home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Покорность Кольфа подвергается тяжёлому испытанию, — Пощада новой фаворитке. — Она спасена своими собственными жертвами.

Предыдущие сцены не требуют много объяснений.

Маркиза Атенаиса, которую полагали обретающейся на границах Кланьи, не хотела держать около себя ни одной фрейлины, чтоб пользоваться полной свободой, и первым делом её было тайно покинуть свое убежище. Между тем как королевский поезд тихо продвигался в этом торжественном путешествии, из которого её исключили, она взяла экипаж-берлин, и не останавливаясь, перегнала двор в Дюнкерке, где она поместилась проворно, как больная путешественница, желающая спокойствия, в гостинице, в которой мы её и встречаем. Ее решение было впредь непоколебимо, препятствие, встреченное ею в отказе бывшего каторжника, только её подстрекнуло и раздражило. Смерть Марии Фонтанж была приостановлена; это было только вопросом времени и случая.

Но какое внезапное влияние произвело в уме Пьера Кольфа такую эволюцию?

Если и была на свете женщина, которую он ненавидел, так это новая королевская фаворитка.

Он не без основательных причин приписывал ей ужасную участь, постигшую его, и вследствие этого непрочное существование, которое он вынужден был вести.

Если он немного значил сам по себе, обстоятельства, благоприятствующие его дурным наклонностям, сделали из него опасного разбойника, всегда готового на самые дурные дела.

Он, конечно, был в Дюнкерке не для удовольствия, чтоб увидеть двор и придворных, а всё-таки он отказывался от самого выгодного дела, которое когда-либо могло ему представиться.

Вот что произошло.

В ту минуту, когда он хотел принять предложение, соответствующие его неприязни, некое сомнение, даже скорее воспоминание пришло ему на ум.

Если он ненавидел герцогиню, то был человек, которого он любил и уважал в равной степени; это был тот, который спас его от каторги и стал покровителем его ребенка.

Закоренелые злодеи имеют иногда такие контрасты и слабости.

Он велел передать Алену, через своего юнгу, о необходимости с ним поговорить, и молодой моряк, любопытствуя узнать, что значило это странное назначение свидания, отправился на встречу с ним. Цыган ждал его с нетерпением, всегда находя средства употребить свободное время с пользой.

На другом конце площади, он поставил часовым изобретательного Жано, безрукого и изувеченного во многих местах; сам же, сидя на корточках, представляясь настоящим калекой, просил милостыню у запоздалых верующих, выходящих из церкви, которую сейчас должны были запереть.

Ален его приметил.

— Это ты желаешь со мной говорить?

— Да, офицер, и я очень вам благодарен, что вы пришли. Но отойдемте немного в сторону, я вас задержу только на несколько минут.

— Это важное дело?…

— Иначе разве я осмелился бы вас беспокоить?… Вот, пойдемте-ка на эту сторону, там у меня часовой, который не позволит застать нас врасплох. Нас не должны видеть вместе, и я вижу по моим следам некоего типа, которого нам должно опасаться.

— Не имеют ли опять дурной замысел против меня?

— В настоящее время это другое дело и о другой особе идет речь.

— Я слушаю.

— Я не из друзей герцогини Фонтанж, а вы?

Как ни был приготовлен наш герой к самым странным вопросам этой личности, но этот последний произвел в нём содрогание; он оглядел своего собеседника сверху донизу.

— О! конечно, — продолжал бродяга, от которого не ускользнуло это движение, — я произвожу на вас человека нескромного, даже дерзкого.

— Не то; я знаю, что с твоей стороны все это серьёзно. Но я не ожидал этого вопроса. Зачем ты мне его задаёшь?

— Я буду откровенен и ясен, насколько это возможно; с вами я не имею задней мысли. Эта женщина была несчастием нас обоих; мне она разбила жизнь; вам она разбила сердце.

— Замолчи!.. замолчи!..

— В таком случае, остаётся или забыть или отомстить. Забыть! это легко сказать, и я желал бы видеть тех, которые так говорят!.. Что же касается до мести… Не восклицайте: я знаю, что вам предлагали средства и вы отказались.

— Что ты хочешь? Чего домогаешься?

— Я желал бы знать наверно ваши чувства в отношении неё.

— Я непременно требую, чтоб ты мне сказал зачем.

— Затем, что интересуясь вами, а не ей, я желал бы знать, как вы восприняли бы случившееся с ней несчастье.

Ален оставался внешне спокоен, но поглядел на своего собеседника испытующим до глубины его мыслей взглядом.

— Ба! — продолжал цыган. — Мы все смертны, и это лишь предположение… ничего другого.

— Не вздумай меня обмануть! — сказал молодой человек. — Я понимаю, что кто-нибудь имеет против неё пагубные намерения. Соучастие, от которого я отказался, ты принял его?

— Вы мне всё же не отвечаете.

— Речь идёт о совершении преступления, и ты пришел со мной посоветоваться?!

— Правда, я, может быть, сделал глупость; мне не надо было мешать этому делу; и вы узнали бы об нем после… Ах! что делать, таковы мы, негодяи, мы не имеем хитрых мыслей, как вы, кавалеры.

— Прежде, как и после, преступление — это всё же преступление, и мой ужас одинаков.

— Это не в том главное дело. Я знаю вашу деликатность.

— Но объяснишь же!

— Ей Богу, тем хуже, я приступаю! Что меня интересует, это знать — не как велико было бы ваше негодование, но насколько вы были бы огорчены, в случае, если бы случилось несчастье с особой, о котором идет речь… Вот ещё предположение — если эта особа вдруг завтра умирает, совсем естественно, будете ли вы её оплакивать? Видите, насколько я откровенен с вами; отвечайте мне также, и всё объяснится… Вы колеблетесь Я понимаю. Представьте себе, если это только возможно, что вы не с негодяем от нищенства говорите, но с преданным слугой, готовым пролить кровь за вас…

— Я тебе отвечу, как ты того желаешь, потому что я доверяю тебе, как слуге, о котором ты говоришь.

— Вот доброе слово, мой кавалер, и которое вам припомнится там вверху.

— Я люблю другую женщину.

— Хорошо.

— Я люблю другую, но всё же по странности, походящей на трусость, я и к первой не совсем равнодушен, и в гневе, который она во мне возбуждает, есть остаток нежности. Я не хочу о ней думать, я буду презирать самого себя, если когда-либо возвращусь к ней, но всё-таки, если бы с ней случилось несчастие, меня бы задело за живое и очень огорчило бы.

Дрожь его голоса выражала сколько одна эта мысль его огорчала.

Бывший каторжник посмотрел на него с состраданием, и сделал головой знак сожаления.

— Решительно, — сказал он, — я хорошо сделал, что решил с вами посоветоваться. Раз уже это вас так огорчило бы, то об этом нечего и думать. Будьте покойны, клянусь вам, что если случится какое-нибудь несчастье, я тут буду ни при чем… Причинить вам огорчение, мне!.. Нет! нет!.. Идите, и будьте покойны, кавалер, и благодарю вас за аудиенцию.

— Подожди! — вскричал Ален. — Мне недостаточно твоего отказа от соучастия в этом заговоре.

— Чего же вы ещё желаете?

— За неимением твоей помощи, прибегнут к другой.

— Вероятно, но тут уж я не могу помешать.

— Напротив; оказавшись на пути и, зная кто злоумышляет против герцогини, ты можешь следить за этим человеком; И мне надо, чтобы ты проследил! Ты мне предан, ты говоришь? Я этому поверю, если ты будешь за всем следить и помешаешь малейшей тени заговора.

— Это трудно!.. сделаться хранителем женщины, которой обязан всеми своими несчастиями! Но раз вы этого желаете… вам нет ни в чём отказа. Повинуюсь.

Они расстались и отправились каждый по своей дороге, в разные направления: кавалер к своим друзьям, Пьер Кольфа — к изувеченному Жано.

Этот разбойник, когда во что-либо вмешивался, имел удивительную честность.

Мы знаем, как он сдержал слово, отказав маркизе.


Игра вдвоем. — Очень хитер этот Пьер Кольфа! — Сомнения убогого. | Четыре фрейлины двора Людовика XIV | * * *