home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава третья

— Боря, возьмешь меня замуж?

Я остановился в положении «брюки натянуть»: одна нога уже в штанине, другая согнута на весу.

— Почему бы и нет? — отвечал я невозмутимо. — Тогда, надеюсь, редкое удовольствие сменится доброй привычкой.

Елена засмеялась, разглядывая меня с постели светящимся очень таким женским взглядом. Она лежала, натянув простыню до подбородка и заложив руки за голову.

— Знаешь, — сказала Елена, — мне как-то нагадали, что первый мужчина, которому я задам этот вопрос, именно так на него ответит.

— Интересно, — усмехнулся я, осторожно продел в брюки вторую ногу и взялся за ремень, — и кто же тебе так точно нагадал? Цыганка в цветастом платке? Астролог в колпаке и мантии?

— Вот и нет. Никогда не догадаешься.

— И с трех раз не догадаюсь?

— И с трех, и с десяти. Не маг, не факир, не астролог, не цыганка.

— Ну тогда «Книга перемен». Или компьютерная программа, ее заменяющая.

— Совсем холодно.

— Сдаюсь! — я расправил небрежно отброшенную вчера ночью футболку.

Елена смилостивилась:

— Помнишь, — начала она, — в середине мая меня гоняли в командировку. В Одессу…

Я снова застыл. Теперь уже по другой причине. Как всегда при упоминании о том нелегком периоде моей жизни у меня захолодило в груди, и самым постыдным образом изъявили желание затрястись поджилки, но теперь-то я умел быстро подавлять связанные с ним неприятные ощущения. Все равно, конечно, еще подергивает, но не обрывать же Елену окриком. Она-то ни в чем не виновата, а знать, что я пережил за те три длинных майских дня, пока была она в командировке, ей и вовсе ни к чему.

— Ну, а дальше?

— Там я познакомилась с одним очень интересным человеком.

— Надеюсь, у него имеются тройной подбородок, необъятный живот и мешки под глазами?

Елена прыснула.

— Зачем тебе, чтобы у него были… тройной подбородок, живот и мешки?

— В случае, если он отягощен всеми вышеперечисленными недостатками, было бы смешно с моей стороны ревновать тебя к подобному чудовищу.

— Борька, ты невыносим! Это средних лет мужчина: крепкий, уверенный в себе. Очень умный и предупредительный.

— Надо же, каков букет положительных качеств! А крыльев у него нет?

— Крыльев нет. И нимба вокруг головы, успокойся, тоже.

— Зато он, без сомнения, красив той уникальной красотой, которую мужчина приобретает, вступая после четвертого десятка в период своей последней и самой притягательной для женщин всех возрастов зрелости. А легкая благородная седина висков лишь подчеркивает благородство его благородного профиля, не говоря уже о благородном анфасе.

— Ты дашь мне рассказать или нет?

— Рассказывай-рассказывай, — я покончил с одеждой и теперь с сомнением изучал свое отражение в зеркале: шевелюра явно требовала срочной обработки ножницами.

Я пригладил волосы.

— Во-первых, нет у него никаких седых висков, — продолжала Елена. — Тут ты промахнулся, или, как это у вас, военно-полевых мужланов принято говорить, попал в самое молоко. Он совершенно лыс. И тебе, конечно, в этом смысле не чета: можешь злорадствовать. Ну и видно, вообще побитый жизнью мужчина. Хотя и предпочитает особенно о своем прошлом не распространяться. У него такие пятна фиолетовые на голове. Наверное, старые ожоги…

Теперь у меня не просто захолодило в груди, теперь меня затрясло. По-настоящему.

Это был сильный удар, и, наверное, я на какой-то момент просто выключился, как телевизор, у которого полетели предохранители.

— Боря, что с тобой?! — закричала Елена, вскакивая с постели.

Я обнаружил, что стою на коленях, а мои побелевшие от напряжения пальцы скользят по полировке трюмо, совершая бессмысленные движения. И таращусь кроме всего прочего на собственное отражение в зеркале не менее бессмысленным взглядом.

Ну и вид! Что ж ты так расслабился вдруг, Игл, орел мой бескрылый? Так супружницу будущую заикой можно сделать.

С хрустом в суставах я выпрямился.

Вдох — выдох, вдох — выдох, и еще раз вдох — выдох… Опомнился наконец?

— Борис!!!

Я обернулся и обнял Елену за плечи, почувствовал ее дрожь, ее смятение, притянул к себе, гладя ее волосы, целуя в губы, глаза, нос:

— Успокойся, маленькая, ничего, все хорошо… Сейчас вот, погоди, мы оба успокоимся, сядем, и ты мне все расскажешь. Все расскажешь, правда?

— Боря, я не понимаю…

— Подожди, и я тебе тоже все расскажу…

Я усадил ее на постель, сам сел рядом:

— Все уже, все, я в порядке.

— Я испугалась, Боря.

— Это естественно, родная моя. Я бы сам испугался, случись такое с тобой. Но это все так, понимаешь, получилось… от неожиданности… Но теперь полный порядок, — добавил я почти бодро.

— Ты его знаешь, Боря?

— Кого?

— Николая Федоровича.

— Николая Федоровича?

— Тот человек, с которым я познакомилась в Одессе.

Еще бы мне не знать!..

— Значит, его зовут… Николай Федорович?

— Да, так он мне представился: Николай Федорович Лаговский, директор фирмы «Магиксофт».

Название вполне в ЕГО духе!..

И когда-то это название я уже слышал… В мае?.. Да, точно, в мае. И запись в ТОМ, исчерканном схемами, блокноте есть, должна сохраниться: адрес, номер телефона. «Магиксофт»…

— Где конкретно ты познакомилась с ним?

— В офисе фирмы. Меня ему представили; он пригласил меня поужинать в одном очень милом ресторанчике. Но, Боря, не подумай: между нами ничего не было. Да и не могло быть. Ты мне веришь?

Случайное совпадение? Хотелось бы надеяться. Но хватит, хватит! Ты уже имел возможность убедиться, что в подобных делах случайных совпадений не бывает.

— Верю, малыш, конечно же, верю. Ты лучше скажи, когда познакомилась с ним? В первый же день после прибытия в Одессу?

— Нет. Кажется, нет. На второй или третий день. Мы к тому времени уже закончили все дела, и он, собственно, пригласил меня в ресторан под предлогом отметить удачную сделку, ну и вообще…

— Тебя не удивило, что сам директор…

— Знаешь, нет. Это ведь в порядке вещей.

В порядке вещей?

— Для меня пока еще не в порядке.

— Это потому, что тебе еще ни разу не приходилось почувствовать себя в качестве привлекательной девушки.

Прекрасно, с некоторым облегчением подумал я. К моей «привлекательной девушке» вернулась здравая ирония. Но лично мне пока не до иронии.

— Не отвлекайся, Лена, все очень серьезно. Значит, этот самый Николай Федорович пригласил тебя в ресторан поужинать, отметить сделку? На второй или третий день…

Кстати, если попробовать прикинуть по ходу дела: успевал ОН подготовить здесь все как нужно и смотаться в Одессу? Успевал, если допустить, что убийства по его заказу совершались другими, а ОН в это время наслаждался отдыхом на Черном море в компании с «привлекательной девушкой», делая регулярно по несколько телефонных звонков в Питер.

Но это, господа мои товарищи, уже слишком. ТАКОГО я не ожидал даже от НЕГО!

— Ты согласилась?

— Конечно. А почему я должна была ему отказать?

— О чем вы говорили?

— Так, больше все о ерунде. О чем обычно говорят за ужином при свечах в ресторане на берегу Черного моря? Он извергал комплименты, расспрашивал о том, как живется сейчас в Ленинграде, вспоминал свои поездки в наш город. Ему очень нравится Ленинград. Он так и сказал: это второй город в мире, где я согласился бы жить.

— А первый?

— Конечно же, Одесса.

— Понимаю. Что он еще рассказывал о себе? Ты помнишь подробности?

— Я же говорила, он старался быть сдержанным. Но в общих чертах рассказывал, естественно. Он служил в армии, в каких-то особых частях; дослужился до майора, потом уволился в запас, долго работал в КБ какого-то секретного завода, теперь вот ушел в частный сектор, на вольные хлеба программного обеспечения.

— Он как, вообще, в этом разбирается? Или все больше по административной части?

— Почему же, разбирается и прекрасно…

Еще один верный штрих к проявляющемуся и настолько знакомому образу!..

— Он много шутил, много смеялся. А потом как-то речь сама собой зашла о предсказаниях и предсказателях. Он говорил, кажется, что ему самому предсказали долгую жизнь до старости при условии, если он будет избегать самолетов. Вот, говорил, с тех пор в «Аэрофлот» ни ногой, даже при слове «посадка» вздрагиваю. Ладно бы еще одному в авиакатастрофе погибнуть, но ведь сколько людей еще из-за меня…

Врет, как всегда, не краснея. Интересно, а каким транспортом ты тогда до Одессы своей любимой добирался? Не на шаланде же, полной кефали?..

Елена продолжала рассказ:

— Я в ответ, вроде бы, заметила, что не ожидала увидеть в нем столь суеверного человека. Он возразил, что каждый человек суеверен. И никто за историю человечества еще не доказал, что вера в научный прогноз более весома, чем вера в астрологию. Потом он развил свою мысль в том смысле, что мир более широк и разносторонен, чем принято считать, полагаясь на собственные органы чувств. И если человек действительно хочет увидеть те тончайшие взаимосвязи, что управляют миром на самом деле, он должен начать с себя, в себе отыскать отзвуки истинной реальности. А потом — да, кажется, именно тогда — он предложил мне погадать по руке…

— Понятно, — пробормотал я, — значит, просто-напросто сеанс хиромантии.

— Да, он взял мою правую руку, долго ее изучал, неся какую-то чепуху — я всего уже и не помню, а потом, знаешь, так засмеялся, посмотрел мне в глаза и говорит: «А вот это, наверное, для вас, молодой девушки, самое интересное. Вашего первого и единственного мужа будут звать Борис, а когда вы его впервые спросите, собирается он вас взять замуж или нет, он ответит примерно так: „Редкое удовольствие сменится доброй привычкой“. Мне тогда эта фраза показалась странной, а теперь…»

Та-ак… Дядя Степа-милиционер надувает щеки и свистит в невидимый свисток.

Ну-ка скажи, Игл, зачем тебе подробности? Тебя выпустили? Тебе позволили жить дальше? Будь доволен и этой малости. И хватит наконец письменному ящику проявлять интерес к содержимому закладываемых в него конвертов!

Самое лучшее, Игл, будет для тебя остановиться уже сейчас. Пока не поздно.

— Все ясно, — сказал я Елене, поднимаясь. — Вопросов больше не имею.

— Так ты мне не ответил, — встрепенулась она. — Откуда ты его знаешь?

— Это старая история, — сказал я с небрежностью матерого супергероя. — Твой Николай Федорович напомнил мне одного человека. Одного очень неприятного человека…

— И кто же этот человек?

— Долго рассказывать. Как-нибудь потом — хорошо, малыш? Все равно это только совпадение. Тот, на кого я подумал, не мог находиться в середине мая в Одессе.

— Почему?

— Прежде всего потому, что он находился здесь, в Питере. Ну да ладно, хватит на эту тему, — я наклонился и, положив руку ей на колено, поцеловал Елену в губы. — Не обижайся, маленькая. Со временем ты все узнаешь.

— Скотина ты, Борька! Самая настоящая скотина!

— Ну-ну, зачем уж так?

Все-таки обиделась.

— Давай, малыш, — сказал я примиряюще, — сходим куда-нибудь вечером, развеемся. Как ты на это смотришь?

Елена смотрела на это положительно.

— Договорились, — я снова поцеловал ее в губы, испытав при этом вкрадчиво напомнившее о себе возбуждение (и это после бурно проведенной ночи!); Я сразу пожалел о том, что успел одеться.

Через несколько минут я спускался по лестнице. Вышел из подъезда, на ходу оглянулся, увидел Лену в окне и помахал ей рукой. Она помахала в ответ. И вот тут история о суеверном хироманте Николае Федоровиче получила продолжение.

В двух шагах от меня затормозил почти новый БМВ. Дверца со стороны водителя приоткрылась:

— Борис Анатольевич? Орлов?

Я повернулся на голос:

— Да.

— Уделите. Нам. Несколько минут. Своего времени.

Он именно так и говорил — этот появившийся передо мной подтянутый худощавый человек: выделяя каждое произносимое слово, на тонах почти командирски-повышенных. Незнакомец не спрашивал — он требовал «уделить».

— Кто вы такой?

Он махнул перед моим носом удостоверением с новым российским гербом.

ФСК, МГБ, КГБ — хоть горшком назови…

Начинается, подумал я. Вот тебе и «остановиться уже сейчас, пока не поздно». Снова кому-то в высоких сферах понадобился Борис Орлов. Как не вовремя, черт!..

— Что-то срочное?

— Да. Один. Человек. Хочет переговорить. С вами.

Я уже догадался. Выкладывай подробности.

— Знакомый?

— Он. Вас. Знает. И утверждает. Что вы. Знаете его.

— Кто он?

— Вряд ли. Вы знаете. Его имя.

Это уже интересно.

— Ладно, поставим вопрос иначе: когда и где я успел с ним познакомиться?

— Здесь. В Санкт-Петербурге. В мае. Этого года.

Та-ак, Игл. Значит, в мае. Что-то уж очень часто сегодня ты вспоминаешь май. Но выводы пока делать рано, пойдем дальше.

— А в чем, собственно, дело? Если в двух словах… или нельзя?

— Честно говоря. Я. Не в курсе, — признался мой визави. — Моя задача. Пригласить. Вас. На беседу. Но мне. Также. Было сказано. Что если вы. Спросите об этом. Ответить вам. Одним словом. АРТЕМИДА.

— Артемида? — пробормотал я, чувствуя, как сперло вдруг дыхание.

Значит, ты не ошибся, Игл. Значит, наш фокусник и теперь «живее всех живых… наша сила, знамя и оружье»… И значит, продолжение следует, господа мои товарищи. Любимец публики Игл снова в игре.

— Может быть, вы все-таки представитесь? По-человечески, без этих нелепых мандатов.

— Лузгин. Старший лейтенант. Федеральная. Служба. Контрразведки.

Ничем не лучше. Ну да ладно…

— Хорошо. Еду.

Усаживаясь в машину, я еще раз взглянул напоследок на окно только что покинутой квартиры. Елена все еще стояла там, в окне, наблюдая за мной сквозь стекло. Не уверен: расстояние было достаточно велико — но мне показалось, что на лице ее появилось выражение озабоченности.


Глава вторая | Операция «Герострат» | Глава четвертая