home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

Попрощавшись с коллегами, мы вышли из здания штаб-квартиры полиции и направились в сторону автомобиля. После прохладных помещёний, оказавшись на улице, я почувствовал, как нещадно жжёт солнце. Морду сразу опалил горячий воздух. Скажу честно, ходить по раскалённому асфальту – дело не из приятных. Приходилось постоянно пританцовывать чечётку.

На Севере я переживал, чтобы не примёрзнуть к сугробу, а здесь думал, как бы не поджарить лапы. Хоть бы какие сланцы для нас придумали. Надевали же на меня тапки на Чукотке во время бега в упряжке. Не представляю, как можно жить в такой духовке десять месяцев в году. Ведь можно с ума сойти! Уж лучше пусть будет холодно. Нет, пусть во всём будет золотая середина.

– Макс, предлагаю убить сразу двух зайцев, – сказал Лёва, доставая из нагрудного кармана солнцезащитные очки, – пока будем гулять по старому городу и смотреть достопримечательности, я буду делиться с тобой опытом. Например, как мы вычисляем в толпе подозрительных личностей. Иерусалим – это лакомый кусочек для преступников всех мастей. Кого здесь только не встретишь!

– Трисон, ты слышал, что сказал мой товарищ? – обратился ко мне напарник. – Мотай каждое слово на ус, чтобы по возвращении домой ты был у меня настоящим асом.

Хм, да мне и учиться не надо, я и так найду, что хочешь. Хоть иголку в стоге сена, лишь бы она запах имела.

– Если хочешь, проведу для тебя экскурсию по библейским местам. Я, конечно, не лучший гид, но расскажу, что знаю, – предложил Лёва.

– Отличная идея, – согласился Елисеев, – совместим приятное с полезным.

– Тогда нам нужно будет немного проехаться. Здесь недалеко.

Полицейская машина приветственно моргнула фарами, когда он нажал кнопку на пульте сигнализации. Макс открыл заднюю дверь и скомандовал:

– Ныряй, собакен.

Только очень умный пёс способен понять такую команду. Другой бы на моём месте полчаса думал, что от него хочет человек, и неизвестно, догадался бы в конечном итоге или нет.

Мужчины расположились спереди, Лёва на полную мощность включил кондиционер, и через несколько минут по салону поплыла долгожданная приятная прохлада. Он вырулил с парковки, машина с небольшой скоростью двинулась по улицам Иерусалима. Дома из белого камня светились в лучах солнца и выглядели настолько древними, что при взгляде на них казалось – каждый камень, каждый кирпич помнит события давно минувших дней.

– Подъедем чуть ближе к старому городу, там есть небольшая стоянка, где можно оставить машину, – сообщил Лёва. – Предлагаю пройти по улице Via Dolorosa. Кстати, название улицы в переводе с латинского языка означает «путь скорби». Как ты уже понял, по этой улице Иисус Христос нёс свой крест на Голгофу. А начинается она с того места, где когда-то была резиденция Понтия Пилата.

– Я читал, что старый город поделён на четыре квартала: мусульманский, христианский, армянский и еврейский. По какому из них проходит путь?

– В основном по мусульманскому. Вот мы и приехали. Остаётся только найти место, где припарковать машину.

– Так быстро, мы же ехали совсем ничего! – удивился Макс.

– Иерусалим – это тебе не Москва, – заметил Лёва. – Тут чтобы добраться от одного места до другого на машине, нужно пять минут – при условии, что нет пробок.

– Так вот же есть место, – воскликнул напарник и показал на свободное пространство между двумя автомобилями.

– Здесь нельзя стоять. Видишь знак? Это стоянка для инвалидов.

– Лёва, так у тебя полицейская машина с мигалкой, тебя же никто не тронет! – удивился Елисеев.

– Ну, я же не инвалид. Кем бы я ни был, хоть самим Господом Богом, я не имею права занимать чужое место.

– Понял, – закивал головой Елисеев. – Как у вас всё серьёзно.

– Ты знаешь, я сам был в подобной ситуации лет семь назад в Штутгарте, – рассказал Лёва. – Я тогда был в командировке в Германии. Вечером мы отправились поужинать вместе с местным полицейским на его служебной «BMW». Парковка у ресторана была подземная, и когда мы туда заехали, обнаружили одно свободное место прямо у лифта. Рядом абсолютно никаких знаков. Смотрю, он не ставит на него машину, а кружит по стоянке в надежде найти другое. Я у него спросил: «Так вон же место. Почему туда не поставить?» А он ответил: «Это стоянка для одиноких дам, видишь, место рядом с лифтом и освещено». Честно сказать, я тогда обалдел от его сознательности. Казалось бы, ставь машину и иди ужинай – а он думает о какой-то одинокой женщине, которой вздумается приехать ночью в ресторан. Нам тогда повезло, вскоре освободилось место. Так что и мы постоим кцат-кцат, и нам тоже повезёт.

– Что означает «кцат-кцат»? – спросил Макс и предположил: – Похоже на «чуть-чуть».

– Угадал, хавер, – улыбнулся коллега.

– А это ещё что означает?

– Друг. Так поживёшь со мной две недели, глядишь, и иврит выучишь.

И правда, ждать пришлось недолго – через некоторое время с парковки выехал автомобиль, уступив нам парковочное место. Мы выгрузились из машины, и Максим, надевая солнцезащитные очки, обратился ко мне:

– Триха, будь рядом, от меня ни на шаг. Не дай бог потеряешься, где потом тебя искать?

Рядом так рядом, мне и самому не хотелось заблудиться в лабиринтах древнего города.

– Вот, собственно, то место, откуда начинался путь Христа. Здесь когда-то находилась резиденция Понтия Пилата. – Лёва показал на строение из светлого камня с надписью над входом. – От неё, конечно же, ничего не осталось. Теперь здесь находится женский католический монастырь.

Мы неторопливо пошли по узкой улочке, вымощенной старинным булыжником. Нас то и дело обгоняли туристы – либо поодиночке, либо в группах. Они глазели по сторонам, застывая с открытыми ртами у древних построек, бесконечно фотографируя каждую надпись и табличку, каждую фреску и барельеф.

– Насколько мне известно, путь Христа отмечен четырнадцатью остановками, ещё их называют станциями. Девять из них находятся на этой улице, остальные – в храме Гроба Господня, – рассказывал Лёва на ходу.

– Ты же не еврей, откуда всё это знаешь? – удивился Максим.

– Ко мне часто друзья приезжают из России. Это ты первый раз у меня в гостях, – ухмыльнулся он. – Когда есть время, хожу вместе с ними на экскурсии. Волей-неволей всё запоминаю. Я уже запросто могу работать экскурсоводом по Иерусалиму.

– Станции – это, я так понимаю, места, где останавливался Иисус?

– Да, – кивнул товарищ и, приложив ладонь козырьком ко лбу, рукой показал на белокаменное строение с золотыми буквами в виде арки. – Вон видишь сверху щит с римскими цифрами? Они обозначают номер станции. Это третья – место первого падения Иисуса под тяжестью креста. Теперь здесь находится католический храм.

Извивающаяся как верёвка тесная улица, вымощенная булыжником, создавала впечатление, будто мы попали в самые настоящие каменные джунгли. От всех этих древних построек веяло прохладой. Максим то и дело останавливался и тоже просил товарища сфотографировать нас на фоне библейских достопримечательностей.

– А это четвёртая станция? – Он показал на римскую цифру, выбитую в чёрном круге на стене.

– Да, – ответил Лев, – здесь произошла последняя встреча Христа с матерью. Видишь барельеф над воротами? – Он показал на каменное изображение. – Отсюда Дева Мария обогнала процессию и весь оставшийся путь наблюдала за страданиями сына. Теперь здесь Армянская католическая церковь.

Старый город представлял собой сплошной рынок. Чем здесь только не торговали: и лепёшками, и восточными сладостями, и сувенирами, и одеждой, и даже школьными рюкзаками. Проходя мимо отдельных лавок, я невольно глотал слюну: не знаю, что они там готовили, но запахи стояли фантастические. Я бы с удовольствием попробовал заморского лакомства.

Среди туристов с визгом носилась детвора, едва не сшибая прохожих с ног. Особо ловкие подростки лавировали на велосипедах и самокатах. У Лёвы зазвонил телефон, и, отвечая на звонок, он чуть замедлил шаг и немного отстал от нас. Максим остановился у лавки, рассматривая сувениры. Продавец в это время общался с девушкой, показывая ей товар и при этом улыбаясь во весь рот. Девушка, по всей видимости, плохо владела местным языком и жестами пыталась объяснить, что ей нужно. Остановившись, я оказался между ней и напарником. Она посмотрела на меня и улыбнулась добродушной улыбкой, отчего на щеках заиграли кокетливые ямочки. У неё были светлые волосы, гладкие, точно шёлк. Они рассыпались по плечам, покрытые разноцветным платком. В руке девушка держала сумку. Неожиданно я уловил знакомый запах. Чуть приблизившись, я уткнулся носом в подол платья – и вдруг меня осенило. Это же тот самый запах ванили и цветов из перепутанного багажа! Ещё раз глубоко вздохнув, я уже нисколько не сомневался, что передо мной хозяйка злополучного чемодана. Я завилял хвостом и неожиданно для себя громко гавкнул. Честное слово, не специально – видимо, от радости. Она удивлённо посмотрела на меня и спросила на родном языке:

– Дружок, тебя что-то смутило?

Что я мог ей ответить? Я продолжал вилять хвостом, гипнотизируя её взглядом: мало ли, а вдруг догадается? Хотя как, она же не обладает таким нюхом, как у меня.

– Трисон, ты что, на солнце перегрелся? Ты чего на людей кидаешься? – спросил Максим, посмотрев на меня из-под насупленных бровей.

Я продолжал усиленно вилять хвостом, давая понять, что рядом с ним стоит та самая барышня, чей чемодан он упёр из аэропорта. Но разве они могли меня понять? Эх, как жаль, что я не умею говорить!

– Не ругайте его, – вступилась девушка.

Она взглянула на Макса и ослепительно улыбнулась:

– Вы же видите, он хвостиком виляет, значит, чему-то радуется.

– Хорошо, не буду, – кивнул напарник и, посмотрев на меня, усмехнулся. – Ты смотри, какая очаровательная у тебя защитница нашлась.

В этот момент, словно из ниоткуда, выскочила ватага мальчишек. Они вихрем пронеслись мимо нас. Следом за ними шёл подросток – со стороны казалось, что он увлечённо изучает что-то в телефоне. Поравнявшись с нами, парень внезапно резко дёрнул сумку девушки и, выхватив её из рук, что есть мочи пустился наутёк.

– Стой! – закричала она. – Помогите, у меня украли сумку!

Девушка сорвалась с места и пустилась вслед за мальчишкой, выкрикивая на ходу:

– Господи, там все документы!

Мгновенно сообразив, что случилось, Максим приказал:

– Трисон, догони!

Я бросился в погоню со всех лап и, обогнав девушку, помчался за подростком. Я даже не заметил, как мальчишка выглядит, но мне, собственно, это было и не нужно: главное, я знаю, как выглядит сумка, и чувствую её запах. Правда, на улице старого города воришка ощущал себя как рыба в воде и ловко перепрыгивал ступени и другие препятствия, обегал лавки и торговые точки. Казалось, никто не обращал внимания на бегущую вереницу.

Вокруг жизнь шла своим чередом: в шуме и гаме то и дело раздавались крики торговцев. Обернувшись на бегу, я мельком заметил, что за мной несётся Макс, а следом – Лёва. Девушки не было видно, она совсем отстала. Мальчишка свернул в арку, забежал в подворотню и помчался в сторону металлической лестницы сбоку здания. Прыгнув на неё, он начал быстро карабкаться вверх. Я взлетел следом и успел намертво ухватиться зубами за штанину. Он, продолжая держаться руками за перила, начал дёргать ногой, пытаясь сбросить меня. В этот момент в подворотню забежал Максим, а через пару секунд и Лёва. Не на шутку испугавшись, подросток бросил сумку на землю, и все её содержимое рассыпалось. Но я по-прежнему держал его за штанину, и он тщетно пытался освободиться от моей хватки. Воришка мог бы стянуть штаны и убежать, но не догадался. Из глаз подростка брызнули слёзы, он стал жалобно причитать. Не надо быть знатоком иврита, чтобы понять – парень умолял отпустить его.

Лёва взбежал по лестнице и, схватив подростка за шиворот, спустился вместе с ним на землю. Тем временем в подворотню забежала запыхавшаяся девушка. Увидев разбросанные на земле вещи, она стала спешно собирать их и складывать в сумку. Закончив, она подошла ко мне и, присев на корточки, взяла мою лапу.

– Спасибо тебе, собака. Если бы не ты, я бы лишилась всех документов, – поблагодарила она, затем посмотрела на Макса и добавила: – И вам спасибо.

– А мне-то за что? – улыбнулся он. – Это всё Трисон, я ничего не сделал.

Я мысленно поблагодарил Макса, что не назвал меня Трихой, – хоть не пришлось краснеть перед девушкой.

– Ну, это же ваша собака. – Она мило улыбнулась и обратилась ко мне: – Так значит, тебя зовут Трисон?

Надо же, какая умная женщина! С первого раза запомнила моё имя. Хорошая, просто потрясающая девушка. Как жаль, что я не могу сообщить Максу, кто она такая! Напарник-то мой холостой, может быть, и она не замужем. Глядишь, и получилась бы замечательная пара.

– Ав, – ответил я и радостно завилял хвостом.

– Какой ты умница! – воскликнула она. – Хороший пёс.

Девушка начала нежно поглаживать меня по голове и, скажу по секрету, меня это нисколько не раздражало – наоборот, я чуть ли не мурчал от удовольствия, как кот.

В этот момент в подворотню вошли двое полицейских. Мгновенно сообразив, что почём, они сразу подошли к мальчишке и взяли его с обеих сторон под руки.

– Лёва, может, надо было его отпустить? – спросил Елисеев, кивнув на парня. – Он же ещё совсем пацан.

– Макс, знаешь, скольких людей обчистил этот пацан? Мы никак не могли его поймать, каждый раз ускользал от нас, как угорь. Полиция уже давно охотится за их бандой, у него ещё напарников с десяток будет. Они промышляют по всей стране, особенно там, где много туристов. Спасибо твоему Трисону: если бы не он, воришка и в этот раз ушёл бы.

Полицейские о чем-то поговорили с Лёвой на местном языке, а затем он обратился к девушке:

– К сожалению, вам придётся вместе с сотрудниками проехать в участок и рассказать, как всё произошло.

– Вот и сходила на экскурсию, – грустно вздохнула она. – Ну что ж, если надо, придётся съездить.

– Если хотите, мы проведём для вас экскурсию в другой раз, – улыбнулся Максим и кивнул на товарища. – Тем более, у нас есть свой экскурсовод.

– Спасибо за предложение. Только теперь я не знаю, когда у меня будет возможность снова приехать сюда, – пожала плечами девушка.

Полицейские под руки повели парня к выходу из подворотни. Понуро опустив голову, девушка пошла за ними, но затем обернулась и слегка улыбнулась.

– Спасибо вам ещё раз! – Она махнула рукой и добавила: – Пока, Трисон.

Очень хорошая девушка. Я бы даже сказал, замечательная. Только вот мой напарник, простофиля, ни имени её не спросил, ни номера телефона не взял.

Когда они скрылись из виду, Лёва, почесав затылок, с ухмылкой произнес:

– Ещё неизвестно, кому из нас надо делиться опытом – мне с вами или вам со мной. Трисон, у меня нет слов, ты просто красавец! Настоящий полицейский.

– Молодец, Триха! – Напарник потрепал меня по холке. – Я горжусь тобой, брат.

Я думал, у меня вырастут крылья от их слов. Спасибо вам, коллеги, за достойную оценку моих способностей! Не подумайте, что хвастаюсь, но вы же знаете – я на многое способен.

– Вот идиот, – воскликнул Макс, будто прочитав мои мысли, – что же я у девушки телефон не попросил?

– Понравилась барышня? – усмехнулся товарищ.

– Угу, – кивнул Елисеев.

– Телефон её найти не проблема, – сказал Лёва и добавил: – Так что, пойдём к Стене Плача или поедем домой?

– Пойдём, конечно, – развел руками напарник, – неизвестно, получится ли ещё приехать в Иерусалим.

Стена Плача оказалась хорошо охраняемым объектом. Чтобы попасть к ней, мужчины прошли через металлодетектор – такой же, как в аэропорту, – и охрана тщательным образом проверила все их карманы. Перед тем как войти на территорию, Макс показал на место возле ограждения – туда, где стояли сложенные один в один пластмассовые стулья, – и строго-настрого предупредил:

– Трисон, сиди здесь, никуда не отходи, ни на шаг. Ты меня понял?

– Ав, – ответил я.

Конечно, понял, я же не тупой пёс.

– Не вздумай за кем-нибудь погнаться, пока меня не будет. Я недолго, – добавил он.

Животных, как я и предполагал, на территорию не пускали. Между прочим, мы не с луны свалились, нас тоже Бог создал. Тогда почему люди могут подойти к стене и обратиться к нему с просьбой, а мы – нет? Что за дискриминация? Пришлось вести монолог с Богом, сидя за решёткой ограждения. Пользуясь случаем, я попросил сделать так, чтобы люди стали чуточку добрее, терпимее и милосерднее не только друг к другу, но и к нам.

Тот день закончился хорошо, больше ничего не приключилось. По дороге домой мы заехали в кафе. Пока мужчины покупали еду на вынос, я сидел рядом и давился слюной, наблюдая, как работник ресторана укладывает аппетитные, поджаристые кусочки индейки, всякие салаты, питы, хумус и фалафель в термозащитные контейнеры. Кстати, фалафель – это такие жареные шарики из измельчённых бобов, приправленные различными пряностями. Не знаю, нравится людям это блюдо или нет, но у меня не возникло желания его пробовать. Я же не мышь-полёвка, которая сутками грызёт семечки.

Когда мы добрались домой, еда была ещё тёплой. Накрыв стол под каштаном, мужчины с аппетитом принялись за ужин. Все разговоры за столом были обо мне. Сколько приятных, ласкающих уши слов я услышал в свой адрес! Тем временем я тоже наслаждался едой. Представляете, мужики специально для меня купили целую порцию индейки! Лёва выложил её в миску и зачем-то добавил туда гору овощей. Я вот не понимаю, неужели нельзя обойтись без них? Ну зачем портить вкус потрясающего блюда? Заметив, как я выковыриваю из салата кусочки мяса, он сказал:

– Трисон, ты нос не вороти, овощи надо есть обязательно.

Может, людям и надо, а мне они ни к чему. Чувствую, в Израиле я превращусь в барана – хоть на пастбище отправляйся. Я упрямый пёс: мясо съел, а овощи оставил в тарелке. Если хотите, ешьте их сами.


* * * | Морские приключения Трисона | Глава 5