home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 2

Снег падал медленно маленькими крупинками, таял на лбу, и капельки холодили кожу, сбегая вниз по щеке. Игорю было жарко и отчего-то трудно дышать. Он догнал Вику возле отделения полиции и взял за руку:

– Вик, постой.

Родионова повернулась к нему лицом, и он снова увидел ее большие глаза, в которых сегодня почему-то не было ничего, кроме затаенной боли. И ему захотелось подойти к ней близко-близко, чтобы ощутить тепло ее дыхания, как тогда, в прошлой и такой далекой жизни, когда он чувствовал вкус ее губ.

– Слушай, я еще тогда хотел… – Игорь замялся в нерешительности, потом достал из кармана коробочку с кольцом и протянул женщине: – Ну… В общем, вот.

Он увидел ее улыбку, но дальше все произошло совсем не так, как ему хотелось, не так, как бывает в реальной жизни. И тут Игорь как-то отчетливо осознал, что это сон. И сразу все пошло не так, и сразу видения стали наслаиваться одно на другое. И улыбка с лица Вики пропала, а она сама повернулась и молча пошла к входу в здание отделения. Это было даже не отчаяние, а паника и злость.

– Что я сделал не так?! – выпалил Соколовский.

Вика обернулась и сразу оказалась прямо перед ним. Она смотрела своими большущими глазами, в которых теперь был укор и снова боль.

– Все, – ответила Вика. – Ты все всегда делаешь не так! Ты купил это кольцо, когда еще сидел в СИЗО.

И Игорь сразу понял, что сидит в своей камере на шконке и смотрит снизу вверх на стоявшую перед ним Вику.

– Собирался сделать мне предложение, а потом сидеть одиннадцать лет, писать мне грустные письма и раз в месяц встречаться в комнате для свиданий колонии строгого режима?! Такой жизни ты мне хотел? – Вика сделала паузу и добавила холодно: – Я соврала про Даню. Никакой свадьбы не будет.

Игорю стало не просто страшно, он почувствовал, что все, это конец. Никакого возврата не будет. Вообще все кончилось. И когда он так подумал, то сразу понял, что они с Викой стоят на кладбище возле могилы его родителей. Тишина, и среди тишины только он и глаза Вики.

– И не смей больше отравлять мою жизнь, – неожиданно заявила она и приставила ко лбу Игоря пистолет.

«Вот и все», – подумал Соколовский, и тут же закаркали вороны на кладбищенской ограде. Он сейчас видел и ограду, и ворон, и могилу родителей, и себя, стоящего перед Викой. Он все видел со стороны, как будто уже был вне своего тела. И Вика выстрелила. Игорь видел, как его тело дернулось от выстрела, как оно упало на снег, а Вика просто повернулась и ушла. Он лежал с открытыми глазами, а из дырочки на лбу сочилась кровь, впитываясь в белый снег…


Простыня была белой, как снег, а странный звук из его сна оказался всего лишь шумом работающей кофе-машины. Странный сон исчезал, таял, как утренний туман над рекой, как кусок сахара в чашке кофе. И сознание заполняло освободившееся место видом Кати в рубашке Соколовского с чашкой кофе в руке. Игорь приподнял голову над подушкой, потом сел, разглядывая то, что виднелось под его расстегнутой рубашкой. Все те же стройные ножки, плоский животик и небольшая грудь с маленькими розовыми сосками. Вид наполовину обнаженного тела девушки побудил Игоря сделать предложение:

– Мне тоже налей.

– Встань и налей, – окатила его Катя восхитительной белозубой улыбкой.

Такая улыбка не могла не побудить к действию, и Игорь поднялся с кровати, отбросив одеяло. В одних плавках он прошлепал босыми ногами по полу, подошел к девушке и обнял ее сзади, прижавшись губами к ее шее, потом к ушку, щеке. Катя мягко, как кошка, извернулась и поймала губы Игоря. Она подставила свои плечи под его руки, и он тут же спустил с ее плеч рубашку, оставив девушку в одних трусиках, а потом… К ее великому изумлению, Соколовский отошел, надевая снятую с Кати рубашку на себя.

– Какую кнопочку нажимать? – деловито спросил он, подходя к кофе-машине.

Квартира ему нравилась. Точнее, нравился идеальный порядок, который царил здесь, несмотря на то что вчера у них все началось весьма бурно, и утром времени на уборку у девушки, по идее, могло и не хватить.

– Мне нравится у тебя. Так и быть, поживу немного, – пообещал он, беря чашку с кофе и поднося к губам.

– Знаешь, в детстве я вечно таскала домой бездомных котят и щенят, а отец меня ругал…

– Отец? Какой отец?! – перебил Катю Игорь, сделав вид, что испугался.

– Не волнуйся, отца здесь нет, – засмеялась девушка. – Я выросла. Желание таскать бездомных котят и щенят отпало.

– Зря. Я гораздо лучше щенка.

Соколовский не успел договорить шутливую фразу о бездомных щенках и добрых девушках. Ему на глаза попался его телефон. Он машинально открыл последние сообщения и увидел смс от Вики: «Я отменила свадьбу».

– Черт… – нахмурился он и посмотрел на Катю: – На работу пора.

– А где ты работаешь?

– Я же говорил. В полиции, – ответил Игорь, торопливо натягивая брюки и наблюдая за реакцией девушки.

– Да, да, очень смешно!

– Вызови мне, пожалуйста, такси, – попросил Соколовский, собирая со стола телефон, часы, бумажник.

Катя некоторое время смотрела, как Игорь собирается. Потом она взяла с полки ключи от машины с брелком-зверушкой.

– Вечером вернешь.

Помедлив, Соколовский все же решил ключи взять. В конце концов, ему нужно на чем-то перемещаться по городу. Он торопливо спустился в подземную парковку и, подойдя к Катиной машине, на которой она вчера его сюда привезла, нажал кнопку на брелоке. К его удивлению, сигнал сработал на другой машине за спиной. Повернувшись, Игорь увидел черный «Гелендваген». Ну, это другое дело.

Теперь все его мысли были уже там, на работе. Немного подумав, он снова достал телефон, перечитал последнее сообщение от Вики про отмененную свадьбу. А потом написал ей одно слово: «Зря».


Естественно, что за тем, как Соколовский на новой машине парковался возле отделения полиции, наблюдали несколько человек. Смотрели кто с завистью, кто с уважением, кто с иронией. Но стоило ему выйти, как сильная рука Королева схватила Соколовского за плечо и рывком прижала спиной к машине.

– Что это такое, а?! – со злостью спросил Даня, тыча в нос Соколовскому свой телефон. – Что это?!

Соколовский прочитал на экране текст: «Я отменила свадьбу». Что ж, на всех не угодишь. Рука Королева так стиснула ворот его пальто, что дышать было уже почти нечем.

– Это? – переспросил Соколовский, сделав вид, что не понимает. – Это смартфон. Старая модель, каменный век. Приличные люди пользуются вот такими.

Вырываясь от Королева, Игорь сумел сунуть руку в свой карман и вытащить телефон. Он успел открыть сообщения и теперь держал перед лицом Дани свою последнюю переписку с Викой: «Я отменила свадьбу». – «Зря».

Рука Королева сразу ослабла. Он вообще как-то весь обмяк, и злость на его лице сменилась застарелым унынием.

– Не понял… почему зря?! – буркнул Даня, отпуская наконец Игоря.

– Потому что я ей только добра желаю, – веско ответил Игорь и с силой оттолкнул от себя жениха-неудачника. Тот ошарашенно посмотрел на Соколовского, потом на его новую машину.

– Быстро ты…

– Моей девушки. Еще вопросы? – Убедившись, что вопросов пока не будет, Соколовский усмехнулся! – Ты действовал в состоянии аффекта, потому прощаю.

– В жопу свое прощение засунь! – привычно огрызнулся Королев и взялся за ручку двери машины Соколовского: – Поехали. Женщина из окна выпала. Несчастный случай. Нужно освидетельствовать.

«Временное перемирие установлено, – подумал Игорь. – Надолго ли? Обе противоборствующие стороны отступили в беспорядке. Нет, это Королев отступил, а я просто сбежал». Больше на эту тему он ничего не успел подумать, потому что Даня указал, в какой двор нужно въезжать. И сразу же Соколовский увидел людей, полицейский «уазик», машину «Скорой помощи» и тело, накрытое белой простыней, на которой проступали пятна крови. Сомнений, что это труп, не оставалось.

Картина была уже хорошо знакомой Соколовскому. Медик что-то писал в бланке, стоя над телом, участковый осаживал людей, чтобы не подходили близко к месту происшествия. И лица людей были привычные. Кто-то из женщин прикрывал рот рукой и соболезнующе качал головой, кто-то уже шептался и энергично обсуждал происшествие. Наверное, у них версий было побольше, чем у полиции. А кто-то стоял и смотрел равнодушно. Вот этого Соколовский понять не мог. Нет эмоций, не интересно тебе, так что ты стоишь? Это не твоя знакомая, не родственница, так какого черта ты тут торчишь! Невольно вспоминалась теория об энергетических вампирах, которые питаются эмоциональным полем людей, подсаживаются на это, как на наркотик.

Медик, перехватив вопросительный взгляд Королева, отрицательно качнул головой. Поздоровавшись с участковым за руку, Даня присел возле тела и приподнял простыню. Судя по его лицу, зрелище было не из приятных. Даня посмотрел на Соколовского:

– Хочешь взглянуть?

– Это лишнее, – поморщился Игорь и повернулся на голос.

– Здравствуйте… А что тут… стряслось? – Мужчина в костюме заглядывал из-за спин зевак. Потом он увидел руку женщины, торчавшую из-под простыни, и колечко на пальце. – Это что? Настя?

Голос у мужчины сразу стал напряженным, а движения суетливыми. Он принялся всех расталкивать, чтобы пробраться к телу, распростертому на снегу. Участковый попытался остановить мужчину, но Даня велел пропустить. Мужчина опустился на колени перед мертвой женщиной и прошептал:

– Это… моя жена! Настенька…

Соколовский подошел к мужчине и положил ему руку на плечо, когда тот попытался обнять тело. Интуитивно он понял, что нельзя давать мужу погибшей женщины утонуть в эмоциях, нужно его вернуть к реальности, многое с ним еще придется обсудить. А если мужчина даст волю нервам, то будет вести себя неадекватно и допрос придется отложить.

– Не нужно этого делать. Давайте поднимемся в квартиру, – предложил Игорь. – Помогите нам разобраться, что здесь произошло.

– В квартиру? – Глаза мужчины сделались жалкими и беспомощными. – А Настя… останется здесь?

Королев подошел с другой стороны и помог Соколовскому поднять мужчину на ноги и освободить место санитарам с носилками. Мужчина хотел было остаться, но сыщики не дали ему возможности наблюдать, как будут перекладывать тело его жены со снега на носилки.

– Вам сообщат, куда можно будет подъехать, – сказал Королев и повел мужчину к подъезду. – Пойдемте.

– Да, да, конечно, – соглашался мужчина, пытаясь обернуться и посмотреть на погибшую.

В квартире было холодно из-за открытого настежь окна в комнате. Мужчина, представившийся Ушаковым, попытался закрыть окно, но Соколовский взял его за руку и усадил на диван.

– Простите, пусть пока так побудет.

– Но зима же, холодно.

– Кстати, о зиме. Вадим Петрович, а почему окно открыто?

Ушаков развел руками, не находя слов или сил, чтобы отвечать связанно. Королев внимательно посмотрел на него. Потом выглянул из окна вниз.

– Да, высоко, – констатировал он, поежился от холода и вернулся к Ушакову. – Ваша жена страдала психическими расстройствами?

– Нет, – отрицательно покачал головой Ушаков.

– У нее были депрессии? Нервные срывы?

Ушаков неопределенно пожал плечами и опустил голову. Вел он себя нервно, все время странно вздрагивал.

– Не припомню. Мне казалось, она вполне счастлива, – немного невпопад ответил он.

Соколовский слушал, как Даня допрашивал хозяина квартиры, а сам стал обходить комнату. Большой аквариум неподалеку от окна. На дне красивый игрушечный замок среди водорослей. Мимо зубчатых стен и башенок проплывали рыбки. В стекле отражался экран ноутбука, и Соколовский подошел к столу, уселся в кресло и стал двигать мышку. Экран включился. Оказывается, была открыта страница Анастасии Ушаковой в Инстаграмме.

– Даня, иди-ка сюда! – позвал Игорь, пролистывая фотографии Ушаковой.

– И что? – Королев нехотя подошел и посмотрел на экран ноутбука.

– Смотри на время публикации последних фотографий. Она фотографировала себя чуть больше часа назад. То есть практически перед падением.

Игорь и Даня переглянулись и покосились на Ушакова, который сидел и задумчиво смотрел в сторону окна. Он не видел, что сыщики нашли фото, на котором его жена как раз сидела на подоконнике этого самого открытого окна. Но неожиданно произнес с тоской:

– Настя очень любила делать селфи. Это модно, вы же знаете…

– Смотри: комментарии, – показал Игорь. – Какой-то Persik ей написал: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?»

– Ну, понятно, – кивнул Королев, вставая. – Понятно, зачем она окно открыла. Вот и дооткрывалась. Не удержалась, видимо.

– Слушай, а где телефон, на который сделано селфи? Здесь его нет. Может, внизу валяется? Сходи, плиз, а я тут еще покопаюсь, – попросил Соколовский, не оборачиваясь и снова уткнувшись в экран.

Даня посмотрел на него с неудовольствием, но все же пошел к двери. Замерзший участковый приплясывал, стуча ногой об ногу возле пятна на снегу, где недавно лежало тело Ушаковой. Соседи почти все разошлись, только у подъезда еще что-то обсуждали три женщины.

– Слушай, тут телефона не было? – спросил Королев, осматривая снег вокруг места падения женщины.

– Какого телефона?

– Мобильного, какого же еще! Вспомни – это важно. Может, кто находил, может, при погибшей был. – Даня ногой расшвырял снег в нескольких подозрительных местах. – Должен быть где-то здесь. Хотя бы следы. – Даня повернул голову к участковому и спросил: – Слушай, а кто нашел тело?

– Я. То есть сначала соседи с третьего этажа увидели. Мне позвонили. Я подошел первым. Она вот так и лежала.

Когда Королев вернулся в квартиру, Соколовский сразу позвал его к ноутбуку.

– Я здесь кое-что нашел. Один из фолловеров жестоко троллил ее. – Игорь повернулся к Ушакову: – А вы знали, Вадим Петрович, что один из собеседников в Сети методично унижал вашу жену. Вот послушайте: «Ты все еще считаешь себя красавицей? Да я бы на твоем месте заполз под ближайший камень и сдох там». Или вот еще: «Любая Барби с силиконовыми губами и сиськами лучше тебя, она хотя бы над собой работает, а ты тупо фоткаешь свою лошадиную физиономию». Серьезно он ее доставал. И так по несколько раз в день. Супруга вам не жаловалась?

– Нет, в первый раз слышу, – пожал плечами Ушаков. – А я-то еще думал, почему она часто такая подавленная?

– Последний коммент – тоже чуть больше часа назад, – сказал Королев. – Получается, что женщина так расстроилась, что выбросилась из окна? Доведение до самоубийства? Вот тебе и несчастный случай.

– Поехали в отдел, – закрывая ноутбук, предложил Соколовский. – Сделаем запрос по айпи и все такое. Думаю, этого идиота будет несложно поймать. Вадим Петрович, мы заберем ноутбук. Он нам понадобиться для расследования.

– Конечно, делайте все, что необходимо, – кивнул Ушаков, как показалось Игорю, с некоторым облегчением. – А теперь окно можно закрыть?


Как ни пытался Соколовский после доклада Вике ретироваться, ему это не удалось. Объявив, что айпи-адрес будет только завтра, он хотел уйти, но Даня даже не дал ему встать. И снова начался занудливый допрос о том, что означали эти смс-сообщения по поводу отложенной свадьбы, почему они отправлены обоим, а не только одному Королеву. Игорь пытался отшутиться, но Даня был непреклонен. И Вике пришлось признаться, что дело не в Дане и не в Игоре, а всего лишь в ее сестре, которая приехала вчера. И что у Ани снова обострение ее болезни, ей нужно лечение, и тут уж не до свадьбы.

Оборвав дискуссию, Вика вышла, сославшись, что ей нужно на доклад к Пряникову. Соколовский, поняв, что разговор этим не закончится, почти следом за Родионовой попытался выскочить из кабинета. Ему совсем не хотелось снова начинать все сначала и выяснять отношения с Даней. Все это было бессмысленно. И уходить ему пришлось прямо во время неприятного вопроса Королева, на который очень трудно было дать ответ. И Соколовскому, и Родионовой тоже.

– Нет, я все понимаю, Мажор. Я ни при чем, ты ни при чем, сестра неожиданно приехала. Но почему она тебе-то эсэмэску послала? А, Мажор?

Игорь вышел в коридор, свернул за угол и остановился у окна, уперев кулаки в подоконник. «Кажется, я снова все запутываю, – думал он, глядя в окно на припорошенные снегом тротуары. – А как распутать? Как принять решение, когда оно не от меня зависит? Не только от меня. Мы же друг друга не понимаем. И что дальше? Самое простое – этой пойти напиться и не думать о ней».

– Здорово, – объявился рядом Жека.

– Привет. – Игорь с шумом выдохнул, как будто окончательно избавлялся от мыслей, и повернулся к Аверьянову.

– Ты чего такой мрачный? – подозрительно поинтересовался Жека.

– Так, ерунда. А сам? – разглядывая Жеку, спросил Соколовский.

– Тоже ерунда, – неопределенно пожал Жека плечами. Потом помолчал и добавил: – Вчера похититель фунты стерлингов предлагал забрать, а его отпустить.

– И ты забрал?

– Ты что, дурак? Нет, конечно.

– Молодец, – задумчиво констатировал Игорь, снова погружаясь в свои мысли.

– Ну вот, а Даня говорит, что я лох. Он вообще странный стал какой-то. Мажор, слушай, – Жека вдруг загорелся странным энтузиазмом, – есть же способ как-то разбогатеть честным путем! Я же хороший человек, но почему у меня денег нет, а у тебя есть?

– Потому что я плохой человек, наверно, – предположил Соколовский.

– Да ну тебя. Я серьезно! Вот как стать таким, как ты?

Игорь засмеялся и похлопал Жеку по плечу:

– Давай со мной вечером в бар. Научу тебя мажорским секретам.

К его большому удивлению, Аверьянов согласился. «Какая разница, с кем пить, – подумал Соколовский. – А Жека, по крайней мере, мне знаком, и он вполне приличный парень. Правда, часто попадает под сокрушительное влияние Королева, но это с Жекой быстро проходит, и с ним снова становится легко общаться». И в этот вечер с ним тоже было легко и даже прикольно, потому что от Жеки в клубе шарахались девушки. И Соколовскому приходилось рекламировать Жекины тайные достоинства, которые с первого взгляда не видны постороннему человеку (и со второго тоже).

Потом они все же познакомились с веселыми девчонками и вместе отправились выпить в бар. Правда, девчонок они по дороге потеряли. И до бара Игорь с Жекой добрались уже вдвоем. Это был прекрасный повод без посторонних ушей начать убеждать Жеку, что на пути в мажоры ему следует первым делом перестать употреблять пиво и переходить на коньяк. Жека не возражал, хотя ему, как и Игорю на сегодня, если честно, было уже достаточно.

Отобрав у Жеки стакан, Игорь заявил, что самый надежный и легкий путь к богатству и всем прелестям этого мира лежит через женитьбу по расчету. И они какое-то время обсуждали этот вопрос. А потом Игорь протрезвел.

– Прошу прощения, – сказал возникший рядом официант, – вам просили передать.

Сказав это, он поставил на барную стойку между Игорем и Жекой торт в виде двух могил с двумя воткнутыми над ними горящими свечами. Рядом с тортом на подносе лежала открытка: «Черногория – прекрасный отдых для семьи».

– Кто? – ошарашенно выдавил из себя Соколовский.

– Это принес курьер, показал на вас, – пояснил официант и ушел в зал.

– Игорь, это что? – Жека сфокусировал свой взгляд на торте, на могилах и свечах.

Соколовский не ответил. Он обводил взглядом зал. Лица, лица, лица. Кто-то ест, пьет, кто-то танцует. И никому нет дела до него. Но у входа Игорь все же заметил человека в капюшоне. И снова этот человек поднял руку, как тогда, на кладбище, привлекая этим жестом внимание Соколовского. Но тогда, спустя несколько минут, на воздух взлетела машина вместе с водителем и Федором Сергеевичем.

Человек повернулся и вышел. Оттолкнув Жеку, Соколовский соскочил с барного стула и бросился через зал догонять неизвестного. Он выбежал на улицу, но никого похожего не увидел. Ни в черном одеянии, ни в капюшоне. Выругавшись, Соколовский схватил за плечо охранника у входа.

– Где он?

– Кто? – не понял охранник.


Аркадий Викторович Игнатьев спустился в подземную парковку и двинулся к своей машине. В ночной тиши его шаги гулко разносились в пустоте. Машин почти не было. Один из охранников распахнул дверь перед шефом.

– Домой, – коротко приказал Игнатьев.

Машина плавно тронулась, проезжая между колоннами, следом в зеркале заднего вида появилась машина сопровождения. На пандусе выезда стал вращаться желтый фонарь, шлагбаум медленно пошел вверх. И в тот момент, когда машина Игнатьева уже замигала поворотником, готовясь повернуть на проезжую часть, навстречу ей на большой скорости вылетел черный «Гелендваген».

Ругнувшись, водитель Игнатьева мгновенно нажал на тормоз. Сзади навис капот резко затормозившей машины сопровождения, откуда уже выбегали охранники. От черного «Гелендвагена», перекрывшего путь, быстро шел Соколовский. Его лицо было перекошено от злости. Один из охранников встал на его пути, но Соколовский сделал резкий выпад кулаком ему в лицо. Удара не получилось, потому что охранник перехватил руку и согнул Игоря пополам, прижав лицом к стеклу машины. Второй охранник уже отгонял «Гелендваген» с дороги, освобождая проезд.

Стекло медленно опустилось, и перед Соколовским возникло спокойное, как ледяная маска, лицо Игнатьева. Он смотрел на кривившееся от спазмов бешенства лицо сына своего покойного друга и молчал.

– Торт! По-твоему, это смешно? – хрипел Соколовский, безуспешно пытаясь вырваться из рук охранника. – Думаешь, тебе сойдет это с рук? Зачем ты убил адвоката? Зачем взорвал его машину? Зачем отозвал свой долбаный иск? Зачем ты вообще меня выпустил?

Стекло так же медленно поднялось, и лицо Игнатьева исчезло.

– Ты заплатишь за все, сука! – захрипел Соколовский, и тут же удар в солнечное сплетение заставил его замолчать и упасть на колени, задохнувшись от боли.

Обе машины уезжали, а он мог только стоять на коленях, опираясь рукой о грязный снег, и смотреть вслед. «Ответишь, – думал Соколовский, с шумом дыша, – обязательно ответишь. Ты даже не догадываешься, как скоро наступит этот момент».

Все документы были готовы, но Соколовский все хотел проверить сам. Наверное, в этом не было большой необходимости, но ему хотелось насладиться предвкушением мести. Он сидел в кабинете и просматривал бумаги, которые клал перед ним на стол Васильев, показывая ручкой на важные места. Константин терпеливо ждал с видом человека, сделавшего хорошую работу.

– Договор о кредите вы проверили?

– Разумеется, – кивнул Константин. – Все в соответствии.

– А риски?

– Если ваш план не сработает, – спокойно начал объяснять юрист, – вам будет нечем отдавать кредит. И поскольку вы берете его под залог отцовской фирмы…

– Понятно. – Соколовский взял в руки авторучку и помедлил, думая о чем-то.

– Утром мы передадим договор в банк, – заговорил Васильев, думая, что Игорь Владимирович ждет дальнейших пояснений. – Послезавтра деньги будут уже в нашем распоряжении.

Но Соколовский не этого ждал. Он просто хотел запомнить эту минуту. Преддверие большого и сложного дела, которое станет для него не просто местью – это будет главным исполнением его долга перед родителями. И если маму он не смог в свое время сберечь по причине собственного малолетства, то в гибели отца Игорь винил в том числе и себя.

– Все, пап, – тихо сказал он, занося ручку над листами бумаги. – Понеслась.


Соколовский ехал и прокручивал в голове предстоящий разговор с Игнатьевым. Он смотрел вперед и видел огни машин, светофоров, освещенных окон домов, витрины магазинов, и в то же время он не видел ничего. Сейчас Игорь был спокоен и сосредоточен. И в то же время он ощущал в себе напряжение, которое было сродни сильно натянутой струне. Еще немного, и струна лопнет. И как будто в помощь ему свыше прозвучал вызов на мобильном телефоне. Это была Катя.

– Але? – мелодично произнес ее голос из другого мира.

– Привет, – сказал Игорь и сам удивился, как тепло прозвучал его голос.

– Привет, – ответила Катя, и что-то прошелестело. «Она в постели, – догадался Соколовский. – И мне придется ей врать».

– Я до сих пор на дежурстве. Силы добра и света никогда не спят.

– Машина, я понимаю, понравилась? – игриво сказала Катя.

– Парковаться замучаешься, но в целом производит впечатление.

– Тогда продлеваю тебе аренду еще на сутки. Завтра вечером пригонишь по адресу.

– По какому?

– Я его тебе скину, – отозвалась Катя и замолчала. Потом ее голос стал каким-то сладким. – Ты же понимаешь, что мог бы сейчас спать рядом?

– Поверь мне, – убежденно заявил Соколовский, – если бы я был рядом, никто бы не спал. Я берегу твой сон!

– Я благодарна, – засмеялась девушка, – хотя такие жертвы не обязательны.

Когда в трубке зазвучали гудки, Игорь подумал, что теперь все будет в порядке. Не важно, Катя тут совсем ни при чем, просто ее аура, просто сознание, что есть на свете Катя, добавляет позитива. Хотя он бы и без нее не пропал, но благодаря ей как-то хочется жить. Еще пожить. И встретить новый день.


А новый день встретил Соколовского совещанием у подполковника Пряникова. Как и ожидалось, эксперты ничего нового не нашли. Ни признаков насильственной смерти, ни признаков борьбы, ни каких-то веществ или медицинских препаратов, которые могли бы повлиять на психику Анастасии Сергеевны Ушаковой и заставить ее выпрыгнуть из окна. Все сводилось к тому, что она сделала это добровольно под воздействием каких-то внешних причин.

Эксперт Илья только разводил руками. Эта сфера не по его части, а доведение до самоубийства еще нужно доказать. А это очень трудно.

– Ладно. – Пряников посмотрел на Родионову: – Какие версии у вас есть еще?

– Будем отрабатывать все, которые мы называли раньше, – ответила Вика. – Пока я не вижу повода отметать хотя бы одну из них.

У Соколовского пискнул телефон, извещая о поступлении нового сообщения. Сделав виноватое лицо, Игорь посмотрел на экран.

– Ну вот! – показал он телефон Вике. – С чем вас и поздравляю. Спецы пробили адрес «тролля».

– Разрешите, товарищ подполковник? – Родионова поднялась и после кивка Пряникова приказала: – Королев, Соколовский – поехали. Разберемся.


Алексеем Петровым оказался молодой мужчина лет тридцати с объемистым брюшком и неопрятной внешностью. Все у него было какое-то несвежее и замызганное. И немытые волосы, и пятна на животе, куда он, наверное, проливал кофе или щи, обгрызенные ногти на руках. Под стать хозяину оказался и компьютер. Боковая панель системного блока была открыта, внутри виднелись плотные слежавшиеся войлоком комья пыли, торчали пучки проводов. И на столе у него стояли блюдца и тарелки с присохшими остатками еды.

Но самое главное, что впечатлило Родионову и оперативников, – это фотографии Анастасии Ушаковой, которыми были увешаны почти все стены в комнате. И пока Родионова разглядывала фотографии, Королев с Игорем допрашивали хозяина квартиры. Не дав ему опомниться, они сразу насели на него, требуя ответов. Ошарашенный известием, что Ушакова покончила с собой в результате именно его, Петрова, троллинга, Алексей сидел в кресле возле своего компьютера, пряча глаза, и бубнил себе под нос оправдания.

– Все твои посты мы читали, – сказал Соколовский. – Чем тебе Ушакова покоя не давала?

– Я ее ненавижу, – бормотал Петров, – я ее ненавижу… я ее ненавижу…

– Ты зачем Ушакову до самоубийства довел? – потребовал Даня.

– Я никого ни до чего не доводил! – испуганно вжался в спинку кресла Петров. – Я ее терпеть не мог!

– И поэтому увесили все стены ее фотографиями? – резко спросила Вика и постучала кулаком по фотографиям.

– Она мне нравилась, – совсем уже упавшим голосом ответил Петров. – Я у них в фирме месяц на испытательном сроке был два года назад.

– В какой фирме? Ушакова была домохозяйкой, – нахмурилась Родионова.

– Это сейчас, а тогда она в глянце секретаршей работала, а я там сисадмином был. И она на меня всегда так смотрела… с отвращением, как на жабу!

Даня покачал головой и отошел к телескопу, который был направлен в окно на дом напротив. В телескопе была видна женщина, которая занималась аэробикой.

– Почему-то меня это не удивляет, а, Петров?

– А это откуда? – Соколовский снял со стены одну из фотографий.

Снимок был сделан очень необычно. Ушакова была сфотографирована через воду. Рядом проплывали рыбки (явно аквариумные), виднелись водоросли. А Ушакова, сложив губы трубочкой, прижала к ним палец, как будто призывала к молчанию.

– Эта? Сейчас. – Петров повернулся к клавиатуре и стал что-то набирать, двигать мышкой, потом с довольным видом показал рукой на экран, где появилась точно такая же фотография. – Вот.

– Так. – Соколовский посмотрел на фото. – Снято неделю назад. А что это, комментарий самой Ушаковой? «Наш маленький секрет». Интересный ракурс!

– Короче, хакер-самоучка, – Королев хлопнул Петрова по плечу. – Наши эксперты все твои высказывания проверят и решат, довел ты ее или нет. Ясно? Из города не уезжать. На связи быть двадцать четыре часа, семь дней в неделю.

Петров с готовностью стал кивать, глядя затравленно. Вика отвернулась и взяла из рук Соколовского фотографию.

– Что же за секрет у нее такой маленький?

– Поехали – проверим? – предложил Королев.


Удивленный приездом полицейских, Ушаков ничего не сказал, только посторонился, пропуская их в квартиру.

– Ничего страшного, Вадим Петрович, – поспешно успокоила хозяина квартиры Вика. – Нам нужно еще раз кое-что осмотреть в квартире.

– Пожалуйста, осматривайте, если нужно, – растерянно ответил Ушаков.

Родионова и Даня наклонились и стали смотреть, как Соколовский, закатав рукав, засунул руку в аквариум и шарит среди руин игрушечного замка. Ушаков попытался вмешаться, испугавшись за своих рыбок, но его быстро успокоили и велели постоять в сторонке. Наконец Игорь с довольным видом извлек из-под воды миниатюрную камеру, стряхивая с нее воду.

– Вот это улов, – усмехнулся Даня. – Как вам, а?

– Не понимаю, – промямлил Ушаков. – Это что, видеокамера?

– Вы угадали. Она самая, – опуская рукав, ответил Соколовский.

– Но что она делает у нас в аквариуме?

– То есть вы ее в первый раз видите, – констатировала Родионова. – Сомневаюсь, что ее установили сами рыбки.

– Я ее в первый раз вижу. Рыбками занималась Настя, я их как-то не очень. Ну, кормил иногда, когда Настя просила, но не разглядывал, что там у них. – Ушаков помедлил и добавил: – Тогда вы хотите сказать, что это сделала Настя? Но зачем? Бред! За кем она могла следить, что снимать?!

Когда они сели в машину, Вику наконец прорвало. Она стала объяснять, что никаких доказательств того, что Ушакова погибла не в результате несчастного случая, нет. И отдел не может заниматься впустую одним делом столько времени. И «тролль» с его писаниной – не доказательство, потому что в переписке не было призывов покончить с собой, и со стороны Ушаковой тоже не было никаких ответов и намеков, что она доведена до отчаяния. И камера в аквариуме – не доказательство. Ясно, что Ушакова была повернута на селфи.

– А по-моему, надо писать заключение и закрывать дело, – согласился Королев.

Соколовский сидел и молча смотрел в окно. Вика отчего-то покусывала губу, уставившись на него. Хмурый Даня тоже поглядывал то на Вику, то на Мажора, с которого его невеста просто не сводила глаз. Наконец Вика заявила с раздражением в голосе:

– Игорь, до конца дня ты либо находишь, что тут не так, либо мы пишем заключение о несчастном случае.

– Слушаюсь и повинуюсь! – откровенно обрадовался Соколовский и открыл дверь, чтобы выйти из машины.

– Клоун.


Петров смотрел в подзорную трубу, когда в дверь снова позвонили.

– Опять вы! Я же все рассказал, я раскаялся, зачем вы меня терзаете?! – взмолился он.

– Натура такая подлая, – отталкивая хозяина от двери и проходя в комнату, ответил Соколовский. Развернувшись к Петрову, он вытащил из кармана камеру в пакетике и потряс ею перед носом хозяина квартиры. – Господин Петров, что вы можете сказать по поводу вот этой штучки?

– Это какая-то видеокамера, и я в первый раз ее вижу.

– А если подробнее? – Соколовский уселся в кресло и положил ногу на ногу. – Что за видеокамера, зачем видеокамера, принцип действия?

– Ну-у. – Петров присмотрелся и пожал плечами: – Обычная, недорогая, Китай. С функцией стриминга видеосигнала. То есть она то, что снимает, не хранит, а сразу пересылает.

– Куда пересылает?

– В Интернет, – еще активнее пожал плечами Петров, как будто хотел подчеркнуть, что говорит о вещах обыденных и все это само собой разумеется. – Показывает сразу в онлайн-режиме.

– Зачем? – ледяным тоном, не реагируя на ужимки Петрова, спросил Соколовский.

– Ну как зачем? – удивился хозяин квартиры. – Ну, это же вебка! Она сразу транслирует, что снимает. Девчонки раздеваются или в душе моются, а ты как бы подглядываешь.

– М-да. – Соколовский сделал лицо умудренного жизненным опытом старца. – Больное поколение, инвалиды рунета. Давай, Леша, открывай страничку Ушаковой. Меня интересует вся ее социальная жизнь за последний год.

Через некоторое время нашлись фотографии, где Ушакова снята с какой-то приятной молодой женщиной явно моложе тридцати лет и с хорошими формами. А вот и фотография, где они обнимаются, как лучшие подруги. Пожалуй, так и есть, думал Соколовский. А вот это уже совместный отдых. Оп! А вот и Ушаков обнимает жену и ее подругу. Вместе отдыхали? По крайней мере, Вадим Петрович эту подругу знает.

– Ну, – Соколовский откинулся на спинку второго кресла, рядом с Петровым, – что мы имеем? Что, судя по снимкам Ушаковой, у нее была некая подруга. Вот эта, которая до определенного момента регулярно появлялась на фотографиях вместе с нашей фигуранткой. А потом, месяц назад – перестала. А неделю назад Ушакова установила в аквариуме видеокамеру. Что даже звучит абсурдно. Так что это за Ульяна?

Соколовский щелкнул пальцем по экрану и посмотрел вопросительно на Петрова:

– Ну, колись, юный извращенец и любитель пухлых женщин.

– Я ее не знаю, – прижал руки к груди Петров. – Видел на фотографиях, но в переписке не обсуждал. А на старой работе я ее не видел.

– А вот Ушакова про нее что-то такое знала, – закинув руки за голову, задумчиво сказал Соколовский. – Ну, или узнала, месяц назад. Любопытно.

Игорь снова стал просматривать фото, где Анастасия Ушакова снималась вместе с Ульяной, потом появилось их фото втроем с мужем.

– Слушай, Леха, – задумчиво сказал Игорь, – ты с аккаунта Ульяны можешь написать Ушакову? Как будто это она ему написала?

– Ну да.

– А в обратную сторону? От него – ей?

– Теоретически? – нахмурился Петров, заподозрив неладное.

– Строго теоретически, – заверил его Соколовский.


Ушаков сидел в кабинете и, понурившись, смотрел в стол перед Родионовой. Пряников стоял над ним, как грозовая туча, и сверлил суровым взглядом затылок несчастного супруга. Аверьянов и Королев с шумом ввалились в кабинет и, увидев эту немую сцену, замерли у входа.

– Оп, а это чего у нас? – первым спросил Даня.

– Да вот господин Ушаков пришел дать признательные показания, – постукивая ручкой по крышке стола, ответила Вика.

– Да, – как-то поспешно стал уверять Ушаков, подняв глаза на Пряникова и двух вошедших оперативников. – Я уже сказал вашей коллеге. Она… не выпала. Это я… ее столкнул.

Жека присвистнул и опустился на стул возле Даниного стола. Ушаков тер виски, багровел, хмурился. Ему явно тяжело было говорить и переживать все это заново. Он сжимал голову руками и еле слышно твердил:

– Арестуйте меня. Я подпишу все, что нужно. Протокол там или что надо. Я виноват.

– Даня, дай ему бумагу и ручку, – приказал Пряников. – Раз так – пишите. Мы не против. Опишите, как все было. В деталях.

Кивнув, Ушаков начал писать. Жека и Даня только недоуменно переглядывались. Вика смотрела на Ушакова с какой-то недоверчивостью, а Пряников снова принялся расхаживать по кабинету, засунув руки в карманы. Никто не обратил внимания, что под окнами рыкнул мотор машины, взвизгнули тормоза. И только когда от сильного толчка распахнулась дверь кабинета, все всполошились и с удивлением уставились на дверь, в которую Соколовский пытался завести какую-то молодую женщину. Женщина отпихивала его и требовала ответа:

– Это что? Что это все значит? Это же машина Вадика там стояла, внизу?

– А это значит, Уля, – ответил Соколовский, продолжая заталкивать женщину в кабинет, – что Вадик тебя по-настоящему любит. Хотя бы этому ты можешь радоваться.

Ушаков при виде женщины вскочил со стула, но Королев толкнул его на место и встал рядом.

– Мажор? Как ты вовремя, у нас тут гражданин в убийстве жены сознался.

Пряников с недоумением наблюдал, как Ушаков смотрит на женщину и как та смотрит на Ушакова.

– Игорь, это кто? – наконец строго спросил подполковник.

– А это у нас второе признание сейчас будет, – заявил Соколовский, силой усаживая Ульяну на стул. – А упрямство будет рассматриваться как отягчающее обстоятельство. Ну?

Женщина опустила голову и неожиданно разрыдалась, говоря при этом: «Вадик, Вадя». Ушаков побледнел и возмутился визгливым голосом:

– Зачем вы ее сюда привезли? Господа, я признаю свою вину, это я убил свою жену!

– Она просто не хотела слушать, – сквозь рыдания выдавила из себя Ульяна.

– Кто? – тут же ухватилась за эти слова Родионова.

– Настя…

– Игорь, ну-ка расшифруй этот ребус, – потребовал Пряников.

– Видите ли, час назад им обоим пришло одинаковое сообщение. Ему – от нее. Ей – от него.

Все недоуменно переглянулись и стали смотреть на Соколовского. Даже Ульяна уставилась на него с неприкрытой злостью.

– Какая же ты сука, – прошептала она.

Соколовский спокойно выдержал взгляд женщины и продолжил рассказывать.

– Текст был такой: «Не могу больше молчать. Прости. Я иду в полицию». Куда после этого сообщения побежал господин Ушаков, вы сами видите. А вот Ульяну Селиванову я поймал у дома. Она садилась в такси. С чемоданом. И билетом на ближайший рейс.

Бледный как полотно Ушаков вцепился в стул, на котором сидел.

– Уля – не убийца, – замотал он головой. – Да, я ее люблю. Настя нас… застала… Настя вернулась неожиданно, хотя я теперь понимаю, что она все видела через камеру и прибежала сразу. Уля курила на подоконнике, Настя вцепилась Уле в волосы, я никак не мог их растащить. Уля оттолкнула Настю, и… вот. Так все и получилось. – Его голос окреп, и теперь мужчина уже почти кричал, убежденно, с напором: – Понимаете, никто никого не убивал. Я думал, случайно, но теперь понятно – камера в аквариуме… Она не давала нам слова сказать! Попыталась схватить Улю… И она ее просто толкнула.

– Кто придумал селфи? – спросил Пряников, остановившись у двери.

– Я. Уля была в шоке. Выложил пару фоток.

– А где телефон?

– Спрятал. На всякий случай. После всего… У нее там могло быть что-то еще. На нас.

– Садитесь. Пишите. Оба. Пишите. Суд будет определять степень вины каждого.


Соколовский остался в кабинете один, когда увезли Ушакова и Селиванову. Посмотрев на часы, он прикинул, что Вика уже должна быть в кабинете Пряникова. Но тут звякнул телефон – пришло сообщение. Он посмотрел на экран. «Жду свою машину по адресу ул. Индустриальная, дом 7/5, сегодня в 7». Кивнув, он сунул телефон в карман и поспешил к кабинету начальника отделения.

– Во-первых, молодцы, хорошо провели расследование, – говорил Пряников Родионовой, даже не предложив ей сесть. – Молодец Соколовский! А во-вторых… Тут… э-э… по итогам прошлого года, по раскрытиям… Короче, из Главка позвонили, велели премировать лучших сотрудников.

– Так у нас вроде с раскрытиями не очень, – удивленно ответила Родионова, наблюдая, как Пряников подходит к сейфу и открывает его. – И вообще, почему я?

– А я знаю, что они там у себя в Главке себе выдумывают? – вспылил Пряников. – Мне приказали, я выполнил. Не Соколовского же премировать? Он из СИЗО только вышел. Ну, и не этих разгильдяев твоих… Короче, получи!

Андрей Васильевич взял из сейфа деньги и вложил их в руки Родионовой.

– Ничего не понимаю… – глядя на деньги в своих руках, сказала Вика.

– А ты и не понимай, Родионова! Дают – бери.

– Так, а ведомость?

– Я уже расписался! Все, забирай и радуйся.

– Тут же много…

– Родионова! – побагровел подполковник. – Много? Значит, государство может себе позволить!

Видя, что Пряников уже в страшном раздражении, Вика стала благодарить и поспешила выйти из кабинета, хотя еще мало понимала, что же произошло. Премии как-то по-иному всегда получали.

А спустя минуту в кабинет начальника отделения просунулась голова Соколовского:

– Андрей Васильевич, ну что? Взяла?

– Я первый и последний раз участвую в такой фигне! – зарычал Пряников, глянув на Соколовского с яростью. – Это понятно?

– Понятно. Жаль. Такие были задумки…

Степлер ударился в дверь и разлетелся на мелкие куски. Соколовский едва успел убрать голову и закрыть дверь.


Катя открылась совсем с другой стороны, когда Соколовский узнал, что она владелица нескольких квестов в Москве. Оказывается, девушка обладала достаточным зарядом авантюризма и склонностью к безбашенному веселью. И адрес, который она прислала Игорю в смс-сообщении, был адресом одного из ее квестов.

Пришлось соблюдать правила игры и изображать, что на первых порах он все принимает за чистую монету. И «похищение», и «побег». А потом они вместе продирались через страшные подвалы с крючьями в стенах, ржавыми цепями, электрическими стульями. «Лаборатория безумного ученого», из которой им предстояло выбраться, впечатляла. Да и на Катю смотреть было интересно – как она играет в свои игры, тестируя новый квест. Но в конце, когда оставалось последнее испытание, Игорю пришлось пережить шок.

Обследуя комнату в поисках подсказок и выхода, Соколовский увидел на стене монитор с изображением второй комнаты, в которой должна была находиться Катя. Посреди этого помещения стоял хирургический стол из нержавеющей стали. На столе лежало тело, накрытое белой простыней. Игорь успел только усмехнуться задумке авторов квеста, когда тело пошевелилось и человек сел, стягивая с себя простыню. Соколовский похолодел. Там, в той комнате, должна была быть Катя, а на столе, низко опустив голову, сидел человек в капюшоне. Все та же черная одежда и тот же приветственный взмах руки.

Игорь плохо помнил, как он кричал, звал Катю, как бил ногами и кулаками в запертую дверь, как ломал ее огнетушителем, оказавшимся неподалеку. Как увидел живую и здоровую Катю и двух сотрудников квеста, которые с удивлением открыли ему дверь. А потом он бежал по коридорам и вырвался на морозный ночной воздух. На парковке никого не было. Игорь медленно подошел к Катиной машине и устало облокотился на капот. Под дворником он увидел открытку, еще не запорошенную снегом. Значит, ее положили совсем недавно. И на открытке было море, горы, солнце…

– Игорь, ты что? – послышался за спиной голос Кати.

– Понимаешь, мне пришло сообщение, срочно нужно ехать. У меня… ночное дежурство.

– Тебе не кажется, что шутка про мента затянулась? – спросила девушка, внимательно посмотрев на Соколовского.

Игорь подмигнул и достал из кармана удостоверение.

– Никогда не вру девушкам, которые дают мне свою машину. Железное правило, – сказал он с улыбкой и протянул Кате ключи от автомобиля.

– Пока не надо, – покачала она головой. – Мне интересно. Рули аккуратно, герой. В машине спутник – если мне будет надо, направление я узнаю.


Когда Аня подошла к дому, с лавки у подъезда навстречу ей поднялся Королев.

– Привет, – хмуря брови от какой-то неловкости, буркнул он.

– Привет. Ты к Вике?

Даня молча сунул Ане в руки сверток. Девушка непонимающе посмотрела на него, показывая, что взять не может, ведь у нее заняты обе руки.

– Ты чего? Что это?

– Разберешься, – проворчал Даня. – И сестре ни слова. Договорились?

– Договорились, – ответила Аня, продолжая удивленно смотреть на Даню, на сверток, который он ей вручил.

– Выздоравливай, – бросил он и поспешно пошел вдоль дома в сторону улицы.

Аня поставила сумки с продуктами на лавку и развернула пакет. В нем оказалась приличная пачка денег.

Вика вернулась с работы рано. Увидев, что Аня дома, она прошла к ней через комнату и обняла, прижав к себе и поглаживая сестру по спине. Отстранив улыбающуюся Аню, Вика расстегнула сумочку и выложила на стол пачку денег.

– Вот. Мне на работе премию дали – можешь сразу купить, сколько надо.

– Спасибо! – Аня обхватила Вику за шею и чмокнула в щеку.

– И никто нам с тобой, сестренка, не нужен, – снова обняла Аню Вика. – Справимся. Сами…

Взяв деньги, Аня ушла в другую комнату, открыла свою сумочку и положила пачку рядом с пакетом, который ей дал Даня. А Вика, проводив сестру взглядом, задумчиво взяла телефон, покрутила его в руках. Потом открыла сообщения, нашла смс-ку Игоря «Зря». Подумав немного, она удалила сообщение.


Подполковник Пряников спустился к подъезду и стал озираться по сторонам, зябко ежась в куртке, надетой только на домашнюю футболку. Еще раз взглянув на экран телефона, он снова увидел одно-единственное слово в смс-сообщении: «Спускайся». Сбоку зажглись и тут же погасли фары припаркованного автомобиля. Прикрыв глаза рукой, Андрей Васильевич направился к машине, открыл переднюю пассажирскую дверь и уселся на сиденье, стряхивая с воротника снежинки себе на колени.

– Зачем вы сюда приехали? – спросил Пряников, продолжая методично и недовольно стряхивать снежинки.

– Как идет расследование взрыва на кладбище? – спросил голос с заднего сиденья.

– Там следствие работает. Похоже, глухарь. Я даже формально не имею права вмешиваться. И неформально тем более. Вызовет вопросы.

– Понимаю, – сказал человек с заднего сиденья. – Но происходит что-то странное. Надо разобраться.

– Я должен разбираться? – недовольно бросил Пряников.

– А кто, кроме тебя? – с легкой усмешкой спросил человек.

– Я все сделал, как вы сказали, – раздражаясь, заговорил Пряников. – На службе он восстановлен. Прекрасно себя ощущает. Под присмотром. Это максимум! У меня что, других дел нет?

– Есть, – с нажимом в голосе ответил человек. – Дело о халатности в обращении с табельным оружием. Которое было использовано посторонним лицом в покушении на жизнь человека. И это дело еще не закрыто.

Андрей Васильевич стиснул зубы и заиграл желваками, но промолчал. После небольшой паузы он взялся за ручку двери, помедлил и буквально выдавил:

– Я разберусь.

Пряников вышел из автомобиля, и тут же заработал мотор. Машина сорвалась с места, уносясь со двора и оставляя за собой легкий вихрь белых снежинок, в котором исчезали ее задние фонари.


Глава 1 | Мажор-2. Возврата быть не может | Глава 3