home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 21

Бревно было из старого валежника и не такое тяжелое, каким было бы свежесваленное дерево, но все равно весило прилично, и нам пришлось подумать, как применить имеющуюся в нашем распоряжении мускульную силу.

Тилфорд поглядывал то на нас, то на деревья, пока мы решали, как лучше взяться.

— Отчего ты вверх смотришь? — спросил Ньюмэн.

— Они иногда летают, — ответил Тилфорд.

Мы с Эдуардом просто кивнули.

Ньюмэн тоже стал посматривать вверх. Быстро обучается мальчик. Даст бог, не погибнет.

И вот когда я это подумала второй раз, то поняла, что это какой-то болезненный интерес.

Черт!..

Тилфорда и Ньюмэна мы поставили у верхушки, а сами с Эдуардом встали у комля. Он был тяжелее, больше, но его надо было тащить поперек дороги на меньшее расстояние. Эдуард посчитал до трех, и они потянули, а мы стали толкать. Мне не приходилось применять полностью ту новую силу, что получена от вампирских меток и ликантропии, — сейчас я ее попробовала. Наш конец дерева двинулся, просто двинулся, и нас с Эдуардом это поразило. Он даже поскользнулся на листьях. Я тоже поскользнулась, не удержалась и поранила руку об острый корень. Боль была резкая, внезапная, и я знала, что будет кровь, еще не успев ощутить ее струйку. Выругалась себе под нос.

— Сильно? — спросил Эдуард.

— Толкаем, — ответила я.

Он понял этот ответ как то, что рана не серьезна, и мы толкнули ствол. Он теперь полностью вылез на дорогу. Я почувствовала, что вампиры проснулись — как ток прошел по позвоночнику. Было еще слишком много света, чтобы они могли напасть, но до этого оставались минуты. Я уперлась ногами, опустила плечи и подумала, решила, что если сверхсила у меня есть, то сейчас я ее пущу в ход полностью. Взмолилась:

«Господи, если могу я сдвинуть это дерево, дай мне сделать это сейчас».

Выдохнув с воплем, как бывает иногда в тренажерном зале, когда поднимаешь очень большую тяжесть и не знаешь, поднимешь или нет, я уперлась — и дерево поехало. Эдуард приложился плечом рядом со мной, и дерево поехало как на колесах. Я упала на колени — не ожидала такого.

— Анита…

Эдуард стал мне помогать подняться.

— Машина, заводи машину!

Он не стал спорить — сделал, как я сказала, и мне это понравилось.

Я повернула винтовку на ремне, чтобы была в руках, наготове.

Тилфорд выбежал с шумом из леса на той стороне, Ньюмэн за ним. Я показала на машину, правая рука блеснула кровью.

— В машину, быстро!

— Они идут, — сказал Тилфорд.

— Я знаю.

Я встала. Машина ожила, взревела, мы втроем бросились к ней. Ночь наваливалась на нас теплым густым бархатом. Я оттолкнула мысль, что ночь ощущается как Она. Нет, я просто испугалась. Это не Марми Нуар. Это нервы.

Я ощущала вампиров, чувствовала, как они стряхивают с себя остатки дневного паралича. Ощущала их как дрожащий на коже далекий гром, мчащийся к нам среди деревьев. Он заставил меня побежать, и я вдруг опередила двоих наших спутников. Как только что с деревом, я бежала быстрее, чем человек.

У дверцы я оказалась первая. Открыла ее и обернулась, глядя за спину бегущих людей, выискивая среди деревьев чужеродное.

— Быстрее, черт побери! — заорала я.

Ньюмэн поскользнулся и полетел на землю, лицом в гравий. Тилфорд открыл дверцу и сел с другой стороны со словами:

— Я здесь.

Слышно было, как он закрыл дверцу. Ньюмэн встал на четвереньки, поднялся. На лице у него была кровь — сильно ударился, но смотрела я ему за спину. Враги приближались. Они двигались как ветер — такой, что не шевельнет листа, не качнет веточки. Безмолвная призрачная буря, летящая к нам.

— Ньюмэн! — заорала я.

В последнюю минуту я отодвинулась так, чтобы он мог сесть в машину, не загораживая мне обзор. Он плюхнулся на сиденье.

— Садись! — крикнул Эдуард.

Я увидела, что у него окно опущено, ствол винтовки обшаривает лес. Первым нескольким выстрелам окна помешали бы. Он знал, что мы не вырвемся без боя, и я тоже знала.

Прислонившись спиной к дверце, я осматривала лес, пытаясь услышать что-нибудь за гулом двигателя. «Где они?» — думала я.

И вот тут почувствовала их на той стороне дороги. Они были в лесу у самой опушки, прятались в темноте.

— Черт! — выдохнула я, вскочила внутрь, захлопывая дверцу. Еще успела сказать Эдуарду: «Газуй!» — и он врубил скорость и резко рванул с места. Подвинув Ньюмэна, я стала нашаривать ремень, а наша машина расшвыривала гравий. Я точно знала, где враги, чувствовала, как они стоят и смотрят нам вслед. Почему они только смотрят?

Пульс бился у меня в горле. Вдруг стало страшнее, чем было секунду назад.

— Эдуард, они не гонятся за нами. Просто смотрят из лесу.

— Ты их видела? — спросил Ньюмэн.

Я не стала отвечать.

— Почему они только смотрят? — спросил с пассажирского сиденья Тилфорд.

— Не знаю.

Мне удалось наконец защелкнуть ремень, и в этот момент Эдуард вылетел на перекресток со знаками «стоп». Он повернул автомобиль по дуге разлетающегося гравия и притопил газ. Машина метнулась вперед. Был момент, когда я чувствовала, что Эдуард борется с машиной, стараясь удержать ее на дороге. Удержал, дал газу, и мы понеслись прочь.

Едва заметные даже для моего ночного зрения выступили из леса две фигуры, стояли и смотрели нам вслед.

— Это они? — спросил Ньюмэн.

Я кивнула, глядя на этих двоих, будто боясь отвернуться, будто страшась того, что случится, если я отведу от них взгляд. Глупо, суеверно даже, но я смотрела, как они там стоят, пока еще что-то видела в сгущающейся темноте.

— Почему они за нами не гнались? — спросил он.

— Не знаю.

— Да какая разница, — ответил Тилфорд и обернулся к нам. — Не гнались — и хорошо.

— Им не надо было гнаться, — сказал Эдуард. — Они снова заблокировали дорогу.

Мы все посмотрели и на этот раз препятствие выглядело так, будто на дорогу вытащили с полдюжины древесных стволов и выложили стеной.

— Тут нужно было время, — сказал Тилфорд, — и больше рабочих рук, чем у них есть, по нашей оценке.

Эдуард сбавил ход.

— Тилфорд, возьми руль.

— Что? — не понял Тилфорд.

— Анита, прикрой меня. Ньюмэн, поможешь ей.

Он уже вылезал из-за руля. Тилфорд, выругавшись себе под нос, постарался сесть за руль до того, как Эдуард его бросит. Машина завиляла, но мы остались на дороге.

А Эдуард полез куда-то глубоко назад.

— Что собираешься делать? — спросила я.

— Стреляй в них, если подойдут близко. И во все, что движется возле этого барьера.

Он рылся за задним сиденьем в груде оружия, слишком большого или слишком громоздкого, чтобы его легко было носить. Меня всегда пугало, когда Эдуард начинал перебирать свои железки. В прошлый раз это был огнемет, и тогда Эдуард чуть не сжег какой-то дом и нас заодно. Но я сделала, как он сказал: опустила окно и разделила внимание между дорогой, по которой мы приехали, и барьером впереди.

Тилфорд остановил машину:

— Мне что делать?

— Медленно подавай вперед, — сказал ему Эдуард, больше чем наполовину залезший за задние сиденья.

Я старалась не обращать внимания на его действия и выполнять свою часть плана. У Эдуарда есть план, значит, он командует, пока этот план еще есть и не оказался слишком безумным. Впрочем, в данную секунду мне трудно было представить такую степень безумия, которая заставит меня отказаться.

— Господи Боже! — ахнул Ньюмэн.

Тут я покосилась на Эдуарда. На миг мне показалось, что это просто большое ружье, а потом я забыла, что нужно всматриваться в темноту и выискивать вампиров. На несколько секунд я уставилась на эту штуку у него в руках.

— Это…

— Легкий противотанковый снаряд, — сказал он.

— Противотанковая ракета!

— Да, — ответил он и вылез из-за спинки сидений, оказавшись между мной и Ньюмэном. — Открой люк, — попросил он.

— Если у тебя есть такая штука, чего мы дерево руками двигали? — спросила я.

— Это последняя.

— Последняя? — переспросил Ньюмэн. — Сколько ж у тебя их было?

— Три.

— Хватит болтать, дверцу открой, — сказала я ему. — Следи за краем дороги и за небом, и будь готов прыгнуть обратно, когда Тилфорд даст газ.

— Почему не целиться через окна?

— Потому что оттуда обзор неба хуже.

— Но…

— Делай, как сказали, — прервал его Эдуард.

Ньюмэн глянул на меня, на него, потом открыл дверь. Я сделала то же самое. Стоя одной ногой на земле, другой на подножке, держа приклад у плеча, я сказала:

— Эдуард?

— Да?

— Давай.

Он полез через люк. Я поняла, что он высунулся по пояс.

— Мне подать потихоньку к барьеру? — спросил Тилфорд.

— Нет, — ответил Эдуард. — Мы не знаем, что они в эту кучу сунули. Лучше не соваться близко, пока она не взорвется.

Я смотрела в лес при лунном свете.

— А что они могли туда подсунуть такого опасного? — спросила я.

— Спроси меня потом, — ответил Эдуард.

Я услышала, как он снова шевельнулся. Даже не смогла удержаться, оглянулась. Он стоял на двух подголовниках, будто высота играла роль.

Я увидела, что Ньюмэн тоже уставился на него, и показала на свои глаза, потом на него, потом на лес. Вид у Ньюмэна стал несколько виноватый, будто я только что не сделала той же ошибки. Я стала снова смотреть в звездное небо, потом на деревья. Ничего не шевелилось, только веял ветерок. От него трепетали листья и рождался звук, который всегда заставлял меня вспомнить Хеллоуин, будто листья шуршат по земле как мышки. Обычно мне этот звук приятен, но сейчас он отвлекал, а шевеление листьев нервировало.

Ньюмэн выстрелил в темноту, я вздрогнула.

— Виноват! — крикнул Ньюмэн.

— Там ничего не было, — сказал Эдуард.

— Я же говорю — виноват.

— Соберись, чайник, — бросила я.

— Блейк, все мы стреляли по теням, когда были новичками, — сказал Тилфорд из-за руля.

Он был прав, но извиняться перед Ньюмэном я буду потом, если будет возможность. Я снова стала смотреть на свой сектор волнующегося под ветром леса, на темное небо, на дорогу.

Они появились сзади, двое, в тех же длинных черных плащах и белых масках. Безымянные, не отличимые, и я не знала, те же это арлекины или новые. Единственное, что я знала — это не те, которых мы с Эдуардом ранили в лесу. Эти двигались спортивно и плавно, будто плыли, и это точно были не вампиры, а оборотни. Вампиры движутся как люди, только изящнее.

— Ньюмэн, смотри вперед! За нами оборотни, — сказала я.

Раздался громкий ухающий шелест, будто над головой запустили самую большую в мире дымовуху. В спину толкнуло жаром, я вздрогнула и припала на колено, поворачиваясь, чтобы навести ствол на арлекина у меня за спиной. От взрыва позади я снова вздрогнула и ощутила порыв туда повернуться, но мне приходилось положиться на Ньюмэна, что то направление он прикроет. Что за нами два арлекина, я знала, и что у меня хватит быстроты их подстрелить, знала тоже. Я не знала этого про Ньюмэна.

Но передо мной на дороге была только одна фигура. Она горела, ослепительное пламя разгоняло тени от пожара, и она припала к дороге, собравшись для нападения.

— Господи Иисусе! — сказал у меня за спиной Ньюмэн.

Я обернулась посмотреть на завал, которого уже не было. Дорога была свободна.

— Садись, Блейк! — крикнул Тилфорд.

Я вскочила на ноги, не отводя ствола от фигуры на дороге. Я поняла теперь, что оборотень не припал к земле: он пытался перекинуться. Я встала на подножку, одна рука на рукояти на крыше, другая наводит винтовку на горящую массу на дороге. Он думал, что смена формы поможет ему залечить повреждения или сбить пламя? Или просто ничего другого не мог придумать.

И тут он завопил. Это было низкое рычание и вопль сразу, будто в унисон орали человеческое горло и огромный рычащий зверь. Такой звук способен наполнять кошмары — или порождать их. Я видала, как «заживо» горят вампиры, но не оборотни. Вампиры сгорают быстрее и полнее, а оборотни — это просто люди, которые излечиваются от любых ран, или почти любых. Кроме нанесенных огнем.

Машина рванула вперед. Я схватилась изнутри за край крыши, одна нога на подножке, другая упирается в край дверного проема. Свободной рукой я целилась из «МП-5» в проносящиеся мимо деревья. Открытая дверца хлестнула по веткам, ее отбросило на меня. Я уперлась коленом, чтобы меня не пристукнуло. Эдуард еще торчал в люке, где был Ньюмэн — внутри или снаружи — я не очень понимала. Тилфорд вел машину — это я знала.

Машина набрала скорость, резко запрыгала, я почти взлетала в воздух. Так оставаться было нельзя. Я ввалилась внутрь, захлопнула дверцу и нажала кнопку подъема стекла. Краем глаза заметила, что Ньюмэн тоже уже внутри машины, Эдуард вылез из люка и нажал кнопку закрытия. И вдруг заорал:

— Анита!

Я прицелилась в окно, еще не видя, во что стрелять. Сверкнуло серебро, но не в моем закрывающемся окне, а в открытом окне Тилфорда. Я выстрелила мимо его головы во что-то темное на том конце этой сияющей шпаги — потому что это именно шпага, черт бы ее побрал, и была.

Выстрел в машине прозвучал оглушительно — слишком тесно, чтобы стрелять без защиты для ушей, я оглохла на миг, но темная фигура отвалилась назад и больше не возникла. Клинок восклицательным знаком остался торчать в плече у Тилфорда и в сиденье машины. Тилфорда пригвоздили.

Эдуард переполз на переднее сиденье и взял руль.

— Продолжай давить на газ, Тилфорд.

Тот воспринял как приказ, потому что машина прыгнула вперед — Тилфорд утопил педаль в пол. Эдуард одной рукой рулил, другой держал оружие, хотя ему надо было следить за дорогой — а потому нам с Ньюмэном за всем остальным. Блин.

С крыши раздался тихий звук. Я даже не была уверена, что услышала его — шумел мотор, еще звенело в ушах. Как будто я прислушивалась к этому намеку на шелест.

— Они на крыше, — сказала я.

Ньюмэн не среагировал, и я сказала ему:

— Ньюмэн, на крыше один из них.

Он посмотрел на меня широко раскрытыми встревоженными глазами. Трудно было в темноте сказать точно, но мне показалось, что он бледен. Пульс у него на горле неистово колотился. Он был перепуган, и я его понимаю. Будь у меня время, я бы тоже успела испугаться.

Я стала вглядываться в полупрозрачную крышу — и вдруг оттуда на меня кто-то посмотрел. Без маски — темные глаза на бледном лице. Вампир. Не успев еще ничего разглядеть, я уже палила вверх. Лицо исчезло, но вряд ли я попала.

Ньюмэн выстрелил сразу после меня, но продолжал держать палец на спуске, и машина гремела резонатором для выстрелов, и меня обдавало потоком горячих гильз. Почти все попали на куртку, но одна обожгла руку, а стрелять уже было не во что.

Я схватила Ньюмэна за руку и заорала — оглохла и не знала, насколько нужно громко говорить, чтобы меня услышали.

— Стоп! Не трать патроны! — Он посмотрел на меня, глаза широко раскрыты, белки видны — как у лошади, готовой понести. Я пригнула ствол его винтовки, опустила чуть пониже. В пробитую крышу задувал ветер. — Успокойся, береги патроны.

Наверное, я продолжала орать, но он смотрел так, будто либо не слышал ничего от звона в ушах, либо ничего не мог понять от страха. Иногда, когда как следует напугаешься, то не слышишь ничего, кроме шума крови в ушах. Сама помню.

Я дождалась, пока он кивнет, а потом отвернулась и посмотрела на переднее сиденье. Эдуард и Тилфорд вели машину как бригада. Мы так быстро пролетели через дымящиеся остатки завала, что я лишь едва успела заметить обугленные останки.

Впереди на дороге замелькали огни мигалок, и тогда до меня дошло, что уже некоторое время слышно было завывание сирен. У меня слух не очень еще восстановился после стрельбы в машине. Интересно, остальные все тоже так оглохли?

Наверное, я заорала, потому что никак не могла соразмерить голос:

— Кто вызвал подкрепление?

— Я вызвал! — заорал в ответ Ньюмэн.

Ни мне, ни Эдуарду в голову не пришло бы вызывать подмогу — слишком долго, черт побери, были мы волками-одиночками. Впервые я была рада, что наш чайник поступил, как чайнику положено: последовал правилам и вызвал подкрепление. «Арлекин» предпринимает усилия, чтобы о нем никто ничего не знал, и сейчас мы в безопасности.

Машина стала замедлять ход. Очень издалека доносился голос Эдуарда, кричащего:

— Тилфорд! Тилфорд!

Черт!

Я сбросила ремень безопасности. Машина постепенно останавливалась, а я потянулась к плечу Тилфорда, откуда торчала шпага. Что ее не надо пытаться вынуть, я понимала: это работа для врача, но с кровотечением что-то сделать можно. Только снимая с себя ветровку и вытаскивая руку из рукава, я вспомнила, что тоже ранена — зацепила эту царапину, и боль напомнила. Тот факт, что боль стала ощущаться, означал, что адреналин и эндорфины стрессовой ситуации начинают выветриваться.

Эдуарду удалось остановить машину, он поставил рычаг в парковочное положение. На нас летели машины с сиренами, все еще не столь громкими, какими они должны были быть.

А я заметила, что моя кровь размазана по всей куртке. Повернувшись к Ньюмэну, жестами попросила его отдать мне свою куртку. Посмотрела на руки — они тоже в крови.

Я — носитель ликантропии. Я не перекидываюсь, но это не значит, что Тилфорд не будет, если моя кровь попадет в его жилы. Нельзя рисковать, если есть другие руки, чистые от крови.

Я поменялась местами с Ньюмэном и сумела показать ему, как обхватить шпагу курткой и руками. Он случайно шевельнул лезвие, и Тилфорд потерял сознание.

Ньюмэн забормотал-заорал извинения, я отмахнулась. Первые автомобили остановились, из них вывалились маршалы, патрульные, детективы, все вообще, кому положено реагировать на чрезвычайную ситуацию. Где-то здесь и «скорая» тоже должна быть.


Глава 20 | Список на ликвидацию | Глава 22







Loading...