home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГИБЕЛЬ МАХАРАДЖИ САЛЬИ

Сад пленённых сердец
Теперь расскажем о Пандавах. Услыхав, что Махараджа Санья стал предводителем войска Коравов, сказали они: «Как нам поступить? Прежде мы сразили учителя, ныне же предстоит биться со старшим из дядьев». Молвил тогда Махараджа Кресна, обратясь к Махарадже Дармавангсе: «Пусть господин мой пошлет Санг Сакулу к Махарадже Салье». И Махараджа Дармавангса повелел Санг Сакуле идти к тому. Санг Сакула отправился в путь и, достигнув дворца Махараджи Сальи, вошел во внутренние покои. Там он нашел Махараджу Салью, восседавшего вместе с женой в окружении наложниц и служанок. И Санг Сакула, плача, склонился к стопам Махараджи Сальи. Тот же весьма изумился, увидев Сакулу, припавшего к его стопам. Молвил Санг Сакула с почтительным поклоном: «О господин мой, молю тебя о милости — выслушай меня! В глубокой печали пребывают Пандавы, оттого что господин стал предводителем войска Коравов. Говорят они: «Поражение ожидает нас, ибо ныне ни один из Пандавов не осмелится противостоять господину на поле брани. Прежде мы сразили учителя, ныне же предстоит биться с отцом». Вот почему Пандавы послали меня, дабы я предстал пред тобой».

Когда Махараджа Салья увидел, как изменился в лице Санг Сакула, говоривший те слова, душа его преисполнилась великим состраданием к племяннику. Он обнял Санг Сакулу и молвил: «О дитя мое, отчего ты так говоришь? Ужели я не буду к тебе милосерд? Ведь мне легче умереть, нежели погубить вас. Разве не я подал знак Бетаре Кресне, когда Арджуна сражался с Карной? Но на этот раз у меня нет выхода, ибо великую милость явил Махараджа Дурьюдана, вознеся меня, и лишь ценою жизни смогу я оплатить сей долг. Но ты не печалься — я не желаю гибели Пандавам и поведаю тебе, в чем моя сокровенная сила. Когда я стану сражаться чудесным оружием Чандрабирава, пусть выйдет против меня Махараджа Дармавангса, вооруженный своей Пустакой Калимасада. Эта Пустака превратится тогда в оружие, именуемое Темара, которое и уведет меня в небесную обитель, ибо в нем пребывает волшебное могущество Бетары Лудры; Махараджу Дармавангсу же, владеющего им, не одолеть ни людям, ни небожителям».

Выслушав те слова, Санг Сакула испросил соизволения возвратиться к Пандавам и плакал всю обратную дорогу. Придя же, передал Бетаре Кресне все, что сказал Махараджа Салья. Выслушав его рассказ, весьма обрадовались Бетара Кресна с Санг Арджуной, и Санг Арджуна молвил: «Не страшны мне Коравы, чуть что показывающие спину, все они в моих руках, недаром я всегда не ставил их ни во что!» И когда сказал так Арджуна пред лицом раджей, верных Пандавам, они ужаснулись его словам.

Теперь расскажем о жене Махараджи Сальи, что была несказанно прекрасна лицом, необычайно хороша собой и во всем достойна своего мужа. Ее звали Деви Сетиавати, и прелестью она превосходила полную луну в четырнадцатый день. Дождь не решался пролиться на землю, когда Деви Сетиавати распускала волосы. Олень замирал на краю леса, завидев, как Деви Сетиавати поводит глазами. Побеги ангсоки пристыженно склонялись, взирая на стройный стан Деви Сетиавати, когда ее кайн приспускался. Цветы же пандана в смущении осыпались, приметив красоту икр Деви Сетиавати, когда она подтягивала кайн.

Что до супруги Махараджи Сальи, то она весьма печалилась, глядя, как Махараджа Салья беседует с Санг Сакулой. Махараджа Салья же, видя свою жену в печали, также немало огорчился и пришел в смятение. И так подумали наложницы и служанки Махараджи Сальи: «Не страшит государя смерть, ему жаль только, что огорчена его жена». Тогда Махараджа Салья приблизился к Деви Сетиавати, дабы утешить ее, и молвил, улыбаясь: «Отчего ты плачешь, о госпожа? Как тебя развеселить? Поговори со мной, обрати ко мне пленительный взгляд». Деви Сетиавати же, плача, пошла из покоев. И сказал Махараджа Салья: «Видно, ты меня разлюбила. Тогда я хочу умереть. Ведь если ты больше меня не любишь и молчишь при виде меня, мне, одинокому, лучше уйти из жизни. Об одном лишь прошу: когда я вступлю в небесную обитель, одари меня цветами, выпавшими из твоих волос, и прикажи осыпать ими мое тело, после же вверь его волнам медового океана, дабы слетевшиеся шмели оплакали меня, тебе немилого». Услыхав слова Махараджи Сальи, ответствовала Деви Сетиавати: «О старший брат, я не боюсь смерти и лишь мечтаю умереть прежде тебя и не видеть, как с тобой случится беда. Раньше, когда тебе доводилось отправляться на войну, я всегда устраивала жертвоприношения богам и небожителям и молилась им, желая тебе победы на поле брани. После того же, как сюда приходил Санг Сакула, я пребываю в смятении, ибо моя душа еще не насытилась служением тебе. Одного я хочу — умереть хоть на миг раньше тебя!» Сказав так, Деви Сетиавати обнажила крис, намереваясь лишить себя жизни, однако Махараджа Салья поспешно удержал ее руку, воскликнув: «Остановись, госпожа, помедли, ибо незначащие слова сказал я Санг Сакуле. Он пришел ко мне, и я лишь явил ему милость, подобающую гостю. Не только Пандавы, но даже сами боги, небожители и великаны, наделенные сокровенной силой, не могут меня одолеть, и ты еще услышишь о гибели всех наших врагов на поле брани, так же как сейчас слышишь мои слова — не печалься, госпожа!»

И, сказав так, Махараджа Салья распустил волосы Деви Сетиавати, она же приметила, что из волос выпали все цветы, украшавшие ее прическу. Она обратила пленительный взгляд на Махараджу Салью, и он, улыбнувшись, молвил: «Даже небесные нимфы не сравнятся с тобой, госпожа. Если мне суждено семь раз умереть и возродиться, то и тогда я не расстанусь с тобой, и если ты обернешься цветком, я стану шмелем, что прилетит к тому цветку, дабы обрести тебя. Ты — душа, а я — тело. Неотделима ты от плоти и бытия моего, как и меня ни на миг не отторгнуть от тебя. Если я умру, ужели ты не последуешь за мной, и сколь бы велико ни было наше блаженство на земле, во сто крат большее ожидает нас на небесах».

Тогда Махараджа Салья весьма возжелал возвратиться вместе с женой в небесную обитель и, думая об этом, взял ее за руку и увлек в опочивальню. Там он стал напевать кидунги, успокаивая жену, и голос его, сладостный, как медовый океан, вскоре затих, словно бы натолкнувшись на мель. Деви Сетиавати же приснилось, будто она с мужем купается в море.

Когда рассвело, Махараджа Салья пробудился ото сна. Потихоньку высвободил он руку из-под головы Деви Сетиавати и взамен положил ей под голову подушку. Деви Сетиавати придавила край его кайна, и Махараджа Салья, боясь разбудить жену, обнажил крис и отсек его. После же отправился на поле брани, однако прежде достал бетель из своего сосуда, отведал его и положил початый бетель в сосуд жены. Еще же взял ее куклу из слоновой кости, начертал на ней строки из кидунгов и кекавинов и иные нежные слова и положил подле Деви Сетиавати, сказав кукле: «Если мать спросит, ответь — отец ушел на войну». Затем Махараджа Салья вышел из внутренних покоев дворца, и имя Деви Сетиавати не сходило с его уст.

И встретил Махараджа Салья множество воинов, ожидавших его, из коих каждый был вооружен своим оружием и восседал на колеснице. Те из Коравов, что прежде пали духом, вновь преисполнились мужества, ибо Махараджа Салья стал во главе их, и говорили: «На сей раз мы отомстим и перебьем всех Пандавов». И весьма возрадовался Махараджа Салья, увидав ярость тех воинов; йоги же и брахманы Коравов приблизились к нему и вознесли молитвы, дабы победоносен был Махараджа Салья. Тогда Махараджа Салья облачился в боевые одеяния, возложил на голову корону, изукрашенную самоцветами, и, распалив душу воинским гневом, взошел на колесницу, усыпанную драгоценными камнями.

Между тем Махараджа Дурьюдана, раджи, верные Коравам, и все же их несметное воинство покинули свой стан и вместе с Махараджей Сальей и его раджами устремились на поле брани, призывая друг друга к битве, ибо им не терпелось встретиться с врагом. Махараджа Салья мчался впереди на колеснице, подобный потоку, низвергающемуся с горы. Когда они достигли поля брани, Махараджа Салья построил свое войско в боевой порядок, именуемый Деварага, и Махараджа Дурьюдана занял место в центре, окруженный военачальниками и несметным воинством, так что неколебимым стал тот строй. После же встретились два войска, вступили в сражение, и зазвучали неисчислимые боевые раковины.

Иные из воинов бились в лесу, иные — на побережье, и битва с обеих сторон была несказанно яростной и неистовой. Раджи Коравов сошли с колесниц и сражались пешими, затем они и все их воинство устремились в наступление, и, оттого что те раджи впали в амок, дрогнули и смешались ряды Пандавов. Когда Санг Бима и Санг Арджуна увидели, что их воины отходят, они в амоке бросились вперед. Санг Бима принялся пронзать врагов своим когтем, именуемым Панчанака, и там, где он прошел, громоздились горы поверженных тел. Санг Арджуна же выпустил стрелу Семпата, которая превратилась в тысячи сверкающих гор, сразивших несметное множество врагов. В беспорядке Коравы бросились врассыпную и бежали, не оглядываясь, ибо помнили о том, как погиб Махараджа Карна. И так говорили те воины: «Даже беглецов настигает смерть от стрел Санг Арджуны!»

Махараджа Салья весьма подивился, увидав, что воины Коравов бегут без оглядки. Никто из раджей, верных им, более не сражался, один лишь он, подобный дереву, глубоко пустившему корни, стоял на своей колеснице, бестрепетно ожидая нападения Санг Арджуны и Санг Бимы. Всех воинов, приблизившихся к нему, сразил Махараджа Салья. Потом он направил колесницу навстречу Санг Арджуне, впавшему в амок, и, когда Махараджа Салья и Санг Арджуна сошлись, они осыпали друг друга стрелами, и Санг Арджуна ранил Махараджу Салью, отчего тот пришел в неистовство. Взяв свое оружие, именуемое Чандрабирава, он произнес заклинание, и сокровенная сила, таившаяся в том оружии, изошла из него, подобно проливному дождю. Многоразличные облики обрела она, воплотившись в ночных призраков, демонов и великанов-людоедов, что переламывают шеи врагам, сворачивают им головы, пьют их кровь и высасывают мозг. И войско Пандавов вступило в бой с призраками, демонами и великанами, которыми наполнило поле брани оружие Махараджи Сальи. Они же пожирали трупы воинов, ловили беглецов и убивали их.

Увидав, что войско Пандавов сокрушено и что многие из него пали, Бетара Кресна скрестил руки на груди, желая явить сокровенную силу и помериться ею с волшебным могуществом Махараджи Сальи, однако же так помыслил в сердце своем: «Не пересилить мне сокровенного могущества Махараджи Сальи, ибо ему не суждена смерть от моей руки. По моему разумению, лишь Махараджа Дармавангса сможет превзойти его в волшебной силе». Так подумав, Бетара Кресна проник в тайные помыслы Махараджи Сальи и, явившись к Махарадже Дармавангсе, сказал: «О господин мой, безмерно великая сокровенная сила Махарджи Сальи сокрушила воинство Пандавов. Ужели не говорил тебе Санг Сакула, как надлежит поступить? Последуй же, господин, его совету, ибо никому из раджей Пандавов не превзойти Махараджу Салью в могуществе. Если же ты не захочешь сразиться с ним, я удалюсь в горы, не в силах видеть сие поражение». Ответствовал Махараджа Дармавангса: «Всегда, о господин мой, следовал я твоим советам, добрым и недобрым, ныне же лишь одно меня страшит, удерживая от поединка, ведь Махараджа Салья мой названый отец».

Сказав так, Махараджа Дармавангса облачился в боевые одеяния и, исполненный решимости, взошел на свою сверкающую колесницу, именуемую Канакамайя. Возницей его был Санг Матали, Санг Бима же с Санг Арджуной, Сакулой, Садевой, Санг Дастаджаманом и Санг Сетьяки шествовали перед лицом Махараджи Дармавангсы. Все раджи, верные Пандавам, последовали за ним, и предводители их воинства — патих Джайярата, деманг Самилар Багинда и Андакен Ганга — выступали впереди. И поле брани заполнилось штандартами, стягами и зонтами тех раджей, скрывавшими его от глаз.

Тогда встретилось войско Пандавов с войском Коравов, завязалось сражение, и вновь зазвучали неисчислимые боевые раковины. Столь яростно наступали Пандавы, что дрогнули и смешались ряды Коравов, и их воины обратились в беспорядочное бегство. Лишь Махараджа Салья остался на поле брани со своими демонами, привидениями и великанами. Те в амоке бросились на Пандавов и многих сразили, так что горы трупов возвышались на поле брани и морем разлилась кровь. Так вновь сокрушено было войско Пандавов сокровенной силой Махараджи Сальи.

Увидав поражение своего войска, Махараджа Дармавангса разгневался, и его Пустака Калимадаса обратилась в оружие, именуемое Темара. Он взял то оружие в руки, и из его острия изошел сполох пламени величиной с гору, рассеявший воинство призраков, демонов и великанов и сжегший их дотла. И тот сполох преследовал беглецов, искавших спасение в воздухе либо же в земных недрах, покуда не испепелил всех. После же он возвратился к Махарадже Дармавангсе.

Когда Махараджа Салья увидел, что не осталось более в живых ни призраков, ни великанов, ни демонов, он понял, что наступает смертный час, и истощил в бою все свое оружие, извергавшее на Пандавов скалы и змей. А Раджи Падавов меж тем осыпали его частым дождем стрел, но не могли те стрелы скрыть Махараджу Салью, который за стрелами окруживших его Пандавов был подобен полуденному солнцу, сияющему сквозь пелену туч. И всякий, кто приближался к Махарадже Салья, словно бы бросался в огонь, ибо он убивал всех воинов, устремлявшихся к нему.

Увидев, что многие Пандавы пали от руки Махараджи Сальи, молвил Бетара Кресна, обратясь к Махарадже Дармавангсе: «Когда же ты, господин, выпустишь Темару?» И Махараджа Дармавангса, опамятовавшись, направил колесницу к Махарадже Салье. Санг Бима же, Санг Арджуна, Сакула, Садева и Санг Сетиаки поспешали впереди нее. Тогда Махараджа Дармавангса выпустил стрелу, именуемую Темара, которая, пронзив грудь Махараджи Сальи, вышла у него из спины. Казалось, что та стрела, подобно радуге, пьющей воду из реки, пьет кровь, хлынувшую из раны. И Махараджа Салья испустил дух и рухнул в свою колесницу, изукрашенную самоцветами. Санг Бима же, Санг Арджуна, Сакула, Садева, Санг Сетиаки и Санг Дастаджаман впали в амок, и Санг Арджуна стал поражать Коравов стрелами, так что те обратились в бегство. И иные из них искали спасения в горах, иные — в лесах, иные — в чужих странах. Многие из Коравов попрыгали в воду, более же всего было тех, что склонялись перед победителями, моля сохранить им жизнь.

В то время Санг Бима едва не настиг Махараджу Дурьюдану, однако же предводитель Коравов при виде врага поспешно бросился в воду. Тогда Санг Бима устремился за патихом Сангкуни, крича: «Эй, Сангкуни, куда бы ты ни бежал, твоя жизнь в моих руках!» Увидав, что Санг Бима уже близко, патих Сангкуни обратил к нему лицо, склонился, моля о пощаде, и, плача, просил сохранить ему жизнь. Молвил Санг Бима: «Что за речи? Не ты ли жаждал со мной сразиться, отчего же ныне скулишь, как голодный пес? Не ты ли унижал Пандавов, словно рабов, что убирают навоз и кормят свиней, а ведь к тебе они приходили с просьбами чаще, чем к другим». И сказав так, Санг Бима швырнул патиха Сангкуни наземь вниз лицом и, растерзав его труп на четыре части, разбросал их на четыре стороны света.

Меж тем Махараджа Дармавангса повелел искать Махараджу Дурьюдану, однако его не нашли, и тогда сказал Бетара Кресна: «Оставьте, никуда не скрыться ему, мы везде его настигнем». Затем Пандавы возвратились в свой лагерь и принялись пировать и веселиться.

Теперь расскажем о возничем Махараджи Сальи по имени Тобата. После гибели Махараджи Сальи он укрылся среди поверженных тел, когда же закончилась битва, поднялся на ноги и прибежал во дворец Махараджи Сальи. Там он нашел Деви Сетиавати, восседавшую в окружении служанок, и сказал ей с почтительным поклоном: «О госпожа, твой старший брат пал, сражаясь с Махараджей Дармавангсой». Услыхав, что Махараджа Салья погиб, Деви Сетиавати лишилась чувств. Когда же служанки привели ее в себя, она опамятовалась, уложила в пучок волосы, поправила кайн и молвила: «Не отличить мою жизнь от смерти». Еще же сказала: «Мы поклялись с Махараджей Сальей: если он умрет утром, я умру вечером. Теперь же одно меня тревожит — ежели задержусь, не смогу с ним встретиться на небесах». И Деви Сетиавати поспешила, дабы в смерти последовать за мужем, и взошла на колесницу, взяв своим возничим Тобату. Служанок же оставила во дворце, хоть те и желали ее сопровождать.

Одна из служанок государыни, звавшаяся Суганда, все же не захотела остаться. Ее-то Деви Сетиавати и взяла с собой в колесницу, отправившись на поле брани. По дороге колесница сломалась, наткнувшись на труп слона. Тогда Деви Сетиавати отослала Тобату, сама же вместе с Сугандой пошла искать останки Махараджи Сальи и брела, опираясь на обломок копья, по морю крови меж громоздящихся горами тел, покуда не остановилась подле поверженных слонов и коней. Почувствовав усталость, она опустилась на труп одного из тех слонов и сидела так, свесив ноги, и кровь омывала их. Кончики же ее пальцев были прекрасны, словно у невесты, окрасившей ногти на ногах хной.

И увидала Деви Сетиавати, что поле битвы подобно морю крови и груды человеческих тел высились в нем подобно островам, трупы слонов, коней и обломки колесниц громоздились там и тут, словно рифы, отрубленные головы перекатывались, точно подводные камни, бунчуки же на копьях были подобны кораллам. Стрелы плавали в крови, либо же торчали из нее, как морские ежи, стяги вздымались, словно затопленные деревья, и вороны сидели на их древках. Всевозможные щиты из меди, кожи и ротанга, круглые и продолговатые, плавали подобно челнокам. Когда же поднялся ветер, всколыхнулось море, и от мертвых тел поднялся запах тления. Но Деви Сетиавати почудилось, будто она вдыхает благоухание нарда. Подгоняемые ветром, стремительно заскользили перед ней по волнам щиты и начали тонуть, натыкаясь на трупы слонов. И радовалась Деви Сетиавати тому зрелищу, ибо мнилось ей, что на людное гулянье взял ее Махараджа Салья — ведь множество мертвых раджей, сияющих в своих драгоценных одеяниях, повидала она.

Наконец набрела Деви Сетиавати на павшего воина, и почудилось ей, будто это — Махараджа Салья. Вглядевшись же, поняла, что это не он, ибо Махараджа Салья был прекрасен лицом. Тогда, не в силах более длить поиски, Деви Сетиавати пожелала лишить себя жизни, но небожители, взиравшие на те поиски, ее пожалели и молвили: «Вот Махараджа Салья». В небесах явилась неполная радуга, засверкали, скрещиваясь, молнии, и Деви Сетиавати узрела останки мужа. При виде Махараджи Сальи, распростертого в колеснице, она пала наземь, подползла к нему и, обвив его руками, лишилась чувств. Когда же опамятовалась, почудилось ей, будто Махараджа Сальи спит, и она стала гладить пальцами его веки, говоря: «Отчего ты не встречаешь меня, отчего не приветствуешь? Это ли обещал, уходя на поле брани?» И, пожевав бетель, Деви Сетиавати принялась врачевать его соком рану Махараджи Сальи и делала многое иное. После же обнажила крис, вонзила его себе в грудь и так сказала, обратясь к Суганде: «Ступай домой и скажи служанкам, что я умерла». Почтительно склонившись, ответствовала Суганда: «Позволь мне остаться, госпожа. Я желаю умереть вместе с тобой и служить тебе на небесах».

Когда Деви Сетиавати скончалась, Суганда взяла из ее рук крис и закололась. Умирая же, покатилась по земле и пала на бездыханное тело госпожи, корчась в судорогах.

Рассказывают, что Батара Гуру повелел Бегавану Нараде вознести Махараджу Салью на небеса и дожидаться с ним его жены. Встретившись с Деви Сетиавати, Махараджа Салья вступил вместе с ней и Сугандой в небесную обитель, и там они испытали во сто крат большее блаженство, нежели в земной жизни.

Сад пленённых сердец


ПОВЕСТИ О ЛАНГЛАНГЕ БУАНЕ | Сад пленённых сердец | ПРОДЕЛКИ ЦАРЕВНЫ-ИЗ-САПФИРА