home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 23

За дворцовые стены нас впустили, не спрашивая, кто такие и по какому делу, а за воротами уже поджидал пышно одетый человек, который несколько раз поклонился – сперва Фергии, потом мне, – витиевато выразил соболезнования по поводу трагической кончины моей супруги и пригласил следовать за ним. Тут же у нас забрали лошадей: похоже, Фергия тут бывала частенько, потому что к Даджи слуга подступался с отчаянием смертника, а она довольно била копытом и скалилась, предвкушая отличное развлечение.

– Премилостивый и премудрый Орскаль-шодан желал бы увидеть тебя прежде, чем ты пойдешь к почтенному Руммалю-шодану, – негромко произнес наш провожатый. – Он ждет в Белом павильоне, шади.

– Надо же, как символично, – усмехнулась она, ничуть не удивившись, и повернула на другую дорожку меж ухоженных цветников. Явно бывала здесь не раз и ориентировалась без особого труда.

Мужчина отстал где-то на полдороге, и я рискнул поинтересоваться шепотом:

– Неужели никто не узнает, что вы не пошли прямиком к Руммалю?

– Нет, я постоянно блуждаю в этих лабиринтах, – беспечно ответила Фергия и выразительным жестом обвела обширный сад.

– Не сомневаюсь, в нем можно проплутать пару суток, но у вас же провожатый есть!

– Так это не человек Руммаля. А для всех остальных я добираюсь сама, куда сказано, и не терплю этих вот лебезивых придворных. И вообще, ведьма я или кто, в конце концов?

– Хотите сказать, у ворот никто его не видел? Ни стражники, ни слуги, ни…

– Это же помощник чародея, Вейриш! Разумеется, его не видели и не слышали те, кому не положено!

– А что, если бы поблизости оказался помощник другого чародея? Или он сам?

– Тогда наш не стал бы подходить, сделал бы вид, будто спешит по своим делам, – пожала она плечами. – Могли бы и сами догадаться.

– Ну хорошо… А почему вам позволяют свободно бродить по саду, если вы постоянно теряетесь и, уж наверное, опаздываете? Неужели Руммаль это терпит?

– Я пораньше приезжаю, чтобы времени было с запасом. А что касается первого вашего вопроса, то рашудан даровал мне право бродить где вздумается. Только по саду, конечно, на внутренние покои его разрешение не распространяется.

– А придворные еще не начали строить предположения о том, что северная колдунья готовит какую-то пакость?

– Первым делом об этом заговорили, – довольно улыбнулась Фергия. – Шпионят по кустам, понимаете ли… Так забавно на них натыкаться словно бы невзначай! Или просто слушать, о чем они говорят…

– И потом докладывать рашудану?

– Не стану же я утруждать слух самого рашудана такими мелочами? Есть ведь и Ларсий, и Аскаль, и Энкиль, и Руммаль, и Эбруди…

– Кто?

– Начальник дворцовой стражи, забыли, что ли? Стражники упоминали его имя, когда рассказывали о побеге бардазинки.

Я хлопнул себя по лбу – действительно, вылетело из головы.

– Какие у него усы! – мечтательно протянула Фергия. – Кажется, они с Даллалем соревнуются, кто отрастит длиннее. Пока впереди Даллаль, но у Эбруди усы гуще…

– Еще гуще? – не поверил я.

– Сами увидите.

На кой мне сдались усы начальника стражи, я не представлял, но решил не вдаваться в подробности, иначе рисковал потеряться в речах Фергии, как неопытный драконий юнец в воздушных потоках над горами.

Дорожка петляла в зарослях одуряюще пахнущих цветов, над головами вились огромные, с размахом крыльев больше двух моих ладоней, разноцветные бабочки и сновали крохотные птички в ярком оперении. Я слыхал, их доставили в Адмар с Западного архипелага, и каких усилий это стоило, могу только представить, ведь птички эти питаются цветочным нектаром! Должно быть, маг посодействовал, иначе эти чудные создания вряд ли бы пережили долгое морское путешествие.

– Да уж, тут немудрено заплутать, – сказал я, осознав, что ни за что не найду выход, хотя старался считать повороты.

– Вот и Руммаль так говорит, а потому хоть и ворчит, но признает, что я неплохо ориентируюсь для чужачки.

– Так вы, наверно, глазами птиц сверху смотрите! – осенило меня.

– Нет, с этими пташками толку не выходит, – покачала головой Фергия. – Они не взлетают настолько высоко, чтобы можно было рассмотреть сад как следует. А вот тех, кто следит на ближайших аллеях, заметить могут.

– То есть вы ими все-таки пользуетесь?

– Уверена, не я одна, – ухмыльнулась она, протянула руку, и птичка, похожая на живой сапфир, зачем-то отрастивший длинный алый хвост, присела на кончик ее пальца, но тут же снова взлетела.

– Но тогда выходит, что Руммаль может следить за вами вот сию секунду и узнает, куда и зачем вы отправились?

Я окончательно запутался, признаюсь.

– Руммаль и так знает, что я намерена делать. Более того, он это одобряет. У него есть в этом деле свой интерес… Впрочем, скоро поймете, Вейриш, а пока лучше не задавайте лишних вопросов, ясно вам?

Мне оставалось только смириться. О, я понимал, конечно, что Фергия затеяла какую-то опасную аферу, но никак не мог взять в толк, почему главный чародей рашудана ей помогает! Ну или хотя бы смотрит сквозь пальцы на ее забавы, что тоже немало… Но почему? Неужели проникся идеей уничтожить Дженна Дасса, поэтому способствует Фергии? Может ведь Руммаль действительно радеть о благе Адмара?

Конечно, может, ответил я сам себе. Но у него наверняка есть иная корысть, а какая именно, я надеялся вскоре узнать.

Белый павильон появился перед нами будто по волшебству… хотя почему «будто»? Полагаю, он был зачарован так, чтобы в его приятной прохладе не нашел пристанище кто-нибудь посторонний – это оказалось бы совершенно некстати.

Над павильоном смыкались кроны деревьев с узкими золотистыми листьями – их гибкие ветви спускались почти до земли, оттеняя кипенную белизну павильона, равно как лианы с густо-багровыми, алыми и розовыми цветами, увивающие стройные колонны.

После яркого солнца внутри было совсем темно, но когда я присмотрелся, то, кажется, понял, что затеяла Фергия. Нас ожидал уже знакомый маг – тот самый, бронзоволицый, с умными и недобрыми темными глазами, не старый еще. Тот, который изо всех сил намекал Фергии, что Руммаль совсем одряхлел и выжил из ума, поэтому место главного чародея пора бы занять кому-то помоложе… Очевидно, под этим кем-то Орскаль подразумевал самого себя.

– Приветствую, шодан, – Фергия чинно поклонилась. Я последовал ее примеру.

– Рад видеть, шади, – кивнул он и, повернувшись ко мне, добавил: – Сочувствую твоему горю, Вейриш-шодан. Я не знал твоей жены, да будет легка ее дорога, но слышал, что лучшей жены ты и пожелать не мог. Великая потеря…

«Он знает, – понял вдруг я. – Он знает, что Аю была ашшу. Но откуда? Фергия проговорилась, нарочно или случайно, или сам понял? Не важно! Нужно держать ухо востро, это опасный человек…»

А еще я удивился: обычно в Адмаре поминают Высокое небо как пристанище умерших, Мирабха говорила о милостивой Праматери, как все махаани, а Орскаль – почему-то о дороге. Интересно, какого верования он придерживается? С ходу я не мог припомнить ничего похожего, поэтому решил поразмыслить об этом позже, может, спросить у Хаксюта… Сейчас нельзя было отвлекаться на такие мелочи.

– Слова твои утешают мое сердце, шодан, – сказал я, склонив голову. – Горе мое велико, но я не имею права предаваться ему, покуда не выполнены мои обязательства.

Судя по одобрительному взгляду Фергии, это был правильный ответ.

– Ты сказала Вейришу-шодану, чего мы желаем от него? – спросил Орскаль.

– Нет, ты же запретил, шодан, – отозвалась Фергия.

– Хорошо. Люблю женщин, которые умеют держать язык за зубами, – усмехнулся он и – я глазам своим не поверил! – потрепал Фергию по щеке, а она улыбнулась в ответ. – Но раз Вейриш-шодан пришел сюда своей волей, не ведомый заклятием или проклятием, стало быть, он догадывается, в чем ему предстоит участвовать?

У меня имелось предположение: Орскаль хочет сам схватиться с Дженна Дассом, а Фергия любезно предложила меня как источник силы, но я предпочел этого не озвучивать, а сказал лишь:

– Боюсь, шодан, я был не в том состоянии, чтобы вникать в какие-либо планы. Наверно, Фергия-шади хотела, чтобы ты сам ввел меня в курс дела, потому что – тебе ли не знать! – переданное чужими устами послание всегда вольно или невольно искажает суть.

– Да, все, что может быть неверно понято – будет неверно понято, как папа говорит, – подтвердила Фергия. – Не хотелось тратить понапрасну твое драгоценное время, Орскаль-шодан, но я не рискнула, право…

– Правильно сделала, шади, – перебил он. – Ты умна. Люблю умных женщин.

– Жаль, при всем моем уме и прочих достоинствах я не слишком-то красива…

Клянусь, я едва не сел там же, где стоял: едва достало выдержки попятиться, нащупать рукой скамейку из снежного эрса (надо же, из немыслимой дали привезли!), и только тогда силы меня оставили. Фергия что, кокетничает с этим вот?…

– Красота – не главное, – улыбнулся Орскаль. – Важно другое, не так ли?

– О да!

Неужели Фергия ухитрилась затащить чародея в постель? Нет, не верю! Вернее, в то, что она на это способна, вполне верю, а вот в его ответную страсть – ни капли! Но почему он тогда так на нее смотрит? Не с вожделением, но близко к тому… Как все это понимать?

– Кажется, Вейриш-шодан немного растерян, – сказал Орскаль и сел напротив. Фергия пристроилась рядом со мной, не иначе, чтобы вовремя дать мне тычка, если попытаюсь сказать что-то не то. – Я объясню вкратце, что мы желаем сделать. Только не перебивай, шодан, потому что времени у нас мало: Руммаль прощает шади небольшие опоздания, они его забавляют…

– Мы даже поспорили на изумруд с его тарбана, что я научусь ориентироваться в этом лабиринте меньше чем за два месяца, и я стараюсь изо всех сил, – вставила Фергия. – Но когда мне практиковаться, скажите на милость? Выкраиваю считаные минуты!

– А вы что поставили против изумруда? – зачем-то спросил я.

– Потом скажу, не то мы заговоримся надолго. Прошу, Орскаль-шодан, объясни Вейришу-шодану, о чем ты его просишь. У тебя хорошо получается, а я слишком многословна. То есть я могу или вовсе молчать, или уж говорить, а чтобы вышло ровно посредине… – Она притворно вздохнула. – Никак не выходит. Учиться мне еще и учиться, и хорошо, когда рядом такой наставник…

Час от часу не легче! Что ж, я приготовился внимать чародею, и он не заставил себя ждать.

– Фергия-шади многое рассказала мне о древнем, заточенном в зеркале, – проговорил Орскаль. – О том, как он вселялся в чужие тела и сеял ужас, даже будучи бесплотным духом. Мне тоже удалось кое-что припомнить: я родом из старинной семьи, и старшие время от времени упоминали о тех, кто не ушел по дороге предков, а остался среди живых. Очевидно, этот дух именно из таких, и он должен обладать поистине немыслимой силой, раз сумел покинуть предмет, в который был заточен, а затем удержаться в этом мире…

«Ах вот что за дорогу он поминал!» – сообразил я. Доводилось слышать что-то такое: давным-давно люди верили, что дух умершего покидает бренный мир и отправляется в бесконечный путь, и чем дальше уходит, тем меньше помнит о земном своем бытии. Тех, кто пока не успел уйти далеко или изо всех сил противится путешествию в никуда, можно вернуть, если тело еще не умерло, – в общем-то, маги-целители частенько этим занимаются. Если же тело мертво, то дух тоже возможно призвать – но за этим уже к смертоведам. Добром такое обычно не заканчивается, однако же Фергия собиралась сотворить нечто подобное…

– Эта безграничная мощь, – продолжал Орскаль, и его глубокие темные глаза зажглись опасным огнем, – эта мудрость веков может пропасть понапрасну, ты понимаешь, Вейриш-шодан? Вижу, понимаешь, как понимал и Ирдаль-отступник… Вот только Ирдаль, при всем его уме и силе, не был чародеем – лишь малая толика древней крови текла в его жилах!

– Он не устоял перед мощью Дженна Дасса, – вставила Фергия и посмотрела на Орскаля взглядом одновременно влюбленным и хищным. Я бы на его месте удрал куда подальше, но увы, он был слишком поглощен рассказом, чтобы обращать внимание на помощницу (в этом я уже не сомневался).

– Да, не устоял. Потерял власть, добытую с таким трудом, потерял голову… в прямом смысле слова, – коротко рассмеялся чародей. – Но нужно простить его – Ирдаль не представлял, на что идет. Он, должно быть, считал духа зеркала кем-то вроде джанная, а те достаточно предсказуемы…

«А кто-то уверял, будто их не существует», – хмыкнул я про себя, но смолчал. Не время было упоминать о своей роли в той истории с затонувшими галерами.

– К несчастью для Ирдаля, в зеркале обитал вовсе не джаннай. Ирдаль утратил власть над собой – вероятно, не мгновенно. Окружающие заметили бы слишком явные перемены, поэтому Дженна Дасс действовал исподтишка, – говорил Орскаль, распаляясь все больше. – Но одного он не учел: связь близнецов очень сильна: Ирдалла поняла, что дело неладно, и успела сбежать. Это привело Дженна Дасса в такую ярость, что он не сумел сдержаться, разрушил свою временную оболочку и вновь сделался пленником заклятого зеркала…

– Судя по всему, он возвращается в зазеркалье, если не успевает сменить тело, когда гибнет предыдущее, – пояснила Фергия, делая мне знаки бровями. – А Ирдаль всех изгнал из дворца, готовясь к ритуалу.

Ах да, точно, мы же думали о том, что Дженна Дасс, оторвав голову Ирдалю, занял чье-то еще тело, да так и скитался много лет… Но раз у Орскаля имелась иная версия, не стоило его переубеждать.

– Зеркало замуровали, – проговорил он. – Не представляю, чем думали эти болваны! Все эти годы сила Дженна Дасса лишь крепла, а решимость сделалась подобна разящему клинку!

– Шодан, прости, что прерываю, – не выдержал я, – но какого рода эта решимость?

– Ну конечно, он желает возродить древнюю Империю, в которой родился, и воссесть на трон! Боюсь, за столько лет заточения он повредился в рассудке, – покачал головой Орскаль, – но сила… Эта немыслимая сила все еще при нем, только она не может найти выход, покуда он остается бесплотным духом… И знания! Бесценные, давно утерянные знания!.. Ты понимаешь, к чему я клоню, Вейриш-шодан?

– Кажется, понимаю…

– Так скажи же!

– Ты, шодан, – чародей, – выговорил я, тщательно подбирая слова. – Могущественный чародей, и если бы не твоя молодость и придворные интриги, ты давно занял бы место почтенного Руммаля у трона рашудана. Но даже Руммаль, как бы ни был опытен и искусен в магической науке, не способен тягаться с тем, кто обладает знанием и силой древних. Я прав?

– Ты очень умен, Вейриш-шодан. – Глаза Орскаля опасно блеснули. – Ты все понимаешь верно. Скажи, понял ли ты, зачем мне Фергия-шади и ты?

– Это просто: она способна призывать духи умерших, а я…

– Я знаю твой секрет, Вейриш-шодан. Едва ли не весь Адмар знает.

– Прекрасно. Тогда для тебя не тайна – я обладаю большой силой, но применять ее так, как делают чародеи, не умею. Фергия-шади иногда пользуется мною как источником магии, – не удержался я от шпильки, – следовательно, так можешь поступить и ты, если я позволю. А сила моя нужна тебе для того, чтобы сдержать воинственный дух Дженна Дасса, которого Фергия-шади намерена призвать, а ты – впустить в свое тело, чтобы заполучить те самые утерянные знания и мощь древнего.

Я сдержался и не стал спрашивать, как именно он намерен отделить личность Дженна Дасса от всего вышеперечисленного. Вряд ли бы Фергия одобрила такую любознательность.

– Ты все понял верно, Вейриш-шодан, – кивнул Орскаль. По взгляду его понятно было, о чем он думает: таких сообразительных драконов лучше держать подальше. А еще лучше – умертвлять, когда отпадет нужда в их услугах. – Согласен помочь нам? Я знаю, что на самом деле случилось в Проклятом оазисе. Неужели ты не желаешь отомстить за смерть Аю-шодэ?

– Сначала скажи, как ты намерен распорядиться наследием древних, шодан. Дженна Дасс одержим властью, а что насчет тебя?

– Я тоже ее люблю, – едва заметно улыбнулся он. – И все будет точно так, как сказано в пророчестве, Вейриш-шодан. Ты ведь знаешь, оно уже исполняется: кровь отступника – Фергия-шади – встретилась с кровью крылатых. Ее кровь откроет путь – ведь это она станет призывать мятежный дух, а в таком ритуале не обойтись без крови. А вот твоя кровь – вернее, сила, заключенная в ней, – потребуется, чтобы закрыть врата и навсегда отрезать Дженна Дассу путь к отступлению. Сейчас он ослаблен: погибло и зеркало Ирдаля, и то, что было у тебя, а вряд ли поблизости есть еще какие-то подобные артефакты, с помощью которых он может спрятаться в зазеркалье и отсидеться там, покуда не наберется сил. Но я не сомневаюсь: он найдет лазейку, поэтому нужно действовать как можно быстрее, пока мы его не упустили!

– Мне нравится, как это звучит, – проговорил я и поинтересовался: – Как же насчет последних всходов крови предателя? Если ты намерен…

– Нет! Нет! – Орскаль в негодовании вскочил и взмахнул руками – взметнулись широкие рукава. – Не говори подобного даже в шутку, Вейриш-шодан! Я и без того переживу и нынешнего рашудана, и его сыновей. Ты слышал? У одного родятся только девочки, у другого вовсе нет детей, а значит, мне нужно подождать совсем недолго – человеческий век короток, если не принадлежит магу! Зачем пачкать руки?

– И портить себе репутацию, – вставила Фергия. – Народ не оценит, он любит рашудана и наследников, а зачем нужны все эти волнения, бунты, междоусобицы? Еще наверняка повылезут всякие дальние родственники, которым тоже хочется занять золотой трон, и возись с ними! Переубивать всех можно, но тогда… смотри пункт первый: народ не одобрит. В Адмаре, насколько я могу судить, давно отвыкли от таких развлечений.

– Вот именно. Скоро главным чародеем стану я, и отпущенного наследникам срока как раз хватит для того, чтобы подобрать себе верных людей. Когда же последний отпрыск проклятого рода мирно испустит дух от старости, я возьму золотой трон без боя, вот увидишь, Вейриш-шодан! Ты-то уж точно доживешь, как и Фергия-шади…

Не то чтобы его слова меня успокоили, но немного приободрили: зачем чародею избавляться от такого сильного союзника, в самом-то деле? Лишь бы на волшебную цепь не посадил, одного проклятия с меня более чем достаточно…

– А как ты истолковал слова «кровь предателя встретится с кровью отступника, и Адмар исчезнет, как исчезают миражи»? – не удержался я.

– Рашудан и его сыновья – потомки предателя – уже встретились с Фергией-шади, – был ответ, – и это положило начало цепочке событий. Рано или поздно нынешний Адмар действительно исчезнет – не будет стерт с лица земли, как погибшая империя, о нет! Он станет иным, настолько иным, что умей мы перемещаться во времени, то, взглянув на обновленный Адмар, не узнали бы его! Вот что означают эти слова, Вейриш-шодан.

«Да, пророчества действительно можно толковать и так, и сяк, и наперекосяк, кому как удобнее», – мелькнуло в голове.

– Согласен ли ты помочь нам? – спросил Орскаль. – Знаю, ты любишь Адмар, Вейриш-шодан, и ты должен ненавидеть Дженна Дасса. Поможешь ли ты возвысить первый и уничтожить последнего?

– С удовольствием, – ответил я, – только при двух условиях.

– Каких же?

Чародей, по-моему, обрадовался. Правильно: если бы я дал согласие не раздумывая, это точно навело бы на подозрения, а вот условия… Это было ему понятно.

– Первое – ты никогда не станешь ограничивать мою свободу и не попытаешься заставить меня пойти против адмарцев, не важно, кто это будет: сыновья рашудана или беснующаяся чернь. Попросить – можешь, но я сам стану решать, что делать. Поклянись жизнью, Орскаль-шодан, потому что я не знаю, какие силы ты получишь, если ритуал пройдет успешно, и не представляю, что ты сможешь сделать со мной. Вдруг посадишь на короткий поводок?

– Это ты его подучила, шади? – неодобрительно покосился он на Фергию, но та честно ответила:

– Нет, это он сам. Представляешь, шодан, он умеет думать, если захочет!

Я мысленно пообещал себе взгреть зловредную колдунью при случае, но отвлекаться было нельзя, и я продолжил:

– Второе условие – ты снимешь проклятие, которым наградил меня и весь мой род Дженна Дасс много лет назад. Сейчас, быть может, не выйдет, но когда ты обретешь истинную мощь…

– На тебе нет никакого проклятия, – перебил Орскаль, окинув меня пристальным взглядом.

– Ты вряд ли способен его увидеть, шодан, не в обиду тебе будет сказано.

– Отчего же? Или, думаешь, я рискнул бы связаться с Дженна Дассом, не будь и во мне крови древних? – негромко засмеялся он. – Той самой, которая позволяет чародеям видеть такое, чего старый Руммаль не различит, даже если ткнуть его в это носом? Я вижу – у тебя на руке какой-то артефакт. Не могу опознать, что это такое, но чувствую – он не действует больше. Как будто порванная нить – концы ее колышутся в воздухе.

Я покосился на Фергию, но она хранила молчание, а лицо ее выражало крайнее удивление. Похоже, Орскаль не всем с нею поделился…

– Есть еще что-то наподобие рыболовной сети из очень тонких нитей, совершенно дырявой, – продолжил Орскаль. – Невесомые клочья, они тают на глазах.

«Это та сеть, о которой говорила Иррашья! – сообразил я. – Та, которую сплела за долгие годы Аю! Верно, она и должна была порваться, как и браслет змеедевы… Неужели он в самом деле видит это?»

– А проклятий нет, Вейриш-шодан. След какой-то ощущаю, это верно… Будто на вьючную лошадь нагрузили слишком много, ремни врезались в тело и натерли шкуру. Но груз сняли, а следы постепенно сгладятся.

– Вот как… – только и сказал я. – Что ж, Орскаль-шодан, я верю тебе, конечно же, но ты все-таки пообещай взглянуть повнимательнее, когда получишь великую силу. Может, человеческому взору доступно далеко не все из того, что сотворил Дженна Дасс.

– Будь по-твоему, – кивнул он и, по-моему, выдохнул с облегчением.

Ну в самом деле, откажись я участвовать в этой самоубийственной затее, не силой же меня принуждать? Посмотрел бы я на это представление! Хотя… кто разберет, может, у Орскаля бы и получилось. Лучше не проверять.

– А золота ты не попросишь? – неожиданно спросил чародей.

– Зачем оно мне?

– Говорят, у драконов страсть к нему.

– Вейриш немного необычный дракон, – встряла Фергия. – Вернее, нетипичный. От золота тоже не отказывается при случае, но предпочитает коллекционировать предметы искусства.

– И книги тоже? – Орскаль жадно уставился на меня.

– Нет, в основном картины и скульптуры, – мстительно ответил я. – Конечно, какие-то манускрипты у меня тоже завалялись, но я выбирал их за красоту переплета и иллюстраций, а о чем в них сказано, понятия не имею.

– Как это опрометчиво с твоей стороны, шодан…

Я молча развел руками, а Фергия угрожающе сказала:

– Рано или поздно я доберусь до вашей сокровищницы, Вейриш! Надеюсь, эти книги еще можно открыть, не рискуя, что страницы рассыплются в пыль…

Судя по выражению лица, Орскаль не отказался бы составить ей компанию, но промолчал. Не пристало великому чародею напрашиваться: он дождется, покуда помощница принесет ему добычу… Во всяком случае, именно так я истолковал его задумчивый взгляд.


* * * | Осколки бури | Глава 24