home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава двадцать шестая

В 22.37 подошла электричка из Краснофлотска. Я уселся на крайнюю скамейку спиной к топтунам. Видеть мне их больше не хотелось.

Мысли метались, не было сил усмирить это мельтешение, призвав к порядку. ПАНИКА — да, вот как это называется. Я паниковал.

Я словно видел, как Герострат, перемигнувшись своими разъезжающимися в стороны глазами, снимает с шахматной доски коня, швыряет его в угол (почему-то угол этот представлялся мне пыльным, словно угол давно неубираемой комнаты: там над слоем пыли натянута паутина, творение вечно голодного черного паучка; конь, падая, рвет ее, и паучок испуганно перебегает на стену). Потом Герострат встает, отодвинув стул, вынимает из кобуры под мышкой пистолет, оттягивает затвор, смеется, заглядывая в отверстие ствола, прячет пистолет, и, уже окончательно без удержу заливаясь, выходит из комнаты в ночь.

От отчетливости этого видения, от бессилия как-то повлиять, остановить движение Герострата из комнаты с пыльными углами на поиски новых жертв, хотелось взвыть. Рвать, метать, стрелять. Драться.

ПАНИКА.

И поделом тебе, что самое главное. Выдумал, высосал из пальца дерьмовый план, убедил сам себя: не успеет, не успеет, не успеет. Да кто тебе сказал, что топтуны располагали хоть граммом необходимой тебе информации? Им-то зачем знать? Они — пешки в игре, а стратеги-гроссмейстеры не имеют привычки делиться своими мудреными комбинациями с пешками, которыми так легко жертвовать при хорошей игре. И зачем ты потащил их в такую даль? Не мог то же самое выяснить в ближайшей подворотне? Думал, если на тебя или на кого-нибудь из них подвешен «жучок», топтуны и разговаривать с тобой не станут? Хотел выйти за радиус? А они и так не стали разговаривать. Этого ты, конечно же, предвидеть не мог! Да и кому надо подвешивать на тебя «жучок»? Ты же предсказуем. В любом твоем поступке. В любом твоем побуждении. Ты — ПРЕДСКАЗУЕМ!..

Идиот, кретин, дилетант несчастный! Проиграл — так хотя бы веди себя достойно!

Последняя мысль отрезвила. Даже частично сняла позыв к дальнейшему самобичеванию. Но видения уходящего в ночь Герострата не изгнала, а оно, это видение, отчетливое, жалило меня больнее всего.

На скамейку кто-то подсел. Я взглянул мельком и не поверил глазам: то был бородатый гэбешник. Усевшись, он не стал поворачиваться ко мне лицом, а рассматривал, словно бы в самом деле заинтересовавшись, схему железнодорожных маршрутов Балтийского направления, повешенную на стену вагона прямо над предупреждением: «Места для пассажиров с детьми и инвалидов» белой краской на грязно-зеленом фоне.

«Для пассажиров с детьми»… В самую точку!

— Напрасно вы так, — вполголоса без выражения сказал бородатый. — Мы действительно разыскиваем одного и того же человека. Только наш противник серьезнее. И опаснее во сто крат. Нам нельзя допускать ошибок: ни больших, ни малых — иначе он немедленно ими воспользуется. И тогда уж достанется не только нам, но и вам. Рикошетом.

Впрочем, останавливать вас мы не собираемся, продолжайте розыск — это нам не мешает. Если вы его не найдете, в конце концов мы его найдем. Вопрос времени. Что касается ваших знакомых, то мы понимаем, насколько это серьезно, и со своей стороны предлагаем вам следующее. Здесь и сейчас вы напишите список имен тех, кто, по вашему мнению, может оказаться в числе потенциальных жертв. Не забудьте указать адреса и телефоны. Мы установим круглосуточное наблюдение. Конечно, не в той форме, что с вами, но в обязательном порядке, я вам гарантирую.

Чтобы вы мне поверили, добавлю, что нам это тоже выгодно: еще одна возможность локализовать деятельность нашего противника.

Список передадите мне из рук в руки, когда доберемся до Балтийского. Все остальное мы берем на себя — не беспокойтесь. Сами отправляйтесь домой и ложитесь спать. Повторяю: вам не о чем беспокоиться.

Бородатый замолчал, посидел еще с минуту в неподвижности, а я ждал, добавит он хоть слово к уже сказанному, но он не добавил, встал и вернулся к вельветовому.

Вот так-то. Есть еще люди и в ГБ. А ты его пристрелить грозился. Супермен хренов.

Показалось, сейчас расплачусь от невыразимой благодарности. Как последняя размазня. Но тут же себя одернул: не сметь! Что бы не говорил бородач, Герострат вполне способен выкинуть очередной фокус, играючи обмануть «круглосуточное наблюдение»: на фокусы он горазд. А тем более помнишь: «…Конь — интересная фигура. Такая вся из себя необыкновенная… Трудную задачку задал Борька-хитрец, трудную. Ну да мы ее решим. Отдыхай, сынок.» — помнишь?

Да, расслабляться нельзя. Спускать на тормозах — тем более. Пусть, конечно, эти ребята действуют сообразно своим представлениям о борьбе с пресловутым «противником». Я их продублирую.

И вот интересное дело: стоило появиться и начать выкристаллизовываться новому плану, как словно груз неимоверной тяжести свалился с плеч, а назойливое видение рассыпалось в груду разноцветных осколков. Мысли неохотно выстроились по ранжиру — сплошное загляденье. Как то и «положено» мыслям супергероя.

Я составил список из тридцати (!)Фамилий. Перечитал, проверяя не позабыл ли кого. Но, кажется, не позабыл, помянул всех, с кем нахожусь в более-менее периодически возобновляемых связях. Свернул листок, выдранный для этого из блокнота, в маленький бумажный квадратик и передал его бородатому, как и условились, на выходе из вагона по прибытию на Балтийский вокзал. К чему вся эта конспирация, было мне не совсем понятно. Находись в вагоне наблюдатель «более серьезного противника», он уже давно обязан был бы вычислить, что между нами произошел некий информационный обмен. Хотя кто его знает — профессионалам виднее.

С Балтийского я направился домой. Опять же как условились.

Пока добирался, то приободрился. Уже, надеюсь, не выглядел таким понуро-озабоченным, как днем после возвращения из больницы института Скорой Помощи.

Накормив меня ужином, мама ушла закончить вечернюю работу, а я устроился на кухне с телефоном и обзвонил всех тех, кого включил перед в список для бородатого комитетчика. Четверых не оказалось в городе, один лежал в больницу с аппендицитом, кое-кто не вернулся еще домой с ежевечерней «оттяжки». Но кого застал попросил сегодня быть осмотрительнее, проверять, кто звонит в дверь, не открывать незнакомым людям. Для того, чтобы увещевания мои не выглядели бредятиной съехавшего на почве «Криминального канала» долдончика, приходилось каждый раз импровизировать на ходу, используя с понятной осторожностью имена общих знакомых, промышляющих в коммерческих структурах, рассказывать мрачноватую байку о «счетчиках», «временных трудностях» и «странном недоразумении». Вроде бы, все поверили и прониклись.

Удовлетворенный проделанной работой, я положил трубку, выпил еще чашечку крепко заваренного кофе, покурил, размышляя опять, точно ли не упустил никого из виду. Решил, что точно не упустил, хотя и продолжало дергать смутное беспокойство по поводу: «конь — интересная фигура». Кого же все-таки Герострат имел в виду?

Кроме того оставалось еще одно место, куда он мог нагрянуть, вполне понятно, без предупреждения. Это место было здесь, у меня дома: очень в духе нашего смешливого затейника. Поэтому я подумал, что спать сегодня, скорее всего, не придется. Но в конце концов для меня подобное испытание выдержать не впервой. Бывало по трое суток спать не приходилось, хотя и казалось, что стоя уже засну, а здесь-то, под боком: неизмеримые запасы хорошего кофе и книжку интересную можно поискать. Смотришь, за этим и ночь пройдет.

Главное, чтобы ничего не случилось. Главное, чтобы обошлось.

Я сходил, порылся в домашней библиотеке: только не детективы (хватит с меня детективов) — выбрал сборник американской фантастики: куда уж дальше от моих сегодняшних проблем. Но все равно не читалось, я курил, поглядывая в окно, заваривал себе регулярно кофе, дожидался рассвета и снова в который уже раз думал, кого, ну кого имел в виду Герострат, разглагольствуя о «коне — интересной фигуре».

Еще думал, как там Елена, и сумеет ли она меня простить, даже если все закончится благополучно?.. И думал, как это странно, что вот я уже вполне свыкся с мыслью, что она похищена, и способен воспринимать эту мысль без истерики, безотносительно к самому себе, как некий отстраненно-знакомый, почти абстрактный факт.

Так я и уснул, сидя за столом в компании с раскрытой книгой, молчащим телефоном, пепельницей, полной окурков, и чашкой недопитого остывшего кофе.


Глава двадцать пятая | Операция «Герострат» | Глава двадцать седьмая