home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Это было как сон, заставивший проснуться в холодном поту. И когда Соколовский услышал выстрелы, то мгновенно протрезвел, и перед его глазами пронеслось все, что случилось совсем недавно. И то, как они, выйдя с Даней из бара, поговорили с ним о машинах, и как он подарил Дане на свадьбу свой большой новый «Гелендваген», бросив ему ключи. И как он забрал у Дани ключи от его «корыта». И потом они неслись рядом по пустынным ночным улицам, врубив на всю громкость музыку, с воплями и восторженным смехом.

А потом Даня нажал на газ и ушел вперед. И Соколовский на старой машине не смог его сразу догнать. И во двор дома он въехал только тогда, когда Даня уже притормозил у подъезда на «Гелендвагене». Игорь сразу увидел, как с дальней части двора тронулся большой черный внедорожник. Как, набирая скорость, он вдруг притормозил возле «Гелендвагена», как в кабине внедорожника опустилось стекло и появилось лицо Стаса.

Самое страшное было то, что ничего сделать уже не успеешь. Соколовский закричал, вдавил в пол педаль газа и понесся на внедорожник Стаса. А оттуда уже показались руки с зажатыми в них автоматами «узи». И тишину двора разорвали автоматные очереди. И полетели осколки автомобильного стекла.

Стас увидел несущуюся на него машину и стал стрелять в водителя. Игорь упал боком на сиденье, чтобы не попасть под пули, и не отпускал педаль газа, ожидая удара. Но удара так и не получилось. Стас успел вывернуть руль, избежав столкновения, и пронесся к выезду со двора, пока Соколовский, лежа на сиденье, его не видел. Старенькая машина влетела в детскую площадку. Соколовский выскочил и побежал к «Гелендвагену».

Он вытаскивал окровавленное тело из машины, бормоча себе поднос:

– Сейчас, Даня, сейчас, погоди…

Телефон выскользнул из окровавленных рук Соколовского, снег вокруг тела Дани стал пропитываться кровью. И только теперь Игорь понял, что Даня лежит с открытыми глазами и смотрит в небо. И на его лицо тихо падает снег. Даня был мертв.

Рядом на снег упала на колени Вика. Она схватила руками безжизненную руку, пытаясь согреть ее своими губами:

– Даня! Данечка!

Игорь смотрел на лицо Дани, потом протянул руку и закрыл ему глаза. И тут Вику прорвало. Из ее глаз хлынули слезы.


Сержант обтянул яркой лентой часть двора, где произошло убийство. Потом он тщетно пытался оттеснить жильцов дома от ограждения. Вика боком сидела в машине «Скорой помощи» и невидящими глазами смотрела в снег за открытой дверью машины. Врач делала ей уже второй укол, чтобы привести женщину в чувство. Аня накинула на плечи Вики куртку и постоянно поправляла ее, чтобы та не сползла. Потом приехали Жека и Пряников. Соколовский все еще стоял, втянув голову в плечи, пытаясь согреть уши, потому что руки у него все еще были в крови. Тело Дани, накрытое белой простыней, лежало возле машины, и там работал эксперт.

– Кто? – хрипло спросил Жека и сглотнул сухим ртом.

– Стас, – ответил Соколовский, чувствуя, что губы его не слушаются. – Он думал, что в машине я.

– Игорь. Не надо. – Андрей Васильевич положил Соколовскому руку на плечо.

– Если бы мы не поменялись машинами… Или если бы мы поймали его раньше!

– Не надо думать про то, чего мы не сделали, – резко сказал, почти приказал Пряников. – Думай про то, что должны теперь сделать.

Соколовский промолчал, глядя на Илью, который шел к ним в перчатках, испачканных кровью, попутно сказав медикам, что тело можно увозить.

– Скорее всего, моментально, – сказал Илья, глядя то на Соколовского, то на Пряникова. – Там как минимум три не совместимых с жизнью… И пятнадцать разной степени тяжести.

Когда тело Дани положили на носилки и приготовились забирать, Вика вдруг выскочила из машины «Скорой помощи», подбежала к носилкам и медленно отогнула простыню, глядя на лицо убитого. Потом она взяла себя в руки и опустила простыню, кивнув, что можно уносить.

– Мы должны его найти. – Соколовский присел и начал снегом оттирать руки от крови.

– Операцию «Перехват» уже объявили.

– Он все время ускользает, он прячется где-то, а где – мы никак не можем догадаться…

– Вечно прятаться он не сможет, – сказал Пряников. – Высунется – и накроем.

– Андрей Васильевич… Ну как же… Нельзя просто сидеть и ждать! Он ведь уверен, что убил именно меня. Я упал на сиденье, когда он стал стрелять по моей машине. Он не видел моего лица.

– Ты к чему это? – нахмурился Пряников.

– Он наверняка заявится на похороны, – глядя начальнику в глаза, сказал Соколовский. – Поймите, это его спектакль. Он захочет посмотреть финал.

Неожиданно Игоря поддержал эксперт, который рядом укладывал свои инструменты в чемоданчик:

– Может сработать! Месть не кончается со смертью объекта. Ему важно будет посмотреть, какой эффект произвела его месть.

– И что вы предлагаете? – спросила подошедшая Вика. – Похоронить Даню под видом Игоря?

– Это наш шанс поймать больного ублюдка, – кивнул Пряников.

– Он не сунется близко. Будет наблюдать со стороны, – предположил Соколовский.

– Но проверить, умер ты или нет, он может. Так что ложишься на дно. С твоей гостиницей я вопрос решу, с разными бумагами типа свидетельства о смерти – тоже. Если Стас позвонит в госпиталь, там все подтвердят. В отделе, как положено, на входе будет портрет с черной лентой, венок. Ты не суеверный, надеюсь?

– Ни капли. Но у меня просьба: брать его буду я.

– Главное, чтобы он пришел и спалился. Кто будет брать, решим на месте. А теперь все по домам. У одного молодая жена скучает, а девушкам надо прийти в себя. Ты, Игорь, едешь со мной.

Отдав последние приказания, Андрей Васильевич подошел к Вике и положил ей руку на плечо:

– Послушай. Смерть всегда трудно принять, смерть близкого человека – особенно. Даня всем нам был близкий. И теперь… Это, кстати, ко всем относится – надо жить, ребята. Поверьте, он бы хотел, чтобы мы жили. Нормально, полноценно – и помнили его. Понимаешь?

Вика кивнула с сухими глазами.

– Вот и хорошо. Аверьянов, Соколовский – поехали.


Ночью Пряников привез Соколовского со всеми мыслимыми предосторожностями к себе на дачу. Собственно, дачей это назвать можно было с большой натяжкой, скорее, временный домик или «домик для лопат», как иногда называют такие строения. Голые фруктовые деревья, сетка-рабица, ограждающая соседние участки и такие же маленькие домики вокруг. Все это было под снегом. Безлюдье и тишина.

В домике оказалась вполне приличная печка и запас дров, которого в принципе хватило бы даже до весны. Свет, правда, отсутствовал, но и это было не самым главным.

– Похороны послезавтра, я тебя заберу. Телефон выруби от греха, – посоветовал Пряников.

И уже когда Андрей Васильевич садился в машину, он окликнул Соколовского и сунул ему в руку свой пистолет.

– Снова? – с иронией спросил Игорь.

– На этот раз он тебе действительно нужен. Ты ведь не станешь пытаться стрелять из него в олигархов?

– Спасибо, Андрей Васильевич.

– Удачи, Игорь.


Соколовский сидел перед открытой топкой печи и смотрел на огонь. На столе горели свечи, стояла банка с огурцами и стакан водки. Обстановка уютная, если не думать о том, что сейчас идет подготовка к твоим собственным похоронам. И если не вспоминать окровавленного тела Дани и его смотрящих в небо мертвых глаз. Телефон зазвонил через час, и Соколовский выругался про себя. Он ведь должен был его отключить.

– Со мной что-то очень странное, – сказал в трубке Катин голос. – Не видела тебя всего день, а уже жутко соскучилась! Приедешь?

– Прости. Я не смогу.

– Что у тебя с голосом? Что-то не так?

– Ничего.

– Я ведь слышу, – укоризненно сказала Катя.

– Даню убили, – после долгой паузы, которую Катя не прерывала, сказал Игорь.

– Ты где? – торопливо спросила Катя. – Я сейчас приеду.

– Ко мне нельзя. Я и телефон должен был выключить.

Снова повисла пауза. Игорь понимал, что Катя не знает, что сказать. Да и он сам не очень знал, чем ей помочь.

– Вы были друзьями?

– Не были. До вчерашнего вечера. А потом вдруг стало понятно, что все претензии в прошлом. И что мы отлично поладим. Мы были друзьями примерно полчаса.

– Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Игорь свернул пробку с бутылки, налил полстакана водки. И со вздохом ответил:

– Чем тут поможешь. Хотя…

– Игорь, все, что угодно, – заверила Катя.

– Нужно, чтобы ты пришла на мои похороны.

Катя молчала, видимо, так и не поняв, что он сказал. Соколовский опрокинул водку в рот и с шумом выдохнул воздух.

– Подожди. Я не поняла. Что нужно?

– Я сейчас все объясню.


Морозным утром к кладбищу потянулись один за другим автобусы похоронных агентств. Люди умирают на этом свете, не обращая внимания на погоду. На нее смотрят лишь те, кто соболезнует, кто думает, что вот в такую погоду уходить не стоит. Или наоборот.

Возле кладбищенской стены двое электриков неторопливо разматывали какой-то кабель, зачищали какие-то концы. Рядом лежали монтажные «когти», с помощью которых один из них будет подниматься на столб. Чуть наклонив голову к воротнику рабочей утепленной куртки, один из электриков тихо сказал:

– На месте. Все тихо, объекта нет.

Возле чернеющей среди белого снега могилы стояли люди. Могильщики разворачивали ремни, чтобы опустить гроб в могилу. Гроб стоял закрытым, а возле гроба в полицейской форме были Пряников, Родионова, Аверьянов с мрачными лицами.

– Напоминаю, – Пряников чуть приподнял пальцами край воротника и поднес его к губам, – объект крайне опасен. Не расслабляйтесь.

Один из офицеров подал Пряникову знак. Тот кивнул, подошел к самому гробу и, повернувшись к собравшимся возле могилы, заговорил:

– Сегодня мы хороним офицера. Настоящего профессионала. Но главное – друга, которого нам будет очень не хватать…

Стас в этот момент сидел возле оконного проема на третьем этаже строящегося здания и смотрел в бинокль на похороны Соколовского. На его губах играла легкая усмешка. Он сожалел лишь о том, что не слышит сейчас тех речей, которые произносят возле могилы. А возле могилы Пряников продолжал говорить:

– Даня был вспыльчивый. Прямолинейный. Но настоящий. Он недавно говорил со мной, что хочет уйти из органов и посвятить время семье.

Вика вскинула глаза на Андрея Васильевича, и тот кивнул ей в ответ:

– Да. И я его поддержал. Потому что он был такой – большой, резкий. А на самом деле очень хороший, очень правильный парень. Даня. Мы все сделаем, как надо. Мы не просто полиция. Мы менты. Мы за тебя отомстим.

Пряников отошел в сторону и махнул рукой. Заиграл оркестр. Гроб стали опускать в могилу. Прозвучал салют группы курсантов полицейской академии. Соколовский неподалеку сидел в машине с затемненными стеклами и кусал губы. Зазвонил телефон. Увидев, что звонит Васильев, он нехотя ответил:

– Илья Сергеевич, я занят. Если говорите, то только очень быстро.

– Игорь, выслушай меня, – торопливо заговорил Васильев. – Это срочно. Я звоню не потому, что я старый зануда. Мы начинаем выплачивать по кредиту. И если ты не находишь эвент оф дефолт…

– Дайте мне еще пару дней, – нетерпеливо прервал его Соколовский.

– Если ты не находишь эвент оф дефолт, благоразумнее заранее пересмотреть наши планы, отказаться от мести и как можно быстрее направить все средства на погашение задолженности.

– Два дня, – со стальными интонациями ответил Соколовский.

– Решение нужно было принимать вчера, – с сожалением сказал Васильев.

– Илья Сергеевич, вы позвонили в очень неудачное время. Я все понял. Но я сам вам перезвоню.

Соколовский сбросил разговор и сунул телефон в карман. Из бардачка он достал пистолет Пряникова.

– Он на стройке, на третьем этаже прямо над входом, – раздался в эфире голос оперативника, изображавшего электрика на столбе.

– Андрей Васильевич, я готов выдвигаться! – тут же ответил Соколовский, поворачивая голову в сторону стройки.

– Начинаем операцию, – твердо объявил Пряников. – Игорь пошел, остальные – отсекайте возможные пути отхода.

Соколовский выскочил из машины и, держа пистолет в руке, побежал вдоль стены к стройке. Он слышал, как в эфире звучал голос Пряникова, предупреждавший других оперативников, что объект – личность психически неуравновешенная.

– Только пусть все держатся на расстоянии! – напомнил Соколовский в микрофон на воротнике. – Если он увидит, что я не один, его это только спровоцирует!

Оперативники стали стягиваться к стройке. Кто-то изображал автолюбителей, копавшихся в моторе стареньких «Жигулей», кто-то «ждал» на остановке свой автобус. Сейчас по двое и по трое все шли к стройке, охватывая территорию кольцом.

Пряников взял под локоть Катю:

– Вы держитесь за нами. Сядете в свою машину и сразу уезжайте. Не вздумайте останавливаться. Как все прошло, мы сообщим.

Катя нервно кивнула. Все четверо прошли через кладбищенские ворота. Стас неотрывно следил за полицейскими. И когда Вика, Пряников и Жека покинули кладбище, он опустил бинокль и повернулся, чтобы уйти. Но едва Стас коснулся ногой первой ступени лестничного марша, как увидел поднимающегося к нему снизу Соколовского с пистолетом на изготовку. Стас попятился назад, к проему в наружной стене.

– Не двигайся, – предупредил Соколовский.

– О! – улыбнулся Стас. – Похоже, не я один умею воскресать из мертвых! Как ощущения? Кайф?

– Руки держи так, чтоб я видел! – снова сказал Соколовский, поднимаясь следом и останавливаясь в нескольких шагах от бывшего друга.

– Вот, значит, как, – догадался Стас. – А я думал, бритый не пришел, потому что терпеть тебя не может. Значит, я его?

– Его, – подтвердил Соколовский, держа Стаса на мушке.

– Даже обидно за чувака, он мне чем-то нравился. Может, тем, что ты ему не нравился. Кстати, а что же теперь Вика? Тебе достанется? А что мы будем делать с Катей?

– Вставай к стене, – велел Соколовский. – Руки за спину. И не дергайся.

– Легко, – ответил Стас, спокойно глядя, как Соколовский достает наручники. – Красота-то какая, простор. Жаль, что я так и не узнаю, чем там у вас все закончилось.

– В СИЗО узнаешь, – пообещал Соколовский.

– Опять ты не угадал, Игорек, – укоризненно ответил Стас.

Он вдруг сделал два шага к проему в стене, раскинул руки и упал наружу спиной вниз. Соколовский бросился к нему, но не успел схватить. Зато внизу он увидел «куб жизни» – надувное устройство из оборудования МЧС, которое помогает спасти людей при падении с высоты до двадцати метров.

– Он прыгнул! – закричал в микрофон Соколовский. – Он все предусмотрел!

– Производим задержание! – раздалась команда Пряникова.

Соколовский несколько раз выстрелил, но попасть в убегавшего и быстро скрывшегося за углом Стаса он не мог. На территорию стройки с трех сторон забежали оперативники, Жека с Викой мчались вдоль забора в том направлении, где скрылся Стас.

– Объект не один! – крикнул в рацию кто-то из полицейских. – Объект уходит!

И тут же мимо Вики и Жеки пронесся черный внедорожник. Выстрелить никто не успел, да и опасно было стрелять, когда вокруг люди.

– Ты цел? Цел? – Катя схватила лицо появившегося рядом Соколовского.

– Я его упустил, Катя, – вздохнул Игорь.


В кабинете Пряникова шло оперативное совещание. Все сидели, повесив головы.

– Так. Никаких «это я виноват» слышать не хочу. Это я тебе, Соколовский!

– Так точно, – отозвался Игорь.

– Введена операция «Перехват». В аэропортах, на вокзалах дежурят наряды, так что покинуть город ему будет не просто. Поэтому – спокойно. Собрались. Думаем. Что мы знаем? В чем мы просчитались?

– Не один он был, вот и просчитались, – первым ответил Аверьянов.

– Игорь, кто может быть его сообщником? – спросил Пряников. – Предположения есть?

– Не знаю. Он всегда действовал один. Это его личная месть.

– Нанял кого-то? – предположила Вика.

– Случайного человека он бы не допустил.

– Хочешь сказать, кто-то на его стороне?

– Да кто вообще может быть на стороне такой сволочи? – поморщился Жека.

– Неужели у него никогда не было близких друзей? – хмуро спросила Вика. – Или кого-то, кто его любил? Каждого человека кто-нибудь любит…

– Твою мать… – вдруг произнес Соколовский, откидываясь на спинку стула. – Его мамаша. Это же она инсценировала его похороны. Спрятала его. И ведь Стас отвечал мне по ее телефону!

– Но она же в Черногории? – сказал Пряников.

– Это он так сказал!

– Сейчас свяжусь с пограничным контролем. Родионова, срочно по всем отделениям разослать оперативку с ее фотографиями!

– Но зачем бы она стала ему помогать? Она ненормальная, что ли? – удивился Жека.

– Для матери нормально защищать своего сына, – сказала Вика.

– Даже такого?

– Может быть, для нее он совсем не такой?


Установить, что гражданка Щеглова Елена Викторовна не пересекала границу страны, удалось довольно быстро. Несколько оперативных машин остановились в районе притона, в котором Соколовский совсем недавно искал Стаса. По сведениям Пряникова, мать Стаса видели здесь около часа назад.

– А мы уверены? – Жека с сомнением стал озираться по сторонам.

– Это место для Стаса почти второй дом, – сказал Соколовский. – Или первый – было время, он не вылезал отсюда.

– Может быть, он решил, что снаряд два раза в одну воронку не падает, – невесело усмехнулся Пряников. – Мы с Игорем его тут уже искали, и безрезультатно. Он знает, что Игорь жив. Это может быть ловушкой.

Дальше Андрей Васильевич стал говорить в микрофон рации:

– Внимание всем! Соколовский идет внутрь. Я, Родионова и Аверьянов его прикрывают. Остальные – занимайте позицию позади здания. Вы трое заберетесь через окна. Остальные – держите периметр. Но внутрь входим только по сигналу Соколовского. Игорь, готов?

Соколовский вошел. Сегодня двух охранников у входа не было. Под ногами катались пустые бутылки, хрустели шприцы. В коридоре и в комнатах по обе стороны коридора стали попадаться люди, спавшие наркотическим сном или потерявшие сознание. Увидев одного зашевелившегося было парня, Соколовский присел на корточки перед ним и похлопал его по щекам. Тот сфокусировал взгляд на незнакомце и промычал что-то нечленораздельное. Соколовский показал ему фотографию матери Стаса, но парень только махнул рукой и повалился на пол.

Достав телефон, Игорь набрал номер Пряникова и нажал вызов. Он не заметил, что от стены отделилась фигура и тихо последовала за ним.

– Заходим! – прозвучал в эфире приказ Пряникова.

Снаружи, подсаживая друг друга, несколько человек стали забираться в окна здания. Часть оперативников осталась снаружи, держа оружие наготове. Соколовский вышел на лестницу и стал подниматься по ней.

– Уходи, – раздался голос матери Стаса.

– Елена Викторовна! – Соколовский остановился. – Ну что же вы? Взрослый человек, а прячетесь по таким заведениям!

– Я не собираюсь отвечать на твои идиотские вопросы, – снова раздался женский голос.

– Стас с вами?

– Ты слишком много бед принес моей семье. – Голос зазвучал с болью. – Из-за тебя погибла моя дочь. Я не могу допустить, чтобы из-за тебя погиб мой сын.

– Ваш сын – убийца, Елена Викторовна.

– Не верю! – крикнула женщина.

И когда Игорь подумал, что сейчас мать Стаса просто отвлекает его, чтобы кто-то сумел на него напасть, сзади мелькнула черная фигура. Соколовский отпрянул в сторону, но слишком медленно. Вовремя подоспели Жека и Пряников. Вдвоем они свалили на пол того самого парня, которому Игорь показывал фотографию Елены Викторовны. Из руки парня вырвали шприц.

– Елена Викторовна! Я так просто не уйду! Мы не уйдем! – пообещал Соколовский, глядя наверх.

– Почему вы так ненавидите моего сына?

Ответить Игорь не успел, потому что наверху, на следующем этаже, вдруг раздались выстрелы, потом истошный женский крик:

– Не трогайте его!

Кто-то приказал положить оружие на пол, и Соколовский бросился вперед. Сзади топали Жека и Пряников. Дверь, коридор и большая комната. Там уже несколько оперативников держали под дулами пистолетов Стаса. А сам он с автоматом «узи», закрывая собой свою мать, стоял в углу комнаты.

– Оставьте в покое моего сына! – снова отчаянно простонала женщина.

– Отойдите в сторону! – велел один из оперативников, целясь в Стаса.

– Я никуда не отойду. Это мой сын! Я имею право находиться рядом с ним!

Пряников, не выпуская из поля зрения Стаса, наклонился к брошенной на пол спортивной сумке. Раскрыв ее, он увидел, что поверх вещей лежат паспорт, билет на самолет. На паспорте было фото Стаса, но в документе значилось другое имя – Иванов Дмитрий.

– Опередили, – ухмыльнулся Стас.

– Уходите! – снова крикнула Елена Викторовна, но ее сын вдруг бросил «узи» на пол.

– Спокойно, мать. Я поеду с ними. Ты ведь знаешь, что я никого не убивал. И они ничего не смогут доказать, – сказал Стас, глядя на Соколовского. – У них ведь нет улик. Ни отпечатков, ни свидетелей. Мне только хороший адвокат нужен.

– У тебя будет самый лучший! – пообещала Елена Викторовна.

– Ну, значит, мне и бояться нечего.

Соколовский посмотрел на Пряникова, тот повернулся к оперативникам и приказал:

– Парни, подгоните машины к выходу.

Еще раз обменявшись с Соколовским взглядами, Пряников взял под руку Елену Викторовну и увел ее к лестнице:

– Поедете с нами. Дадите показания.

– Говорю вам, Стас ни в чем не виноват, – слышен был на лестнице удаляющийся голос.

– Значит, так и запишем.

В комнате остались только Стас, Соколовский с Викой и Аверьянов.

– Что тут скажешь, – ухмыльнулся Стас. – Молодцы. Нашли. Арестовали. Все по закону. Все как положено. Так чего ждем? Ведите. И наручники не забудьте. А то вдруг убегу.

Вика, Соколовский и Жека переглянулись. Все трое подняли пистолеты и направили их на Стаса. И он уже понял, что сейчас произойдет, но бежать или предпринимать еще что-то уже было поздно. Стас замер все с той же улыбочкой на лице, только сейчас она у него выглядела не глумливой, а натянутой. Так и припечаталась к его лицу, став его посмертной маской. Раздались выстрелы. Стас повалился на пол как подкошенный. Снизу закричала его мать. Соколовский сделал шаг вперед и посмотрел в лицо бывшего друга. Мертвые глаза уставились в потолок.

И сразу вспомнились глаза Дани, которые закрывал Игорь, сразу вспомнилась Яна, вся в крови, безжизненно повисшая на ремнях безопасности в расстрелянном автомобиле. Вспомнилась связанная Вика с заклеенным ртом и пистолет у ее виска.


Этим утром они долго лежали в постели. Катя тоже проснулась и легла головой на грудь Соколовского.

– Скажи, ты занята до Нового года?

– Предлагаешь до боя курантов не выходить из этого номера? – улыбнулась Катя.

– Может, даже из постели не выходить.

– К сожалению, не могу.

– Но мы точно можем выпить.

Осторожно сняв со своей груди голову Кати, Игорь поднялся и подошел к мини-бару. Выбрав коньяк, он стал наливать его в два больших стакана.

– И ради каких дел ты меня сегодня бросишь? – спросил он.

– Не важно.

Вернувшись к постели с коньяком, он сел рядом с девушкой и подал один стакан ей.

– А что с твоим голосом?

– Просто не хочу говорить о проблемах.

– А по-моему, мы с тобой вышли на новый уровень отношений. – Игорь приподнял свой стакан и отпил глоток. – На котором можно говорить о проблемах.

– Ладно, – улыбнулась Катя. – Мне нужно где-то найти два миллиона долларов.

– Щас… – с готовностью отреагировал Соколовский, делая вид, что роется в тумбочке.

– Я серьезно!

– Открываешь новые квесты?

– Расплачиваюсь за старые, – вздохнула Катя и нехотя стала рассказывать: – Отец дал мне стартовый капитал, чтобы организовать все. И теперь я хочу ему вернуть. В этом году хотела бы, но вряд ли получится.

– Могу помочь.

– У тебя что, есть два миллиона долларов?

– Если выгорит одно дело – будут, – пообещал Игорь.

– Не надо. – Катя отрицательно покачала головой. – Это мои с отцом отношения.

– А почему такая срочность?

– Не хочу быть ему должной. Ну, то есть, строго говоря, не ему, а его компании.

– Он эти два миллиона взял из компании? – внимательно глядя на девушку, переспросил Игорь. – И совет директоров одобрил?

– Сомневаюсь, что он у них спрашивал. Давай не будем об этом? Мы, конечно, можем говорить о проблемах. Но не хочется.

– Договорились. А давай быстро в душ и на каток?

– Давай. В душ ты первый.

Соколовский поднялся, поцеловал Катю и пошел в душ, по пути прихватив свой телефон. Катя с удивлением заметила это. В ванной он включил воду и набрал номер Васильева:

– Илья Сергеевич, слушайте внимательно. Я только что узнал, что Игнатьев перевел со счета фирмы на счет своей дочери два миллиона долларов. Примерно год назад.

– Он провел эту сделку через совет директоров?

– Вы не понимаете. Это не сделка. Это однозначное нарушение. Он просто отдал деньги дочери – на развитие бизнеса. Но деньги он взял со счетов компании. Это подойдет, чтобы объявить эвент оф дефолт?

– Более чем.

Подняв голову, Соколовский в отражении зеркала увидел, что дверь в ванную открыта и на пороге стоит Катя.

– Илья Сергеевич, я вам перезвоню, – быстро сказал Игорь и отключился. Он выключил воду и стал ждать, глядя на Катю.

– Теперь я знаю, что наша встреча была все-таки не случайной, – сказала девушка.

Соколовский вместо ответа только развел руками.

– И звонить мне не надо, – добавила она, повернувшись и закрыв дверь.

Игорь опустил голову, потом снова набрал номер:

– Илья Сергеевич, забыл уточнить. Сколько вам с Константином нужно будет времени, чтобы все подготовить?

– Два дня.

– То есть все будет готово до тридцать первого декабря?

– Совершенно верно. А что, это как-то не укладывается в ваши планы?

– Нет, почему же? Все прекрасно, – ответил Соколовский. Отключившись, он бросил телефон и с наслаждением подставил голову под холодную воду.

Было уже поздно, когда раздался звонок в дверь. К своему большому удивлению, Вика увидела на пороге Соколовского.

– Можно? – спросил он.

– Конечно. – Вика посторонилась, пропуская Игоря и наблюдая, как он неторопливо раздевается, вешает пальто.

– А где Аня? – зайдя в комнату, спросил Соколовский.

– В магазине. Она у нас отвечает за праздник.

– Это хорошо. – Игорь повернулся к Вике: – Нам нужно поговорить. Ты же понимаешь, после того, что случилось…

– А не рано, Игорь?

– Чего откладывать? Новый год скоро, – странно ответил он, усаживаясь за стол напротив Вики. – Что ты собираешься делать? То есть я понимаю, что рожать, конечно, а дальше?

– Разберусь.

– Но ведь тебе не обязательно одной?

– Не обязательно. Но, Игорь, я знаю, о чем ты, – заволновалась Вика.

– Нет. Не знаешь. – Соколовский помолчал и попросил: – Не отвергай мою помощь.

– Это будет не честно. По отношению к нему.

– Наоборот! – убежденно заявил Игорь. – Мы с ним все разрешили, и это будет только правильно.

– Игорь, ты ведь понимаешь. Мы не можем быть просто друзьями.

Соколовский встал, подошел к Вике и взял ее за руку.

– Мы всегда можем попробовать. – На какое-то мгновение он прижался щекой к ее руке, поцеловал ладонь и пошел к двери. – С наступающим!

Дверь захлопнулась, а Вика все еще смотрела вслед ушедшему Соколовскому. Она провела рукой по животу и сказала, обращаясь то ли к будущему ребенку, то ли к Игорю:

– Поверь мне. Так будет лучше.


Поговорив по телефону, Игнатьев так и остался стоять у окна, глядя на заснеженную улицу. Ощущение победы над Соколовским не приходило. Наоборот, оставалось ощущение, что он увяз ногами в болоте и все погружается куда-то. Вязкая цепкая тина не отпускала. Неожиданно за спиной раздался Катин голос. Катя пришла к нему – он даже не предполагал, что такое может произойти. После их ссоры…

– Неужели ты собрался встречать Новый год здесь?

– Рабочий день еще не окончен. Торги на бирже вовсю идут, – начал он объяснять.

– Или потому что дома никого нету? – вздохнула Катя.

Отец отвел глаза, и Катя добавила:

– Пап, я пришла за тобой. Мама ждет дома. А еще… Мне кажется, я сделала большую глупость.

– Только не говори, что вы с ним поженились! – Игнатьев подошел к дочери: – Или… ты… от него?

– Нет! Нет. Дело совсем в другом. Мне кажется, я тебя подвела. Понимаешь, Игорь знает, что ты дал деньги на мои квесты.

– Игорь… Соколовский?

– Да, он знает, что ты дал мне деньги, не посоветовавшись с советом директоров.

– Почему вы вообще об этом заговорили? – сердито спросил Игнатьев.

– Потому что я хотела отдать тебе деньги, чтобы больше не зависеть. Он стал предлагать помощь, спрашивать, что и как.

– Но… Какое ему вообще дело… Зачем?

– Он тут же позвонил кому-то и рассказал об этом. Как будто это что-то очень важное. Папа, прости меня. Это какая-то глупость, я уверена, все можно исправить, ведь можно? Хочешь, я пойду сейчас к нему и скажу, что он не имеет никакого права использовать то, что стало ему известно в частной беседе, хочешь?

– Молодец, что рассказала.

– Пап. Папа… Я люблю тебя, – тихо сказала Катя.

Казалось, что отец и дочь наконец заключат друг друга в объятия и рухнет стена между ними, которая росла столько лет. Но в коридоре зазвучали торопливые уверенные шаги, дверь распахнулась еще шире, и в кабинет Игнатьева вошел Соколовский, держа под мышкой ноутбук.

– Добрый вечер, Аркадий Викторович, – деловито приветствовал Игнатьева Игорь.

– Не помню, чтобы я назначал тебе встречу.

– Я сам ее назначил, – ответил Соколовский и поставил ноутбук на стол. – Сегодня вашей фирме, Аркадий Викторович, был объявлен эвент оф дефолт. Всего пару часов назад.

– Кем? – прищурился Игнатьев.

– Мной, – спокойно ответил Соколовский. – На том основании, что на сегодняшний день держатель основного долга вашей компании – я.

Игнатьев ошарашенно вытаращил на Соколовского глаза:

– Ты меня обманываешь.

– Я говорю правду, – заверил его Соколовский.

– Ты не мог скупить мои облигации! У тебя нет денег! Ты взял кредит под компанию отца! И ты все потратил на то, чтобы войти в состав совета директоров моей компании! Я проверил!

– Ошибаетесь. Я хотел, чтобы вы так думали. Но на самом деле, чтобы войти в состав директоров вашей компании, я потратил всего несколько часов. Я договорился со всеми вашими миноритариями и получил право управлять их долей совершенно бесплатно. Так что не надо за меня переживать, Аркадий Викторович. У меня были деньги, чтобы скупить ваши облигации. И по-прежнему есть. Чего не скажешь о вас.

– Ты о чем? – Игнатьев понял, что уже не знает, чего ему ждать от Соколовского.

– Подумайте. Если не ошибаюсь, недавно вы произвели одну очень дорогую покупку. – Соколовский с удовольствием смотрел, как Игнатьев медленно опускается в кресло. – Я ходил к вам на собрания. Подавал на вас иски в суд. Попытался увести у вас помещения под магазины. И вы не выдержали. Совершили эту совершенно ненужную вам сделку. Ради которой вам пришлось выпустить облигации. И потратить весь кэш.

– Сукин ты сын… – прошипел Игнатьев.

– Но вернемся к сегодняшним событиям, – как-то особенно торжественно произнес Соколовский. – Как держатель основного долга я имел полное право объявить вам эвент оф дефолт. Основание – незаконный перевод двух миллионов долларов компании «К-Квест». Этот перевод не был одобрен советом директоров, однако вы его совершили. И поэтому я, как основной держатель долга, требую немедленного его погашения.

Игнатьев побледнел до такой степени, что Катя наконец не выдержала и подбежала к отцу:

– Пап? Тебе плохо?

– И что дальше? – отстраняя дочь, спросил Игнатьев у Соколовского.

– Прекрати! – закричала Катя.

– Пусть он говорит, – зло процедил сквозь зубы Игнатьев.

– Я позаботился о том, чтобы об объявлении вам эвент оф дефолт моментально стало известно на рынке, и… – Игорь развернул ноутбук экраном к Игнатьеву. Там был открыт сайт биржи. – Вот что происходит сейчас с вашими акциями.

– И ты использовал для этого мою дочь, – не отрывая взгляда от экрана, сказал Игнатьев.

– Потому что у меня не было другого выхода.

– А как насчет того, чтобы просто оставить отца в покое?

– Так же как он оставил моего? – спросил Соколовский. – Прости, Катя. Я не хотел тебя впутывать в это. Но так вышло.

– Я тебе не верю! – выпалила Катя.

Соколовский достал свой телефон, записную книжку, стал там что-то искать. Игнатьев, глядя на него с ненавистью, снова заговорил:

– Когда ты вышел из СИЗО, я подумал, что надо попробовать тебя простить. Если бы ты только держался подальше от меня и от моей дочери… Но ты… ты сам виноват!

– Илья Сергеевич, – сказал Соколовский в трубку, – покупайте.

– Что ты сейчас сделал?

– Я вам отомстил, – просто ответил Соколовский. – Вот и все, Аркадий Викторович. Из держателя основного долга я превратился в держателя основного пакета акций этой компании. А после юридических формальностей я буду владельцем.

– Ты закончил? – борясь со слезами, спросила Катя. – Доволен? Пап…

– Теперь вы только менеджер. Если попробуете вмешаться и как-то изменить ход событий – я вас посажу. Поэтому мой вам совет: просто смиритесь.

– Папа, не слушай его! – тормошила Игнатьева Катя. – Наверняка есть какая-то лазейка, да?

– Браво, Игорь! – Игнатьев неожиданно улыбнулся и картинно захлопал в ладоши. – «Пять» по бизнесу!

– Андрей Викторович, вы вообще поняли, что сейчас произошло?

– Это ты ни хрена не понял, – засмеялся Игнатьев. – Думаешь, что отобрал у меня мой бизнес? Черта с два! Все это время ты старательно воплощал чужой план! И поэтому фирма теперь не моя. Но она и не твоя, Игорь!

– А чья же?

– Отобрав у меня компанию, ты подарил ее другому человеку! Есть договоренность…

– Что вы несете? – перебил Игнатьева Соколовский. – Какой другой человек?! Какая договоренность?

– Узнаешь!

– Я вам не верю! – начиная пугаться, ответил Игорь.

– Да ты сам не понимаешь, во что ты влез! Мы с тобой теперь одинаковые – с пустыми карманами! И еще: я не убивал Аню! Твою мать убил не я!

– А кто?

– Тот самый человек, который теперь будет владеть твоей и моей компаниями. У него много имен. Но одно имя все знают…

Палец надавил на спусковой крючок винтовки с оптическим прицелом, и пуля понеслась вперед, к своей жертве. Стекло в кабинете Игнатьева треснуло, и в нем образовалась неровная, страшная дырка. Соколовский повернулся к Игнатьеву в тот момент, когда он уже падал на ковер своего кабинета с пробитой пулей головой. Катя с визгом бросилась к отцу и упала на его тело. Соколовский, все еще не веря в реальность происходящего, смотрел то на окно, то на тело Игнатьева.

И в этот момент у него зазвонил телефон. Почему-то стало понятно, что это разгадка, это объяснение. По крайней мере, Соколовский ответил автоматически:

– Да?

– Здравствуйте, – сказал в трубке мужской голос. – Аркадий не успел нас представить. Меня зовут Фишер.

– Зачем ты его убил? – прошептал Соколовский, который никак не мог смириться с тем, что произошло.

– Он нам мешал. Мы ведь давно с вами связаны. Это я вытащил вас из СИЗО. Не стоит меня слишком сильно за это благодарить.

Соколовский подбежал к простреленному окну, но увидеть стрелка было немыслимо.

– Что тебе от меня надо?

Васильев задумчиво смотрел на Константина, который разговаривал с Соколовским по телефону. Андрей Васильевич складывал в коробку разобранную снайперскую винтовку.

– Это длинный разговор, – сказал Константин. – У нас еще будет время. Скажу лишь, что, выйдя на свободу, ты работал не на себя. Ты работал на меня. Да, и с Катей ты тоже встретился не случайно. Скоро увидимся, Игорь.

Рука Константина, на манжете которой красовалась запонка со стилизованной буквой «F», нажала отбой на телефоне.


Глава 11 | Мажор-2. Возврата быть не может |