home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13. Взрыв дамбы

Сеанс радиосвязи.

– Говорит поселок Серпантин, обращаемся ко всем, кто слышит.

– На нас вышли выжившие с Офиса торговцев, кто удрал от муров. В основном женщины и дети. Так что, кто потерял своих – милости просим.

– Да, и кто встретит Гирю, персональный привет передавайте. Скажите, что обе его жены у нас и путь готовит выкуп. За каждую не меньше литра коньяка. Насчет выкупа, кстати – относится ко всем. Без исключения. Готовьте ребята хорошие напитки и помните, что в Серпантине всякое дерьмо не пьют.



Большинство высокогорных водоемов образуют по своему капризу горы, и наше озеро не исключение. Река в ущелье текла с высоких ледников, пока ей не перекрыл дорогу каменный обвал, спровоцированный селевым потоком. Образовалась дамба, дамба отсекла большой кусок низины, и возникло озеро, глубиной в самой нижней части метров восемь.

Произошел горный катаклизм давно, сотни лет назад и приличный по размерам водоем настолько устоялся, что в нем образовалась микрофлора и появилась рыба. Река из озера продолжала вытекать, успев за годы пробить в природной дамбе ямку, и толщина дамбы, в самом тонком месте интриговала и не позволяла Фазе жить спокойно. Вот если получится пробить в тонком месте дырку…. Остальное доделает вода, ее поток снесет, прорубит дамбу и сейчас озеро похоже на мощное, наведенное на Карусель орудие с единственным снарядом.

– Аааа! Блин, я щас сдохну!

На поверхность рыбкой выскочил Малыш, и судорожно охая поплыл, разрубая водную поверхность мощными саженками. Температура воды в озере редко превышала десять градусов и не удивительно, что у нырнувшего с камнем Малыша перехватило дух и свело судорогой челюсти.

– Сюда, Малыш, бегом! – У жарко горевшего костра пловца поймал в развернутый спальник – одеяло Фаза. Сверху, с орлиного гнезда на камне разливался колокольчиком веселый смех Агаты:

– Фаза, плесни ему грамм двести из бутылки. И чаю дайте горячего с котла. И водки, водки ребята, не жалейте, иначе он сейчас себе язык откусит и говорить не сможет.

Малыш говорить смог. Выпил водки, полкружки обжигающего, заваренного на лесной малине чаю и высказался. Подробно отчитался за глубинную разведку.

– Вода, ребята как стекло прозрачная. Вот серьезно, на пять метров видно.

– На пять метров не надо, надо дамбу. Малыш, чего там с дамбой? – Холод выглядел не столь благодушно как Агата с Фазой и бил берцем землю, словно конь копытом. – Говори быстрей, Малыш, у меня предчувствие плохое. А мое предчувствие – сам знаешь…

– Народ, озеру в любом случае хана. Прорвет и без нашего участия, только вот не скоро. Там у дна сильное течение и река пробила в дамбе большую…. Яму? Лунку?

– Наверно линзу? – Перебил Фаза. Линза глубокая? А ну, покажи рукой.

Малыш рубанул ладонью почти у самого плеча, сразу за красной кольцевой татуировкой в форме сказочного змея. Фаза присвистнул удивленно, морда Холода расплылась в загадочной улыбке. Малышу улыбка друга не понравилась.

– Холод, ты че лыбишся? – Спросил он подозрительно.

– А че не лыбиться, Малыш? Я просто радуюсь, что ты поплавал, освежился, наверняка понравилось. Нашел линзу… Кстати, где она точно расположена на дамбе сможешь показать? А то сам понимаешь, метр влево – вправо и заряд ушел впустую.

Второй раз Малыш нырял с привязанной к грузу канистрой на рыболовной леске и во избежание ошибок, засунул камень в яму до упора. Плавающую на поверхности канистру аккуратно подтащили к дамбе, и довольный Фаза отметил место свежим угольком.

Малыш «глубинную разведку» проводил не ради любопытства. Река на глубине уперлась в камни, выбила большую линзу, от линзы повернула влево и продолжила свой путь метрах в десяти, перевалившись через каменную перемычку. Расположение подводной ямы следовало узнать точно, и когда канистра указала место, Фаза с облегчением выдохнул. Наконец можно приступать к минированию.

Шансы развалить дамбу он расценивал как слабые, почти иллюзорные, но без оптимизма в улье выжить невозможно. А вдруг им повезет? Любой иммунный знал множество примеров, как фантастических спасений, так и нелепых, ничем не оправданных смертей. Жизнь в жутком мире Стиксе представляет собой сплошную лотерею, финал никогда точно не известен, и попытаться, стоит в любом случае.


*****

Дар улья «физическая сила» встречается не так редко, как например – «любовь животных» и у всех иммунных выражен по-разному. У Гири он представлен в чистом виде и без того не обиженный природой здоровяк, может, при желании становиться физически невероятно сильным и опасным. Бывали случаи, что он отрывал голову шальному топтуну и сшибал оторванной башкой пробегающего за тридцать метров бегуна.

Друзья Гири Малыш, Холод и Петрик, обладали умением выносливость. Малыш мог приседать с грузом на плечах в сотни килограмм и их чудесные способности все равно считались даром «физическая сила». Ответ тут прост. После активации умения, одаренные ощущали прилив именно силы, но у каждого она принимала свои, особенные и иногда причудливые формы. И что таким молодцам может помешать выбить в каменистой насыпи большую яму – шурф? Если только отсутствие нужного для работы инструмента.

Ломы, кувалды, кирки. Кирки как раз имелись. Одна нормальная, доставленная по заказу Фазы для рытья различных ям и крепкий советский ледоруб. Когда Фаза в первый раз реликвию увидел, то мелькнула мысль, что Троцкого выпилили аналогичным. Не продуманный, идеально прямой клюв на крепкой рукояти, плохо подходил для зацепления со льдом, зато, благодаря закалке – отлично долбил камни. Особенно если один держит, а другой лупит кувалдой. Но кувалд в хозяйстве не водилось и их вынужденно заменили обухи двух пижонских топоров на длинных пластиковых ручках. Тяжесть ударов пришлось компенсировать количеством и под сочные матюги Холода, слабое тявканье Маруськи и клекот в небе неутомимого сапсана работа закипела…

*****

– Принимайте груз, ребятки! И поаккуратней с ним! Фаза, вколи ему прямо в ногу обезболивающего, дай гороха, спека и пусть пока поспит. – По лицу Гири тек обильный пот, Ташкент на его спине жалобно стонал, сквозь повязку на ноге сочилась жидкость, похожая на сукровицу. Гиря аккуратно снял измученного мура, подхватил ведро, черпнул воды из озера и с наслаждением напился. Утолив жажду и напоив раненого, здоровяк продолжил:

– Малыш, Холод, хорош херней страдать. Бегите в сторону грузовой площадки пока не упретесь в кучу барахла, что успел натаскать Петрик. Забирайте всю взрывчатку и обратно. Да, вооружитесь хорошенько, там снизу твари прорываются. Пока их Петрик сдерживает. А с камнями лучше я тут повоюю. У меня, ребята – умение для таких дел подходит лучше.

Малыш выглядел мощно, колоритно. Рост более двух метров и вес за сто кило. Типаж не русского богатыря, а скорее белокурой бестии из штурмовых войск СС и все благодаря знаменитому «греческому» профилю, когда нос со лбом составляют одну прямую линию. Малыш распрямился на все свои два метра, отбросил вывороченный с дамбы камень, переглянулся с Холодом и Гиря внутренне напрягся. Он понял, что вопрос Малыша ему всего скорее не понравится.

– Гиря, я не понял… Почему тварей сдерживает Петрик, а не этот? Ты ничего не перепутал? Ты человека вытащил точно того самого?

Длинные кудри нервно хлестнули по греческому профилю, указывая на скулящего Ташкента. Сбоку крякнул, одобряя – Холод и Гиря, мысленно проклял недостаток времени, гудящую от напряжения голову и проклятое сталкерское братство. Как все не вовремя! Но ничего не сделаешь. С людьми надо разговаривать, без объяснений два этих черта могут наворотить дел, и Гиря наградил Малыша примерно таким взглядом, каким обмениваются бойцы без правил секунд за пять до поединка.

– Малыш, я не понял. Ты, вот сейчас чего, решил мне предъявить за Петрика?

Вопрос о предъяве прозвучал жестко и категорично, так как надо прозвучал вопрос. Сталкер с арийским профилем смешался. До Малыша, наконец – дошло, что он перегибает палку и перегибает в такой момент, когда за подобные предъявы положено стрелять в лобешник не раздумывая. Да, только так и не иначе. Над ними старший Гиря и законы военного времени никто не отменял.

– Да нет, Гиря, я не предъявляю, просто спрашиваю. Удивительно, что Петрик там, а этот тут.

Малыш споткнулся о немигающий, полный ярости взгляд здоровяка и окончательно смешался. Страшно стало по-настоящему.

– Да вы бараны, оба! – Свирепо рявкнул Гиря – Вы не задумались, что мешало Петрику самому выбросить Ташкента в ущелье, за карниз? Нет, он внезапно мура полюбил, хотя вчера еще терпеть не мог, хотел поколотить и я устал его оттаскивать и успокаивать. И полюбил настолько, что решил ради него подохнуть.

– Да ладно, Гиря – все нормально, убегаем. Вот только на дорожку живца хлебнем. Можешь не объяснять, мы верим.

Холод всегда соображал быстрее Малыша и сейчас бесцеремонно толкнул того в лопатку, направляя в нужном направлении. Голос Гири грохотал им вслед:

– Ташкент умением усиливает свойства, ясно? И взрывчатка, которой у нас почти что нет усиливается тоже. Все, убирайтесь. Скоро сами все увидите. Если доживем, конечно…

*****

Гиря, когда требовалось – объяснял понятно и Малыш с Холодом удрали за взрывчаткой. Причем именно удрали, а Малыш вообще выглядел словно побитая собака. Сам здоровяк удовлетворенно крякнул, до пояса разделся и врубился в дамбу словно берсерк – викинг в строй вражеской пехоты. Вот только вместо боевой секиры в перевитых мышцами руках блестел пижонским никелем топор на длинной рукояти.

Топор против валунов размером в пару чемоданов так себе орудие. Процесс двигался медленно, что не удивительно и Фаза искусал себе все губы, не зная чем помочь товарищу. Он принес топор поменьше, самый тяжелый молоток и тут, внезапно – вспомнил про колун! Да, он на пожарище раскопал ржавый колун и сразу насадил его на крепкое дубовое древко. Насадил без всякой цели. Просто от безделья и любви к порядку. Пользовался он грубой пародией на топор редко, но весил инструмент как средняя кувалда. Как раз то, что сейчас и требовалось.

Гиря, сгоряча сломал один топор, за ним второй и дольше всех держался советский ледоруб, помнивший времена брезентовых штормовок, «Муравьевских» кошек и перкалевых палаток. В итоге не устоял и он, но поломалась только рукоять. Гиря, в раздумьях замер, перебирая в одной руке обломок ледоруба, а в другой колун, держа его обухом вперед. Прорубленную траншею в дамбе перегораживал валун таких размеров, что помогающий, с лопатой, Фаза до его краев не смог даже докопаться.

– Ну что, Гиря, приехали? Такой камушек нам не победить, не смотря на все ваши умения.

– Фаза, хоть ты не разводи панику. И без того тошно. Я вот что думаю….

А думал Гиря следующее. Они прорубили два метра траншеи, до воды осталось не больше четырех, но с той стороны их встречала выбитая водой линза. Значит не четыре метра, а меньше и, возможно – меньше сильно. Если, разумеется, Фаза не ошибся при расчетах и траншею они пробили там, а не в стороне.

И что дальше делать? Обойти огромный камень, в их положении не выйдет. Нет ни времени, ни инструмента. Следовательно, взрывать следует именно валун, с целью расколоть его на несколько кусков. А если повезет совсем сильно, то остальное за них сделает озеро и разрушит дамбу в слабом месте. Масса воды давит и давление огромное.

Гиря лупил обухом колуна по зубилу – ледорубу и летели искры. В себя пришел Ташкент, сунулся помогать и был матерно послан. Мур начал, по простоте душевной, усиливать удары и ручка колуна отозвалась треском. Все правильно. Беречь надо инструмент и Ташкент только мешал. Гиря бил быстро, четко, выверенными средними ударами, пробивая в камне горизонтальный шурф. У него неплохо получалось и на их счастье камень оказался не из самых крепких. Точно не гранит, кварцит или базальт. Всего скорее что-то из известняков со средней плотностью. Кусочки камня отлетали размером с голубиное яйцо, работа продвигалась, и пробитый шурф ушел на глубину клюва ледоруба одновременно с появлением взмыленного Холода.

– Гиря, там, кажется – задница. Со стороны Петрика прут твари и Малыш слышишь? У тропы отстреливается. Я ему оставил все патроны, а сам, бегом – сюда.

– Петрик! Земля пухом… Он сделал все что мог и обязательно помянем. Но позже, если сами выживем. Ты, Холод, где Малыша оставил? У него патронов хватит?

– Патронов у Малыша два полных цинка, два пулемета и четыре сменных ствола к ним. Засел в ДОТе, а там сам знаешь. Обзор хороший и позиция удачная.

– Ты, Холод меньше разговаривай. Гранаты с минами оставь, сам разворачивайся и беги на помощь.

– Я еще один рейс сделаю. Мы патронов много вынесли. Еда еще, консервы. И, это, Гиря… Вы когда будете спускать озеро нас там не оставьте. Ладно, командир? У нас, если чего – рация все время на приеме.

Удирал Холод зигзагами, что ему мало помогало. Кусочки плотного песчаника впивались ему между лопаток, и после каждого такого попадания сталкер вскрикивал и дугой прогибал спину.

*****

Пока Гиря с Холодом беседовали, Фаза сложа руки не сидел и весело махал лопатой. Для лопаты особая сила и умения не требовались и он, довольно бодро выкопал под камнем яму, диаметром в полметра и глубиной на два штыка. Подошел Гиря, критично осмотрел, что получилось, расширил яму втрое и подкопался под сам камень, а не рядом. Нора получилась хорошая, глубокая и в нее бережно опустили почти всю взрывчатку, что у них имелась. Двенадцать противопехотных мин МОН– 50 и Гиря щедро сыпанул ВОГов от Бульдога. Понятно, что от слабеньких гранат почти нет толку, но куда их? Одно радовало. Устройство противопехотной мины подразумевало взрыв именно направленный, и Гиря размещал МОНки выпуклой стороной вверх, направляя силу гексогена в камень. Завершив работу, он разгладил шнур электродетонатров от нижней мины, держась за спину – распрямился и выгреб мусор из только что законченного шурфа.

На дно пробитой ниши легла мина. Их последняя, тринадцатая МОНка и ее Гиря планировал использовать в качестве большого детонатора для основной взрывчатки. А основной взрывчаткой служили, разумеется – гранаты и Фаза уже подавал ему мешок с «карманной артиллерией». Такой ерундой, как сбором пороха с патронов заниматься никто даже не подумал.

– Агата, прием! Ты меня слышишь? Что там, наверху? Как обстановка?

В ответ с зубца весело махнули яркой тряпкой, и в рации затарахтел бодрый голос боевой подруги:

– Нормально все и видимость отличная. Слышимость, как ты понял – тоже. Ты, Гиря, если закончил, то залезай ко мне. Подрывать заряд все равно с моего зубца придется. Как думаешь, нас не зацепит?

Взрыв беспокоил Агату и тревожил. Зубец располагался близко к месту взрыва, она лежала на довольно маленькой площадке, и теснота не позволяла увернуться или хорошо укрыться. Тут как повезет и если что полетит, то попадет по назначению. Мыслила женщина вполне логично и Гиря успокоил даму:

– Агата, ты не переживай. Взрывов будет два. Оба направленные в камень, а разнести дамбу в клочки у нас, к сожалению – нет боезапаса. Ты лучше скажи: с твоего насеста место закладки хоть немного видно? Обзор для Ташкента важен, он попробует усилить взрывы. Готовься, кстати, его у себя принять.

– Ну я не знаю…. Голос Агаты потерял уверенность. Траншею вижу почти полностью, кусок камня и больше ничего… А Ташкента давай сюда. Я опущу обвязку на веревке, пусть в нее залезет и расслабится. Остальное я все сделаю. Подниму сама.

– Да, вот еще… – Гиря никак не успокаивался – Тебе обормотов наших, Малыша с Холодом не видно? По рации, вроде – отвечают бодро, но кто знает….

– Да нормально у них все, штатно. Стреляют с двух пулеметов, с разных мест и почти все время одиночными или короткими очередями.

– Спасибо, Агата, успокоила. Но в любом случае надо забирать ребят. Их там или сожрут или смоет вода с озера.


*****

Нет, мир улья окончательно сошел с ума, или точнее, его законы обрушила орда, сама не признающая никаких законов. Когда на оставшегося в одиночку Малыша поперли твари и он хладнокровно прикидывал успеет или нет сменить магазин на пулемете, как снизу выскочило чудище и перекрыло своей тушей весь прицел. Малыш от неожиданности нажал на спуск и выпустил в зверюгу очередь, та оглянулась, возмущенно щелкнула полной зубов пастью и бросилась на напиравших тварей. Те разлетелись по сторонам, и со стороны выглядело, словно малыш в истерике разбрасывает по комнате солдатиков. Тропа, в сторону грузовой площадки расчистилась в секунды и когда прибежал Холод, монстр успел закончить и удирал обратно, в свою преисподнюю, где накал битвы не ослабевал.

– Ну ничего себе Холод, нет, ты видел? Какие у нас теперь союзники!

Малыш верещал восторженно, не забывая наполнять патронами пустую ленту к пулемету. Холод уселся рядом помогать без приглашений и хорошо знакомая работа обсуждению нисколько не мешала.

– Я, Малыш больше чем ты успел увидеть. Я увидел, что у нашего союзника зубцы оторваны на гребне, щитки брони местами выдраны и лапа передняя побита. Заметил, что он, в основном хвостом работал?

– Да, жалко парня, но все равно, какой красавец! В самый нужный момент выскочил, а я в него из пулемета. Дурак неблагодарный – Малыш раскаянно тряхнул белыми кудрями.

– Да ему твой пулемет, как камень из рогатки в жопу кабану. Он, скорее удивился, что ты стреляешь не в ту сторону. И знаешь, старожилы улья говорят, что элитник не глупее человека, а может даже и умнее. Просто у них логика особая, нам не понять.

Дальнейшая оборона кластера особых проблем не представляла. На них пытались навалиться, они отбивались в два ствола, а в самые трудные моменты из преисподней поднималось чудище и зачищало всю тропу до поворота. Закрытый с флангов монстр, на тропе стоял несокрушимо, но внизу? Внизу, похоже – все заканчивается и заканчивается не в пользу аборигенов Карусели.

В последний свой визит союзник выглядел совсем нехорошо. Передняя лапа вывернута, когти через один потеряны, с нижней челюсти оторван кусок того, что у них считается губой. И только хвост по-прежнему бешено вращался и разил врагов без промаха, сметая прущих толпой тварей. После очередной победы, успевший стать родным элитник спрыгнул вниз и больше его сталкеры не видели. Дальше отбивались сами, и конец битве решительно положил Фаза. Хранитель помог отбить очередной натиск и дал команду на отход, заставив взять с собой оружие и все патроны. Им следовало поторопиться. Гиря намерен взорвать дамбу и ожидают только их.

*****

Собравшийся воедино возле озера отряд разделился надвое и разделился вынужденно. Площадка на торчащем каменном зубце, где оборудовала позицию Агата, много народу не вмещала, и на ней обосновались трое. Гиря, с проводами электродетонаторов и стальными проволоками от детонаторов обычных, в данном случае дублирующих. Ташкент, поднятый в надежде, что у него получится заряд усилить и Агата, обозревающая через оптику своего «Баррета» дальние подходы.

На площадке, оборудованной Фазой заранее на скальной полке, расположился он с Маруськой и Малыш с Холодом. Малыш, на всякий случай, готовил к бою пулемет, а Холод, пользуясь затишьем, сворачивал уродливую самокрутку из салфетки. Сигареты давно кончились, но имелась упаковка трубочного табака и его курили как получится.

Обе группы поднялись повыше, хотя вода с озера, в случае прорыва дамбы им не угрожала. Озеро схлынет с нижнего торца и пойдет вниз, на Карусель, а их точки находились у вытянутого по ущелью водоема по бокам. Так что залезли вверх они на всякий случай. Обзор хороший и вообще… Неизвестно, как себя поведут твари.

– Ну что, ребята, там на полке? Все готовы? Полная, как говориться, боевая и обратный отсчет от десяти. Хе-хе…Ташкент! Готовься, падло, начинаем!

– Готовы, Гиря. Мы тут даже на карабины к веревкам пристегнулись, чтоб не сдуло.

Рука с рацией дрожала и Фаза крепко прижал к себе Маруську.

– Ну, раз готовы, значит начинаем. Нечего тянуть, а то Агата говорит, что твари уже у блиндажа нашего скачут. Внимание, считаю! Десять…девять…восемь…семь…

Долбануло мощно, приглушенно и земля, еле заметно – вздрогнула. Вверх взлетело облако белесого, похожего на выхлоп пара дыма и больше ничего не произошло. Вода осталась в озере, и дамба выглядела несокрушимо. Гиря только что отсчитывал секунды, гарнитуру рации не снял и эфир заполнил его сочный, многоэтажный мат. Сработал всего один заряд из двух и заряд, всего скорее нижний. Электродетонатор в шурфе, на заряде из ручных гранат подвел, и причина уже не имеет смысла.

– Гиря, хорош орать! Ты в мой прицел смотри внимательно! – В эфире прозвучал голос Агаты, потом захрюкало и снова заорал Гиря:

– Вижу! Я, мммать, вижу! Вода побежала из под камня. Ручеек маленький, но побежала! А мы сейчас второй заряд от запасного детонатора, Ташкент, готовься! Как будешь готов башкой мотни и я сразу…..

Ташкент, очевидно – мотнул немедленно и на этот раз, от взрыва заложило уши. Гиря, разумеется, на один электродетонатор не рассчитывал и сейчас дернул за проволоку дублирующего, натяжного датчика. Долбануло знатно и облачко дыма вылетело, как из дула пушки и очевидно, что заряд ушел куда положено, но… Дамба, проклятая дамба выдержала и второй заряд.

Ситуация, на первый взгляд, выглядела полным поражением, таким провалом, после которого остается только коллективно застрелиться или утопится в озере. Тут кому что больше нравится. Дамба устояла, взрывчатки больше нет, готовить еще один заряд некогда и не из чего. Но далеко не все так однозначно. Первый взрыв выбил из камня ручеек воды, а вот второй….

В слабый прицел от СВД Фаза видел десятки новых ручейков, потоков и фонтанчиков. Всем понимали, что каменная перемычка вот – вот в районе камня лопнет и тысячи тонн чистой, как слеза воды обрушаться на Карусель. Другое дело, что «вот-вот» может растянуться запросто на дни, а у них, похоже – нет даже часов. На каменном зубце солидно грохнул Баррет.

Вот кажется: как все совпало неудачно! И дамбу не успели доломать, и твари прорвались. Совпадение как в примитивном детективе, а на самом деле все закономерно. События развиваются для них даже удачно. После снятия заслона с блиндажа, тварей ничего больше не сдерживало и удивительно, что они не появились раньше. Не иначе, как элитника хватило на еще одну атаку и он сумел задержать погань. И получите, пожалуйста – очередную гадость! Если Райский стаб для аборигенов Карусели табу на памяти Фазы никогда не нарушаемое, то орда спокойно пересекла границу, приближалась к озеру и Агата уже начала их отстреливать. Правда, двенадцатимиллиметровый Баррет не совсем подходящая машинка для такой охоты….

– Малыш, Холод! – Рация снова ожила и Фаза с тоской подумал, что аккумуляторы сядут рано или поздно, а зарядить их, теперь – негде. Эх, не время экономить, совсем не тот момент и «потеряв голову – по волосам не плачут».

– Да, Гиря. Мы на связи.

– Ребята, быстро, очень быстро хватайте пулеметы, больше патронов и ко мне. К зубцу.

– Да ты чо, Гиря, какой зубец? Мы там впятером не влезем.

– Холод, ты, извини – дурак, но обосновывать мне некогда. Делайте молча, что вам говорят. Сюда прибежите – все поймете сами.

*****

У Гири не было ломов, нормальных кирок и босяцкой, совдеповской кувалды на длинной мощной рукоятке. Вместо человеческого шанцевого инструмента, он взял два запасных ствола от пулемета. Так себе замена, но за неимением лучшего…

– Ташкент, я не заставляю, но понимаешь сам…

– Гиря, даже не сомневайся. Я с тобой, бери меня на горб и мы вдвоем завалим дамбу!

– Ташкент, подумай еще раз. Хорошо подумай. У нас нет шансов выжить.

– Отлично, Гиря. Ты даже не представляешь, насколько это хорошо. Себя беречь не надо и я в твою силу вольюсь без остатка, весь. Чем болтать, лучше дайте выпить и помянем Петрика! Земля пухом и помянуть больше возможности не будет.

К дамбе, опираясь на пулеметные стволы, медленно подходило уродливое, похожее на фантастического краба существо. Малыш с Холодом, глотая слезы, прикрутили Ташкента за ноги ремнями к спине Гири, и тот крепко обхватил здоровяка за шею. На зубце места освободились, сталкеры поднялись, заняли позиции и приготовились отражать атаку. Твари шли не прямо, но накатывались неумолимо и Баррет грохал уже почти не замолкая.

Не сговариваясь, Агата взяла на себя центр, Холод с Малышом разобрали фланги, и с площадки на стене защелкала СВД Фазы. Главное, не в коем случае не подпустить их к Гире, иначе все пойдет насмарку. А с дамбы, тем временем, отлетел в сторону кусок песчаника и открыл дорогу новым ручейкам с фонтанчиками.

Началась славная работа! От взрывов камень треснул, Гиря загонял в трещины пулеметный ствол, давил и ствол гнулся, словно алюминиевая проволока. Но трещины становилась больше, Гиря просовывал ладони и так давил, что внутри валуна хрустело, а Ташкент сзади хохотал, словно сумасшедший. Мур, кажется всерьез рехнулся, но помогал здорово и когда Гиря чувствовал, что все, настал его предел, то прилетал внезапный заряд бодрости и очередной камень поддавался.

Вода хлестала отовсюду, Гиря захлебывался, но продолжал работать и когда каменная пробка держалась на волоске, на них навалились зараженные. По тварям лупили два пулемета, работал Баррет, хлестала СВД Фазы, сверху атаковали птицы и все напрасно. Зараженные прорвались и навалились сзади, как будто знали, что главная опасность для их стада представляют не стрелки, а Гиря.

Ташкент. Беспутный, запутавшийся мур. Гонимый, неприкаянный и не имеющий ни одного друга. Всегда вынужденный доказывать что не предатель всем подряд и даже тем, кто не заслуживает. Ташкент вытащил нож, перерезал ремни, что связывали его с Гирей, развернулся и отбивался целых полминуты стоя на одной ноге. С ножом руку откусили, но погиб он не в зубах твари и не от потери крови. Гиря вывернул, наконец – последний камень и они погибли вместе, в горной воде озера. Поток вырвался с диким ревом и такой силой, что двухметровые валуны разлетались словно мячики.


Глава 12. Орда | Второй Хранитель. Антагонист | Глава 14. Найти Рахмана