home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава IV

Беглянки

Глэйва и Амхао долго плыли по течению.

Амхао, как женщина более опытная, нашла съедобные водные растения, которые могли не только утолить голод, но и служили в сухом виде хорошим «кормом» для огня.

Глэйва же, со своей стороны, была хорошей охотницей и лучше знала повадки животных. С раннего детства она училась бросать заостренные камни и копье, так что ее рука была твердой и действовала девушка уверенно. Каждый день, уходя вечером в лес, она приносила мясо на ужин.

Так как большую часть времени беглянки проводили в лодке, то с легкостью избегали встреч со львами, леопардами и медведями. Ночью они устраивали лагерь или в пещере, или на высоком валуне, а огонь их костра заставлял хищников держаться в отдалении. Часто они разбивали лагерь на островках, которые в изобилии имелись на неспешной реке.

Хотя на острове они могли натолкнуться на плотоядных амфибий — гидрозавров. Так что женщины на всякий случай вооружились, сделав себе два копья, две дубины и с десяток дротиков, хотя наконечники их оружия были не такими острыми и твердыми, как оружие, сделанное охотниками. Тем не менее Глэйва охотилась с помощью самодельного копья и дротиков, а Амхао, если выдавалась свободная минута, тренировалась. Таким образом, с каждым днем беглянки пользовались копьями и дротиками все лучше и лучше. Энергия и смелость Глэйвы поддерживала Амхао, которая в первые дни пути и вовсе пала духом.

Теперь они не боялись пантер, леопардов и гиен, но когда слышали грозный рев тигра, или рык бурого медведя — повелителей равнин и леса, женщины понимали, насколько можно было не бояться никаких хищников.

Однако воспоминания о прежней жизни в пещерах становились очень сильными, когда мир погружался во тьму, а по другую сторону костра скользили странные тени. Тогда даже звезды начинали угрожающе смотреть с небес. Тогда Амхао, закрыв глаза, начинала мечтать, вспоминая о Тзауме, ее мужчине, отце ее ребенка.

— Тзаум силен! — напевала она себе под нос. И в звуке этого странного напева смешались ее смелость и гнев сил Природы. Женщина словно уговаривала себя, убеждая, что все будет хорошо.

Но всякий раз, когда Глэйва слышала этот напев, она подсаживались поближе к своей спутнице и говорила:

— Пусть Амхао не вспоминает, что было. Пусть она помнит, что умерла бы, останься она в пещерах. Ее кровь давно уже высохла бы среди камней! Тзохи хуже тигров и львов!


Как-то ночью голодный бурый медведь остановился на берегу реки. Уже несколько дней ему не везло на охоте. Напрасно он прятался среди валунов, сидел на корточках в тростнике. И самка оленя, и дикая овца вовремя учуяли его, избежав засады.

Так что к голоду прибавилась ярость, и сейчас медведь буквально трясся от злости, возненавидев хитрую добычу, которая всякий раз выскальзывала у него прямо из-под носа.

Почувствовав запах костра, который развели женщины, медведь громко зарычал, и со скрежетом провел когтями по прибрежному песку. Его свирепый взгляд остановился на двух женщинах. Мускулы перекатывались под бурой шкурой хищника, и каждое движение выдавало недюжинную силу, а осознание того, что ни в лесу, ни на равнине нет равного противника, придавал зверю уверенность в победе…

Какое-то время медведь бродил вокруг костра, потом остановился и зевнул. Он не спешил нападать, колебался. Вогнутая скала защищала женщин от нападения сзади и сверху. Перед каменной нишей горел костер.

Медведь мог добраться до добычи одним большим прыжком, однако его останавливал трепещущий огонь. Попробовав подползти ближе, он едва не ослеп, а языки пламени обожгли ему ноздри.

В ту ночь Глэйва стояла на страже. Она усиленно поддерживала пламя, следя за тем, чтобы оно не потухло.

Каждый раз, когда огромный зверь пытался подобраться поближе, она делала взмах факелом, и всякий раз медведь злобно рычал и скалился, показывая огромные зубы.

На небе зажигались и гасли звезды. Но упрямый медведь не уходил, а девушка отлично понимала, что запас ветвей, которые они с Амхао заготовили с вечера, уже начал истощаться, хотя вчера в сумерках им казалось собрано много ветвей и сучьев. Очень вероятно, что пища для костра закончится задолго до рассвета…

И тогда медведь и в самом деле смог бы полакомиться человеческим мясом.

Отложив в сторону горящие ветви, Глэйва начала размахивать копьем. Однако она отлично понимала, что ее самодельное оружие не сможет достать до сердца зверя, а любая несмертельная рана лишь разозлит зверя, заставит его забыть об осторожности. Поэтому она не стала метать копье, а лишь угрожающе размахивала.

Когда пища для огня закончилась и костер превратился в тлеющую груду углей, Амхао закричала от страха. Глэйва же, наоборот, собралась, сжалась, приготовившись принять свой последний бой.

И тут где-то позади медведя мелькнула тень. Хищник резко развернулся. Справа позади камней кто-то громко взвыл, а потом раздался ужасный звук плоти, раздираемой когтями. Кто-то взревел. И вот из-за камня появилась лошадь. Она едва держалась на ногах, а за нею мчались несколько волков и орда шакалов.

Оказавшись перед раненой лошадью, медведь встал на задние лапы и нанес страшный удар лапой по голове травоядного, раздробив череп, превратив его в кровавую массу. Несчастное животное повалилось на землю. Поставив на пойманную дичь огромную когтистую лапу, медведь повернулся в сторону волков.

Один могучий рык, и серые, поджав хвосты, отступили. Даже стаей они не хотели сталкиваться с хозяином лесов и безропотно отдали ему свою добычу. Лишь отойдя от бурого гиганта на безопасное расстояние, они расселись на земле, завывая от обиды, в ожидании, когда медведь насытится, выев лучшие куски. В эту ночь им, как шакалам, придется довольствоваться объедками.

А женщины и ребенок, воспользовавшись тем, что хищники заняты, проскользнули вдоль скалы и бегом помчались к спасительной воде, к лодке, чтобы отплыть подальше от скалы, вокруг которой стали собираться и другие хищники и пожиратели падали, в ожидании, когда медведь закончит пировать и отдаст останки лошади.

Женщины и ребенок бежали со всех ног. Но Глэйва слышала, как медведь рвал плоть своей добычи, а потом один из волков не выдержал и бросился на бурого гиганта и тут же, скуля, покатился по траве с перебитым позвоночником…


Эта ужасная ночь заставила женщин вести себя еще осторожнее. Когда они не были уверены в надежности укрытия на ночь, они переворачивали лодку и прятались под ней. Такая маскировка смущала хищников. А если кто-то из них и пытался просунуть лапу или нос в щель между лодкой и землей, то тут же получал болезненный укол острым дротиком.

Раненный невидимым противником зверь отступал, отправлялся на поиски более легкой добычи. При этом Глэйва и Амхао старались не сильно ранить хищников, чтобы тот не пришли в ярость.

Однако большей час женщинам встречались волки и шакалы. Только раз их странным убежищем заинтересовался тигр и пару раз лев. Но хищники не задерживались возле перевернутой лодки — слишком странная штука, к тому же всегда имелась возможность отыскать более легкую добычу. Несколько раз беглянкам приходилось прятаться в лесной чаще. Однако, чем дальше они уходили от земли своего племени, тем чаще останавливались и тем больше времени проводили на берегу. Но они вели себя осторожно, стараясь принимать все меры защиты, точно так же, как действовали охотники тзохи.

Однако на островах посреди реки женщины и ребенок были в безопасности. Иногда они останавливались в пещерах, вход в которые был слишком маленьким для больших хищников, и проводили в таких пещерах по нескольку дней, отдыхая от путешествия по Синей реке.

Прошел месяц с тех пор, как женщины сбежали из племени. И они решили, что ушли достаточно далеко от тех мест, где обитало их племя. Теперь им нужно было выбрать себе какое-нибудь постоянное убежище — укрытие от бурь и диких зверей, где они смогли бы прожить подольше. Желательно, чтобы оно располагалось недалеко от реки. Такое убежище им пришлось искать много дней. Но однажды утром в огромной скале они заметили расселину, достаточно широкую, чтобы в нее мог протиснуться человек, но слишком узкую для крупного волка или леопарда. Кроме того, расселина находилась в десяти локтях от земли. Многим хищникам, даже пантере, было бы тяжело запрыгнуть на такую высоту.

Глэйва, встав на плечи сестры, с трудом дотянулась до края расселины. Перед тем как скользнуть в темноту, она принюхалась, пытаясь учуять запах больших летучих мышей, которые вполне могли облюбовать это местечко. Но никакого опасного запаха она не почувствовала. Тогда, подтянувшись, она залезла в расселину. Потом, присев на корточки, проползла чуть вперед. Когда глаза Глэйвы привыкли к тусклому свету, она увидела, что дальше стены расселины расходятся в стороны и она расширяется, превращаясь в небольшую пещеру, в которой могли укрыться несколько человек. Свет проникал сюда через узкую вертикальную трещину, расколовшую надвое каменный монолит от основания до вершины.

Глэйва запалила несколько сухих прутьев, которые заранее прихватила с собой. В свете костра она увидела, что пещера достаточно высока, на пять-шесть локтей выше ее головы — она могла стоять в ней в полный рост.

Отличное убежище. Повернувшись, дочь Скалы отправилась к выходу из пещеры за своей спутницей.

— Амхао и Глэйва могут отдохнуть здесь! — объявила она. — Вход в пещеру расположен слишком высоко, так что ни волков, ни медведей мы можем не опасаться. Он слишком узкий для тигра, льва или бурого медведя. А что касается пантеры, то тут полно камней…


Пол-луны женщины прожили в полной безопасности, наслаждаясь отдыхом в пещере, так, словно жили под защитой племени… Только на второй день они отправились осмотреть окрестности и не нашли никаких следов ни крупных хищников, ни людей.

В этой местности было полно животных и растений. Так как в потолке имелась трещина, то дым не скапливался внизу, а уходил вверх, совершенно не беспокоя обитательниц пещеры. А навыки самостоятельной жизни у сестер росли день ото дня.

У Глэйвы появилось какое-то третье чувство, и она порой, с хитростью шакала, чувствовала опасность заранее. Прижимая ухо к земле, она слышала даже самые слабые звуки, и по этим звукам с легкостью узнавала зверей.

С каждым днем ее западни становились все более совершенными, в то время как Амхао с каждым разом изготавливала все лучшие наконечники. К тому же Глэйва стала настолько уверенно пользоваться копьем и дубиной, что все страхи Амхао окончательно рассеялись.

Однако Амхао часто вспоминала и сожалела из-за отсутствия Тзаума. Ее мужчина был груб, но не свиреп, а время от времени даже нежен.

Она вспоминала его, и порой ее охватывали приступы ностальгии. Хотя в племени женщин кормили плохо — им давали объедки, которые оставались после пиршества воинов, — Амхао с тоской вспоминала об огромных кострах, на которых жарили антилоп, оленей и иногда даже диких волов, овец, уток и чирков, вспоминала бесконечные рассказы старух, тяжелую работу, которой ей приходилось заниматься, когда мужчины возвращались с охоты.

Глэйва меньше задумывалась о своей прежней жизни, а больше задумывалась о будущем. Бегство, неопределенное будущее, новые ощущения — все это приглушило ее воспоминания. Однако иногда во сне она видела родную пещеру. Но такие сны были краткими и всегда заканчивались ужасным видением старого Урма, ужасом человеческих жертвоприношений, мыслями об охотниках-тзохах, которые могли вернуться и напасть на их след. И от всех этих видений она просыпалась в холодном поту.


Как-то утром Глэйва, вместе с Амхао и ее ребенком отправилась осмотреть лодку, которую они спрятали в прибрежных кустах. Женщины без труда заделали трещины в ее корпусе, потом совместными усилиями вырезали новые весла. Лодка была им необходима, чтобы посещать другие острова, или, если понадобится, достигнуть берега.

Доставшаяся им лодка была узкой и длинной. Она с легкостью разрезала воды реки, но начинала раскачиваться, попав под поперечную волну. Глэйва питала особую привязанность именно к этой лодке, так как она стала средством спасения, неким волшебным предметом, вырвавшим их из лап старого Урма, а потом давшим защиту от многих опасностей. Может быть, поэтому Глэйва почти каждый день ходила на это место, проверяя, все ли с ней в порядке.

Всякий раз перед тем как выбраться из кустарника, где была спрятана лодка, Глэйва внимательно осматривалась, чтобы убедиться, что никакая опасность ей не грозит. Она внимательно оглядывала гладь реки. Прижимала ухо к земле, прислушиваясь и сразу понимая, кто бродит в окрестностях: четвероногий зверь или птица.

Однако в тот раз, собираясь выбраться из зарослей, Глэйва замерла. В этот раз она отправилась на прогулку одна, оставив Амхао и ее ребенка в пещере. Однако судя по звукам, женщина и ее ребенок пробирались через заросли к тому месту, где беглянки прятали лодку. Выходит, что-то случилось. Что-то очень нехорошее, иначе ее спутница не покинула бы надежного убежища. Почему Амхао оказалась возле реки? Разве не обещала она ждать в пещере возвращения Глэйвы?

Юная охотница осторожно проскользнула среди ветвей и неожиданно оказалась прямо перед сестрой. Та же не замечала Глэйву, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки.

— Почему Амхао покинула пещеру?

— Амхао искала Глэйву, — только сейчас Глэйва увидела, что лицо ее сестры пепельное от страха, а губы — белые, словно подведенные мелом. — Амхао видела тзохов!

— Тзохов! — испуганно повторила Глэйва.

Амхао показала сестре пять пальцев правой руки и один левой.

— Амхао узнала их?

— Там были Камр, сын Гиены, Куаро, Тофр…

— Они видели Амхао?

— Они были далеко, шли к скале. Болото заставило их повернуть, и они исчезли в лесу. Тогда я вылезла из пещеры и побежала сюда.

— Амхао потушила огонь?

— Да.

Глэйва покачала головой и вновь внимательно огляделась.

— Нам нужно перебраться на один из островов и хорошенько спрятаться.

В сопровождении Амхао она повернула назад к лодке. Вместе они перенесли лодку к берегу. Трава тут была очень высокой, берег пустынным. Сейчас женщин с ребенком могли заметить только те, кто находился на песчаном берегу или в воде, прямо перед ними. Быстро сев в лодку, они отплыли от берега. Поток нес их то быстрее, то чуть помедленнее.

В какой-то момент Глэйва задалась вопросом: видели ли их тзохи? Если нет, то они никогда даже не подумают о них, потому что снаружи невозможно было определить, что за узкой расселиной скрывалась обширная пещера. А поскольку было утро, то Глэйва сомневалась, что ее бывшие сородичи сунутся в расселину, так как было слишком рано искать место для ночного лагеря.

Думая о том, как тзохи очутились так далеко от дома, Глэйва сразу отмела в сторону предположения относительно погони. Не стали бы тзохи с такой настырностью так долго преследовать двух женщин. Да и путешествуя по Синей реке беглянки почти не оставляли следов.

Мысли вихрем проносили в ее голове. Глэйва и Амхао были дочерьми женщины иного племени… Вернувшись домой охотники-тзохи обнаружили, что большинство их женщин погибло, а раз так, тзохи должны были отправиться в путь, чтобы найти себе новых женщин. И куда бы они пошли? К племени Зеленых озер или Синей реки!


Глава III Погоня начинается | Хельгор с Синей реки | Глава V Погоня