home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

На следующий день во время пробежки я решил не отрываться от друга и бежал бок о бок с Максимом. За это время у него появились знакомые на пляже, такие же любители утреннего спорта, как и он. Пробегая мимо, они приветствовали друг друга короткими кивками, при этом дежурно улыбаясь. Краем глаза заметил, как с нами поравнялась та недовольная девушка, которая возмущалась, когда я окатил её водой.

– Так этот пёс с вами? – спросила она. – Я сначала подумала, что он бродяга. Смотрю, всегда плавает один. А потом увидела ошейник и поняла, что у парня есть хозяин.

– Он любит купаться, вот и пользуется моментом, пока я бегаю, – сказал Макс.

– Как его зовут? – полюбопытствовала она.

Девушка ловким движением перекинула вперёд через плечо свои тёмные волосы.

– Трисон, – ответил напарник.

Я вот что заметил: когда мы вдвоём, он может называть меня по-всякому, но когда знакомит с кем-то, всегда представляет моим полным настоящим именем, за что я ему несказанно благодарен.

– А вас? – поинтересовалась девушка.

Хм, с этого и надо было начинать, а то давай заезжать через сорок седьмой километр. Моё имя тебе нужно как телеге пятое колесо.

– Максим, – представился напарник. Возможно, мне показалось, но как-то неохотно он ответил.

– А меня Цила, – улыбнулась девушка и, смутившись, залилась румянцем, что не осталось для меня незамеченным.

Тем временем мы приблизились к домику спасателей.

– Ну что, Трисон, до буйков и обратно? – предложил он и обратился к спутнице. – Не возражаете, если мы с ним поплаваем? – Напарник кивнул на меня.

– А мне можно с вами? – неожиданно спросила она.

– Да, пожалуйста, – пожал плечами Макс и скомандовал: – Вперёд, Трисон.

Девушка сняла шорты, положила их на песок, а сверху бросила бутылку воды, которую держала всё это время в руке. Из одежды на ней остался лишь купальник тёмно-синего цвета с вышитым красно-белым якорем на груди.

Мы с напарником побежали наперегонки в воду, обдавая друг друга брызгами, и поплыли к поставленной цели. Несмотря на то, что Цила позже нас зашла в воду, она быстро догнала Макса и обошла его, будто он стоял на месте. Вскоре она приблизилась ко мне, я буквально чувствовал затылком её дыхание. Девушка сделала пару мощных взмахов обеими руками и обогнала меня. Я сразу понял: она плавала не как обычный любитель пляжного отдыха – во всех её движениях ощущался профессионализм. Со стороны казалось, будто её тело чувствует воду, как родную стихию, а ноги двигаются в унисон. Достигнув буйка, Цила одной рукой зацепилась за него, а другой убрала мокрые волосы, прилипшие к лицу.

– Ты неплохо плаваешь, – заметила девушка, когда я добрался до поплавка.

Ты даже не представляешь, насколько неплохо! Если бы ты знала, кто были мои предки, ты бы так не удивлялась.

Я поставил передние лапы на поплавок и, высунув язык, переводил дыхание. Ещё через некоторое время к нам присоединился Максим.

– Цила, вы победили в нашем турнире, – запыхавшись, произнёс напарник и спросил: – Судя по тому, как вы нас обогнали, думаю, вы занимаетесь плаванием?

Опершись на бортик буя руками, девушка подтянулась и забралась на него, придерживаясь за металлический треугольник, расположенный вверху поплавка.

– Да, – кивнула она, – когда жила в России, профессионально занималась спортом. Даже участвовала в Олимпийских играх и различных чемпионатах. Потом внезапно всё закончилось. Получила серьёзную травму, и пришлось навсегда проститься с мечтой – выиграть Чемпионат мира. А жить без стихии не получается. Я здесь как рыба в воде, – улыбнулась девушка.

– И чем же теперь занимаетесь? – полюбопытствовал Максим.

Задрав голову вверх, он приложил ладонь козырьком ко лбу, прикрываясь от утреннего солнца, и посмотрел на девчонку.

– Работаю спасателем на пляже в Тель-Авиве. Я уже пять лет живу в Израиле. Как закончилась моя спортивная карьера, так и перебралась сюда, чтобы быть поближе к морю. Хотела в этом городе устроиться на работу, рядом с жильём, но здесь не было свободных мест, – рассказала Цила и добавила: – Максим, перестань мне говорить «вы», в Израиле так не принято. Сразу видно – ты недавно живёшь в стране.

– Я здесь не живу, а в командировке, – уточнил напарник. – Остановился у приятеля, недалеко.

– То-то я смотрю, что раньше не видела тебя на пляже, – улыбнулась она и, кивнув на меня, спросила: – А Тристан твой пёс или товарищ?

Вы слышали? Миллион раз убеждался – человеческая фантазия неиссякаема. Это же надо такое ляпнуть – Тристан! Тоже мне, Изольда нашлась. Вроде молодая девушка, с памятью должно быть всё в порядке. Неужели так сложно запомнить моё имя?

– Его зовут Трисон, – поправил барышню Елисеев. – Он мой напарник, мы вместе служим.

– Вы тоже спасатели? – спросила она.

– Нет, полицейские, – сказал Макс, – или, как тут у вас говорят, миштара.

– Так ты прилетел вместе с ним? – удивилась она, кивнув на меня.

– Ну да, а как же я без него? – Макс потрепал меня по холке. – Мы с ним два друга, не можем жить друг без друга, – он рассмеялся, – прямо стихами заговорил.

Спасибо тебе, дорогой человек, за высокую оценку. Последнее время Максим не перестаёт меня удивлять. С тех пор как я получил удостоверение служебной собаки и стал работать с ним официально, он при людях очень уважительно обо мне отзывается и даже ни разу не назвал Трихой.

– Забирайся ко мне! – Девушка махнула рукой, призывая Макса присоединиться к ней.

– Думаю, это не самая хорошая идея, – отозвался Елисеев. – Тем более, нам уже пора. Ну что, Трисон, поплыли назад?

Мы взяли курс на берег. Девчонка прямо с буя с лёгким всплеском нырнула рыбкой в море. Я видел, как двигалось её тело в прозрачной воде: она прижала руки к туловищу и плавно махала ногами, сложенными в виде рыбьего хвоста, чем-то напоминая русалку. Несколько секунд спустя она вынырнула впереди нас и резким вдохом проглотила порцию воздуха.

Цила приплыла первой и дожидалась нас на берегу. Выбравшись из воды, мы направились к тому месту, где Максим обычно оставляет вещи. Девчонка явно не собиралась уходить и следовала за нами по пятам.

Судя по тому, как она смущалась и покрывалась румянцем, общаясь с Максом, я понял – напарник ей приглянулся. В этом не было ничего удивительного. Я хоть и не разбираюсь в человечной красоте и уж тем более в мужской, но Максим вполне симпатичный парень, высокий и хорошо сложенный, он всегда привлекал женское внимание. Не раз замечал, как реагировали на него девушки, стоило ему где-то появиться. Даже продавщицы в магазине оставляли свои дела и спешили уделить ему внимание. Я хорошо помню, как симпатичная блондинка, сотрудница зоомагазина, при виде Макса расцвела, точно «сирень в моём садочке»: она с таким воодушевлением показывала клетку для меня, что в какой-то момент даже показалось, она сама готова туда залезть и продемонстрировать, как мне будет замечательно в ней лететь. Не понимаю, почему он до сих пор не женат? Может, из-за того, что получает слишком много женского внимания?

– Цила, я вот смотрю на спасателей и, откровенно говоря, не понимаю, в чём заключается ваша работа. Сидите целый день в домике да покрикиваете на купающихся. А после семи вечера, когда на пляже полно людей и ваше присутствие просто необходимо, вас точно ветром сдувает. Получается, днём надо спасать людей, а вечером пусть тонут? – спросил Максим.

Девушка вдруг громко рассмеялась.

– Наверное, это так и выглядит со стороны, – согласилась она, – но на самом деле всё не так просто. Официально наш рабочий день в Израиле – двенадцать часов, с семи утра до семи вечера. Продление рабочего дня возможно, но для этого необходимо поменять закон. Многие думают, что спасатель – это работа мечты. На деле мы загружены только в пляжный сезон, а всё остальное время сидим без дела и числимся работниками муниципалитета. В это время нам тоже платят зарплату, правда, минимальную. И если раскидать весь заработок за год, то получаются не такие уж и великие деньги. Но без нас тоже нельзя – мы отвечаем за жизни тысяч людей. Море коварно, даже когда, на первый взгляд, кажется ласковым. С ним шутки плохи.

Тем временем мы добрались до места. Максим сунул ноги в кеды и перекинул майку через плечо.

– Приятно было познакомиться, – вежливо улыбнулся он.

– Может быть, сходим куда-нибудь вечером? – предложила Цила и покраснела, будто спелый томат. – Если хочешь, могу провести для тебя экскурсию по Израилю. Я, конечно, не профессиональный гид, но неплохо изучила страну и её историю.

– Спасибо за предложение, только вот не могу ничего обещать, потому как не знаю графика наших командировочных мероприятий, – уклончиво ответил напарник.

– Запиши на всякий случай мой телефон. Если возникнет желание съездить на экскурсию, позвони, – предложила она.

– К сожалению, я без телефона, – Макс развёл руками.

– Ты завтра будешь здесь? – спросила девушка.

– Да, – кивнул он и добавил: – Если, конечно, ничего не изменится.

– Хорошо, – улыбнулась Цила и протянула руку, – тогда до завтра.

Напарник ответил на женское рукопожатие, и мы направились домой.

Хм, какая некультурная девушка! Со мной даже не попрощалась, проигнорировала, точно я пустое место. Тебе же русским языком сказали, я не просто собака, я – напарник!

Какое-то время Макс шёл молча, периодически вздыхая, затем посмотрел на меня с высоты своего роста и спросил:

– Что скажешь?

А что говорить? Хорошая пловчиха, но я до сих пор помню, как она на меня ругалась, когда я её обрызгал. Не дай бог Максим свяжет с ней свою жизнь, так она же меня поедом будет поедать, если я что не так сделаю! Нет уж, не нужна нам такая родственница. Мне, между прочим, больше понравилась хозяйка перепутанного чемодана. Вы же знаете, я не по внешности сужу. Просто в её глазах было больше доброты и нежности.

– Вот и я говорю, хорошая девушка, но не моя, – согласился напарник.

Вы наверняка заметили, что мы с Максом даже думаем одинаково. Как говорится – на одной волне. Он читает мои мысли не хуже чукотского оленевода Владимира. Помните, как тот предугадывал все мои желания?[17]

Вообще-то, у меня такие взаимоотношения были со всеми моими подопечными. Сначала возникали небольшие трения, но чем больше времени мы проводили вместе, тем больше понимали друг друга. А всё потому, что я умный и образованный пёс.

Свернув на нашу улицу, мы увидели трудягу Фрэнки: он бежал впереди нас с полными карманами корреспонденции.

– Твой друг уже на работе. – Максим кивнул на рассела и спросил: – Это он тебя вчера с панталыку сбил?

– У-у, – ответил я, имея в виду, что терьер здесь ни при чём, я сам побежал за ним.

– Любопытно стало посмотреть, как работает пёс-почтальон? – ухмыльнулся он.

– Ав, – подтвердил я.

– Ты хоть бы предупредил, что уходишь, а то исчез, как ёжик в тумане. – Он погладил меня по голове и добавил: – Надеюсь, мы вчера обо всём договорились, и больше между нами не будет недоразумений?

– Ав!

– Вот и хорошо, – сказал Максим и, отворив калитку, пропустил меня во двор.

Когда мы вечером вместе с Фрэнки возвращались от Сары, я обратил внимание, что под нашим домом не стоит полицейская машина. Оказывается, с ней произошла какая-то поломка, и Лёва был вынужден поставить её в автосервис на ремонт. В этот день нам предстояло добираться в отдел полиции на общественном транспорте. Мне-то что, я привык- ший. Всю жизнь ездил со своими подопечными то на трамваях, то на автобусах. Вернувшись с моря голодными, будто век не ели, мы с аппетитом уплетали заботливо приготовленный хозяином завтрак.

– Вы пока ешьте, а я пойду переоденусь, – сказал Лёва и скрылся в своей комнате.

Максим заканчивал мыть за собой посуду, когда коллега вернулся, одетый в гражданскую одежду – джинсы и светлую рубашку с коротким рукавом.

– Мы готовы, – сказал Елисеев, вытирая руки кухонным полотенцем.

Я и не знал, что мой напарник такой хозяйственный. Дома за него всё делает Анна Михайловна. Она встречает его после работы как царя, чуть ли поклоны не отбивает. «Сынок, мой руки и иди кушать», – с порога говорит хозяйка. Хоть бы раз меня так встретила!

Замыкая за нами калитку, хозяин посмотрел на меня, слегка улыбнувшись:

– Сегодня все в сборе, оставлять дверь отрытой незачем.

Знаю, провинился я перед вами, так вы теперь будете меня этим попрекать до второго пришествия?

Чтобы попасть на остановку общественного транспорта, нужно было идти так же, как на море, только в начале улицы повернуть не направо, а налево. По своим меткам я уже отлично ориентировался в этом районе, будто прожил здесь всю жизнь.

Помните, я рассказывал вам, что поводыри способны запоминать до тридцати маршрутов? Я хоть уже и не работаю по специальности, всё же не утратил былых навыков. Как сказал бы мой первый подопечный Иван Савельевич: «Трисон, если научился кататься на велосипеде, то уже никогда не забудешь, как это делается. Пусть хоть сто лет пройдёт, все равно сядешь и поедешь. Точно так же и со знаниями». Умный был мужик мой старик. Я многому у него научился и до сих пор вспоминаю его с теплом в сердце.

Мой внутренний навигатор подсказывал, что мы должны проходить почту. И он меня не обманул. Впереди показалась красно-белая вывеска. Мы уже почти прошли мимо отделения, как вдруг я увидел со стороны служебного входа припаркованный грузовик небольшого размера с такой же эмблемой на боку, как и вывеска на здании. Мужчина выгружал из неё коробки, а Сара их принимала. Увидев её, я обрадовался, как если бы случайно встретил здесь Сашку, моего второго подопечного[18]. С ним у меня были особые отношения – как ни с кем другим. Мы были настоящими друзьями и любили друг друга.

Я помчался к ней, приветливо виляя хвостом.

– Трисон, ты куда? – услышал я вслед голос Максима.

Заметив меня, женщина улыбнулась и поставила коробку на землю.

– Здравствуй, дорогой! – Она погладила меня по голове, когда я ткнулся носом в её колени.

Мужчины подошли следом.

– Сара, так вы знакомы? – нахмурился Лёва.

– Лёва, это твой пёс? – вопросом на вопрос ответила женщина.

– Нет, это собака моего друга, они вместе приехали из России на стажировку. – Он кивнул головой на Елисеева и добавил: – Познакомься, это Максим.

– Откуда вы знаете Трисона? – удивился напарник.

– Так он вчера у меня в гостях был, а привёл его к нам Фрэнки, наш почтальон, – ответила она и посмотрела на меня. – Так значит, тебя Трисоном зовут?

– Ав, – подтвердил я.

Ещё одна умная женщина, с первого раза запомнила моё имя. А ведь могла тоже что-нибудь типа Тристана отчебучить!

– Какой замечательный у вас пёс, – улыбнулась женщина, переводя взгляд на Макса. – Мы с ним быстро подружились.

– Да, он такой, с кем угодно найдёт общий язык, – с улыбкой подтвердил напарник.

– Ну, слава богу, теперь я спокойна, а то всю ночь переживала за него. Смотрю, вроде ошейник есть, понимаю, что не беспризорный, а где живёт, не знаю. Они с Фрэнки убежали от нас, а я думаю, вдруг не найдёт дорогу и заблудится.

– Что вы, у него нюх, как… – Елисеев осёкся и, кашлянув в кулак, добавил: – Он хорошо ориентируется на местности.

Вы заметили, насколько все эти собачьи фразеологизмы врезались в сознание людей? Они произносят их непроизвольно, совершенно не задумываясь о значении. Я думаю, речь человека заметно оскудеет, если он не будет их употреблять.

– Вот и познакомились, – сказала женщина. – Приглашаю вас всех к нам в гости. Приходите, пообщаемся, чаю выпьем.

Мы поблагодарили приветливую женщину за приглашение и, попрощавшись, продолжили путь.

– Так вот, значит, как ты вчера проводил свой досуг! – усмехнулся Лёва. – Бессовестный пёс, по гостям он шатался, пока мы себе места не находили.

Чувствую, эти приключения будут мне икаться до самого отъезда. Не умеют люди простить и забыть навсегда, будут грызть до конца жизни.

Я сразу догадался, что Лёва в городе – известная личность. Не было ни одного прохожего, кто бы с ним не поздоровался. Мы подошли к широкой проезжей части, по которой бесконечно носились автомобили.

Нужная нам остановка общественного транспорта была на другой стороне дороги. На светофоре никого не было. Пока горел красный свет, люди прятались под козырьками зданий, в кафешках и мелких магазинчиках. Я их понимал: стоять под солнцем на такой жаре просто невыносимо. Мы тоже укрылись в тени ближайшего кафе, хозяин которого оказался знакомым Лёвы. Мужчины перебросились несколькими фразами на иврите. Чаще всего в их устах звучало одно и то же выражение: «а-коль беседер». Потом Лёва объяснил, что оно означает «всё нормально». Коллега сказал: «У израильтян принято говорить эту фразу, даже когда тебя везут в гробу на кладбище». Честно сказать, я так и не понял, что нормального в том, что тебя собираются хоронить. Когда загорелся зелёный свет, люди выскочили из укрытий и быстро перебежали на другую сторону.

Я вспомнил Анну Михайловну: она всегда говорила, что мечтает жить в тёплом климате, мол, устала от наших холодов. Не знаю, что она подразумевала под тёплым климатом, только я бы не хотел постоянно жить в таком пекле. Здесь даже дорогу нормально не перейдёшь. Пока дождёшься зелёный свет, можно в шашлык-машлык превратиться.

Автобус пришёл почти полный, в утренний час пик все спешили по своим делам. У Лёвы бесплатный проезд, а на меня пришлось покупать билет по такой же стоимости, как и для Максима. Мужчины заняли свободные места в последнем ряду, а я развалился у их ног и прикрыл глаза, наслаждаясь приятной прохладой салона. Сквозь наползающую дремоту слышал непонятные людские разговоры, детский смех. Водитель оказался ещё тем юмористом: с каждым вновь входящим пассажиром он шутил (особенно если это была девушка) или что-то рассказывал, при этом жестикулируя руками и забывая про руль. Вдруг он резко затормозил, отчего я мгновенно проснулся, а затем, раздражённо ругаясь, нажал на сигнал и долго его не отпускал.

Сон как лапой сняло, и я начал наблюдать за происходящим в салоне. На очередной остановке несколько человек вышло, освободив места в середине. Вошёл молодой бородатый парень в тёмных очках и бейсболке, надвинутой на глаза. Он прошёл по салону и остановился в нескольких шагах от нас. Поставил в проходе небольшую дорожную сумку и встал возле неё, хотя рядом были свободные места. Так обычно поступают пассажиры, если им предстоит недолго ехать. Судя по нервным и суетливым движениям, он был чем-то встревожен, может, даже напуган.

Неожиданно я уловил странный химический запах, приподнял голову и поводил носом. Он напомнил мне настойку, которой Андрей Максимович лечил суставы. Сначала я старался не обращать внимания, вновь опустил голову и прикрыл глаза. Но запах усиливался, и от этого моё раздражение все росло и росло. Приблизившись ползком к сумке, я окончательно убедился, что запах идет из неё. Тогда я даже представить не мог, какую опасность несёт в себе её содержимое. Никогда раньше я не сталкивался с подобным. Никто из пассажиров даже не обратил внимания на мои действия. В этот момент автобус остановился на очередной остановке, и мужчина заторопился к выходу, расталкивая на ходу возмущённых пассажиров. Заметив, что он оставил сумку, я начал гавкать, призывая людей помочь вернуть её забывчивому пассажиру.

– Трисон, ты с ума сошёл? – воскликнул Макс и приказал: – Ко мне!

Не обращая на меня внимания, суетливый пассажир грубо оттолкнул пожилую женщину, которая шла впереди него, и буквально пулей выскочил из автобуса. Недовольная бабулька что-то пробубнила и вслед за ним покинула салон. Водитель закрыл двери, и автобус продолжил путь. Я же продолжил настойчиво гавкать. Да что же это такое – сумка осталась, а человек уехал! А вдруг у него там что-то ценное лежит? Пассажиры высунули головы в проход, с любопытством поглядывая на меня. Видимо, они подумали, что я перегрелся на солнце. Никто не предпринимал никаких действий, и лишь один Лёва в три прыжка оказался рядом со мной, схватил сумку и закричал:

– Макс, открой окно!

Напарник попытался, изо всех сил дёргая ручку, но она не поддавалась. Впереди сидящий пассажир в чёрной шляпе и с длинными бакенбардами тоже принялся открывать окно, которое находилось над его головой, но тщетно. В салоне вдруг началась паника, люди повскакивали со своих мест и бросились к выходу, загородив весь проход. Водитель, глядя в зеркало на обезумевших пассажиров, которые ему что-то кричали, ничего не понимал и продолжал движение.

– Разбей его чем-нибудь, – приказал Лёва напарнику. Я видел, как по его лицу ручьём течёт пот.

Макс судорожно похлопал себя по карманам, а затем ударил локтем по стеклу.

Такое окно надо кувалдой разбивать – и то вряд ли получится с первого раза. Я стоял в проходе, наблюдая за внезапно возникшей суматохой, и не понимал, что творится. Неужели весь этот сыр-бор из-за сумки?

Наконец Максиму удалось отодвинуть щеколду, и упрямое окно поддалось. Лёва выбросил в него сумку, и вдруг раздался громкий хлопок. И только в этот момент до меня дошло, что произошло. Пассажиры, как по команде, одновременно пригнулись и прикрыли головы руками. От ударной волны автобус повело из стороны в сторону, водитель резко нажал на тормоз. Не удержавшись, люди полетели вперёд, наваливаясь друг на друга. В этот момент мне показалось, что автобус перевернётся. Водитель, петляя по дороге, проехал ещё несколько метров и остановил транспорт у обочины.

Коллега обратился к пассажирам на иврите, те в ужасе посмотрели на него и с неохотой начали рассаживаться по своим местам. Когда проход освободился, Лёва с Максом побежали к выходу и выскочили из автобуса. Я сорвался с места и бросился за ними. Мужчины побежали к тому месту, куда Лёва выбросил сумку. Какое-то время они молча смотрели на воронку внушительных размеров, вытирая льющийся по лицу и шее пот.

– Д-а-а, – протянул Елисеев, почесав подбородок. – Хорошо, что всё это случилось в безлюдном месте и никто не пострадал.

– Спасибо тебе, Трисон, – задумчиво произнёс Лёва. – Ты только что спас как минимум человек тридцать.

Да я, собственно, для этого и живу, чтобы спасать и помогать. Как говорил мой Иван Савельевич: «Трисон, человека судят не по словам, а по поступкам». Вот так же и у нас. Думаю, своими действиями я уже не раз доказал преданность людям. На всю оставшуюся жизнь я запомню, как пахнет вещество, способное отобрать жизни у десятков людей.


Глава 7 | Морские приключения Трисона | Глава 9