home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Последствия маленьких записок. — Чудесная рыбная ловля, — Игра шалунов. — Красавица, пойманная в сети.

Решительно, выздоровление шло быстро. Но об этом нельзя было судить по этим вынужденным развлечениям; если снаружи поверхность затянулась, то рана все же была чувствительна, и письмо владелицы не было того свойства, как записки шалунов, чтоб её совершенно изгладить. Более чем когда-нибудь, Ален колебался под двумя влияниями: между радостью и горем. Уже и того было много, что горе не брало верха, и что он искал перемены.

Положив свое послание на таинственное место, он спустился в сад.

Жозеф стоял внизу крыльца, с двумя из своих товарищей, занятый большими приготовлениями, назначение которых молодой человек тотчас же узнал; это были различные рыболовные снаряды, неводы, удочки, сети, верши и другие.

— Боже мой! — вскричал он, — что все это значит?.. Жозеф, разве ты едешь на ловлю кита?..

— Я хотел, — отвечал Жозеф, — так как г-н кавалер моряк и должен любить это упражнение, предложить ему с моими, здесь присутствующими товарищами закинуть сеть в пруд или протянуть верши.

— Стой! стой! В этом болоте водится рыба?

Для моряка бассейн, находящийся на конце парка, был простой лужей, на которую он даже не взглянул, хотя она была такою широкою, что в ней можно было кататься на позолоченной лодочке, прикрепленной у берега, позади изображения бога Термо, сделанного из белого мрамора.

Наименование болота, данное пруду, видимо оскорбило Жозефа.

— Пруд не велик, — сказал он, — но рыба велика.

— Ну, что же! Я с удовольствием принимаю ваше предложение; вы сейчас увидите, любезнейшие, как Бретонец с морского берега закидывал сети. Только у меня нет костюма.

— За этим дело не станет, мы уже о нем позаботились, г-кавалер найдет в маленькой гостиной полотняный балахон, без пуговиц, сшитый по его мерке.

— Решительно, здесь думают обо всем! Я никак не ожидал этого развлечения.

— Оно будет не единственное; если г-н кавалер любит поохотиться с ружьем, то там в больших деревьях находятся также гнезда вяхирей, а под хворостником кролики и фазаны, которых содержат нарочно для охотников.

— Отлично нарочно!.. Начнем с рыбной ловли.

Заведующий всем в этом доме не обманул; это озеро в маленьком виде изобиловало таким множеством рыбы, что нельзя было себе и представить… Кто не знал, что наёмные поставщики снабжали ее, как это всегда делают, про запас. Но Ален, желавший только ловить рыбу, но не истреблять ее, ограничил свою ловлю, удержал только несколько прекрасных штук, а остальное он выбросил в воду.

— Теперь, — сказал он Жозефу, — вот что я желаю и я надеюсь, что к этому не найдется препятствий: ты велишь отнести большую корзинку этих линей и карпов моему другу, Шарлю Севинье, от моего имени; эта посылка докажет ему, что я не умер и даже что я пользуюсь своими Физическими способностями.

— С удовольствием, г-н кавалер.

— Очень хорошо. Что же касается до этой исключительной штуки, этого карпа, по крайней мере, столетнего, ты его также позаботливее уложишь и передашь его от меня…

— Кому? г-н кавалер…

— Той молодой девушке, которая здесь гуляла так рано.

— Царица моя небесная! — воскликнул изумленный Жозеф, размахивая руками и с разинутым ртом.

— Это, кажется, сказано очень ясно; — сказал Ален самоуверенно.

— Молодая девушка… сегодняшнее утро… я могу поклясться г-ну кавалеру…

— Не стесняйся, мой милый, клянись, сколько тебе угодно. Но делай, что я тебе говорю… или я расскажу, послезавтра, твоей госпоже о склонности этого очаровательного ребенка к утренним прогулкам.

— Г-н кавалер этого не сделает!.. — вскричал ещё испуганно бедный лакей, на этот раз побеждённый в своем хладнокровии.

— Конечно, нет! дуралей, — отвечал смеясь молодой человек, — я говорю для того только, чтобы заставить тебя понять, что я всё понимаю и вижу лучше, нежели это показываю… Ну, ступай, и исполни мое поручение.

— Оно будет исполнено, г. кавалер… но ради самого Бога…

— Ступай же, ведь я у тебя ничего не спрашиваю. Когда я хочу узнать какую-нибудь тайну, видишь ли ты, плохой матрос, я её отыскиваю совершенно один и кончаю непременно тем, что её узнаю.

Он вполне доказывал, что говорил правду, так как от него одного зависело, при том беспокойстве, в котором находился Жозеф, выведать от него все. Но из самолюбия и снисхождения к просьбе, заключавшейся в последней записке, он не захотел этого делать, и кроме того, у него был свой план.

В его ответе на маленькое утреннее послание говорилось. «Если б я, в свою очередь, попросил бы о чем-нибудь, исполнили ли бы мою просьбу?»

Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать далее конца этого дня. Входя в свою комнату, после ужина, между восемью и девятью часами, он убедился, что шалун, служивший ему почтальоном, всячески старался, чтобы долго его не томить.

Бумага, деликатно сложенная, обратила на себя его внимание.

Он схватил её с некоторым волнением, впрочем, приятным, хотя и немного беспокойным.

Но, чудо! шалун ещё раз изменил свой почерк, а всё-таки это была рука молодой женщины!

Походил ли он на Телемака[12], попавшего среди нимф острова Калипсо?

Он сравнил эти три записки; ни одна не была схожа по почерку, а быстрота почерка указывала, что ни одна из них не была подделана. Наконец, в последней записке заключалось:

«Попробуйте просить, там видно будет».

Ах! если б только так написали влюбленному королю, то он отдал бы половину своей короны взамен этих пяти маленьких слов, дышащих кротостью и прелестью.

Но он не был королем, и если он и любил когда-нибудь, то теперь он уже более не любил и дал себе клятву никогда снова не вспоминать о любви. Однако, ему было только двадцать пять лет; страсти его были развиты до крайней степени, а записка эта была так мила, так резва, так вызывающа!..

Он сел за фортепиано и отыскав между нотами, положенными носильщиками на инструмент, хор из «Принцессы Элиды» сочинения Люлли[13], он заиграл приятную и мелодическую прелюдию, искусством сочинения которой обладал знаменитый композитор.

Дойдя до пения, он через воздух, среди ясного звездного вечера, безмолвия деревни услыхал, как и накануне, хор, но настоящий хор молодых голосов, певших вполголоса следующие слова, принадлежащие стихам, написанным великим Мольером:

Songez de bonne henrc a suivre

Le plaisir de s’enflammer

Un coeur ne commence a vivre

Que dn jour qu’il sait aimer.

Qnelque fort qu'on s’en defende,

Il faut у venir un jour,

II n'est vien qui ne se rende

Anx doux charmes de l‘amour[14].

При последнем такте, благозвучные голоса пели всё тише, подобно стае дроздов, улетающих и исчезающих вдали.

Праздник этим и кончился. Для тайного концерта, даваемого отшельником в своей пустыне, и это было уже вовсе не дурно.

Он спал в эту ночь крепко, решив отражать шалость шалостью.

На другое утро, — это было, как известно, то знаменитое воскресенье, в которое король оставался в Марли, чтобы быть там у обедни, — он начал свой обыкновенный образ жизни, но около того часа, когда обыкновенно начинались действия маленькой почты, он начал также и свои.

Сложив бумагу, в которой он ничего не написал и надеясь, что его резвушки подсматривают за ним через какие-нибудь отверстия, незаметные для его собственных глаз, положил он её для виду на мраморный ночной столик, поднял шум, чтоб показать, что он выходит и отворив дверь, опять её затворил, но не вышел из комнаты, а спрятался за драпировкой, служившей портьерой.

Его ожидание было не очень продолжительно; он был любопытен, но шалуны ему в этом не уступали; они также с нетерпением хотели узнать, о чем он будет их просить.

Вскоре послышался треск в стене, около изголовья постели.

Вставка, на которую никаким образом нельзя было подумать, так она там была — настолько она была малозаметна, прочна и аккуратна, — не считая уже того, что обои были гобеленами, изображавшими Невинность, руководимую Добродетелью, — начала не то, чтоб отворяться как дверь, но входить внутрь, как в выемку.

Потом, когда место было достаточно расширено, послышалось шуршание шелкового платья, протянулась маленькая ручка, потом локоть, затем голова, от которой коварный кавалер заметил только роскошные волосы, такт как она была обернута к нему спиной, и стенная волшебница, на которой он узнал платье, виденное им в саду, приблизилась на цыпочках своих маленьких ног к мраморному столику.

Смотреть на это было восхитительно.

Она протягивала руку, её пальцы уже касались изменнической бумаги, вероломной приманки голубей.

— Ай!..

Она почувствовала, что была поймана; так же ловко и так же проворно, как и она, Ален схватит руку протянутую ею к бумаге.

— Ах!.. — вскричала она, стараясь скрыть от него свое лицо и освободиться из его объятий. — Пощадите!.. — сказала она.

Она просила это так мило, что действительно было бы жестоко с его стороны не исполнить её просьбы.

Но он поступил также рыцарски жестоко, так как он преклонил одно колено и поднес к своим губам пойманную им ручку.

— Простите меня также! — сказал он.

В это мгновение и ловким движением, он увидел наконец лицо, которое так старательно от него скрывали.

— М-lle де Бовё!..

— Ах! но сударь, — вскричала она, указав ему на просвет стены, её пропустивший: — Я не одна!

Я думаю, что сперва он покушался ей ответить: «Тем хуже!..», но во всяком случае, он удержался и сказал:

— Ну что же! Я хочу познакомиться со всеми вами!..

— О, кавалер, — умоляла она опять, — позвольте мне уйти, прошу вас!

— Нет! нет!.. — сказал он, — оставайтесь или позвольте мне следовать за вами.

— Ах! это очень дурно!.. Боже мой!.. Боже мой!..

— Не говорите этого, я остался бы, потому что я не желаю ничего сделать такого, что могло бы быть вам неприятным… Но, — прибавил он, снова прикладывая свои губы к маленькой дрожащей ручке, — вы образовали против меня заговор, и справедливость требует, чтоб я узнал его соучастниц.

— В самом деле?..

— Ах! подумайте, вы меня спрашивали, чего я желаю… И так! я желаю видеть волшебниц, которым я обязан стольким вниманием и к которым меня привязывает признательность.

— По крайней мере, позвольте мне их предупредить.

— Нет, вы ускользнёте от меня.

— Ах! решительно, это очень скверно!..

— Мы считали вас несчастным, покинутым. Я вас видела таким страдающим!..

— Я не забыл этого посещения, точно также как и ваших добрых взглядов!..

— Тогда мои подруги и я согласились прийти к вам на помощь, так как одна из наших же товарок причинила вам зло, наше дело было его исправить…

— И вы оказывали мне все эти сюрпризы, всё это деликатное внимание!.. За которые вы не хотите даже позволить мне вас отблагодарить!?..

В третий раз он покрыл поцелуями маленькую ручку.

— Вы слишком уж меня благодарите, — сказала она шутливо, пробуя отнять у него свою руку.

Не будучи же в состоянии её отнять у него, хотя он держал её очень слабо, она приблизила свою голову к открытой перегородке и закричала:

— Mesdemoiselles, он желает вас видеть и не хочет меня выпускать!

В тоже время, они оба вошли в комнату, откуда она пришла, и которая была полным повторением его собственной комнаты.

Дом, показавшийся ему таким узким, был двойной!


Таинственность продолжается. — Дорожка нимф. — Немой сераля. — Ален решается предаться чарам. | Четыре фрейлины двора Людовика XIV | Их было трое! — Волк в овчарне. — Эти барышни не так просты! — Проворнее!