home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Танковое сражение за Берестечко

В штабе Юго-Западного фронта план использования «стратегических танков» созрел вечером первого дня войны. Разведка выявила две основные ударные группировки немецких танков. Одна наступала от Владимира-Волынского на Луцк и Ровно, вторая двигалась от Сокаля к Берестечко и далее на Дубно. Сразу же был предложен контрудар во фланг и тыл наступающей на Дубно немецкой группировки. Главной ударной силой контрудара должна была стать 1-я конно-механизированная группа (1-я КМГ) под командованием Д. И. Рябышева. Поздним вечером 22 июня она получила приказ на выдвижение из Тарнополя в район Бродов. Корпус из Проскурова также получил приказ на выдвижение в район к востоку от Львова.


Здесь следует отдавать себе отчет, что даже при наличии дееспособных крупных механизированных соединений речь не идет о том, чтобы выиграть Приграничное сражение. Соотношение одновременно вводимых в бой сил сторон, ввиду упреждения в мобилизации и развертывании, не давало шансов Красной армии на решительный успех. Остановить даже мехкорпусами «стратегических танков» (численностью по 40–45 тыс. человек) немецкую 6-ю армию Рейхенау (численностью в июне 1941 г. 378 919 человек) или 17-ю армию Штюльпнагеля (численностью 284 784 человека) силами одного-двух мехкорпусов (численностью 40–45 тыс. человек) попросту нереально. Можно было лишь уменьшить масштабы катастрофы. Однако вырвавшиеся вперед моторизованные корпуса немцев для полноценных механизированных соединений — противник вполне по зубам. В ходе наступлений летом 1941 г. моторизованные корпуса танковых групп и сами танковые группы оказывались оторваны на десятки километров от шагающей за ними пешком пехоты полевых армий. Энергичный контрудар по этим вырвавшимся вперед подвижным соединениям давал неплохие шансы на успех как в ближней, так и в дальней перспективе.

Характерным примером здесь являются действия немецких танковых соединений в августе 1943 г. под Богодуховым. Вырвавшиеся вперед, к железной дороге Полтава — Харьков, бригады из состава 1-й танковой армии Катукова подверглись контрударам переброшенных из Донбасса эсэсовских танко-гренадерских дивизий. В результате контрудара во фланг и тыл армии Катукова немцам удалось стабилизировать обстановку. Позднее такими же контрударами во фланг и тыл наступающих советских войск им удалось окружить 5-й гвардейский Сталинградский танковый корпус. Его бригады пробивались из окружения с боем. Хотя в итоге группе армий «Юг» все равно пришлось отступать к Днепру, контрудары под Богодуховым и Ахтыркой позволили отложить отход и сделать его более организованным. Также на темпах операций Воронежского и Степного фронтов сказались понесенные под Богодуховым и Ахтыркой потери в бронетехнике.

Великая Отечественная альтернатива

Марш 1-й КМГ к Бродам проходил практически без помех. Германская авиация была занята ударами по советским аэродромам и противодействия перемещениям советских войск в лъвовском выступе не оказывала. Многократно отработанный на учениях порядок следования колонн и налаженная служба регулирования позволили крупной массе людей и техники, более чем 50 тысячам человек и 800 танкам, выйти в назначенный район 23 июня. Здесь части 1-й КМГ рассредоточились в лесах и остаток дня приводили себя в порядок и вели разведку.

Задача 1-й КМГ была сформулирована в приказе штаба фронта, в котором предписывалось выйти «в район Бойница, Милятын, Сокаль. Помимо разгрома главной (сокальской) группировки противника, этим маневром срывается угроза окружения противником главных сил нашей 5-й армии»[35].

Командование фронта настаивало на нанесении контрудара уже 23 июня, но в 18.00 этого дня стало окончательно ясно, что готовности к переходу в наступление достичь не удалось. Одним из аргументов комфронта было то, что у границы в условиях полуокружения сражалась 124-я стрелковая дивизия. Ее положение было критическим: немцами были последовательно захвачены склады, с которых она снабжалась. 22 июня были потеряны Порицк и Тартакув, 23 июня — Спасув и Дружкополь. Истощение запасов боеприпасов и наметившееся окружение угрожали 124-й стрелковой дивизии разгромом в течение двух-трех суток. Одной из задач конно-механизированной группы стало восстановление связи с полуокруженной дивизией. Тем не менее командиру КМГ удалось отстоять свое решение об отмене вечерней атаки. Он настаивал на отсрочке с целью подготовки данных для артиллерии и продуманной подготовки позиций для нее. Конно-механизированная группа должна была перейти в наступление с рассветом следующего дня. Командиру 124-й стрелковой дивизии предписывалось подготовиться к прорыву навстречу наступающим танкам. Согласовывались сигналы опознания своих частей.

Перемещения крупных масс танков и автомашин не скрылись от немецкой воздушной разведки. Командование 1-й танковой группы ожидало контрудара, и для прикрытия фланга наступавшего от Берестечко на Дубно XXXXVIII корпуса вперед выдвигалась 57-я пехотная дивизия. 11-я танковая дивизия генерала Крювеля полностью втянулась на советскую территорию всеми своими тыловыми частями, растянувшимися почти на 60 км. За ними стояли в ожидании части 16-й танковой дивизии. Разумеется, об остановке наступления, ввиду фланговой угрозы, никто в немецких штабах даже не помышлял. Считалось, что 16-я танковая и 57-я пехотная дивизии в состоянии справиться с любым противником.

Тем временем в частях конно-механизированной группы завершалась подготовка к запланированному наступлению. Необходимость деблокирования 124-й стрелковой дивизии стала одним из главных лозунгов дневного боя. Политруки повторяли слова Суворова: «Сам погибай, а товарища выручай». Если общая обстановка была покрыта мраком для рядовых бойцов мехкорпуса и кавкорпуса, то необходимость выручить попавших в беду товарищей не вызывала сомнений.

На рассвете над изготовившимися к атаке частями мехкорпуса пролетели в строю «девяток» бомбардировщики СБ. Для них еще ночью были выложены полотнища с обозначением переднего края. Взаимодействие с бомбардировщиками ранее отрабатывалось на довоенных учениях КМГ, и, несмотря на дедовские методы целеуказания, оказалось небесполезно. СБ ушли за лес, и вскоре послышались отдаленные взрывы, над лесом поднялся черный дым. После короткого огневого налета артиллерии заревели сотни танковых двигателей. Наступление КМГ началось. Наступление велось вдоль дорог и в долинах речушек — местность в направлении предполагаемого контрудара изобиловала лесами, местами она была заболочена. Благодаря эффективной поддержке артиллерии танкам и мотострелкам удалось преодолеть опиравшуюся на естественные преграды немецкую оборону. Точнее ее будет все же назвать завесой, ввиду растянутости фланга XXXXVIII корпуса почти что на 80 км, построить сколь-нибудь прочный фланговый заслон не представлялось возможным. Фактически сама местность стала более серьезным препятствием, чем немецкие пушки и пулеметы. Немало танков застряло на заболоченных берегах речек Слонувка, Радоставка и Болдурка. У застрявших машин сразу же засуетились ремонтники. Танки вытаскивали из жижи мощными тракторами «Ворошиловец».

Неприятным сюрпризом для немецких танкистов и артиллеристов стали танки КВ и Т-34. Им удалось подбить насколько тяжелых и средних танков, но противотанковая оборона под атаками тяжелых танков оказалась расстроена, и пехота отступила. Местами это отступление напоминало бегство. Преодолев рубеж заболоченных речек, советские танки и мотопехота вышли на открытую местность под Берестечко. Прорыв к переправе у местечка Шуровище привел к прерыванию основной линии снабжения 11-й танковой дивизии. Советское наступление было настолько внезапным, что выскочившие из леса «бэтешки» сходу врезались в стоявшие на шоссе колонны немецких грузовиков. Колонна была заперта на шоссе авианалетом, и пробку из горящих грузовиков просто не успели разобрать. Многие грузовики в итоге оказались просто брошены. После короткого боя мост в Шуровищах немцы взорвали, отступив на западный берег речки Стырь. Однако эта мера предосторожности оказалась бесполезной. Вскоре засевшие в Шуровищах немцы услышали грохот двигателей танков Т-34 и БТ, приближающийся с запада, — еще одна советская танковая колонна подходила к ним по другому берегу реки. Смешавшимся частям 57-й пехотной и 11-й танковой дивизий пришлось отступать дальше на север, к Берестечко. Город был спешно превращен в крепость, ощетинившуюся зенитками. Его штурм последовал во второй половине дня 24 июня. Подтянув артиллерию и подавив ее огнем зенитки, части мехкорпуса проложили себе дорогу на улицы Берестечко. Уже в сумерках в город ворвались советские танки. Уличные бои при свете пожарищ шли до глубокой ночи. С захватом Берестечка обе дороги, по которым осуществлялось снабжение передовых частей XXXXVIII корпуса, оказались перехвачены. Ушедшая дальше на восток 11-я танковая дивизия оказалась изолирована. По радио ей был отдан приказ: подготовить «ежа» (позицию для круговой обороны) и ждать. Наступление на Дубно остановилось. Пехотинцы мотострелковых полков дивизии Крювеля молча копали окопы, прислушиваясь к грохоту боя далеко позади, в Шуровищах. Зарево пожарищ в тылу и рассказы выскочивших из пробки на шоссе водителей грузовиков о танковых атаках нагоняли еще больше уныния.

Несмотря на неожиданно сильный советский контрудар, командование 1-й танковой группы не впало в прострацию. Была немедленно вызвана авиация. Однако ее успехи, ввиду быстро меняющейся обстановки, остались ограниченными. Из-за опасения удара по своим бомбардировщики V авиакорпуса бомбили в основном советские тыловые колонны. Еще одним ответным ходом стало наступление 16-й танковой дивизии. Уже в середине дня она была брошена в атаку во фланг наступающим советским танкам. Боевая группа дивизии атаковала от Радзехова в направлении на Лешнев. Здесь разыгралось крупное танковое сражение. Его результаты были разочаровывающими. По его итогам немецкие танкисты докладывали: «Появились очень быстрые тяжелые вражеские танки с 7,62-см орудием, которые прекрасно стреляют с дальних дистанций. Наши танки им явно уступают»[36]. Отбить узел дорог Лешнев контрударом 16-й танковой дивизии не удалось.

Однако нельзя сказать, что советское командование осталось полностью удовлетворено результатами первого дня наступления. Мощный контрудар во фланг со стороны Радзехова стал полной неожиданностью. Танковый бой под Лешневым стоил больших потерь. Командир КМГ генерал Рябышев сам лично ездил в Лешнев для оценки обстановки. Множество подбитых немецких танков не могло не радовать, но поле боя также оказалось заставлено подбитыми и сгоревшими танками БТ, Т-28 и Т-34. Некоторые из них еще горели. Кроме того, оказались расстреляны почти все 76-мм бронебойные снаряды для танков новых типов. При повторении танковых атак противника КВ и Т-34 оказались бы безоружными. Всю ночь Лешнев лихорадочно укреплялся. Для обороны Лешнева и подступов к нему пришлось выделить танковую дивизию. Для прикрытия левого фланга конно-механизированной группы пришлось задействовать весь 5-й кавалерийский корпус. В руках генерала Рябышева оставалось все меньше войск, которые можно было бы бросить в наступление, дальше к северу от Берестечка. Он с нетерпением ждал подхода 4-го мехкорпуса, который также планировалось задействовать в контрударе.

Еще одним неприятным сюрпризом стали непрекращающиеся удары с воздуха. Командующий КМГ раздраженно докладывал в штаб фронта: «Вражеские бомбардировщики действуют совершенно безнаказанно, ходят по головам. Прошу прикрыть истребителями»[37]. Для установления связи со 124-й стрелковой дивизией был отправлен отряд из броневиков и роты танков. Он вернулся уже ночью с делегатом из окруженной дивизии. План дальнейших действий не вызывал сомнений — пехотинцев нужно выводить из «мешка». Было решено, что утром следующего дня КМГ наносит удар на Горохов, одновременно в направлении на Горохов прорываются части 124-й дивизии. Для координации совместных действий вместе с броневиками в расположение окруженной дивизии доставили радиостанцию.

Тем временем командование 1-й танковой группы приняло трудное, но казавшееся в тот момент единственно возможным решение — развернуть против прорвавшихся в Берестечко советских танков III моторизованный корпус. Его наступление приостанавливалось, занятые позиции временно сдавались пехоте, а 13-я и 14-я танковые дивизии разворачивались на юг.

Четвертый день войны, 25 июня, стал поворотным пунктом в Приграничном сражении на Украине. Ранним утром танки КМГ атаковали в направлении Горохова. Им пришлось преодолевать усиленную зенитками оборону 75-й пехотной дивизии. Снова началась дуэль артиллерии КМГ и немецких гаубиц и зениток. Однако одновременно в атаку перешли потрепанные части 124-й стрелковой дивизии. Собравшись в кулак и расстреляв последние боеприпасы в 10-минутном огневом налете, они ударили в тыл немецкой пехоте. Их поддержали рота танков и несколько броневиков, просочившихся к ним ночью. Немецкая оборона под Гороховом рассыпалась, и вскоре в городе состоялась встреча закопченных боями пехотинцев и танкистов. Сохранившиеся подразделения 124-й стрелковой дивизии стали через Горохов отходить в тыл, за боевые порядки мехкорпуса. Из окружения удалось даже вывести часть корпусного артполка.

Обстановка резко изменилась около полудня. За налетом «Хейнкелей» и «Юнкерсов» последовала атака немецких танков. С севера подошла 13-я танковая дивизия, практически не участвовавшая в боях и понесшая минимальные потери. Вклинившийся во фланг 1-й танковой группы до Горохова мехкорпус растянул свои фланги, и немецкое контрнаступление заставило командира КМГ отдать приказ на отход. Горохов был оставлен, и новая линия обороны была организована на подступах к Берестечко. Также в полдень вновь последовала атака на Лешнев с запада 16-й танковой дивизии.

Еще одним неприятным сюрпризом для командования Юго-Западного фронта стал развал фронта 6-й армии Музыченко на львовском направлении. Еще 22 июня между смежными флангами 41-й и 97-й стрелковых дивизий образовался примерно 15-км разрыв. Это привело к образованию так называемого «любачувского коридора». В него вошли две пехотные дивизии IV армейского корпуса 17-й армии. К вечеру 23 июня ширина «коридора» составляла уже около 24 км. Попытки сдержать наступление немецкой пехоты локальными контратаками приданных 6-й армии танковых бригад непосредственной поддержки на танках Т-26 успеха не имели. Результативность этих изолированных контратак легких танков оказалась достаточно низкой. Все это потребовало от командования фронта резко изменить планы использования 4-го мехкорпуса «стратегических танков»[38]. Он был задействован для контрударов по наступающим на Львов пехотным дивизиям.

Великая Отечественная альтернатива

Исключение из боев в районе Берестечко 8-го мехкорпуса существенно изменило соотношение сил сторон. С немецкой стороны против 1-й КМГ были задействованы части сразу двух корпусов 1-й танковой группы — III и XXXXVIII моторизованных корпусов. Также в сражение втягивались пехотные дивизии 6-й армии. Против советских мехчастей была задействована авиация. Один из очевидцев событий вспоминал: «Метрах в пятнадцати догорал перевернутый остов радиомашины. Горел и лес. По бронзовой коре сосен бежало пламя. Вверх, вниз, по веткам на соседние стволы. Горящие деревья падали, поджигали грузовики, палатки, мотоциклы»[39].

Все это вынудило Рябышева отдать приказ на отход от Берестечка на юг. Окружение вырвавшейся вперед 11-й танковой дивизии продолжалось около двух суток. Однако советский контрудар привел к существенному изменению обстановки. На фронт от Луцка до Дубно вышли «глубинные» соединения — дивизии 31-го стрелкового корпуса. Заболоченные берега реки Иквы стали надежным рубежом обороны. Поворот на юг танковых дивизий III моторизованного корпуса также привел к ослаблению кольца окружения 87-й стрелковой дивизии под Владимиром-Волынским. Это позволило остаткам дивизии полковника Бланка вырваться из «котла» на север и соединиться с главными силами 5-й армии.

Великая Отечественная альтернатива

Приграничное сражение на Украине, хотя и не стало триумфом Красной армии, тем не менее стало разочарованием для группы армий «Юг». Стремительного прорыва на восток не состоялось. Юго-Западный фронт сохранил относительно устойчивые позиции. В связи с резким осложнением обстановки на Западном направлении Ставкой было решено изымать резервы с Украины. Помимо так и не вступивших в соприкосновение с противником 19-й и 16-й армий (вместе с 5-м механизированным корпусом) это относилось к одному из соединений «стратегических танков». 3-я КМГ была погружена в эшелоны и отправилась на Западный фронт.


«Стратегические танки» в бою | Великая Отечественная альтернатива | Контрудар в центре