как свидетели расписались Махров и Пегги Миллер.

- Ну, вот и все! - торжественно объявил Махров - сделка совершена. А можно узнать, господин Страус, в какие сроки

будет издана книга? В договоре указано - не позже, чем через год. А точнее?

- Я думаю, что ближе к лету следующего года - кивнул головой Страус, когда ему перевели слова Махрова - мы к тому времени подготовим рекламную компанию, и как только все будет готово - пустим книгу в продажу. Напечатаем мы ее раньше, но пока будет лежать на складе. Да еще и не надо забывать - книгу нужно вначале перевести. А это все равно как заново написать! Нужно найти дельного переводчика, а ему уже понадобится время для перевода. Хорошо, если в полгода уложится. Но может и раньше. Тут как и у писателей - один свою книгу мучает пять лет, другой за месяц успевает - а результат может быть лучшим как раз у того, кто пишет за месяц. Поищем хорошего переводчика, нам нужно, чтобы книга блистала! Плохое мы не издаем! И у меня вопрос к господину Карпофф...вы сможете к нам приехать? Само собой - все за наш счет. Билет на самолет, проживание - мы все оплачиваем. Более того, вы получите гонорар за ваши выступления. Мы хотим сделать презентацию вашей книги - пригласим журналистов, телевидение, всех желающих. Это очень поможет продвижению вашей книги.

-      Я готов! - тут же откликнулся я - хотя это зависит не только от меня.

Я покосился на Нестерова, который сосредоточенно писал что-то в своем блокноте. После моих слов он встрепенулся, и на английском языке тут же ответил:

-      У нас каждый гражданин имеет право выехать за границу, если будет такая необходимость. Когда вы пришлете официальное приглашение господину Карпову - мы вместе с ним рассмотрим ваше предложение и решим, целесообразно ли ему ехать на презентацию книги, или нет. В любом случае - спасибо за приглашение.

-      Надеюсь, решение будет положительным - вздохнул Страус, и оглянулся на Пегги, которая улыбалась уголками губ. Странно, но у меня сложилось впечатление, что эта самая Пегги Миллер была чем-то вроде серого кардинала издательства. Если ее много лет принимали за жену Страуса - так почему бы ей не быть этим самым серым кардиналом? «Муж и жена - одна сатана!»

Потом мы сидели за столом в соседнем кабинете, где был накрыт стол - праздновали подписание договора, а я ел бутерброд с настоящим финским сервелатом, и меланхолично думал о том, что хорошо бы прямо сейчас оказаться в квартире Зины, упасть на кровать и ни о чем не думать, просто смотреть в потолок и лежать в полудреме, слушая, как ледяной ветер бьется в оконное стекло.

Устаю я от Москвы. Как они тут живут, в этом чертовом проходном дворе страны - для меня загадка. Москва пронизана энергией, она сжигает, она заставляет тебя двигаться быстрее, думать быстрее, жить быстрее! А я люблю старые русские городки - сонные, тихие, насквозь провинциальные, в которых никогда ничего не случается, а все соседи знают друг друга с самых младенческих лет. Москва - это энергетический вампир, высасывающий тебя досуха и выбрасывающий на обочину жизни. Это не Клондайк, это каменоломня, в которой миллионы людей пытаются найти, вырубить из пустой породы драгоценный камень. Кому-то это все-таки удается, одному из сотен тысяч, миллионов, приехавших сюда за счастьем и богатством. Остальные или возвращаются назад, в свои Аткарски и Хвалынски, либо тянут лямку, уже особо не надеясь на то, что им улыбнется удача. Просто живут.

Надо ли мне здесь жить? Я не знаю. И прекрасно понимаю Зину, которая отказалась переезжать в столицу. И это еще здесь нет пока жутких автомобильных пробок, практически удушивших Москву со всех ее сторон в моем еще более бурном времени!

Ехать домой я собрался этим же вечером. Ну а что мне еще ждать? Все, что было намечено сделать - я сделал. Рукопись отдал, договор с американцами подписал. Все! Теперь домой, и за работу. Третью буду книгу писать. Вернее -

записывать. Придется снова много переделывать - иначе не пропустят. Мы как-то уже привыкли, что нам в книгах разрешено писать практически обо всем, и даже вставлять в текст нецензурную брань. А тут все это не так! Попробуй Махров, издай книжку с матами и сценами секса - такой секс ему устроят, до конца жизни заречется что-то подобное вытворять.

Вечером с Павелецого отходят два поезда - десятый (бывшая девятка), и семнадцатый (уж не знаю, как его теперь называют - восемнадцатый? Для меня загадка, зачем менять номер поезда в зависимости от места отправления).

Долго за столом сидеть не стал - время поджимало. Поезд отходит в восемнадцать часов по местному времени - только-только доехать до вокзала. Посидел, поел бутербродов, попил чаю, перебросился парой ничего не значивших слов со Страусом и Пегги, и быстренько ретировался, пожелав всех благ и удачных продаж изданных книг.

На улице зима. Накаркал - снег валил, как из мешка. Природа все-таки решила пригласить зиму. Двадцать шестое ноября - уже почти декабрь. Впрочем, по старой, и абсолютно действенной примете - выпал первый снег - отсчитывай сорок дней. Вот через сорок дней и ляжет снег постоянный, а первый обязательно растает.

В дорогу накупил всяческих газет - делать-то что-то надо? По крайней мере - утром. Вечером-то я завалюсь спать, и продрыхну до самого утра. Люблю спать в поездах, они действуют на меня успокаивающе.

Попутчиком моим оказался полный мужчина средних лет, который практически сразу после отбытия (едва ли не через полчаса) завалился спать. От него пахло свежим перегаром, видимо днем хорошо наподдал, и теперь его неудержимо тянуло в горизонтальное положение. А я и не возражал - пусть себе храпит. Разговаривать ни с кем не хотелось, просто лежать и думать о своем. Но и думать долго я не стал - незаметно для себя провалился в сон, и встал через пару часов только для того, чтобы выключить в купе свет.

Утром проснулся от голосов и позвякивания стаканов в подстаканниках. Мой сосед уже не спал, он радостно щурился на меня и шумно прихлебывал чай, отдуваясь и хрустя кусочками рафинада. Увидев, что я проснулся, помахал мне рукой, как Брежнев с трапа самолета, и громогласно сообщил:

- Сосед, хватит спать! Чай пить будем! По-русскому обычаю - много, в прикуску, и с бубликами! Любите бублики?

Бублики я не любил, о чем тут же не преминул сообщить соседу. С утра у меня настроение было не очень - ночью снился мой дом, тот, что в 2018 году - жена, кошки, наш садик, и мне было не очень хорошо. Я как тот кот - привыкаю к месту, и ни за какие коврижки не желаю менять место жительствоа. Мне хоть валерьянкой тут намажь - все равно не пойду! Только кто меня спросит... бросили в прошлое, и живи!

Самое поганое, что я вроде как видел свою могилу на Елшанском кладбище. Свой портрет в овале - жена выбрала то фото, где я сидел на встрече с читателями и что-то им важно вещал. Ну что же, ее право. Да и какая разница покойнику, какое фото поставили на его могилу? Лежи себе, да не вставай! А то и осиновый кол получишь куда надо.

От этих воспоминаний о ночном кошмаре мне стало еще гаже, настроение совсем испортилось. Вдруг захотелось выпить, тем более что сосед тряс передо мной бутылкой армянского коньяка. Но я все-таки сдержался - мужик я, или еще куда?! Дал слово - держись! Или не давай! Зарекался пить - значит, не буду! А то что мне хреново - так это пройдет. Наверное...

Мужик представился Николаем, и возвращался он из командировки. Работает на каком-то саратовском заводе, вроде как на «Серп и молот». Ездил выбивать фонды под конец года. Выбил удачно, накрыл поляну своим помощникам в министерстве, так что вчера он был вынужден хорошенько поддать - человек, который в компании пьющих не пьет, вызывает подозрение и неприязнь. Надо пить наравне со всеми, и даже больше. Но при этом не терять голову - все-таки в командировке, по делам, а не по лебедям побежал!

Не знаю, какие «лебедя» зарятся на Николая с его бегемотообразной тушей, и если зарятся - как они находят вожделенный отросток в складках его жира, но вполне может быть, что он имеет успех у противоположного пола. Ибо не жадный, на язык очень даже бодрый, и вообще умеет поддержать компанию. В этом я убедился уже через двадцать минут, сидя за столиком и прихлебывая горячий чай. Еды я с собой не купил - хотел вечером в ресторан сходить, но благополучно уснул и проспал до семи утра. Продрых почти двенадцать часов! Рекорд для меня, спящего в сутки ну максимум шесть часов кряду. Правда я иногда еще люблю и полчасика подремать после обеда, но это же совсем не в счет?

Оставшиеся часы до прибытия поезда на конечную станцию я провел вполне себе весело. Николаю не стал говорить, кто я такой - представился военным пенсионером, и он с жаром доказывал мне, что советская армия лучшая в мире, и что мы сапогами стопчем весь мир. И что зря правительство так «тетешкается» с американцами, надо просто вдарить по ним как следует, они из Вьетнама и убегут. А Вьетнам будет нам по гроб обязан, и станет еще одной нашей республикой.

Нет, ну так-то я согласен, что советская армия самая сильная и никто нас не победит - но зачем же бить первыми? Мы ни на кого не нападаем, тем и славимся. Америкосы же сами убегут из Вьетнама - совершенно бесславно, поджав хвост. Николай с этим был не согласен, и с жаром доказывал, что вдарить надо, лучше всего - ракетой! Штоба знали!

Ох уж эти доморощенные вояки...небось и в армии-то не служил, а туда же - «вдарить»! «Разнести»! А ты знаешь, как пахнут вывалившиеся из живота внутренности? А запах горелого человеческого мяса вдыхал? А как умирает человек, которому осколком перебило трахею - видел? Так вот заткни

свой фонтан и не рассказывай, чего надо армии сделать, а чего не надо! Нападут - вдарим. А не нападут - нахрена нам куда-то лезть?

В Сирию зачем полезли? Правильно полезли! Очень даже логично полезли! Эти твари хотели газопровод протянуть из Катара в Турцию, потом в Европу, и лишить нас огромных денег! За это стоило повоевать. И кстати - потери в Сирии минимальные, меньше минимальных! Уж я это точно понимаю. Знаю, что бывает, когда людей бессмысленно кидают в бойню.

Ну и ИГИЛ надо было душить, это совершенно точно. Сегодня они там бошки режут, а завтра, что, к нам придут? Нет уж, давить гадов в их же гнезде. И задавили - на злобу всей «прогрессивной мировой общественности». Аж зубами скрежетали, глядя на наши победы!

Нет, всего этого Николаю я не сказал - уж само собой. Единственное, что добавил, это то, что все эти так называемые «друзья» гроша ломаного не стоят. И друзья они нам пока мы даем им денег и оружие. Единственная - Куба нас не предаст. Но...(и это тоже я не сказал Николаю) - мы ее предадим. Впрочем - НЕ МЫ. Предаст Кубу та мерзкая клика, что пришла вместе с Ельциным. Те твари, что грабили страну, и казалось - конца-края этому не будет.

Я не верю что Путин пришел к власти просто так. Более того, совершенно уверен, что имел место быть заговор спецслужб, переворот, микропутч, если можно так сказать. Ельцину приставили к голове ствол и сказали: «На бумаге останутся твои мозги, или твоя подпись!» Ну он и согласился - в обмен на гарантии безопасности Семьи. И это невысокая плата за то что страна начала подниматься с колен.

Тогда, в девяностые, мне ужасно хотелось просто взять свою снайперку и стрелять, стрелять, стрелять в этих жирных тварей, которые абсолютно безнаказанно терзали мою Родину! Убивать их везде, где только можно! И возможно, так бы и случилось, если бы...если бы к власти не пришли дельные люди.

Да, в 2018 году хватает тварей, жирных клопов, пьющих кровь из страны. Но их время от времени сажают, и абсолютно безжалостно. Даст бог и расстреливать начнут, как в Китае.

Расстались мы с Николаем почти друзьями, он долго тряс мою руку и приглашал в гости. Но адреса почему-то не оставил.

Зины дома не было, и я позвонил в лечебницу. Долго не мог дозвониться - как обычно - телефон один на несколько кабинетов, и обязательно кто-нибудь на нем висит, потом все- таки дозвонился, но мне сообщили, что Зина на обходе. Тогда я передал, чтобы ей сообщили о моем приезде и положил трубку. Все, дело сделано - Зина знает, что со мной все в порядке, так что можно спокойно делать свои дела. И я расчехлил печатную машинку, вставил в нее листы бумаги, и уселся, думая, с чего начать. А вернее - разворачивая перед «глазами» первую страницу третьей книги романа.

Зина появилась часа через два или три - где-то около трех часов пополудни. Сбросила осенние туфли, испачканные в ноябрьской грязи (шел снег с дождем), и бросилась ко мне на шею, хохоча и вжимаясь в меня мокрым лицом. Пахло от нее свежестью улицы, чистым женским телом и тонкими духами, (Шанель?).

-      Рассказывай, ну?! Нет - сейчас я буду готовить есть - ты проголодался? Я тебя ждала, накупила всякого дефицита - колбасы, икры купила! Пировать будем! Идем на кухню, я готовлю - ты рассказываешь, а то я не утерплю. Страсть как хочется послушать о твоей эпопее!

Я рассказывал, Зина охала, ахала, искренне переживая за меня и за мои дела. Потом вдруг вздохнула и грустно заметила:

-      Скоро ты от меня уйдешь. Очень скоро. На кой черт тебе, успешному писателю, мировой звезде - какая-то ущербная бабка, неспособная даже родить тебе ребенка. Ты молодой, красивый, у тебя все впереди. А я уже все... доживаю!

-      Перестань! Ну что ты такое говоришь! - взвился я, чувствуя, что вообще-то она права и говорит правду. Ведь уйду... а она останется. И от этого мне было очень не по себе. Мы в ответе за тех, кого... мда.

Скоро Зина снова сделалась веселой, рассказывала о своих делах - ей снова предложили стать завотделением, но она отбивается всеми силами - ответственности куча, а зарплаты не так уж и намного больше. А денег ей хватает.

Тут я вспомнил - сбегал в комнату, достал коробочку с часами и торжественно ее поднес Зине. Она охнула, тут же достала часы и примерила на руку. Браслет лег как влитой.

-      Спасибо! Мне так давно никто не дарил подарки! Только зачем такой дорогой? Хватило бы и какого-нибудь колечка.

-      Ты их все равно не носишь, колечки твои. А вот часы - всегда пригодятся.

Мы сидели, болтали, ели бутерброды и запивали их горячим чаем. Зина предложила сварить суп, что-нибудь посерьезнее - но я отказался. Сегодня обойдемся.

Рассказал ей о попутчице в СВ купе, как та таращилась на меня, будто увидела морского змея. Зина серьезно кивнула, усмехнулась:

-      Да, тебе не понять. Это у вас там, как ты рассказываешь, девяносто девять процентов писателей нищие, убогие, никому не нужные. А у нас тут - это люди, приближенные к власти, к небожителям. Ты же прекрасно понимаешь, что здешние писатели обслуживают власть, обеспечивают идеологию населения. А значит - их хорошо кормят, значит, они в шоколаде. У вас их место заняли телевизионщики - им все блага. А у нас пока до этого не додумались.

-      Не додумались - подтвердил я - И слава богу! Хоть у вас немножко пожирую! Хе хе хе... Знаешь, моего уровня писателей в моем времени как ни удивительно достаточно много. Я не знаю, как так случилось, но это факт. Здесь писатель редкость, у нас...их как собак нерезаных. Я думал над этим, и мне кажется - «виной» всему уровень образования. Народ за пятьдесят лет стал в массе своей более грамотным, развитым. А еще - развитие интернета. Я тебе рассказывал, что такое интернет. Если сейчас чтобы написать книгу надо месяцами разыскивать источники, штудировать материалы - у нас достаточно написать пару слов в поисковике, кликнуть кнопкой, и тебе выдаст все, что захочешь - любые сведения. Почти - любые сведения. Надотолько сделать правильный поисковый запрос. Легко писать, не то что нынешним моим коллегам!

Зина задумалась, а потом спросила, но не то, что я ожидал. Не про писательство, ни про интернет.

-Скажи...тебя приглашают в Америку...ты поедешь?

-Поеду, конечно! Если отпустят - хмыкнул я - А чего спрашиваешь?

-Ты ведь можешь там и остаться... - погрустнела она - Стоит только сказать, что хочешь жить в Америке, и тут же тебя обласкают, будут издавать твои книги за бешеные деньги. И зачем тебе тогда возвращаться?

-      Я не могу там остаться. Я не хочу там оставаться! - серьезно сказал я - И я не могу предать тех людей, которые меня туда пошлют. У них будут неприятности. И кстати - еще не факт что меня отпустят. А возвращаться я буду всегда. Тут моя Родина. Где бы я ни жил - как я могу без нее? Пафосно звучит, но это правда. Не нужен мне берег турецкий! А почему ты спросила?

-      Просто...уедешь, и я тебя не увижу. Никогда - Зина снова вздохнула - Ладно, не обращай внимания. Это все так...ерунда. Я так по тебе соскучилась!

-      Зин, ты Рембрандта читала? - серьезно спросил я.

-      Рембрандта? Но это же художник! Как его можно читать - растерялась Зина.

-      Не читала - тогда в постель! Хе хе хе... Анекдот это такой. Я тебе потом его расскажу.

И я рассказал. Через два часа. Когда мы отдыхали, лежа на кровати, усталые, но довольные. И Зина хихикала как девчонка, и шлепала меня по голому животу.

====

-      Садись, Юра... - хозяин кабинета грузно откинулся в кресле, и пристально посмотрел на посетителя. Его кустистые густые брови, предмет насмешек и анекдотов поднялись, будто он был удивлен, что вошедший осмелился его посетить. Хотя он сам и пригласил его на беседу.

-      Здравствйте, Леонид Ильич!

-      Здравствуй, Юра. Ты захватил то, что я просил? Все бумаги по Шаману?

-      Как вы сказали - все здесь, Леонид Ильич! Все письма, все рапорты оперативников, занимающихся его розыском, все отчеты аналитиков.

Андропов привстал, аккуратно положил пухлую кожаную папку на стол к Брежневу, под его руку. Тот задумчиво кивнул, положил руку на папку и легонько по ней похлопал:

-      Здесь все письма?

-      Все. Оригиналы.

-      Зачем оригиналы...достаточно было бы и копий. Надеюсь, эксперты с ними поработали?

-      Конечно, Леонид Ильич! Вам показать результаты экспертиз?

-      Не нужно Юра. Я все это читал. Ты думаешь, если я немного болен, так и не интересуюсь ничем важным? Отстал от жизни? Думаешь, совсем сдал Леонид Ильич?

-      Нет, что вы?! У вас светлый разум! Вы мудрый человек, который считает на сто шагов вперед, как самый лучший шахматист! Никто вас не считает больным!

-      А я болен, Юра. И не с твоей ли помощью? Кто назначил мне эти таблетки? Не ты ли приставил ко мне тех людей, которые меня травили столько лет?

-      Вы поверили словам этого Шамана? - голос Андропова дрогнул - это все чушь! Происки наших врагов! Меня пытаются очернить, чтобы убрать из вашего окружения верных людей!

-      А что за Горбачев, которого ты тянешь за собой?

-      Как - что за Горбачев? Леонид Ильич, вы же знаете - он первый секретарь Ставропольского крайкома, перспективный молодой коммунист. Ни в чем компрометирующем на замечен! А то, что пишет этот Шаман - это какая-то...ерунда! Это политика очернения лучших людей из руководства партии! Я не знаю, кто стоит за Шаманом, но эти люди не желают добра нашей стране, уверен!

-А мне вот думается другое. Мне думается, что этот человек искренен, переживает за страну. И пишет он дельные слова. Ты читал его размышления про экономику? Про перспективы развития? Он искренне хочет добра! Кстати, хоть раз было чтобы он ошибся в прогнозах на катастрофы? Или о шпионах, которых он сдал? Вот ты говоришь - он желает очернить руководителей. А может он просто ЗНАЕТ? Я не знаю, как он это делает, но факт есть факт - мы уничтожили крупнейшую шпионскую сеть американцев. Мы поймали с его помощью шпионов, которые годами и годами передавали информацию нашим врагам! У тебя под носом передавали, между прочим. И ты теперь говоришь, что это политика очернения? Очернения - кого. Юра? Наших врагов? Тебя? Ну... если назвать очернением критику за плохую работу - наверное, это очернение. Вот сейчас, я очерняю тебя, Юра? Может за мной стоят какие-то враги, раз я тебя очерняю? Как считаешь?

-      Да что вы такое говорите, Леонид Ильич?! - Андропов побелел, как мел, и казалось, сейчас упадет в обморок - Я всегда принимаю критику! Тем более - вашу! Всегда прислушиваюсь к вашим советам. И всегда был и есть вам лоялен!

-      А может, ты на мое место метишь. Юра? - голос Брежнева сделался холодным, даже скрежещущим – рановато ты задумал занять мое место! Я еще в силе!

-      Да как можно так думать, товарищ генеральный секретарь! И в мыслях такого не было!

Андропов встал, покачнулся, но удержался на ногах, и застыл, как не выучивший уроки школьник перед строгим учителем. Брежнев же положил руки на столешницу, сцепил пальцы и долгим, очень долгим и внимательным взглядом стал разглядывать своего первого помощника, свою правую руку. И то, что он увидел - ему не очень понравилось. Потому он нахмурился и покачал головой:

-      Может я зря рекомендовал тебя на это место? Может ты недостаточно зрелый для него? Или наоборот - слишком старый для него, мозги ссохлись от старости? Может лучше тебе руководить легкой промышленностью, или сельским хозяйством? А не безопасностью государства? Что скажешь. Юра?

-      Куда пошлет меня партия, вы лично, товарищ генеральный секретарь - там и буду работать не покладая рук! - глосс Андропова был хриплым, а лицо - белым. Еще немного, и он точно упадет в обморок - решил Брежнев.

-      Ладно, Юра, присядь, поговорим... - теперь голос Брежнева был мягким, почти дружеским, но Андропов не обольщался. Генсеку достаточно только двинуть пальцем, и он, Андропов, полетит со своего места на персональную дачу, чтобы больше оттуда никогда не выйти. И в скором времени скончается от непонятной и продолжительной болезни, унеся с собой в могилу множество чрезвычайно горячих государственных секретов - как и полагается секретоносителю высшего уровня.

Молчание. Брежнев полуприкрыл глаза, и сидел так, будто уснул. Может и правда уснул? Но Андропов ждал. Это был сон не дряхлого старика, а хищной рыбы, которая может мгновенно проснуться и уцепить своими острыми зубами

зазевавшуюся рыбешку. Без малейших дальнейших перспектив для рыбешки.

-      Вы так и не нашли его?

-      Ищем, товарища генеральный секретарь. При всех феноменальных способностях Шамана - он всего лишь человек, потому обязательно допустит ошибку. И еще - у аналитиков сложилось мнение, что Шаман на самом деле и не собирается скрываться.

-      То есть? - Брежнев широко раскрыл глаза - Тогда почему он не объявился сразу? Поячему не написал - вот он я, живу здесь, хочу помочь стране? Зачем эти игры с письмами?

Андропов посмотрел на Брежнева, и снова уткнулся взглядом в столешницу. Вопросы были наивными, скорее всего Брежнев прекрасно знать ответы на заданные им вопросы. Но почему-то хотел услышать ответы именно от него, Андропова. Неужели он на самом деле такого о нем низкого мнения? Считает, что Андропов не способен просчитать такие несложные действия? Или он хочет тем самым показать, что Андропов настолько наглупил в своей работе, что это похоже на работу какого-нибудь глупого подростка? В любом случае - вопросы заданы, и надо на них отвечать.

- Скорее всего, он боялся тут же оказаться в психушке. Ну только представить - в управление КГБ приходит человек и сообщает, что знает о том, как в системе КГБ, в высшем ее руководстве работают иностранные агенты. Что бы тогда было? Прямая дорога в психиатрическую лечебницу. А вот на анонимные письма, да еще и с указанием информации, известной только высшему эшелону власти, мы отреагируем мгновенно. Что в конце концов и произошло. Вначале мы не поверили указанным в письме фактам, но после проверки - все оказалось так, как указал Шаман. Да, моя вина, и я готов понести за нее любое наказание. Просмотрел негодяев, и даже продвигал некоторых по службе, считая добросовестными, дельными сотрудниками. Да, все предсказания Шамана сошлись до мельчайших подробностях - начиная с дат вербовки предателей, и заканчивая местами, где те хранили украденную информацию.

-      За одно это он заслуживает как минимум ордена - ворчливо сказал Брежнев - ты представляешь, что было бы, если бы эти люди продолжали свою деятельность еще хотя бы десяток лет?! А с его слов - они работали гораздо дольше и их разоблачили совершенно случайно. Подлецы нанесли стране огромный ущерб! И нанесли бы еще - если бы не Шаман. Что- то еще? Что говорят аналитики по его личности?

-      Есть одна версия... - Андропов замялся, не решаясь сказать - Но она очень уж фантастична. Даже озвучивать ее как-то неудобно.

-      Неудобно штаны через голову надевать. Юра, не тяни время.

-      Это путешественник во времени.

-      Что?! Какой такой путешественник? Ты о чем?

-      Он знает события, которые случатся в будущем. Так знает, как будто читал о них, или слышал. Эту версию, как я уже сказал, выдвинул один из моих аналитиков, и если забыть о ее фантастичности - это самая близкая к истине версия. Потому что она все объясняет. Он решил ввести нас в заблуждение своим именем, намекая на то, что как шаман может предсказывать будущее. Но это чушь. Никаких шаманов не существует, они суть мракобесие и необразованность. Ни один шаман не сможет предсказать такое, о чем нам сообщил этот человек. Другого объяснения у меня нет. И последнее его письмо подтверждает мной сказанное - он описал целую череду событий, которые посчитал важными, и которые произойдут в ближайшие годы. И вполне вероятно - написал о том, о чем вспомнил, иначе событий было бы больше.

-      Интересная версия! Ты всерьез думаешь, что у нас тут появился путешественник из будущего?!

-      Я не могу этого утверждать, Леонид Ильич. Это всего лишь версия, но очень похожая на правду. Мы найдем его, и тогда все будет ясно.

-      Долго же вы его ищете! А может, не хотите найти? - Брежнев испытующе глянул на Андропова, но тот не отвел взгляда.

-      Мы применили все ресурсы, все наши возможности - Андропов снова встал, и едва не вытянул руки по швам - Мы делаем все возможное, товарищ генеральный секретарь! Не сомневайтесь, мы его найдем!

-      Ищите, ищите...иначе я посчитаю, что ты засиделся в своем кресле. Пора тебе народное хозяйство подымать, а. Юра? Ладно, ладно, не переживай...пока посидишь в своем кресле.

Андропов едва не вздрогнул, он вдруг явственно понял, что его председательство в Комитете скоро закончится. Брежнев никогда не принимал решений самостоятельно. Он узнавал мнение остальных членов Политбюро, а если мнение с его мнением не совпадало - убеждал, разговаривал, пока «оппозиционер» не приходил к его, Брежнева, мнению. Потому - с сегодняшнего дня Брежнев начнет осторожно прощупывать членов политбюро на предмет замены Андропова на другого человека. Эти разговоры о том, что якобы Андропов хочет занять его место - неспроста. Значит, Брежнев на самом деле допускает такую возможность. И значит, он в конце концов Андропова уберет с этого места - как убрал всех, кто мог претендовать на пост Генерального секретаря партии. И что теперь делать?

- Иди, Юра. Потом еще обсудим эту проблему... - Брежнев кивнул Андропову, и тот на негнущийся ногах пошел к двери, всей своей спиной ощущая, как в нее уперся взгляд Брежнева. Да, его, Андропова дни на посту председателя КГБ сочтены. Это без всяких вопросов. Тем важнее разыграть карту Шамана. Возможно, если он его найдет и представит пред очи Брежнева, тот сменит гнев на милость? Нет, глупо. Ничего он не сменит. Не так все просто. Если Генеральный вбил себе в голову, что Андропов покушается на его место - все, конец! Страшнее преступления нет.

После ухода Андропова Брежнев еще минут пять сидел неподвижно, закрыв глаза. Потом пододвинул к себе папку с документами по делу Шамана, открыл ее. И первое, что увидел - письмо, которое Шаман направил ему, Брежневу. И не только ему. Андропову - тоже.

Да, здесь была написана хронология событий за много лет вперед, описаны такое, во что поверить можно было с большим трудом. Или просто невозможно. Например, и самое главное - как мог развалиться Союз? Нет, в это Брежнев поверить не мог. В такие фантазии. Может и в самом деле этот человек психически нездоров? Когда его все-таки найдут, первое, что нужно сделать - дать команду психиатрам, чтобы его обследовали и дали заключение о психическом здоровье. Но он точно нездоров. А все идеи его попахивают западным душком! Деньги, деньги...не вся жизнь в деньгах!

Он делает иногда верные прогнозы? Пусть делает. Проверять все его предсказания. Совпадут - хорошо! Не совпадут - да и черт с ними, это как раз и докажет что он психически болен. И держать на свободе его нельзя - мало ли чего он там наговорит! Народ взбулгачит... И так уже по всей Москве слухи пошли - появился предсказатель, который учит жить! Будущее предсказывает! Опять - утечка от Андропова. Может он нарочно эту утечку допустил? Или еще хуже - сам же и создал этого самого «Шамана», с целью подрыва авторитета Генерального секретаря? Все эти шелепинские штучки? Надо убирать этого Юру. Хватит. Кого на его место? Это надо как следует подумать. Торопиться не следует. Андропов сейчас землю рыть будет в поисках Шамана. Рассчитывает небось, что если найдет - выйдет ему прощение. Глупец. Найдет - вот тогда с ним конкретно можно будет и разобраться.

Брежнев захлопнул папку с бумагами на Шамана, и нажал кнопку селектора для вызова секретаря.

====

Дни шли за днями, я строчил на машинке свои нетленки, три раза в неделю ходил на тренировки по рукопашному бою, два раза в неделю стрелял в тире. Время летело - просто как гуси в южные края. Мелькают под ногами леса, поля, а ты несешься, несешься, несешься…

Билет в Москву я взял заранее - как и обратный билет на тот же день. Задерживаться не собирался. Хотел вначале полететь самолетом, но передумал. Доеду поездом. Не то, чтобы я боялся полетов, тем более что знал - катастроф не будет, кроме той, которую я описал - просто неудобно. Прилетаешь туда вечером, и что делать? Где ночевать? На кой черт тогда мне этот самолет?

Против ожидания, гэбэшники меня не доставали. Никуда не вызывали, ничего не спрашивали, и похоже, что никакого наблюдения не установили. И это было очень даже странно.

А может я не замечаю наблюдения? Может его ведут настолько толково, что я его и не вижу? Тремя машинами, толпами топтунов? Нет, я в это не верю. Не верю, но... каждый раз, выходя из дома - проверяюсь. Каждый раз ставлю «сторожок» на дверь, и по дому. Если кто-то влезет без нашего ведома - я узнаю.

Сторожок и в телефоне - если туда воткнут подслушку - сходу узнаю.

Зине говорить о своих опасениях не стал. Но она сама догадалась, правда не сразу.

-      Скажи, Миш, а за нами могут следить? За тобой? Ведь ты теперь связан с американцами, тебя будут проверять! И как же ты тогда поедешь разбираться с маньяками?

-      Во-первых, Зин, давай больше ни о чем таком серьезном дома не говорить. А если появятся какие-нибудь «газовщики», или «электрики» с проверкой - скажи мне, где они лазили. И не оставляй их без наблюдения. Уверен, скоро нас возьмут в оборот. Само собой напрашивается. Ты же понимаешь.

-      Миш, ты в самом деле веришь, что твои письма могут что-то изменить? Ну вот прочитали они твои письма - в них сказано, что надо больше выпускать товаров народного потребления. И? Брежнев сразу отдал приказ, и все начали выпускать товары народного потребления? Забили магазины дефицитом?

Я отодвинул бокал с чаем. Пить больше не хотелось. Есть - тоже. Аппетит пропал. Зина сама того не зная ткнула в самое что ни на есть больное место.

-      Зин, скажи, как ты думаешь, почему мои воспоминания проявляются не сразу? Хмм...ну как бы тебе это сказать... твоими стараниями я помню все, что когда-то видел и слышал. Смешно говорить, но я будто подключен к интернету. Но вот какая штука - я заметил, что не все появляется сразу. Не все воспоминания. Некоторые начали всплывать только сейчас. Буквально - на днях.

-      То-то ты вчера был такой злой! Глазами сверкал - я даже подойти боялась! Того и гляди укусишь!

-      Ты не ответила.

-      Чудак ты, Миш! Ты должен понимать, что наши манипуляции над человеческим мозгом и гроша ломаного не стоят. Мы как шаманы (я едва не вздрогнул) - бьем в бубен, даем снадобья, и в результате - получаем полет к духам! А как это получается, каков механизм процесса - да кто же это знает?

-      Голова предмет темный, исследованию не подлежит... - задумчиво пробормотал я, цитируя одного героя из фильма, врача - его исполнил Броневой.

-      Да, предмет темный! - хихикнула Зина - точно сказано! Ты кого-то цитировал?

Вот чутье у нее - как у охотничьей собаки! Ну моментально чует запах дичи! Психиатр - он и есть психиатр! Я рассказал ей о фильме, который снимут в будущем, а потом Зина снова спросила:

-      И все-таки, давай, колись - ты что-то вспомнил? Что случилось?

-      Вспомнил, Зин! - медленно кивнул я - Как бы тебе это лучше рассказать...в общем - в 2018 году Брежнев в обществе представляется как добрый дедушка, самый лучший, самый приличный генсек и царь из тех, что у нас были. Сотни тысяч голосов с придыханием толкуют о том, что при Брежневе мы жили просто великолепно! Что на рубль можно было купить доллар, да еще и останется на мороженое! А в магазинах было полное изобилие - что душеньке угодно!

-      Да что за бред? Ты где-нибудь у нас видел, чтобы продавали доллары?! Да за такую цену?! Ах да, понимаю - это официальная цена доллара! Только ты попробуй, купи этот самый доллар! Только в Москве, у валютчиков - и они тебя или кинут, или посадят. Они все стучат в КГБ. И стоить доллар будет рублей пять, а то и семь! А насчет изобилия - ну да, с голоду не помрешь. Рыбой морской все завалено. Мясо - на рынке. А колбасу - видел очередь в магазин «Колбасы», что на проспекте Ленина? Так там в очереди пишутся еще с вечера! И стоят, ждут до утра! Или из Москвы везут, там покупают!

-      Ты кому рассказываешь - мне? - я рассмеялся - То же самое я им и говорил. Тем, кто восхищался периодом правления Брежнева. И кстати, обычно те, кто говорил, как они хорошо жили в детстве и все было - жили или в Москве, или в Питере, или где-нибудь в Риге и Киеве! Вот там - да, все есть! Не без очередей, но не таких, как в магазин «Колбасы» на Ленина. Обеспечение другое совсем. По высшей категории. Но речь не о том. В общем - образ Брежнева у нас настолько осветлен, что кажется - того и гляди его в святые запишут! Любил покушать, выпить, погонять на машинах. Охоту любил. Человечный человек, не правда ли?

А попалась мне как-то малоизвестная книга историка с воспоминаниями современников Брежнева. И вот там - Брежнев во всей красе. Ты вообще знаешь, что Генеральным секретарем едва не стал Шелепин? Что это он организатор заговора против Хрущева?

-      Хмм...честно сказать, никогда этим не интересовалась. Какая нам разница, кто станет генсеком? Все равно все останется таким, как оно есть.

-Вот! Вот в чем и проблема! Генсеки меняются, а партия - нет! Китайцы ведь как поднялись - они ничего не ломали. Они модифицировали партию, и сделали нечто среднее между капитализмом и социализмом. А на самом деле - у них самый обычный капитализм, но только с однопартийной системой. Коммунистическая партия Китая - совсем не та партия, какой она была с самого начала. Китайцы хитрые - они взяли, и поставили все с ног на голову! И живут себе, в хрен не дуют! Но да ладно. Не о них речь. Шелепин - это реформатор. Амбициозный, сильный, знающий. Он может принимать единоличные решения. Эдакое подобие Сталина в лучшем его варианте. Его поддерживали председатель КГБ Семичастный, и еще несколько высокопоставленных чиновников партии и правительства. Их так и называли - «группа Шелепина». Семичастного, как ты знаешь, убрали с поста и загнали куда подальше. На Украину. Шелепина - сделали председателем ВЦСПС. Должность хорошая, сытная, но... никакого государственного значения не имеющая. Можно сказать - просто министерство, и это после того, как он едва не стал Генсеком! Брежнев его очень не любит и опасается. Знаешь за что?

-      За что?

-      За популярность у людей. За энергию. За свежие идеи. Брежневу не надо свежих идей. Ему ничего не надо. Он убрал из своего окружения всех, кто мог попробовать его сместить, оставил только старых пердунов, преданных ему, и лишенных амбиций. И вот это уже беда. Представь себе - Брежнев однажды высказался в адрес Шелепина так, что тот, мол, из ложного демократизма поехал отдыхать не на спецдачу, а в обычный санаторий! И ходил питаться в обычную столовую!

-      Да ладно?! - охнула Зина - неужто правда?

-      Правда, Зин. Еще случай: в квартире Шелепина сделали ремонт. А он взял его, и оплатил из своих денег! Представь только, какой поднялся шум! Все эти пердуны из политбюро, привыкшие жить за государственный счет, посчитали, что Шелепин специально оплатил ремонт своими деньгами, чтобы показать - какие они все стяжатели и ворюги, и что он таким образом их подсиживает! Ты прикинь только их логику!

И вот теперь представь, что мои письма попали к Брежневу. Как он отреагирует? Что он сделает?

-      Ничего. Он даст приказ тебя найти, и скорее всего - запрет в психушке. Этим дело и завершится.

-      Да. Так и есть. Ни-че-го не будет. Подошьют к делу и отправят в архив. Чем-то, конечно, воспользуются - как той же информацией про шпионов, а остальное - просто похерят. Брежневу не надо ничего менять. Он не хочет ничего менять! Знаешь, как он принимает решения? Он обходит всех членов политбюро, спрашивает их мнение по какому-то вопросу, и только если ВСЕ согласны - тогда выступает, и говорит, что «ЕСТЬ МНЕНИЕ».

-      А если не все согласны?

-      Тогда он убеждает, разговаривает, и не подписывает своих указов пока не уговорит всех. Ты представляешь, какой для этого нужен срок принятия решения? Как медленно подвигаются хоть какие-то, хоть малейшие реформы? Впрочем - и реформ никаких нет. Совсем. Потом это время назовут временем застоя. И кстати - Хрущев тупил, и был откровенным мерзавцем, но все те свершения, которыми страна гордится сейчас, при Брежневе - сделаны Хрущевым. Он беспрерывно что-то реформировал, что-то строил. Теперь тишь и благодать. Теперь понимаешь, как я вляпался? Поставил не на ту лошадку.

-      А на какую ты бы поставил? Разве у тебя есть выбор?

-      Выбор всегда есть...пуля - и петля.

-      Дурацкая шутка. Даже настроение испортилось. Придумай что-нибудь, Миш! Ну придумай же! Ты умный! Ты знаешь будущее! Придумай!

-      Думаю. Крепко думаю! Ох, как крепко!

====

Шелепин сидел в своем кабинете и не веря своим глазам читал это странное письмо. Первым его позывом было набрать знакомый номер, и услышать в трубке голос Андропова. И сказать ему: «Зачем вы устраиваете такие дешевые провокации?!». Но дочитав до конца, Шелепин не снял трубку, и не набрал номер. Он разорвал другой конверт, который был вложен в предыдущий, и углубился в чтение. После первых же строк он оторвался от письма, нажал кнопку на коммутаторе и приказал секретарю не соединять его ни с кем. Вообще - ни с кем. Его нет!

Закончил чтение через два часа. Во что-то вчитывался, что-то просто пробегал глазами и шел дальше. А некоторые места прочитал по три, четыре, пять раз - останавливаясь, закрывая глаза и будто впитывая, запоминая прочтенное.

Этот конверт ему принес курьер. На конверте было написано печатными буквами: «Председателю ВЦСПС тов. Шелепину лично в руки. Строго конфиденциально. Не вскрывать!». Письмо было оставлено на проходной здания ВЦСПС каким-то стариком - высоким, бородатым, сгорбленным, хромающим на левую ногу. Лица его никто не разглядел, куда он пошел - тоже никто не видел. Был - и сразу исчез. Как испарился. Волшебник, да и только! Шаман!

Когда заинтересованный этим странным конвертом Шелепин его вскрыл, оказалось, что под этим конвертом находится еще один, и надпись: «Я же сказал, ТОЛЬКО ШЕЛЕПИНУ, Лично в руки! Какого черта суешь сюда свой поганый нос!»

Шелепин хохотнул, и ему очень захотелось вскрыть этот конверт. И он его вскрыл. И лучше бы не вскрывал...

«Товарищ Шелепин!

Пишет вам человек, который проходит в КГБ под именем «Шаман». Вы должны были обо мне слышать. Это я дал информацию Андропову о генералах-шпионах, засевших в верхах КГБ и работавших на ЦРУ и другие разведки. Это я дал

информацию о Бразинскасах, в результате чего их ликвидировали во время угона самолета».

Шелепин не поверил своим глазам, перечитал еще раз. Потом еще! Еще!

Что это? Игра Андропова? Или это кто-то другой? И зачем им опальный функционер? Брежнев проверяет его на способность трепыхаться?!

«Пишу я вам потому, что вижу в вас единственного человека, способного что-то изменить в этой стране. Человека, энергия которого нужна этой стране. Умного, дельного, справедливого человека. Другого такого я лично в руководстве страны не вижу»

Причем тут руководство страны? Он и не руководит страной! Он руководит профсоюзами - организациями бесполезными и ни на что не влияющими! Почему Шаман обратился к нему?

«Вы моя последняя надежда. В этом конверте письма, которые я отсылал Андропову и Брежневу. Уверен, что о них знает только ограниченный круг людей, и никакого хода им не дадут. Все мои рекомендации, все мои советы, все, что я изложил в этих письмах - ушло в архивы КГБ и было там похоронено. Прошу вас, прочитайте эти письма. И подумайте над тем - как можно было бы все изменить, если бы вы встали у руля страны»

В этом месте Шелепин закашлялся, и только выпитый стакан воды из граненого графина остановил судорожный спазм. Вот теперь он точно должен позвонить Андропову - это заговор! Его, Шелепина, провоцируют! Но...он стал читать дальше.

«Брежнев свое место не отдаст без боя. Единственный способ его убрать - это приставить к голове пистолет, и сказать, что или на бумаге отречения от должности окажутся его мозги, или его подпись»

У Шелепина выступил пот, и он снова уцепился за телефонную трубку, но тут же ее отпустил. Дочитать до конца! Обдумать, а потом принять решение! Не делать опрометчивых шагов!

«Нужно пообещать ему, что его семья, его родственники не будут репрессированы. Тогда он пойдет на соглашение гораздо быстрее.

Если вы не сделаете выводов, то в конце концов Брежнев выведет вас из ВЦСПС и отправит на пенсию. А страна под чутким руководством Брежнева и его клики благополучно развалится - в начале девяностых годов. Если вам дорога эта страна, если вы хотите все поправить - вы должны сделать решительный шаг. Вместе с единомышленниками - устранить от власти Брежнева, поставить на ключевые должности своих людей, и взяться за так необходимые стране реформы!

Александр Николаевич, неужели вам не дорога наша страна?! Неужели она не стоит того, чтобы рискнуть за нее своей жизнью? Прошу вас, подумайте над моим предложением. Если вы его примете, если решитесь на этот шаг - я сделаю все, чтобы вам помочь. Подсказать - какие события произойдут в будущем и как их избежать. Вы не совершите ошибок, и останетесь в истории лучшим правителем этой страны!

Прочитайте письма - это дубликат тех писем, что я отправлял наверх. Сохраните их. В них ценнейшая информация, которой обладают очень немногие люди в этой стране.

Если вы решите пойти по тому пути, на который я указал - дайте объявление в газете «Труд». Поместите там статью с заголовком: «Возможны ли полеты на далекие звезды?»

Я свяжусь с вами только в том случае, если узнаю, что переворот произошел и вы пришли к власти. Сами понимаете, я должен опасаться любых случайностей. Но если вы станете Г=неральным секретарем - обещаю, я отдам вам все сведения, которые имеются у меня в голове. Все, что вам нужно для успешного управления страной. А пока я «ложусь на дно». Меня ищет КГБ и я не хочу им попадаться.

После того, как вы прочитаете это письмо - уничтожьте его. Сожгите, и пепел перемешайте.

С огромным к вам уважением - Шаман.

ЗЫ. Я знаю и про то, как вы оплатили ремонт своей квартиры из своего кармана. И про то, как вас порицал Брежнев, когда вы поехали в обычный санаторий и питались в столовой с обычными людьми. Я уважаю вас за это, и знаю, что только вы сможете остановить развал страны. Надеюсь на вас»

А потом Шелепин начал читать письма, что лежали во втором конверте. И эти письма его потрясли. Он долго сидел, и никак не мог собраться с мыслями - что ему делать?

Сказать, что Шелепин был ошеломлен - ничего не сказать. Он автоматически, не думая достал из стола зажигалку, пододвинул пепельницу и щелкнув крышкой крутанул колесо. Появившийся язычок пламени остро пахнувший сгоревшим бензином, поднес к письму, которое сразу же занялось ярким пламенем. И это было решением, тем решением, которого он боялся и которого жаждал всей своей душой.

Письмо сгорело дотла, Шелепин перемешал пепел, затем сходил в туалет, находившийся у него за спиной в комнате отдыха, и тщательно помыл пепельницу, вымывая из нее пепел. Открыл окно, впустив в него декабрьскую стужу, и когда из комнаты исчез запах гари - снова закрыл.

Холодный воздух придал бодрости, остудил разгоряченное лицо, и Шелепин снова стал перечитывать письма. Перечитав, нажал на кнопку коммутатора и попросил секретаршу соединить его с заместителем председателя министров УССР.

Через несколько минут аппарат загудел, и Шелепин снял трубку

- Володя, привет! Как жив-здоров?

-      Да жив пока. Сердечко вот прихватывает иногда, но... скриплю потихоньку. Сам-то как? Как там твои профсоюзы - живут?

-      Живее всех живых. Ты в Москву когда собираешься приехать? Новый год не хочешь ли встретить со мной?

-      Что, очень хочется со мной его встретить? Точно?

-      Как встретишь новый год, так его и проведешь! Хе хе хе... Вместе встретим - вместе проведем!

-      Ну что же...раз так - как я могу отказаться от такого предложения! Приеду, конечно.

-      Сообщи, когда поедешь - я тебя встречу. Машину пришлю. Или сам встречу. С собой ничего не вези - все у нас есть.

-      Ну, конечно! Не надо! Сала надо? Надо! Горилки украинской надо? Надо! Молчи уж, москвич! Как это я без гостинцев поеду?!

-      Главное, чтобы ты сам был. Ты мне очень нужен. Твоя светлая голова.

-      Будет моя голова, будет. И тулово будет! Скоро увидимся!

Семичастный положил трубку, и Шелепин облегченно вздохнул - будет с кем обсудить это дело. Верный человек Семичастный. И решительный. Вместе они что-нибудь придумают, точно!

Шелепин бережно сложил листы писем в конверт, конверт сунул во внутренний карман пиджака - дома еще почитает. И спрячет. Не на работе же хранить такой компромат! Ну а если найдут, скажет - прислали, ему лично, а что такого? Он эти листки не воровал. А сообщить о них не счел нужным - откуда он знает про какого-то там Шамана?

Хотя Шелепин про Шамана знал. Шило в мешке не скроешь - шепнули верные люди о том, что странные дела творятся на верхах. Кто-то сливает информацию о шпионах, и вообще - особо ценную и особо секретную информацию. И вроде как это какой-то колдун-ясновидец, который называет себя шаманом. Никто толком не знает - кто он такой и откуда взялся, но то, что все руководство КГБ, и в частности Андропов бегают так, будто их наскипидарили - это без всякого сомнения.

Прошло четыре дня после того, как Шелепин получил от Шамана поразительное по содержанию письмо, и вот раздался звонок от Семичастного. Он прилетал тридцатого декабря военным бортом - договорился с командующим округом.

Шелепин поехал встречать его лично - друг ведь, не кто-то там чужой! Даже водителя не взял, чтобы разговаривать более-менее спокойно. Конечно, машину могли «зарядить» подслушивающим устройством, но...вряд ли. Он не в разработке и давно уже выпал из обоймы. Так... присматривают слегка, но не более того. Да и машину взял случайную, не ту, на которой обычно ездил.

Семичастный вывалился из самолета с тремя здоровенными сумками - одну нес он сам, две другие - летчик, едва успевавший за бывшим генералом. Сумки погрузили в багажник, и через несколько минут автомашина пересекла контрольно-пропускной пункт военного аэродрома, разгоняясь в сторону заснеженной столицы.

-      Ну что, рассказывай! - буркнул Семичастный, глядя в спокойное, безмятежное лицо друга - ты ведь не так просто меня вытащил. Ведь не так просто, а?

-      Не так просто. И хорошо, что ты меня понял - так же спокойно ответил Шелепин - Это вопрос жизни и смерти. И не только нашей жизни и смерти, но и всей страны.

-      Вот как?! - искренне удивился Семичастный - Ты что, решил устроить заговор? Путч?

-Да.

Молчание. Семичастный сидел с открытым ртом, продолжая глядеть в лицо Шелепину, а тот молчал и не говорил ни слова. Наконец Семичастный громко выдохнул, будто все это время сидел не дыша, и глухо, резко, попросил- приказал:

-      Рассказывай. Все, с самого начала.

И Шелепин рассказал. Нет, он не пересказывал все содержимое писем - зачем? Только основные моменты. И самое главное - первое письмо, то, в котором Шаман просил (или требовал?) сместить Брежнева с его поста.

Когда рассказ закончился. Семичастный долго сидел, глядя в заиндевевшее от мороза окно, молчал, и только постукивал узловатыми пальцами по колену, обтянутому тканью брюк. Потом развернулся к Шелепину и спросил:

-      Это не может быть акцией Андропова? Проверка на вшивость?

-Все может быть - пожал плечами Шелепин - Но скорее всего, нет. Девяносто девять процентов за то, что - нет. Кстати, ходят упорные слухи, что дни Андропова на посту председателя сочтены. Убирает его Брежнев.

-      За что? - вскинулся Семичастный - И кого на его место?

-      Ну как ты думаешь - кого? - хмыкнул Шелепин - Уж не нас с тобой, это точно. Брежневский ставленник - Цвигун. Этот стукач будет на своем месте. За что убирает? За то, что проморгал шпионов. За то, что тащил их наверх. За то, что метил на должность Генерального секретаря, хотел убрать Брежнева от власти.

-      Как - метил?! Каким образом - убрать?! - поразился Семичастный - Андропов ставленник Брежнева, он ему предан, как собака! Ну да, они не дружат, и не общаются, ну так и что? Пока Брежнев у власти - сидит и Андропов!

-      Я тебе не сказал? В письме Шамана написано, что Брежнева травят успокаивающими лекарствами, превращая в развалину. Брежнев, как и большинство подобных ему трусов, тут же поверил в эту информацию и теперь подозревает Андропова в измене. Я точно знаю - уже отменили назначенные Брежневу лекарства, он больше их не принимает. Ты же знаешь Брежнева - он трус и параноик. Параноик - это нормально, каждый руководитель высшего ранга должен быть чуточку параноиком, а вот трус...это опасно. Для страны опасно. Но не тебе рассказывать, ты и сам все знаешь. Он боится перемен, боится реформ, ему бы только сидеть на месте и парить ноги. И чтобы бабы! Как можно больше красивых баб!

-      Да, по бабам он ходок еще тот! - ухмыльнулся Семичастный - Он и на Виктории-то женился потому, что ее мать взяла его за жабры. Иначе бы...

-      Не о том речь. В письме Шамана прямо предлагается убрать Брежнева с его места. И если понадобится - физически.

-То есть - убить?! Генерального секретаря - убить?! - Семичастный странно посмотрел на Шелепина немигающим взглядом, и тот буквально чувствовал, насколько тяжел этот взгляд. Пойдет ли бывший глава КГБ на такие меры, не побежит ли к Брежневу, чтобы выторговать себе возвращение в Москву? Тут или пан, или пропал. Без Семичастного, его связей в купе со связями Шелепина никак не справиться. Да и вдвоем - не справиться. Работы - непочатый край!

-      Есть у меня дельные люди вКомитете - нехотя кивнул Семичастный - Но все надо делать очень, очень осторожно! У Брежнева чутье - как у зверя! Опять же - ты сам знаешь. Только вот еще что... после того, что ты сказал об Андропове - не стоит ли с ним поговорить? Вернее так - без его участия мы скорее всего обречены на провал.

-      А с его участием? Ты не думал, что он на самом деле метит на должность Генерального секретаря? Мы с ним договоримся, устроим акцию, и он займет это место?

-      У нас есть козырь.

-      Шаман? Ну и что от Шамана толку? Кстати, судя по всему - Шаман не очень-то жалует Андропова.

-      Как что толку? У нас будет информация! Если договориться с Шаманом - давать он ее будет только мне. Андропова придется оставлять на месте - это будет плата за его участие в перевороте.

-      А я? Какое место ты видишь для меня?

-      Возле меня. Найдем место. Хочешь - министром обороны. Хочешь - министром иностранных дел! Или главой правительства. Кем захочешь - тем и будешь. Главное, не какая у тебя будет должность. Главное - ты мой друг и советник, и мы с тобой сможем преобразовать страну! Ты представляешь, как откроются перспективы - со знанием-то будущего?! Все мировые события - он все помнит! Да, я про Шамана.

-Кстати, про Шамана - его ведь так и не смогли найти. Андропов не может. На нас Шаман тоже не спешит выходить открыто - письма шлет. А если он откажется сотрудничать?

-      Не откажется. Другой вопрос - очень хотелось бы пообщаться с ним напрямую, но...рисковать нельзя. Если его возьмут - засунут в психушку и накачают наркотиками. Все из него вытрясут, и больше он из психушки не выйдет. Так что правильно он не высовывается. Как он и сказал - лег на дно. Как подводная лодка. Главное, чтобы его не нашли. Иначе враз разбомбят!

-      Как подойти к Андропову, вот в чем вопрос...он ведь никому не верит. Решит, что это провокация Брежнева, и все тут.

-      А может и не решит. Все знают, как Брежнев меня ненавидит и боится. И он никогда не поручит осуществить акцию с моим участием. Потому можно говорить с Андроповым не боясь, что он примет это за провокацию.

-      Как думаешь, что с человек этот Шаман? Каким он тебе видится? Или вернее - что дают твои источники?

-      Говорят, что человек этот грамотный, пишет без грамматических ошибок, видно, что хорошо образован и владеет словом. Склонен к метафорам, как журналист или писатель. Осторожен, письма все время приходят из разных мест. Владеет искусством маскировки, может выглядеть как угодно.

-      То есть?! Ты что, его видел? Или кто-то другой его видел?

-      Видели. Письмо мне ведь он сам принес. Со слов охранника, это был высокий бородатый мужчина, старик - седые волосы, седая борода а-ля Лев Толстой. Ну вот и все, что известно. Мне представляется, что это взрослый мужчина - лет сорок, не меньше. Возможно, бывший военный.

-      С чего ты так решил?

-      Обороты своеобразные в тексте. Так мне сказали аналитики. Сам я ничего такого не заметил. Впрочем - я и не специалист в этом деле.

-      Ох, и тяжкое дело мы задумали...ох, и тяжкое! Ты представляешь, что будет, если мы проиграем?

-      Возможно, что лучше тебя представляю - Шелепин помотал головой - А ты представляешь, что мы выиграем, если сумеем убрать Леонида? Тебе не надоело сидеть там, на Украине?

-      Не издевайся. Я сплю и вижу, как бы мне перебраться в Москву. Но пока Леня у власти - мне это не светит. Если только в виде трупа. Вот же Леня, мразь! Бесхребетная, трусливая мразь!

-      Но очень цепкая мразь. Выковырять его будет очень сложно. Сложнее, чем Хрущева, уверен. Нужно составить список тех, кто может быть за нас, и тех, кто против. Тех, кто против - убирать, без всякой жалости. Цвигуна, например. Этого в первую очередь.

-      Леню надо убирать совсем. И сразу. Он не успокоится.

-      Как бы большая смута не началась...

-      Не начнется. Будем убирать всех, кто может нам помешать. Есть у меня верные люди, остались. Со сталинских времен, с хрущевских. Переговорить с ними нужно.

-      Знают двое...

-      Знает и свинья. Все понимаю, но иначе никак. Буду говорить только с самыми проверенными.

Собеседники затихли, и до самого конца поездки ехали молча, обдумывая все сказанное. Если получится - выигрыш будет невероятный по своему размеру. Если нет - и проигрыш невероятный. Смертельный. Но кому еще устраивать заговоры, как не спецслужбам? Потому каждый из них уже прокручивал в голове все возможные варианты развития событий, строил планы разговоров с людьми, планировал и просчитывал. Работа пошла. Теперь - главное, чтобы все не сорвалось из-за какой-нибудь мелочи, а потому мелочей в этом деле быть не должно.

====

Я купил в газетном киоске газету «Труд», «Толстушку», еще пару газет, и пошел домой - читать и думать. С тех пор, как я забросил письмо Шелепину прошло уже несколько дней. Я приехал из Москвы, имея в кармане новенькое удостоверение члена Союза писателей СССР

Все прошло без сучка, без задоринки - вышел, выступил, ответил на вопросы. Не хохмил, не улыбался - все было тупо и чинно. Мне задали вопросы о международном положении - я ответил строками из газетных статей. Меня спросили о политике партии и правительства в отношении народов страны, и конкретно развития писательского дела - я ответил, в духе того, что если бы не партия и правительство - всем писателям пришел бы кирдык. И мы счастливы жить под предводительством КПСС.

Единственная затыка произошла тогда, когда какая-то бабка, очень похожая на булгаковский персонаж «старую комсомолку», спросила меня - почему я в таком возрасте и не в партии? Тогда я ответил, как есть - что я счастлив был бы

находиться в такой замечательной партии, но вот какая заковыка - не знаю, как это сделать. Я ведь терял память, и вообще не знаю, кто я такой.

После чего вся комиссия нездорово оживилась и начала расспрашиваться меня - как так случилось, и каким образом... ну и всякое такое. Я отвечал максимально доброжелательно, и в конце концов от меня отстали. Не вечно же им сидеть на заседании! Новый год на носу!

Вклеить фото в удостоверение - плевое дело. Так что я уехал из Москвы будучи уже настоящим, «дипломированным» писателем. И теперь мог не опасаться статьи за тунеядство.

Мы с Зиной по моему приезду пошли в ресторан и отметили это событие. Важное, конечно, событие. Очень важное.

А потом я снова включился в работу, и только теперь я покупал каждый номер газеты «Труд», органа ВЦСПС. Пока что никакой информации для меня в газете не было.



Глава 3 | 1971 | Глава 5