home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



«Божественный ветер» на Западе

Японское влияние на Кригсмарине в мире «Попаданцев-милитаристов».

Арктика.

26 октября 1942 года произошло событие круто изменившее судьбу Кригсмарине. В Лорьяне, на борту японского подворного крейсера I-30 тет-а-тет встретились полный адмирал, член Высшего военного совета Соэму Тоёда и гросс-адмирал Эрих Рёдер. Переводчик им был не нужен, беседа шла по английски. Формальным поводом послужил представительный ужин, а неформальным…

Японская Империя была кровно заинтересована в усилении морской войны на европейском театре и перед адмиралом Тоёда была поставлена задача «гальванизировать» эту войну. Немецкий и итальянский флоты должны связать силы англосаксов на как можно более длительный период, а в идеале ещё и нанести им чувствительные потери. Ради такой цели Императорский совет решил идти на любые издержки, в разумных пределах конечно. План, составленный при помощи психологов «посланцев богов», предполагал в первую очередь превратить командующего Кригсмарине в своего единомышленника, простым методом «кнута и пряника». Редер имел уникальную возможность в течение 15 лет руководить ВМФ с момента его создания до использования в бою. Его планирование и организация были великолепны. Но к несчастью для адмирала война началась слишком рано, хотя германский флот уже отвечал самым высоким мировым стандартам. Редер удерживал его вне политики и не позволял внешним силам вмешиваться в дела личного состава и организации. Он также умело сдерживал нацистскую партию, сохранил корпус капелланов и нормальную религиозную службу. «Пряником» для него была уникальная радиолокационная система предназначенная линкору «Тирпиц», а «кнутом» послужила книга британца Роскилла «Война на море 1939–1945.»(Roskill S.W. The War At Sea, 1939–1945. — London: HMSO, 1954–1961).

Японец с поклоном вручил артефакт и пояснил, что это личный подарок Императора, который не может быть передан ни в чьи руки больше. После этого он без затей открыл главу XIV «Победа эскортных сил. 1 ноября 1942-31 мая 1943» и ткнул пальцем в описание «Новогоднего боя». Гросс-адмирал читал быстро. Ознакомившись с изложением о своей отставке и решением Гитлера пустить капитальные корабли на разделку, лицом не дрогнул, а только с резким щелчком захлопнул книгу.

— Предупреждён, значит вооружён. — Сказал Тоёда.

Немец молча наклонил голову, соглашаясь. Лица он не терял ни при каких обстоятельствах, чем вызвал симпатию и уважение у своего собеседника. Дальнейшая беседа шла в конструктивном русле обсуждения морской стратегии и тактики на основе новейшего опыта Объединённого Флота и Кригсмарине.

Очень быстро оба флотоводца сошлись во мнении о исключительной важности морской авиации в современной войне на море. К сожалению для Германии этот вид вооружений узурпирован Рейхсмаршалом Герингом и расчитывать на него особо не следует. Хотя все не так безнадежно. Тоёда рассказал о тех приемах, которыми пользуется Объединённый Флот в своей бесконечной борьбе с Армией. Обозначение стратегической цели достижимой в краткосрочном периоде и требование под эту цель ресурсов принадлежащих конкурирующему клану. Именно так поступил Флот готовя операцию по захвату Гавайев — убедил в необходимости операции императора и политическое руководство, а затем, совместными усилиями добились от Армии выделения всего необходимого в оперативное подчинение. Временно. Но ведь не бывает ничего более постоянного, чем временное, не так ли? Японская сторона готова взять на себя педалирование флотских вопросов во время неизбежного обсуждения Большой Стратегии стран Оси. Если гросс-адмирал воспользуется этим и организует военно-морское совещание под председательством Гитлера, то после доклада адмирала Тоёда, есть хорошие шансы сделать Рейхсканцлера сторонником создания авиации ВМС. Особенно если в этот момент ОКМ озвучит некий план существенно облегчающий положение Вермахта на Востоке.

Кроме вопросов «укрощения Люфтваффе» обсуждалась «Средиземноморская стратегия», формы взаимодействия флотов и обмен техникой и технологиями. Японцев в первую очередь интересовали закупка и лицензионное производство приборов управления зенитным огнем (ПУАЗО) и скорострельных зенитных автоматов, а немцев система посадки на авианосец. Обеим сторонам было, что предложить друг-другу и опыт сотрудничества имелся.

Группа специалистов, имевшая вполне конкретные задания ознакомиться с авианосной тематикой находилась в Японии с сентября по декабрь 1935 года.

Откровенно говоря, несмотря на трения между Флотом и Авиацией, на которые жаловался командующий ВМС, данная группа была направлена не морским ведомством, а министерством авиации (РЛМ). Два эксперта являлись опытными офицерами — морскими летчиками (служащими с 1917 года): руководитель делегации — майор Эрнст Рот в 1933 году перешел в РЛМ на должность руководителя отдела, корветтен-капитан Ганс Чех был сотрудником морского министерства, а третьим членом группы был военный кораблестроитель инженер Олерих, который входил в состав конструкторов, проектировавших немецкий авианосец.

Немецкой группе в Японии были продемонстрированы методики подготовки морских летчиков и испытательные станции, они также побывали на предприятиях-изготовителях палубных самолетов. Высшей точкой их визита стало посещение авианосца «Акаги». Летчики при этом интересовались всеми важными вопросами размещения самолетов на палубе и в ангарах, а также системой управления бортовой авиацией и подготовкой ее пилотов, испытаниями оборудования, самолетов и тому подобным, а судостроитель уделял основное внимание авиационно-техническим помещениям и оборудованию японских авианосцев. Так что недостроенный «Граф Цеппелин» имел японские корни и был хороший шанс на то, что японская система посадки встанет на него без особых проблем.

На этой обнадеживающей ноте расстались гросс и полный адмиралы, весьма довольные проведённым временем и полными надежд на будущее. Уже через несколько дней, в Берлине, эта беседа приобрела форму стратегического планирования.

Переговоры и консультации на высшем уровне шли сразу по четырём направлениям: вырабатывалась общая стратегия, определялись генеральные линии совместного развития военной техники, экономическое сотрудничество и мистика.

Японцы не подвели, флотские вопросы действительно становились чуть ли не основными в Большой Стратегии, но именно Кригсмарине был слабейшей частью Германских вооружённых сил. Гитлера этот факт немало раздражал, его континентальное мышление не давало достигнуть эффективных военных соглашений, но здравый смысл подсказывал, что победы в одиночку не добиться. Поэтому, когда Рёдер предложил заслушать адмирала Тоёда, готового поделиться новейшим опытом борьбы на море, он нехотя согласился и оказался в окружении адмиралов.

Тоёда очень интересно рассказал о потоплении «Принца Уэльского» и «Рипалс» торпедоносцами берегового базирования наведённых на цель подводными лодками. Потом был анализ сражения при Мидуэе, когда обе противоборствующие стороны даже не видели друг-друга, битва велась одними самолетами. После этого японец простыми словами и очень доходчиво объяснил, почему надо строить субмарины в большем количестве и по изменённым проектам, но при этом одними подводными лодками невозможно добиться полноценной блокады Англии или прервать конвои в СССР.

«Война тоннажа» — химера, американцы уже поставили производство транспортов «Либерти» на поток, а англичане клепают в огромных количествах корветы тип «Флауэрс». Ещё немного и в океан выйдут конвойные авианосцы перестроенные из грузовых судов, и подводная война будет проиграна. Сейчас, пока у англичан осталось совсем мало линкоров, субмарины должны получить поддержку от надводных кораблей и авиации, тогда есть шанс. Надводные корабли могли бы оттеснить противолодочный эскорт, оставив, таким образом, торговые суда на «съедение» подводным лодкам, очень похожая ситуация случилась с конвоем PQ-17.

Пока не введены в строй авианосцы можно резко повысить эффективность отряда надводных кораблей если вместе с ним будет действовать вертолетоносец. Его конструкция намного проще, при этом японцы готовы предложить два геликоптера «посланцев богов» в обмен на изотопы урана 235. Но конечно необходимо срочно вводить в строй полноценный корабль — «Граф Цеппелин». Аэрофинишеры и аварийные барьеры для него Япония может предоставить в ближайшее время, и вообще, Империя Ямато готова организовать «Авианосную программу стран Оси». Программа предполагает сотрудничество во всем, начиная от тактических наработок и кончая лицензиями на любое потребное оборудование.

Было много сказано о великолепных качествах германских артиллерийских кораблей и выражена уверенность, что после модернизации «Гнейзенау» под 38-см орудия Кригсмарине получит соединение которому англичанам просто нечего будет противопоставить. Но… современный флот невозможен без морской авиации. Если Рейх видит себя полноценным игроком на мировой карте, то Геринг должен слегка потесниться. В заключение адмирал Тоёда сообщил, что именно сегодня Объединённый Флот начал атаку Гавайского архипелага. Очень скоро Соединённые Штаты лишатся последней крепости на Тихом океане.

Что касается авианосной тематики Кригсмарине, то Гитлер ничего особо нового для себя не услышал. Ещё 13 апреля 1942 года вице-адмирал Кранке сделал доклад «Об окончании строительства авианосца», из которого следовало, что постройку корпуса авианосца и монтаж главных механизмов возможно закончить уже летом 1943 года. Наиболее же трудной задачей для полного завершения работ станет оптимизация авиационного оборудования, необходимого для использования палубной авиации. На основании этого доклада 16 апреля Гитлер принял решение возобновить достройку авианосца, тем более, что Геринг наконец согласился поставить для него десять истребителей и двадцать два пикирующих бомбардировщика. 13 мая вышел и соответствующий приказ главнокомандующего Кригсмарине.

К сожалению скорейшему переводу корабля из Готенхафена на судостроительную верфь в Киле для достройки и модернизации препятствовали налеты союзнической авиации. Так, например, в ночь с 27 на 28 августа 1942 года английским Бомбардировочным командованием была предпринята специальная операция по уничтожению «Цеппелина», который, как полагали британцы, был практически готов к выходу в море. В ней принимали участие девять бомбардировщиков «Ланкастер» из 106 Squadron 5 Group, вооруженных специальными противокорабельными бомбами. Полагалось, что одного прямого попадания такой бомбы будет достаточно для потопления крупного корабля. Достичь Готенхафена, который располагался на расстоянии 1500 км от английской базы, удалось лишь семи бомбардировщикам «Ланкастер», но и тем не повезло — из-за тумана их экипажи не смогли обнаружить авианосец, и им пришлось сбросить свои «супербомбы» просто в район гавани. Правда, в этой акции не был потерян ни один британский самолёт.

Одного «Графа Цеппелина» конечно мало и в мае 1942 года было принято решение перестроить в авианосцы пассажирские лайнеры «Европа», «Потсдам» и «Гнейзенау». Но начавшиеся конструкторские проработки очень скоро выявили ряд особенностей и проблем, связанных с этими работами. В отношении пассажирских лайнеров они состояли преимущественно в их недостаточной остойчивости. Дело в том, что эти суда в интересах пассажиров строились с малой метацентрической высотой для обеспечения мягкости качки, в то время как военные корабли, наоборот, должны были иметь большую метацентрическую высоту. Благодаря удалению большей части пассажирского оборудования и надстроек достигалось уменьшение высокорасположенных масс, однако размещаемое на их местах авиационное оборудование обладало еще большим весом, к тому же располагалась еще выше. Проблему отчасти решили путем монтажа булей, т. е. увеличением ширины корпуса. Для повышения остойчивости путем перераспределения масс оказалось необходимым размещение дополнительного балласта, который авианосец был обречен постоянно носить с собой в качестве мертвого груза. Правда, и из этого пытались извлечь пользу, уложив бетонный балласт в були для усиления конструктивной подводной защиты. Еще одна проблема, связанная со спецификой гражданского судна, заключалась в системе водонепроницаемых переборок. Дело в том, что лайнеры имели только поперечные переборки, а германские нормы кораблестроения требовали для кораблей такого размера наличие и продольных переборок. Возникли также опасения относительно общей прочности корпуса. Наилучший вариант — это разместить все авиационное оборудование на верхней палубе, но, как это видно на примере «Европы», обычно так не получается. Этот быстроходный лайнер, на первый взгляд, представлял собой заманчивый объект для переоборудования в авианосец. Его габариты давали надежную перспективу размещения значительного числа самолетов. Однако на этом корабле реально можно было оборудовать лишь один ангар, так как размещение второго потребовало бы объема работ неприемлемого только по временному фактору. Вследствие этого переоборудование «Европы», как и «Гнейзенау» с «Потсдамом» оставалось под вопросом, а работы даже и не начинались.

Переоборудование тяжелого крейсера «Зейдлиц» первоначально было отклонено самим командованием флота, потому что готовность этого корабля уже составляла 90 процентов, а при перестройке его следовало бы разобрать вплоть до броневой палубы. Но ремонт повреждённого «Принца Ойгена», его систер-шипа, пришлось максимально ускорить и часть оборудования было каннибализировано с «Зейдлица». Именно это послужило главной причиной того, что в августе 1942 года всё-таки приняли решение о перестройке. Вскоре начался демонтаж всех надстроек; фактически к октябрю над верхней палубой возвышались только дымовая труба да самолетно-катерные краны.

С палубной авиацией тоже принципиальных проблем не возникало. «Мессершимитт АГ» подготовила предложение на новый палубный истребитель, получивший обозначение Ме.155. Технический департамент РЛМ особо подчеркивал важность проекта и необходимость использования узлов Bf.109 для нового самолета, чтобы облегчить производство и не загружать особо конструкторов «Мессершмитта», уже заваленных работой сверх всякой меры. Ответ на запрос поступил очень быстро. Технический департамент согласился с основными положениями и к концу сентября 1942 г. разработка проекта Ме.155 была закончена. Фюзеляж и оперение от Вf.109g, двигатель DВ-605А-1 мощностью 1475 л.с. на взлете. Крыло спроектировали совершенно новым, с размахом 11 м и площадью 18.8 м. кв. Шасси убиралось вдоль размаха крыла к линии симметрии самолета в ниши. Было предусмотрено складывание крыльев, крепления к катапульте и посадочный гак. Вооружение состояло из 20-мм пушки МG-151 с 250 патронами на ствол и двух крыльевых пулеметов МG-131 тоже с 250 патронами на ствол. Пустой вес был 2900 кг, полетный — З5З0 кг. Максимальная скорость оценивалась в 645 км/ч, а продолжительность полета в полтора часа. Машину можно было начинать строить.

На роль ударного самолёта запланирован палубный вариант Ju.87D (торпедоносец). Предназначенный для базирования на авианосце Ju.87E-1 имел складное крыло, усиленное шасси и посадочный гак. Предполагается старт самолёта с катапульты и с возможностью использования пороховых ускорителей. В качестве основного вооружения может нести торпеду LTF 5b или 800 кг бомб. К сентябрю на базе одного взятого со сборочной линии самолёта Ju.87D-1 был построен опытный палубный торпедоносец Ju.87D-1 /То. Планируется к заказу 115 машин Ju.87E-1.

Основываясь на этой информации «фюрер германской нации» легко согласился выделить дополнительные ресурсы для скорейшего завершения работ по авианосцам и модернизации «Гнейзенау». Он заверил своих адмиралов, что закупка геликоптеров и палубного оборудования в Японии будет проведена в ближайшее время. Значительно большие сомнения у него появились после того, как Редер начал настаивать на передаче флоту контроля над авиацией берегового базирования, всей вертолетной тематики и право заказа палубной авиации без опеки РЛМ. Ссориться с Герингом очень не хотелось и вопрос по береговой авиации повис в воздухе, но зато пришлось уступить морякам в остальных требованиях.

Воспользовавшись таким успехом, Дёниц, проявив неожиданные познания, рассказал о нежелании Люфтваффе заниматься дальними четырёхмоторными бомбардировщиками. Они наверное не очень нужны для войны в России, но на просторах Атлантики или Индийского океана без них не обойтись. Кроме всего, такие самолеты, вооружённые управляемыми бомбами с успехом заменят линкоры. Кригсмарине мог бы взять на себя организацию флотской экспериментальной группы на Не.277 с четырьмя двигателями. Этой темой неожиданно заинтересовался адмирал Тоёда, он рассказал, что сейчас в Японии полным ходом идёт работа над аналогичной машиной. Флот и Армия с удовольствием закупят несколько десятков таких дальних бомбардировщиков. Это в корне меняло дело, «фюрер» с облегчением вздохнул и объявил о запуске программы Не.277 как экспортной, а отечественный флот сможет получить несколько самолетов для ознакомления. Впервые за много лет Рёдер выиграл противостояние с Герингом.

Впрочем этот успех ни в коей мере не расхолодил гросс-адмирала, книга Роскилла настойчиво звала к действиям. Кригсмарине нуждался в победах, а информация о конвое JW-51B была исчерпывающей. Не воспользоваться такими знаниями просто глупо, но прежде надлежало вывести флот из-под излишней опеки «фюрера». 11 ноября, сразу после ухода крохотной эскадры японцев, в Восточной Пруссии было проведено совещание посвящённое перспективным планам войны на море. В операции «Геркулес» — десанта на Мальту, решено было задействовать все немецкие силы — 18 подлодок и торпедные катера. Дополнительно что-то отправлять в Средиземное море Рёдер и Дёниц отказались категорически, пусть отдуваются Геринг и Штудент. В Атлантике пока никаких принципиальных изменений не предполагалось, 40 лодок продолжают давление на американские и канадские конвои. Главный удар ОКМ предложил нанести в Заполярье. Гросс-адмирал произнёс целую речь о боевом содружестве с Вермахтом в судьбоносный момент титанического сражения на Востоке. Помощь на первом этапе должна будет заключаться в блокировании Северного маршрута ленд-лиза и на втором — десанта в Мурманск.

Делая такое предложение Рёдер практически ничем не рисковал. Британцы не решались отправлять свои линкоры так далеко на север, а Северный флот СССР достойным противником не являлся. Это означало, что можно добиться локального господства на море и провести десантные транспорты вполне безопасно. К тому же, не далеко от Мурманска в 39–40 годах существовала ВМБ «Норд», это позволило немцам детально ознакомиться с гидрографией района. Сам десант предполагалось высаживать в тылу советской 14 армии, что привело бы к ее окружению. После ликвидации котла у советов просто не оставалось сил для обороны Мурманска. Правда Кригсмарине не имеет своей морской пехоты, но это не беда. Достаточно выделить одну горно-егерскую дивизию и через несколько месяцев, находясь под оперативным управлением морских офицеров, егеря освоят приёмы высадки на необорудованное побережье. Успех операции сулил огромные выгоды — окончательно ликвидировался северный маршрут ленд-лиза и уже в навигацию 43 года можно попытаться установить связь с Японией по Северному морскому пути. Во всяком случае в 40-м году рейдер «Комет» уже проходил этим маршрутом, такой опыт грех не повторить.

Гитлер опешил, ещё никогда не было, чтобы флот сам напрашивался на участие в рискованных операциях. Обычно Рёдер ссылался на подавляющее преимущество англичан и стремился минимизировать риски. А сейчас…

— Но, а если британцы все же попытаются вмешаться? — Задал «фюрер» животрепещущий вопрос.

— Мы планируем нанести им несколько поражений в ближайшее время и надеемся, что после этого желание лезть на север у них надолго исчезнет.

И гросс-адмирал принялся излагать планы по атаке конвоев. Если вкратце, то к находящимся сейчас в Норвегии: «Тирпицу», «Хипперу», «Лютцову» и «Кельну» предлагалось срочно присоединить «Шарнхорст» и «Ойген», уже закончивших ремонт. Самый совершенный германский легкий крейсер «Нюренберг», который должен был уйти с ними, решили поставить на модернизацию, сделав из него геликоптер-трегер. Имея такое мощное оперативное соединение можно без боязни бороздить Арктику, разыскивая «купцов», ну а если британцы попробуют перехватить этот отряд… Тем хуже для них, после битвы при Адду больше одного линкора они выделить не смогут, а с одним «Тирпиц» и «Шарнхорст» справятся.

Гибель броненосца «Адмирал граф Шпее» и линкора «Бисмарк» произвели очень большое впечатление на Гитлера, теперь он не мог заснуть, если в море находился хоть один из больших кораблей германского флота. Сам про себя «фюрер» говорил: — «На суше — я герой, а в море — трус» и сейчас эта «трусость» проявилась в полной мере. Начались многочисленные придирки и сомнения, через долгих сорок минут, явно превозмогая себя, он согласился с перебазированием, но тут-же потребовал, чтобы тяжелые корабли выходили в море только после его личного разрешения. Рёдер ожидал этого и готов был идти на конфликт. Он сразу же заявил о том, что если «фюрер» не доверяет командующему ВМС, то тому ничего не остаётся как подать в отставку. Это был удар ниже пояса, Гитлер стушевался и начал искать компромиссы. В конечном итоге было решено, что отныне окончательный приказ о проведении операций тяжелых кораблей в море будет отдавать главнокомандующий, если определена достойная цель при высоких шансах на успех. Была принята резолюция: — «В случае выхода в море командир корабля должен действовать в бою по собственной инициативе в соответствии с тактической обстановкой, не ожидая специальных указаний от высшей инстанции. Только при этих условиях допускаются потери».

Таким образом, впервые за всю войну германские командиры кораблей получили право действовать в море по своему усмотрению в том случае, если вся операция была одобрена верховным командованием.

29 ноября 1942 года началась операция «Фронтхитер»: «Шарнхорст» и «Принц Ойген» с эскортом из 3 эсминцев: «Пауль Якоби», «Эрих Штайнбринк», «Карл Гальстер» и большого числа мелких боевых судов двинулись в путь из Готенхафена. Командующий отрядом, адмирал Шнивинд, держал свой флаг на борту «Ойгена». Уже при проходе Каттегата воздушная разведка англичан обнаружила отряд, несмотря на наличие истребительного прикрытия. Служба радиоперехвата расшифровала сообщение разведчика, и адмирал Шнивинд приказал увеличить скорость до 25 узлов. Утром 2 декабря отряд вошел во внутренние воды Норвегии, проход по которым осуществлялся под руководством лоцманов. Хотя два английских самолета вышли на немецкое соединение, поход в дальнейшем протекал беспрепятственно, и вскоре после полудня немцы оказались в Гримстад-фьорде, откуда в 41-м «Ойген» вышел в роковую операцию «Рейнюбунг». Волнение на море достигало 5–6 баллов, ветер 15 м в сек, снежные заряды ограничивали видимость, казалась бы авиации можно не опасаться, но англичане рассудили по-другому.

На переходе к Тронхейму наблюдатели заметили большую группу самолетов, которая, покружив вдали, исчезла за горизонтом. Это были «Бофорты» 42-й эскадрильи, вооруженные торпедами, но так и не заметившие свою цель. А вот другая, 86-я эскадрилья, имевшая такие же самолеты (16 «Бофортов» в сопровождении 6 «Бофайтеров» и 4 «Бленхеймов» в истребительном варианте) произвела атаку 3 декабря в 13.15. 6 Bf.110 прикрытия и 2 корабельных «Арадо» атаковали противника, а зенитки и главный калибр кораблей поставили огневой заслон. В круговерти из кораблей и самолетов «Принцу Ойгену» удалось уклониться сначала от первой волны из 6 торпедоносцев, а затем и от второй. Его зенитчики претендовали на сбитие 4 торпедоносцев, еще 3 отнесли на счет эсминцев эскорта и «Арадо», но не повезло «Шарнхорсту». Авиационная торпеда попала в среднюю часть корпуса, не пробив ПТЗ, скорость пришлось снизить до 20 узлов. Для линейного крейсера поход был окончен и адмирал Шнивинд приказал кораблю с эскортом из миноносцев возвращаться назад. Остальное соединение в составе тяжёлого крейсера и трёх больших эсминцев присоединились 9 декабря к боевой группе под командованием вице-адмирала Оскара Кюметца.

Эскадра Кюметца и «Авиакомандование Лофотен» в поте лица обеспечивали освоение линкором «Тирпиц» нового вундерваффе — японской радиолокационной системы. Антенна радара, весом 270 кг, была установлена на верхушке башенноподобой надстройки и вращалась со скорость до 48 оборотов в минуту. Управляющий блок имеет 12-дюймовый (цветной!) экран, какой-то «процессор» (?) и вся эта машинерия потребляет пиково до 200 кВт. По объяснению трёх японских инженеров, прилагавшихся к хитрой машине, радар работает в диапазоне от 7.5 до 15 см, что соответствует частотному диапазону от 2 до 4 ГГЦ. «Тирпиц», выходя вместе с сопровождением из Вест-фьорда, юстировал систему. На этой широте стоит долгая полярная ночь. Даже в дневное время в зависимости от погоды черное или темно-синее небо иногда немного светлеет — и только. Так что английские подлодки не могли визуально вовремя заметить корабли, но радару это не помеха. Практические опыты показали, что отдельную надводную цель типа «крейсер» очкастые японцы, получивших звание «почетных арийцев», обнаруживали за 45–50 миль, а самолёт за 130. К концу декабря германская эскадра обладала явным преимуществом над британцами в обнаружении противника.

После длительного перерыва отправление Мурманских конвоев возобновилось лишь в декабре 1942 г. Не сказать, что это было очень неожиданно для германского командования, но первому каравану JW-51А удалось проскочить незамеченным. Следующий конвой — JW-51B в составе 14 судов — вышел из Лох-Ю 20 декабря под эскортом 1 тральщика, 2 корветов, 2 вооруженных траулеров и 6 эсминцев. Тяжелый шторм в ночь на 29 декабря разметал корабли. К утру непосредственно под командованием кэптена Шербрука, державшим брейд-вымпел на эсминце «Онслоу», осталось лишь 9 транспортов. Вторая группа из 5 судов и траулера «Визалма» осталась далеко позади. К ней же присоединился отставший из-за неполадок гирокомпаса эсминец «Ориби». В полдень 29 декабря Шербрук послал на розыск отделившихся судов тральщик «Брэмбл». Кроме того в море находилась еще две группы британских кораблей. Крейсера «Шеффилд», под флагом контр-адмирала Барнета, и «Ямайка», вышедшие из Кольского Залива с целью осуществления ближнего прикрытия каравана. Дальнее прикрытие возлагалось на эскадру вице-адмирала Фрезера — линкор «Энсон» вместе с тяжелым крейсером «Камберленд» и эсминцами «Форестор», «Икарус», «Импалсив». Утром 30 декабря, ядро конвоя было обнаружено подводной лодкой «U-354» в 50 милях южнее острова Медвежий.

Начались судорожные согласования с ставкой Гитлера, тому все время казалось, что риск слишком велик. Однако Рёдер додавил в конце концов своего «вождя» и в операции «Регенбёген» разрешили задействовать все боеготовые корабли. Германскому соединению предписывалось не избегать столкновения с противником, по возможности захватить один транспорт и максимально много членов команд потопленных судов, но в то же время не задерживаться для спасения их экипажей. Командующему ВМС необходимы шифровальные книги и информация.

В 22:00 соединение покинуло прибрежные воды и около полуночи незамеченным миновало завесу из четырех британских подводных лодок. Примерно в то же время Кюметц вскрыл пакет подписанный лично гросс-адмиралом. Там были исчерпывающие данные по составу и местонахождению конвоя, а также кораблей прикрытия. В 02:30 соединение перестроилось в соответствии с планом боя, тремя компактными группами. По центру шёл «Тирпиц» с тремя эсминцами, восточнее «Хиппер», «Ойген» и три эсминца, западнее «Лютцов», «Кёльн» и тоже три эсминца. Расчёт был на мощный радар линкора, он обнаруживает противника и завязывает бой, фланговые группы добивают тех, кто ушёл из-под удара «Тирпица», дальше действовать по обстановке.

Утром 31 декабря погода благоприятствовала немцам: отличная видимость для арктических сумерек, северо-западный ветер силой 5–6 баллов, волнение моря 5–6 баллов, редкие снежные заряды, температура воздуха 4–6 градусов ниже нуля. В 06.45 яйцеголовые японцы доложили о целях на удалении 42 мили, через полчаса на цветном экране были уже 15 светящихся точек. Кюметц скорректировал курс и подтянул поближе фланги. В 08.30 сигнальщики визуально обнаружили размытые тени и «Тирпиц» ахнул из главного калибра. Избиение конвоя JW-51B началось.

Героическое сопротивление эсминцев под командованием кэптена Шербрука, только добавило адреналина немцам, но никак на ситуацию не повлияло, слишком велико было неравенство сил. Даже появление двух крейсеров под флагом контр-адмирала Барнета положения не изменило, хотя начали они неплохо. Британские крейсера, мчавшиеся на всех парах, обнаружили почти прямо по курсу два германских эскадренных миноносца. Ими оказались, увлечённо топившие панамский транспорт «Калобр», «Рихард Байтцен» и «Фридрих Экольдт». Эсминцы находились в идеальной позиции для торпедной атаки. Это заставило англичан обрушить на них огонь всех орудий, включая 40-мм зенитки. На «Экольдт» рухнул огненный поток. С «Байтцна» наблюдали, как очередное попадание в центр эсминца вызвало сильнейший взрыв, и корабль почти сразу же ушёл в ледяную воду, со всеми находившимися на борту. Спасённых не было. Это произошло приблизительно в 10.58.

«Байтцен» сумел настолько быстро выставить дымовую завесу, что не получил ни одного попадания. Он уходил зигзагами от догоняющих «Шеффилда» с «Ямайкой» и орал по радио на всю Арктику о новых противниках. «На огонёк» подтянулись немецкие тяжёлые крейсера и ситуация моментально поменялась, теперь убегающими стали британцы. В ходе преследования оба «немца» получили по несколько 152-мм снарядов, но на их боевых качествах это никак не отразилось. К 11.45 английские крейсера оторвались от погони и ушли северней, в дальнейшем бою они никакого участия не приняли.

Кюметц удовлетворенно хмыкнул, наконец то арифметика сошлась. Два вражеских эсминца и шесть транспортов потоплено, один лихо взял на абордаж легкий крейсер «Кёльн», а еще два шустро удирают на запад. О них только что доложили «почетные арийцы», радар пока работает выше всяких похвал. Перед вице-адмиралом во весь рост встала дилемма — сворачивать операцию или идти за беглецами на запад? С одной стороны все предписания выполнены — конвой разгромлен, американский 14-тысячник «Баллот» захвачен. Потери минимальны — один эсминец, второй, Z-30 поврежден, и отослан конвоировать трофей в Берген. С другой стороны, судя по письму командующего, немецкое соединение сейчас явно сильнее британского, такие обстоятельства бывают крайне редко. Велик соблазн потопить ещё несколько транспортов и, чем чёрт не шутит, отомстить за «Бисмарк».

В полной мере отомстить за «Бисмарк» не удалось. После уничтожения беглецов: английского танкера «Эмпайр Эммерад» и американского транспорта «Вермонт», приступили к поиску потерявшейся части конвоя. В 16.17 «Тирпиц» с помощью радара обнаруживает две крупные цели на дистанции 48 миль. В 17.05 определили, что это военные корабли. В 17.45 «Хиппер» дал залп осветительными снарядами, вслед за ним огонь по «Энсону» с дистанции 7 миль открывает «Тирпиц». В 17 часов 53 минуты к бою присоединяется броненосец «Лютцов», начав стрелять с дистанции в 8 миль.

К 17 часам 55 минутам англичанин получает как минимум три попадания снарядами калибра 38-см. Около 18 часов ответный снаряд калибра 356-мм бьет в боевую рубку, броня не пробита, но осколками оборудования ранен командир линкора капитан цур зее Ганс Карл Мейер и выходит из строя радар. Немецкое соединение утрачивает своё главное преимущество. В 18.18 тяжелый крейсер «Камберленд» и четыре эсминца, стремясь прикрыть избиваемый «Энсон», идут в самоубийственную лобовую атаку. Весь огонь переносится на них и через несколько минут 28-см снаряд «Лютцова» пробивает палубу и взрывается в котельном отделении N 1 английского крейсера. Из-за многочисленных разрывов паропроводов четырех котлов и частичного затопления котельной, скорость корабля падает до 8 узлов. Чуть позже «Ойген» попадает по эсминцу «Икарус», торпедная атака сорвана, но британский линкор скрылся в темноте арктической ночи.

Результаты этого боя — потоплены «Камберленд» и «Икарус», а «Хиппер» и «Кёльн» отправились ремонтировать повреждения в Германию, для войны на Тихом океане были бы незаметны, но для Арктики… Черчилль опять прекратил отправку конвоев в СССР, а Гитлер дал команду разработать операцию «Цитадель» — весеннее наступление на Мурманск.

В декабре 1942 из Японии начали возвращаться представители военно-морской делегации с образцами техники и готовыми проектами. Чего там только не было: детали 61-см кислородной торпеды, сантиметровые радары, британские и американские шифровальные машины, фотографии и описания элементов удивительной субмарины «Сорю»2, и прочее, прочее, прочее… Всего так сразу и не перечислишь, но самое главное это подробнейшая информация по авианосцам — существующим и только строящимся. 15 декабря, под председательством гросс-адмирала, прошло расширенное совещание где были заслушаны все предложения членов делегации. В части авианосной программы Рейха было принято принципиальное решение: авианосцы не предназначены для участия в артиллерийских боях, их сила в численности авиагруппы. Исходя из этого в проектах «Графа Цеппелина» и «Зейдлица» исчезли 150-мм орудия, за их счёт максимально увеличивались ангары. Отказались от катапультного старта на тележках, и вообще, катапульты теперь отойдут на второй план, самолёты должны взлетать самостоятельно. Сроком введения в строй обоих авианосцев определили сентябрь 43-го года.

Данные по крейсерам «посланцев богов» «Миоко»2 и «Тёкаи»2 позволили уточнить расположение вертолетного ангара на палубе легкого крейсера «Нюренберг». Он будет размещён на месте двух кормовых артиллерийских башен и там сможет разместиться один большой геликоптер радиолокационного дозора. Посадочная площадка габаритами 26х12 м устраивается на кормовой оконечности. Один из освободившихся погребов боезапаса используется для хранения авиационного топлива, а другой — корабельного мазута. Объём переделок получился не очень большой и геликоптер-трегер должен вступить в строй не позже мая месяца.

Важнейшим фактором боеспособности будущих авианесущих кораблей определили квалификацию их лётных экипажей. С Герингом удалось договориться, что лётчики будут оставаться в составе Люфтваффе, но на время похода поступают в подчинение командиров кораблей. Такая структура уже действовала относительно бортовых поплавковых самолетов на флоте и в Вермахте с артиллерией ПВО. Однако подготовка экипажей по военно-морской специфике забота Кригсмарине.

До сего дня отработка взлетно-посадочных процедур проводилась в летно-испытательном институте Люфтваффе в Травемюнде, где была построена специальная испытательная установка площадью примерно 0,5 гектара. В центре установки располагалась круглая поворотная площадка с тормозным устройством. Установка имела пять посадочных полос, расположенных звездообразно и проходящих через центр поворотной площадки, — это сделали для того, чтобы проводить испытания с учетом направления ветра. Ширина посадочных полос составляла 24 м, что соответствовало ширине палубы авианосца. Тормозные устройства регулировались в зависимости от массы и скорости самолета.

Узлы электромеханического тормозного устройства могли быстро заменяться при их износе или обрыве тросов. В соответствии с предварительно проведенными расчетами, расстояние, необходимое для торможения самолетов, определили в 25 м (в исключительных случаях оно могло доходить до 40 м). В процессе испытаний тормозной путь составлял 20–35 м, а максимальные нагрузки — от 2,5 до 3 тн.

Испытания первого аэрофинишера, заказанного 1 марта 1937 года фирме Дешимаг (Duisburg) и поставленного в конце 1937 года, начались 10 марта 1938 года. До начала 1939 года произвели 915 посадок самолеты следующих типов: Не.50 G (W.Nr.765), He.50V-1 (W.Nr. 406), Не.50 V-18 (W.Nr. 2/967) Аг.195V-3 (W.Nr. 2441), Аг.195V-2 (W.Nr. 2440), Аг.197V-2 (W.Nr. В 2072), FI.167V-2 (W.Nr. 2502), Ju.87 V-10 (W.Nr. 4928), в начале января 1939 года испытывался Bf.109 В (W.Nr. 301).

28 января 1939 года по результатам испытаний было сделано заключение, что доработанный аэрофинишер фирмы «Дешимаг» пригоден для установки на авианосец, и при нормальной эксплуатации (точка касания в 20 метрах перед тормозным тросом и по возможности точно по его середине) обеспечивает 500 безопасных посадок.

К сожалению в начале 1940 года руководство Германии принимает решение сосредоточить усилия и имеющиеся ресурсы на достройке кораблей с наиболее высокой степенью готовности. В результате 24 апреля 1940 года прекращаются работы по достройке первого германского авианосца и заказ на изготовление аэрофинишера не был сделан. Работы по его совершенствованию больше не проводились.

Теперь, для проведения подготовки лётных экипажей, предлагалось переоборудовать один из транспортов типа «Ганза» в учебный флюгцойг-трегер и оснастить его японским электромагнитным финишером. Фирме «Дешимаг» передать лицензию японской компании «Мицуи» и обязать изготовить два комплекта аэрофинишеров в течении пяти месяцев для «Цеппелина» и «Зейдлица».

Рёдер согласился с таким предложением. Срок введения в действие нового авианосца определили не позже июня 1943 года.

29 сентября 1942 года с сенсационной новостью о «посланцах богов», в Берлин прилетел японский дипломат Есукэ Мацуока. С собой он привёз фильм ВВС о Второй Мировой войне, закрытый кинопоказ развеял неприкрытый скептицизм нацистских бонз. Кинокомпания «УФА-Фильмкунст-ГмбХ» выдала экспертное заключение — фильм не постановочный, это реальные документальные съёмки. Каким-то непостижимым образом японцы получили артефакт из будущего и это будущее чудовищно.

Мистически настроенный Гитлер поверил увиденному сразу и безоговорочно, его обуял ужас. Первым спохватился Гиммлер, была проведена конференция специалистов Аненербе и Туле, где «фюреру германской нации» растолковали, что он наблюдает одно из течений Времени, этот сценарий можно изменить. Кратковременная прострация и потеря воли сменилась приступом бешеной активности, «вождь» вознамерился любой ценой избежать сталинградской катастрофы.

К концу декабря 1942 года зимнее наступление Красной Армии под Москвой и Сталинградом выдохлось. Огромные людские и материальные потери, без какого-либо зримого военного успеха. Румыны, итальянцы и венгры, по которым и был нанесён основной удар на Дону проявили неожиданную стойкость в обороне. Сказались октябрьские поставки современной техники и усиление резервами из Франции, ключевую роль в оборонительном сражении сыграл 2-й танковый корпус СС Хауссера. В январе накал боев начал стихать, огромный Восточный фронт замер в шатком равновесии. Это дало возможность вывести из-под Ленинграда 5-ю горно-пехотную дивизию и передать её в распоряжение Кригсмарине. Кроме всего прочего Рёдер занялся созданием корпуса морской пехоты.

Конвой JW-51B не был особенно большим, всего лишь: 2046 грузовиков «Студебеккер», 202 танка «Генерал Шерман» М4А2, 87 истребителей «Бэлл» Р-39, 30 бомбардировщиков «Дуглас» А-20, 24 150 тонн авиационного бензина и 54 321 тонн генеральных грузов. К сожалению для Союзников ничего из этого не дошло до Советского Союза, а вот до Рейха… Транспорт «Баллот» имел на борту: 115 грузовиков, 25 «Шерманов», 18 «Аэрокобр» и 5500 тн генерального груза — в основном боеприпасы и продовольствие. В дележе доставшегося богатства приняли участие все. Люфтваффе забрали истребители для сравнительных испытаний, грузовики и генеральный груз рассосались по тыловым службам Кригсмарине, а Вермахт вознамерился прибрать к рукам танки, как раз в это время в Норвегии шло формирование 25-й танковой дивизии. Но именно эти планы и не сбылись, «фюрер» лично распорядился из трофейных «Шерманов» организовать отдельную панцерроту маринар. Такое решение повлекло за собой необходимость создавать мореходные танко-десантные суда. Вообще, при подготовке Мурманского десанта выяснилось, что Норвежский опыт не совсем подходит, так как войскам придётся провести в море не пару суток, а от полутора до двух недель. Конвой выйдет из Балтики, будет добираться до Заполярья в обход всей Скандинавии и в конце пути должен обеспечить высадку на необорудованный берег под огнём противника.

Планирование операции возглавил вице-адмирал Курт Фрике, начальник Штаба Военно-морских сил Германии (Seekriegsleitung), командование возложили на адмирала Отто Цилиакса. Очень быстро стало понятно, что конвоев по факту будет два: первый — «медленный», куда войдут суда со скоростью до 12 узлов и второй — «быстрый», условно 20-узловый.

Проще всего оказалось сформировать второй. Его основу составили три круизных лайнера, бывшие кандидаты на переоборудование в авианосцы — «Европа» 48 000 тн, 26 узлов и однотипные «Гнейзенау» с «Потсдам» по 18 000 тн, 23 узла. С ними идут троссшиффе — «багажные вагоны Кригсмарине»: «Дитмаршен», «Нордмак» и только что вступивший в строй «Франкен». 20 858 — 22 650 тонн при вместимости от 10 848 брт, скорость 21 узел. «Багажники» могут перевозить 7933 тонны жидкого топлива и смазочных масел, 972 тонны различных боеприпасов, 790 тонн продовольствия и 100 тонн запасных частей и имущества каждый. Суда оснащены мощной лебедкой, чтобы при необходимости буксировать тяжелый боевой корабль. Насосное оборудование позволяет за час перекачать 500 тонн топлива. Погреба для хранения боеприпасов охлаждаются, оборудованы системами безопасности и механизированными системами погрузки и выгрузки. Рефрижераторные помещения двух типов вмещают 290 кубометров (охлаждение до -8?C) и 162 кубометров (до 0?C).

На этих судах пойдут: 5 горно-пехотная дивизия (два горно-пехотных полка и полк горной артиллерии) и 1-я лыжно-егерская бригада (1 лыжно-егерский полк из трёх батальонов; 152-й противотанковый дивизион — две батареи по 5 самоходок «Штуг»; 85 батальон лыжников-саперов). Легкий крейсер «Эмден» переквалифицирован в десантно-штурмовой транспорт с ротой морской пехоты (250 человек) на борту. Сопровождать «быстрый» конвой будут: линейный крейсер «Шарнхорст», броненосец «Адмирал Шеер», новые эсминцы Z-33, Z-34, Z-36, Z-37 и 4-я флотилия миноносцев.

Как предполагал вице-адмирал Фрике основных угроз конвою будет две: авиация и подводные лодки британцев. Атака надводных кораблей считалась маловероятной. Авиацию брали на себя Люфтваффе, адмирал Цилиакс использовал опыт операции «Церберус», а вот субмарины… По уверениям японского военно-морского атташе в Берлине контр-адмирала Наокуни Номура лучшим противоядием против этой гадости являются вертолеты.

В январе три большие японские подлодки доставили во Францию два вертолета «посланцев богов» «Си Хок» СХ-60 с экипажами, инженерами и различным оборудованием. Один был передан компании «Фокке-Ахгелис» как образец технологий, а второй вовсю летал над Балтикой, демонстрируя возможности техники будущего. Под него сейчас поспешно переоборудовался легкий крейсер «Нюренберг», но было понятно, что одна машина проблему не решает.

Еще в 1940 году Кригсмарине заказало разработчикам морской вертолет, который был бы способен базироваться на кораблях. Созданный конструктором Флеттнером вертолет Fl-282 Kolibri начал летать уже в 41-м и оказался очень надёжным. В начале 1942 года немецкий флот активно испытывал его на Балтике, в том числе и в штормовых условиях. Для проведения испытаний на башне «Цезарь» крейсера «Кельн» была сооружена специальная вертолетная площадка 5 на 5 метров. Было совершено несколько десятков взлетов и посадок с этой площадки, в том числе как минимум одна в очень свежий ветер около 6 баллов. К 1943 году были построены более 20 вертолетов Fl.282, а 15 января в Киль вернулся легкий крейсер «Кёльн» для ремонта боевых повреждений после Новогоднего боя. Цилиакс посчитал это перстом Божьим и потребовал немедленной переделки крейсера в геликоптер-трегер.

Командование ОКМ вняло, проект «Нюренберга» слегка изменили, «Кёльн» будет нести пять «Колибри» — четыре в ангаре, а один на лётной палубе. Срок готовности корабля определили май месяц. Заказу присвоили высший приоритет и работы велись в три смены. Для этого сняли часть рабочих с находившегося рядом транспорта «Везермарш», который перестраивали в учебный флюгцойг-трегер «Отто Лилиенталь».

«Нюренберг» и «Кёльн» должны будут присоединены к «быстрому» конвою и обеспечить его противолодочную оборону.

11 ноября 1942 года было проведено совещание в Восточной Пруссии на котором Рёдер впервые упомянул о возможности десанта в Мурманск. К этому моменту начальник штаба военно-морских сил уже сделал предварительные наброски и понял, что опыта для проведения подобных операций катастрофически не хватает. Самым простым вариантом было обратиться к японцам. Военно-морской атташе контр-адмирал Номура, с которым Фрике поддерживал приятельские отношения, выразил готовность помочь. Уже через три недели итальянский «Савойя-Маркетти» доставил очередную порцию дипломатической почты из Токио, среди которой была синяя папка. Внутри находилась подробнейшая информация на немецком языке о… британской организации десанта на Мадагаскар под названием «Айронклед». Вежливые японцы таким образом давали понять, что их альтруизм имеет пределы и некоторыми секретами они делиться не будут. Но как говорится: — «На безрыбье…».

Наибольший интерес вызвал первый в мире танконесущий десантный корабль «Бачакеро» («Bachaquero»). Это уникальное судно было построено в 1937 году как танкер, способный заходить из моря в горловину озера Маракайбо (в Венесуэле). При прекрасной мореходности корабль имел незначительную осадку. В 1941 году в нем были удалены переборки нефтяных танков, а в носовой части встроены раскрывающиеся створки и аппарель. «Бачакеро» высадил на необорудованный берег шесть танков «Валентайн» и четыре гаубицы с тягачами. Еще один корабль «Дервент» («Derwent»), тоже переоборудованный из танкера, может спустить на воду (с помощью грузовых стрел) самоходные десантные плашкоуты, способных перевезти на берег автомашины, орудия, а также легкую бронетехнику. Таких судов в Германии не было.

После долгих поисков нашли немецкий аналог «Бачакеро», это танкеры река-море типа «Дора», строились для СССР и ходили по Дунаю и Чёрному морю. В Германии на Одере был единственный экземпляр, назывался «Эльза» и принадлежал Люфтваффе. Водоизмещение: 1200 т, длина 61 м, ширина 9 м, осадка 2,8 м, скорость максимальная 12 уз. Дальность плавания: 1200 миль (на 10 узлах). Силовая установка: 2 дизеля, 900 л.с. Когда Гитлер потребовал участия трофейных «Шерманов» в штурме Мурманска, вице-адмирал Фрике мысленно поздравил себя, появился законный повод что-то отнять у Геринга. «Эльза» обзавелась зенитками, носовыми створками, аппарелью и могла нести четыре М4А2. На роль «Дервента» определили транспорт «Тильбек» — 2815 тн, 11 уз. В 42-м он уже перевозил через Балтику в Финляндию итальянские торпедные катера. Сейчас повезёт три десантных баржи типа «Marinef"ahrprahm» «MFP-A» и один паром-катамаран типа «Siebel». 16 «Шерманов», 10 «Штугов», 42 различных орудия с тягачами загрузят на двух 11 узловых «близнецов» типа «Ганза» — «Арнем» и «Сантандер».

На месте операции обязательно нужно организовать противолодочную оборону. Пока нет полноценных авианосцев, придётся обходиться эрзацами — плавбазами гидроавиации. У Люфтваффе мягко попросили взаймы два корабля: «Ганс-Альбрехт Ведель» и «Рихтгофен» — 21 узел, 1215–1375 тн, несут по три «Арадо»-Ar.196. Минно-тральные силы были представлены 8-й флотилией из 11 тральщиков типа «М».

Штабная игра определила, что «медленный» конвой, дабы не привлекать внимания, должен формироваться в Нарвике. Начиная с середины мая 5-я флотилия миноносцев брала под охрану два-три судна и проводила их до Бергена. Там их принимала 5-я или 6-я флотилия эсминцев под общим командованием капитана-цур-зее Эриха Бея и вела в Нарвик. К концу месяца все суда, не понеся потерь, собрались вместе. В ночь с 1 на 2 июня 1943 года операция «Цитадель» началась. «Медленный» конвой под прикрытием броненосца «Лютцов», 6-й флотилии эсминцев и 5-й флотилии миноносцев начал свой путь к Мурманску. 4 июня они пришли в Банак, а 10-го добрались до Киркенеса и там остановились дожидаясь «быстрого».

Высадка на Мальте и Новогодний бой сожрали весь запас флотского мазута Кригсмарине, соляра хватало только на заправку подводных лодок, а ещё нужно накопить ГСМ для предстоящей «Цитадели». Поэтому в первые три месяца 1943 года никаких активных действий крупных кораблей не предполагалось. Правда англичане из Ройал Неви не догадывались о бедственной ситуации своих немецких коллег, у них вообще были другие заботы. Во всю шла подготовка к десанту в Северную Африку — «Торч».

Утро 8 марта 1943 года стало звёздным часом Люфтваффе, всего лишь одиннадцати бомбардировщикам Do.217, удалось добиться крупнейшего успеха за всю Вторую Мировую войну. В районе Касабланки управляемыми бомбами FX1400 был потоплен британский линкор «Хау» и тяжело поврежден новейший американский «Алабама». В ходе высадки в Марокко массовое применение управляемых авиабомб застало союзников буквально врасплох. Немцы атаковали находясь выше потолка эффективной стрельбы корабельной зенитной артиллерии. «Дорнье» из KG 100 действовали почти безнаказанно, палубных истребителей для их перехвата не хватало, а «Лайтнинги» из Гибралтара просто не успевали. Как результат 16 марта тяжелейшие повреждения получил британский ветеран, линейный корабль «Уорспайт». FX1400 угодила в середину линкора, пробила все палубы, включая броневую, пролетела через 4-й котельный отсек и взорвалась в промежутке между внутренним и наружным днищами. Образовалась пробоина длиной 6,1 и шириной от 2,1 до 4,3 м, а пробитое внутреннее дно от взрыва сдвинулось вверх. 4-й котельный отсек разрушило полностью, все ближайшие переборки изогнуло и повредило осколками. Корабль с трудом дотащили до Гибралтара.

В дополнение к тяжелым потерям у берегов Африки подводные лодки Дёница отличились к западу от Ирландии. В лапы к «волчьим стаям» попал быстроходный конвой НХ-229. Дёниц сосредоточил на нем три группы лодок: «Дрэнгер», «Штюрмер» и «Раубграф». На следующий день на параллельном курсе был обнаружен и конвой SC-122. В результате с 16 по 19 марта около 40 лодок атаковали оба конвоя, потопив при этом 22 судна из их состава. В истории это событие получило название «великой конвойной битвы». Но англичане ответили, наступил «Чёрный май». В период с 9 по 25 мая немецкая радиоразведка сумела предоставить точные данные о конвоях, находящихся в Северной Атлантике. Шесть из семи были обнаружены «волчьими стаями», но из 277 судов, входивших в их состав, было потоплено всего шесть. При этом к 23 мая было потеряно 24 субмарины, и около 1000 подводников погибли или попали в плен. К концу месяца потери лодок возросли до 30 единиц. В результате Дёниц был вынужден отдать приказ лодкам в Северной Атлантике оставить конвойные маршруты и отступить в район Азорских островов. Не смотря на подсказки книги Роскилла мрачное пророчество адмирала Тоёда исполнилось.

2 июня 1943 года из Бергена демонстративно вышли «Тирпиц» с «Ойгеном» и направились к Датскому проливу. Сначала их заметили субмарины, потом самолеты-разведчики. Дадли Паунд — Первый морской лорд, недавно переживший инсульт, решил, что на помощь подводным лодкам в Атлантике, немцы отправили линейный корабль с свитой. Начался «пожар в публичном доме». В этот момент у адмирала Джона Тови были только: линкор «Дюк оф Йорк», линейный крейсер «Ринаун», авианосцы «Формидебл» и «Юникорн». Один только что вышел из ремонта после Адду и толком ещё не боеготов, второй вообще «малый» и тоже только-только сдан флоту. Нормальный авианосец «Викториес» и линкор «Кинг Джордж V» под командованием адмирала Эндрю Каннингхэма сторожат воду у Касабланки. «Энсон» после декабрьского нокаута все ещё в ремонте и больше ничего у когда-то великолепного Ройал Неви не осталось. Конечно не считая старой рухляди вроде дредноутов типа «R» или пары типа «Куин Элизабет», а тут похоже назревает «Второе сражение в Датском проливе» где они точно не помощники. Но выпускать немцев в Атлантику нельзя, их надо остановить. Любой ценой. И Первый лорд отдал команду стягивать все, что может стрелять, бомбить, пускать торпеды к Исландско-Фарерскому барьеру.

Масла в огонь подлили шведы. 3 июня их наблюдатели обнаружили в Скагерраке внушительную колонну скоростных транспортов и боевых кораблей возглавляемых «Шарнхорстом». Такое соединение подразумевало десант где-нибудь в районе Гётеборга. По всей Южной Швеции была объявлена «Боевая тревога», но немцы презрительно прошли мимо. В этот же день о событии были извещены англичане. Теперь настала пора волноваться Адмиралтейству. Там быстро посмотрели на карту и сложили два и два, получилось, что Гитлер вознамерился захватить Исландию. Американский гарнизон острова начал срочно занимать позиции и лихорадочно готовиться к обороне. Все вокруг говорили о судьбе защитников Оаху и Галапагосских островов. Напряжение нарастало.

За всей этой мышиной возней из далекой Москвы с легкой усмешкой наблюдал товарищ Сталин, ещё не подозревавший «по ком звонит колокол».

25 января 1943 года, в тот же день, когда наступление Советов на Дону окончательно остановилось, в Миккели, ставку Маннергейма, прилетел начальник штаба оперативного руководства ОКВ Альфред Йодль.

Генерал-лейтенант два дня рассказывал Маннергейму и Вальдену — министру обороны Финляндии, как представляет себе ситуацию германская сторона. Он объяснил, что захват Мальты имеет грандиозное стратегическое значение, поскольку теперь Ближний Восток практически в руках оси Рим — Берлин — Токио. Что же касается возможного вторжения в Северную Африку, то Германия приветствует его, потому что оно дает ей возможность нанести Великобритании и Соединенным Штатам сокрушительное поражение, поставить крест на планах открыть второй фронт и освободить войска для Восточного фронта. Победа в Новогоднем бою сняла угрозу высадки Союзников в Норвегии, но при этом он признал, что ситуация под Ленинградом складывалась опасная. Была мысль отодвинуть северный фланг назад, но из уважения к Финляндии Германия от этого отказалась. Германия знает о стремлении определенных финских кругов выйти из войны и понимает что: — «Ни у одной нации нет большего долга, чем сохранение своей страны. Все другие точки зрения должны уступить этому путь, и никто не имеет права требовать, чтобы какой-либо народ стал умирать во имя другого народа». При этом было замечено, что будущее Финляндии под игом Сталина выглядит весьма мрачно.

Финны согласились со всеми пунктами анализа; на них произвел сильное впечатление и сам визит Йодля, и то, что он привез письмо, в котором Гитлер просил президента Рюти бороться с непоследовательностью финской внутренней политики и недружественным отношением финской прессы к Германии. И то и другое подействовало на Вальдена, но в конце концов финнов банально купили. Были обещаны 100 000 тонн украинского зерна в первом квартале 1943 года и поставки новейшего вооружения, в том числе самолетов и танков в обмен на участие в операции «Цитадель».

Маннергейм, не смотря на давление политического руководства, отказался вести наступательные операции на Свири и Карельском перешейке. Вместо этого он предложил ОКВ план весенне-летнего наступления на Беломорск. Маршал думал, что после получения экономической помощи, он сможет собрать две-три дивизии, нужных для такой операции. Кроме того, он согласился не забирать пять финских батальонов, участвующих в боях на Кольском полуострове, если ему придадут одну немецкую горно-пехотную дивизию.

Ставка Гитлера приняла предложение Маннергейма немедленно. Оно встретило горячий прием, потому что позволяло оживить почти заглохшую операцию против Кировской железной дороги. В директиве N 97, Гитлер приказал Дитлю готовиться к весенне-летнему наступлению на Кандалакшу одновременно с финским наступлением на Беломорск и, возможно, на Лоухи. 13 февраля Йодль известил Маннергейма, что директива подписана. Наступлением на Беломорск и Лоухи будут командовать финны, а Дитль возьмет на себя Кандалакшскую операцию.

Воодушевленный Вальден, спустя две недели, посулил Дитлю «самое настоящее братство по оружию» и заверил, что газетная шумиха о сепаратном мире не имеет под собой никакой почвы. Он сказал, что Йодль прояснил ситуацию «полностью и окончательно». Но оказалось, что ещё ничего не решено, Маннергейм, следивший за зимним противостоянием немецких и советских войск, изменил свое мнение. 20 марта «генерал при Финской ставке» Эрфурт доложил, что вопрос о наступлении на Беломорск все еще висит в воздухе и что Маннергейм не примет положительного решения до тех пор, пока не улучшится ситуация на германском фронте (в частности, в районе Ленинграда). Эрфурт мог рекомендовать только одно: использовать все имеющиеся в распоряжении немцев меры, чтобы убедить маршала. Теперь уже Гитлер написал Маннергейму письмо, где указал, что русские истощили свои силы атаками на германском фронте и до лета новых резервов у них не будет. «Это, — писал он, — также должно помочь вашей намеченной операции в направлении Сорокка. Кроме того, Рейх может взять на себя снабжение строительства железнодорожной линии Рованиеми — Петсамо, уже этой весной, отказавшись от постройки одноколейной ж/д от My через Фёуске и Нарвик до Киркенеса».

Такое заявление стало решающим аргументом для всей политической верхушки Финляндии. Железная дорога соединяющая страну с юга на север играет огромное экономическое значение, её важность трудно переоценить. Президент Рюти заявил, что готов провести мобилизацию равную лету 1941 года, игра стоит свеч. Решение о участии в «Цитадели» стало безоговорочным. За всю войну не было более благоприятного времени для совместного немецко-финского наступления. 400 000 финнов противостоят всего 160 000–180 000 советских. У XX-й горнопехотной армии, после прихода 3 и 7 ГПД, имелось почти 200 000 штыков против приблизительно 100 000 у русских.

Бои на реке Западная Лица начались 7 июня, немцы, получившие подкрепления, давили по всему 90 километровому фронту. Генерал-лейтенант Щербаков, командующий 14 армией, вынужден был ввести в бой все резервы. 10 гвардейскую дивизию, 72-ю морскую стрелковую бригаду и 14 дивизию подпер 31 лыжной бригадой. В тылу оставалась только отдельная пулеметно-артиллерийская бригада, занимавшая многочисленные доты на дороге мыс Мишуков — Титовка. 7-я воздушная армия, имея около 300 самолетов, разрывалась, стараясь отбить налеты на передний край, прикрыть Мурманск с Полярным и не дать нарушить работу Кировской железной дороги. На направлении станция Кандалакша — станция Лоухи немецкие аэродромы были ближе к «железке» (ближайший в 75 км), чем советские, поэтому интенсивность полетов у противника была выше.

11 июня разведчики Пе-2 обнаружили большой конвой пришедший в Киркенес, фашисты наращивали свою группировку. Штаб 14 армии понял, что сил для обороны может не хватить. Владимир Иванович Щербаков созвонился с командующим Карельского фронта Валерианом Александровичем Фроловым, доложил обстановку и попросил помощи. К сожалению помочь пока ничем было нельзя, финны и немцы перешли в наступление повсеместно, резервов не осталось. Надо держаться.

Оставались моряки, у них в береговой обороне есть 125 и 126 полки морской пехоты. Связался с Арсением Головко, но тот категорически отказался отдавать морских пехотинцев или бойцов из разведотряда штаба Северного флота. Правда вице-адмирал пообещал помочь ударами морской авиации. Действительно, 12 июня летчики-североморцы нанесли удар по Киркенесу. Но на общей обстановке это никак не сказалось, потому что 14 числа в 03.30 по телефону из Порт-Владимир сообщили о нескольких кораблях подходящих к острову Шалим.

Ура-Губа — крупный фьорд на Мурманском берегу Баренцева моря. Открыт к северу и вдаётся в материк на 22 км. Ширина у входа 9,5 км, глубина до 250 м. Вход в губу перекрывает большой остров Шалим с посёлком Порт-Владимир где в здании кирпичной школы был расположен госпиталь, а на берегу причал для мотоботов. Места эти неплохо изучил помощник военно-морского атташе корветтен-капитан Ауэрбах ещё в 39–40 годах, во время попытки развернуть в Большой Западной Лице немецкую «Базис Норд». Потом в Ура-Губу заглядывали ещё один помощник атташе — корветтен-капитан Вильгельм Шторх и представитель немецкого посольства Курт Крепш. Кстати, вскорости Крепш на борту вспомогательного крейсера «Комет» перешел по Северному морскому пути на Тихий океан, а затем, в кратчайшее время, через Токио и Владивосток вернулся в Москву. В конечном итоге Германия получила базы в Норвегии, 5 сентября 1940 г. гросс-адмирал Эрих Рёдер поблагодарил советскую сторону за возможность использования «Базис Норд» и приступил к ее ликвидации. Однако гидрография побережья была изучена достаточно хорошо и в планировавшейся десантной операции сюрпризы не предвиделись.

Первыми в фьорд вошли пять кораблей: легкий крейсер «Эмден» и четыре новейших эсминца с 150-мм артиллерией. Z-33 подошёл к острову Шалим, а остальные, не опасаясь мин, направились вверх по Ура-Губе. Корветтен-капитан Эрих Холторф не стал миндальничать, а несколькими залпами разнёс посёлок и высадил десант на двух тяжёлых штурмботах типа «StuBo-42». Сопротивляться было некому. Медперсонал, раненые с Рыбачьего, нестроевые, вот собственно и весь гарнизон. Правда на Южной стороне стояла батарея зенитных сорокопяток, но и там большой стрельбы не было. Застигнутые врасплох солдатики старших возрастов особо в бой не рвались.

Десант возле села Ура-Губа был несравненно масштабнее, но проходил по похожему сценарию. С сопок пулеметный огонь открыл единственный ДОТ, сложенный из дикого камня. Его забросали тяжелыми снарядами и «Эмден» высадил усиленную роту морской пехоты прямо на рыболовецкие причалы. Без сопротивления захвачен госпиталь и аэродром с парой санитарных У-2, не успевших взлететь. Организовать оборону было некому и бойцы БАО просто разбежались, а немцы заняли господствующие высоты западнее губы.

Около семи часов утра к берегу подошли «Эльза» и «Тильбек», за ними виднелась громада «Гнейзенау». У уреза воды уже крутились саперы в резиновых костюмах с полосатыми вешками в руках. Танкодесантный транспорт откинул аппарель и вперёд поползли «Шерманы» оснащённые аппаратурой подводного хода. Танки плюхались на глубину около двух метров и пыхтя шноркелями, бодро выползали на сушу. Не застрял ни один, сказались многочисленные тренировки в Бергене. «Тильбек» первым спустил паром типа «Зибель», тот пошёл к сельским причалам и недалёко от них уткнулся в берег. Матросы споро сбросили сходни и начали крепить катамаран якорями и растяжками, готовя пристань для разгрузки тяжелой техники. Начали подходить 20 тонные саперные десантные катера типа «PiLB39» с «Гнейзенау», высаживая разом по сотне егерей. До этого момента все происходило как на учениях, но прилетевший советский МБР-2 напомнил, что война всё-таки идёт, сбросив четыре мелкие бомбы. Удивительно, но летающие лодку никто не заметил, ни зенитчики на кораблях, ни двухмоторные «Мессершмитты», барражирующие на полутора тысячах метров. Самолётик отбомбился и безнаказанно ушёл, а у десанта появились первые раненые и один убитый.

Становление палубной авиации Третьего Рейха было непростым и неразрывно связано с именем Вальтера Хагена.

Ещё в 1915 г. восемнадцатилетним юнцом он поступил добровольцем на службу в гусарский полк. В 1917 г. переведен в морскую авиацию и свой первый боевой вылет совершил над Фландрией. После окончания Великой войны Хаген остался не у дел, но с 1922 г. Германии было разрешено снова иметь гражданскую авиацию, и Вальтер начал работать пилотом на фирме «Юнкерс». Одновременно ему повезло участвовать в формировании теневых, так называемых «черных Люфтваффе». Начиная с 1930 года бывший пилот морской авиации занимался отработкой стартов самолетов фирмы «Хейнкель» с корабельных катапульт. После того как в начале 1935 г. в Германии было официально объявлено о создании Люфтваффе, Хагену было присвоено звание гауптмана. До 1937 г. он служил в Берлине в аппарате министерства авиации.

1 августа 1938 г. в звании майора назначен командиром Flugzeugtr"agergruppe I./186, которая должна была базироваться на палубе строящегося авианосца «Граф Цеппелин», но уже 22 октября 1938 г. эта группа подверглась реорганизации. В ноябре началось формирование группы II./Tr.Gr.l86 в Киль-Хольтенау. Теперь палубная авиация объединялась в эскадру Flugzeugtr"agergeschwader 186 состоящей из двух групп. Первой:

Stab I.(St)/Tr.Gr.186 новый

1./Tr.Gr.186 новая

2./Tr.Gr.186 новая

3./Tr.Gr.186 на базе 4.(Stuka)/Tr.Gr.186

И второй — II./Tr.Gr.l86. Сформирована 01.11.38 г. в Киль-Хольтенау.

Stab II./Tr.Gr.186 новый (10.09.39 г.)

4.(Stuka)/Tr.Gr.186 новая (01.11.38 г. с Ju-87B)

5.(Jagd)/Tr.Gr.186 новая (15.07.39 г.)

6.(Jagd)/Tr.Gr.186 на базе 4./JG136 (15.11.38 г. с Bf-109B)

В сентябре 1939 г. достройка авианосца «Граф Цеппелин» была заморожена, и поэтому было решено разделить эскадру Tr.G 186 на I.(St)/Tr.Gr.186 и II.(J)/Tr.Gr.186.

С первого дня войны Tr.G l86 участвовала в боевых действиях в Польше. 10 сентября 1939 г. Хаген был назначен командиром I.(St)/Tr.Gr.186. Весной 1940 г. «Штуки» I.(St)/Tr.Gr.l86 участвовали в атаках на мосты через реку Маас в Голландии, на корабли в портах Булони и Кале. В районе Дюнкерка они разрушили 2 шлюза, затем в районе Бюне железнодорожное полотно и уничтожили поезд с боеприпасами.

22 июня 1940 г. майор Хаген назначен командиром эскадры StG1. Он сменил на этой должности оберст-лейтенанта Эберхарда Байера, который был командиром StG1 с момента ее формирования. 21 июля 1940 г, майор Хаген был награжден Рыцарским Крестом. В апреле — мае 1941 г. StG1 действовала на Балканах, а затем с самого первого дня воевала на Восточном фронте. 17 февраля 1942 г. оберст-лейтенант Хаген был награжден Рыцарским Крестом с Дубовыми Листьями. 10 января 1943 г. оберст Хаген передал командование над StG1 оберст-лейтенанту Густаву Пресслеру и получив звание контр-адмирала начал исполнять обязанности командующего авиацией Люфтваффе на море (Fliegerfuhrer Marine). С начала февраля по конец марта Вальтер Хаген возглавил делегацию морских авиаторов в Японии.

В апреле, по возвращении из Страны восходящего солнца, контр-адмирал восстановил структуру Flugzeugtr"agergeschwader 186 из четырех групп: (Stuka)/Tr.Gr.186; (Jagd)/Tr.Gr.186, (Schule)/Tr.Gr.186 и (Cheli)/Tr.Gr.186 — бомбардировочно-торпедоносной, истребительной, учебной и вертолетной. В эскадру правдами и неправдами возвращали лётчиков прошедших когда-то через летно-испытательный центр Люфтваффе в Травемюнде. 5 июня на аэродромный узел Хебугтен (Киркенес) начали перебрасывать истребительную и бомбардировочную группы 186-й эскадры под общим командованием майора Хельмута Малке.

К началу операции «Цитадель» немецкие воздушные силы на Севере оказались сокращены почти вдвое. Для противодействия «Торч» в Северную Африку перебазированы подразделения бомбардировочно-торпедных 26-й и 30-й эскадр вместе с двумя истребительными группами JG/5. Из всего состава ударной авиации на Севере сохранились только 9 Ju.88.D 1-й эскадрильи дальней разведки Aufkl.Gr.124; 28 бомбардировщиков из II./KG30 «Адлер» майора фон Бломберга и 23 пикирующих бомбардировщиков Ju.87B/R I./StG5 гауптмана Хорста Каубиша. Истребителей представляли 32 Bf.109 из II/JG5 «Айсмеер»; 16 Bf.110 13.(Z)/JG5 и 12 FW-190A 14.(Jabo)/JG5. Появление четырёх десятков Bf.109T и Ме.155 вместе с таким же количеством Ju.87D/Е-1 палубной авиации давало шансы завоевать превосходство в воздухе.

Утром 14 июня 1943 г. Люфтваффе нанесли удар по главной базе Северного флота Полярный. Сначала с горизонтального полета атаковали двухмоторные «Мессершмитты», потом бомбы с пикирования сбросили семь FW-190A из 14. (Jabo)/JG5. Первый удар наносился по позициям 110-го зенитного полка ПВО. Затем появились Ju.87 и Ju.88 под прикрытием «Мессеров». В результате близкими разрывами оказались повреждены прибывшие из Владивостока подводные лодки «С-51», «С-54», «С-55», «Л-15» и лидер эсминцев «Баку». Минный заградитель «Мурман» и лодка «С-56» были потоплены. Серьёзно пострадали причалы, мастерские, склады, но вице-адмиралу Головко было не до этого.

Ещё до начала налёта сторожевой корабль «Гроза», находившийся в дозоре северо-западнее мыса Сеть-Наволок, сообщил, что атакован эсминцами типа «Нарвик». Такого, чтобы немецкие корабли появлялись вблизи горла Кольского залива не было с 41-го года. Тогда, 9 августа эсминцы напали на сторожевой корабль «Туман», несший дозор на линии м. Цып-Наволок — о. Кильдин. «Туман» дал по радио оповещение о появлении противника и, поставив дымзавесу — довольно неудачно, так как она не закрыла корабль, — стал отходить к берегу, но был накрыт уже вторым залпом, потерял ход и управление. В 04:50, пораженный 11 снарядами сторожевик, затонул. Из 52 членов его экипажа на шлюпках спаслось 37 человек.

Потопление «Тумана» происходило в зоне действия советских береговых батарей 1-го и 2-го отдельных артдивизионов, молчавших все это время, только потому, что артиллеристы не имели связи с дозорными кораблями и не могли открыть огонь без приказа из штаба Мурманского укрепрайона. Лишь в 04:08 береговая артиллерия начала стрелять по отходящему неприятелю с дистанции 120–180 кабельтовых. Залпы ложились недолетами. Германские эсминцы ушли, увеличив скорость до 31 узла и сбросили на воду плотики с дымовыми шашками.

Урок был учтён и теперь сторожевые корабли имели устойчивую связь с береговой артиллерией. Батарея из двух двухорудийных 180-мм артиллерийских установок МБ-2-180 из состава 1-го отдельного артиллерийского дивизиона в этот раз открыла огонь без согласования с штабом МУР. Правда «Грозе» это помогло мало, немцы действовали напористо и нагло. Три церстрёрера, вывалившиеся из утренней дымки, засыпали снарядами маленький кораблик. Тот только и успел передать сигнал по радио, а после этого замолчал, видимо была сбита антенна. Горящий сторожевик был всего в трёх милях и служил прекрасным ориентиром, снаряды первого залпа батареи легли среди эсминцев. Второй залп накрыл «Пауль Якоби», который вместе с «Эрих Штайнбринк» и «Карл Гальстер» продолжали расстреливать «Грозу». От близких падений снарядов эсминцы заливало водой, поднимавшейся при взрывах. В 04 ч 32 мин 180-мм снаряд попал в носовую часть правого борта «Гальстера». К счастью для немцев, он не взорвался, и оставив аккуратную дырку, улетел за борт. Но это был плохой знак и церстрёреры, поставив дымовую завесу, резко отвернули мористее, исчезнув из виду. Спустя полчаса, превращённый в обгорелую руину СКР «Гроза», затонул. Выжившие члены экипажа добрались до берега на подручных средствах.

Одновременно с эскадренными миноносцами над мысом Сеть-Наволок появился «лаптежник» и начал накручивать круги, все время снижаясь. Его, чтобы не наглел, пугнули зенитки, жаль что не попали, а потом началось…

Вице-адмирал Фрике большое значение предавал советской военно-морской базе Полярный. Пока цела база, подводные лодки будут получать снабжение и атаковать корабли и суда десанта. Это сулило дополнительные хлопоты и могло привести к неоправданным потерям. Базу необходимо нейтрализовать комбинированным ударом — авиация и орудия тяжёлых кораблей. Разведка очень четко описала будущего противника. На подходах к Кольскому заливу (мыс Сеть-Наволок, остров Кильдин, берега Кольского залива к северу от Полярного) находились 2 башенные 180-мм батареи (8 орудий), 2 152-мм батареи (7 орудий), 130-мм батарея (4 орудия), 120-мм батарея (4 орудия), 100-мм батарея (4 орудия), 3 45-мм батареи (12 орудий) и 122-мм батарея войсковой артиллерии (4 орудия) — всего 43 орудия в 11 батареях. Для крейсеров и эсминцев эти силы могли представлять известную опасность, но не для линкоров.

Основу ударного соединения составили: «Тирпиц», под флагом адмирала Кюметца, «Шарнхорст» и их сопровождение — 6-я флотилия эсминцев под брейд-вымпелом капитана-цур-зее Коте. Противолодочную оборону обеспечивают геликоптер-трегеры «Нюренберг» и «Кёльн» вместе с 5-й флотилией миноносцев. Прикрытие с воздуха — II.(J)/Tr.Gr.186.

В 04 ч 45 мин по мысу Сеть-Наволок из 38-см пушек начал бить линкор «Тирпиц». Четвертым залпом корабль точно накрыл батарею. С самолета-корректировщика попросили открыть беглый огонь. «Тирпиц» послал в цель еще 8 снарядов, после чего корректировщик сообщил, что видит попадание в одну из башен. К обстрелу присоединился «Шарнхорст», казалось, что на месте батареи разверзся вулкан. Через семь минут с самолета доложили, что не находят необходимости продолжать обстрел. Линейные корабли сблизились с мысом на две мили и направились вдоль берега к губе Пушка — горлу Кольского залива. В этот момент батарея ожила, четыре залпа в упор и только одно попадание в «Шарнхорст». Судя по всему дальномерный пост поврежден, поэтому выдавал неправильную дистанцию. В ответ загрохотали все орудия линкоров, было выпущено 85 крупных и 252 — 15-см снаряда. На несколько десятков метров вокруг 1-й батареи отдельного артдивизиона земля была выжжена и изрыта, железобетонные казематы и бронированные башни покрывали выбоины и трещины. Как потом выяснилось, необратимо удалось вывести из строя лишь одно орудие — результат попадания с «Тирпица» в начале боя, остальные имели различные повреждения. После такого обстрела 180-мм орудия вели только спорадический, не точный огонь, на который немцы не обращали внимания. Зато к бою подключился 2-й артдивизион с острова Кильдин. Опять вокруг линкоров поднялись фонтаны воды, пришлось начать усиленно маневрировать, а эсминцы поставили дымзавесу, так что всем кораблям пока удавалось избегать повреждений. В 06.15 над островом появились девять Ju.87, после их атаки стрельба временно прекратилась. В 06.45 «Тирпиц» и «Шарнхорст» вышли в район маневрирования вблизи пролива Торос, сбавили скорость до 8 узлов и начали левый разворот, показавшись из полосы дымовой завесы. Этим воспользовались несколько 130-мм и 152-мм батарей, открыв огонь. Им ответила вспомогательная артиллерия линкоров и эскадренные миноносцы, а главный калибр взял под обстрел Полярный. В течении 10 минут по городу было выпущено 163 28-см и 109 38-см снарядов. «Юнкерс»-корректировщик доложил: — «Хороший огонь. Ваши снаряды накрывают их», а чуть позже: — «Внизу только куча обломков». Это была правда, после авианалета и артобстрела город был полностью разрушен и у Северного флота не стало базы.

На начало лета 1943-го года авиация СФ состояла из двух бригад. 6-я истребительная авиабригада: 2-й гвардейский, 27, 78 истребительные полки и 5-я минно-торпедная авиационная бригада, в которую вошли 24 МТАП, 29 БАП и 255-й ИАП. Правда ещё был 46 штурмовой полк, но он пока не боеготов и в ударе по кораблям противника приняла участие только одна сводная группа.

Ровно в 06.30, когда стало ясно, что вражеские линкоры вошли в Кольский залив и береговая артиллерия не может их остановить, командующий Северным флотом отдал приказ о нанесении удара всеми самолетами. Командующий ВВС СФ генерал-майор Александр Харитонович Андреев начал спешно поднимать в воздух все что было под рукой. На 6 бригаду сейчас расчитывать нельзя, истребители участвовали в отражении налёта, оставалась только 5-я. 24-й полк из имевшихся шести ДБ-3Ф может послать в бой только три, и семь «Хемпденов» из тринадцати. 29-й бомбардировочный доложил о готовности пяти Пе-2. 255-й истребительный получал изношенные «Аэрокобры» от 2-го гвардейского ИАП взамен своих, совсем уж стареньких Як-1 и ЛаГГ-3. Взлететь могут восемь машин, все Р-39 разных модификаций.

К 07.45 разношерстная группа собралась над Ваенгой и ведомая капитаном Киселёвым на «Хемпдене», без разведки, пошла на север. Противника обнаружили на выходе из залива — кильватер линкоров, прикрываемый с боков эсминцами. Толком выстроить атаку не удалось, навалились «Мессера», их попытались перехватить «Кобры» и началась свалка. Торпедоносцы снизились к самой воде и всем скопом нацелились на флагмана — «Тирпиц». С таким плотным зенитным огнём североморцам сталкиваться ещё не доводилось. Киселев получил попадание в левый мотор, который тут же загорелся. Тем не менее, «Хэмпден» остался на курсе и сбросил торпеду. На пылающем самолёте ведущего сосредоточили огонь все зенитные средства ордера. В конце концов торпедоносец рухнул в воду недалеко от одного из эсминцев. Другие самолёты атаковали столь же самоотверженно, на аэродром вернулся только один советский торпедоносец, остальные были сбиты огнем зенитной артиллерии кораблей и истребителями. На «Петляковых» устроила охоту пара, доселе невиданных Ме.155, завалив две машины. Истребители 255 ИАП в бою потеряли одного, и ещё двое сели на вынужденную. Начальству доложили о 15 сбитых немцах и нескольких торпедных и бомбовых попаданиях.

Второй налёт организовали в 9 часов утра. Действовали 4-мя группами в составе: 6-ти Ил-2, 6-ти Пе-2 и 6-ти оставшихся НР-52 в сопровождении 30 истребителей — сборной солянки из всех полков. Вылет опять проводили без разведки, но повезло, немцев обнаружили в 20 милях от берега, правда в этот раз их прикрывало до 30 истребителей. Во время воздушного боя по мнению советских летчиков сбиты или повреждены 19 вражеских самолетов. Потери составили 7 самолетов в воздушном бою, и 4 машины, сбитых зенитной артиллерией. Один «Ильюшин» разбился при вынужденной посадке. Вернувшиеся экипажи «Хемпденов» утверждали, что от взрыва торпеды получил повреждение большой линкор противника. Третий налёт провести не удалось, ударных машин больше не было.

Общее командование десантом было возложено на генерал-лейтенанта Юлиуса «Папу» Рингеля — командира 5-й горно-пехотной дивизии, штаб операции размещён на лайнере «Европа». Просторные помещения огромного судна позволили установить разнообразные средства связи и создать офицерам комфортные условия для работы. К вечеру 14 июня постоянно идущие доклады сложились в стройную картину — задачи первого дня выполнены, даже с лихвой.

Уже в 8 часов утра боевая группа под командованием оберстлейтенанта Отто Шури, — 2-й батальон 100-го горно-егерского полка и четыре «Шермана», по плохонькой грунтовке отправилась к грейдеру мыс Мишуков — Титовка. Это основная коммуникация снабжения 14-й армии у Лицы. Противодействия почти не было, новость о десанте ещё не дошла до взводных опорных пунктов, там и сям разбросанных вдоль грунтовки. Около 12 пополудни егеря вышли на «Русскую дорогу» и были вознаграждены за усилия небольшим обозом ползущим в сторону фронта. Возчики-монголоиды, завидев невесть откуда взявшихся немцев, начали разбегаться по сопкам, некоторых из них поймали и пленили. На этом увеселительная часть операции закончилась, минут через двадцать начался артобстрел. Советское командование осознало какие неприятности творятся в ближайшем тылу.

Ещё через час со стороны Лицы появился батальон моряков и сходу попытался атаковать. Начался бой, похожий на десятки других проведённых под Ленинградом. 100-й горно-егерский полк полным составом и ещё один танковый взвод добрались до «Русской дороги» к 16.00. После этого можно было считать, что коммуникация надежно перекрыта. В фьорд вошёл броненосец «Лютцов», его 28-см орудия несколько раз открывали огонь по заявке сотого полка.

Вообще, действия флота в этот день достойны самой высокой оценки. Как только суда десанта втянулись в Ура-Губу, «Шеер» с «Ойгеном» в сопровождении 4-й флотилии эсминцев наведались в Мотовский залив и произвели там настоящий фурор. На полуостровах Рыбачий и Средний «красные» устроили неприступную крепость — «Северный оборонительный район». На Рыбачьем стоят три 130-миллиметровых и четыре 100-миллиметровых орудий — 113-й и 145-й отдельные артдивизионы береговой артиллерии. В окопах, ДОТах и блиндажах засели 12-я, 63-я и 254-я бригады морской пехоты вместе с тремя пулеметными батальонами. Их прикрывает 104-й пушечный артполк. План операции штурм этой твердыни не предполагал, всех устраивало если морская пехота будет сидеть на своих позициях и не попытается вырваться. Поэтому броненосец, крейсер и эскадренные миноносцы произвели обстрел Рыбачьего, не стремясь во что-нибудь попасть. Просто для создания атмосферы угрозы. Береговая артиллерия ответила, «Ойген» принял вызов и пока они развлекали друг-друга, броненосец пошёл вглубь залива. У него была по настоящему боевая задача — приморский фланг 14-й стрелковой дивизии. Обстрел с воды, совмещённый с бомбо-штурмовым ударом Люфтваффе и палубников, создали превосходные условия для наступления 3-й горно-пехотной дивизии. К вечеру левый фланг XIX горного корпуса продвинулся на три километра. Его командир, генерал горных войск Георг риттер фон Хенгль, по рации лично благодарил адмирала Цилиакса.

1-я лыжно-егерская бригада добиралась до Заполярья на лайнере «Потсдам». Разгрузка началась ровно в 09.00, как только на воду были спущены шесть саперных десантных катера типа «PiLB39». С 40 по 42 год этих судёнышек было произведено более 70 штук. Водоизмещение стандартное — 20 т., полное — 29 т; длина — 15 м, ширина — 4,7 м, осадка — 0,5 м, силовая установка — 2 дизельных двигателя; мощность — 90 л.с.; скорость — 8 узл.; запас топлива — 1,6 т. соляра; дальность плавания — 390 миль; экипаж — 7 человек. За полчаса каждый катер доставлял на крохотную пристань посёлка Чан-Ручей 20 тн груза или сотню лыжников. Впрочем, на пристань выгружали только грузы, пехотинцы высаживались сразу на берег, катера оборудованы аппарелью. К 13.00 на берегу были 1-й и 3-й лыжные батальоны с 85 батальоном саперов-лыжников, 2-й батальон будет перевезен позже, а потом дождётся разгрузки «Штугов». Под командованием генерал-майора Мартина Берга бригадная группа выдвинулась прямо на Полярный по проселочной дороге Ура-Губа — Сайда-Губа. Расстояние в 12 км тренированные лыжники одолели за два с половиной часа и к 15.30 вышли к первой оборонительной линии.

Полярный, являясь единственным крупным населённым пунктом на левом берегу, был последним рубежом на пути к Кольскому заливу. В окрестностях города сооружено два оборонительных рубежа: передовой — протяженностью 25 км, глубиной 8–9 км. Он проходит по линии губа Сайда — губа Белокаменная и имеет 235 долговременных огневых точек. За ним находится рубеж непосредственной обороны главной базы — протяженностью 10 км. Глубина обороны 3–4 км, от района Оленья Губа до Питькова, имеет 48 ДОТов и ДЗОТов. Занимать позиции на этих линиях должны: 82-я отдельная бригада морской пехоты, 125-й и 126-й морские полки, три артиллерийские батареи и другие подразделения. В начале 1943 года 82-я отдельная бригада морской пехоты была выведена на доукомплектование и переформирование в Уральский военный округ на территорию Пермской области. После её ухода оборону на передовой линии держал только один морской полк, второй был разбросан гарнизонами по всему Кольскому заливу.

О реальных советских силах Мартин Берг конечно не знал, перед ним была линия траншей и огневые точки на сопках контролирующие дорогу. Оберлейтенант-цур-зее — корректировщик, приданный штабу бригады, вместе с своими людьми споро развернули рацию и в эфир полетел бубнеж цифр и букв. На высотах начали рваться тяжелые снаряды, вправо от дороги ушли разведывательные партии лыжников, а влево двинулась боевая группа гауптмана Карла Нойберта. У этих двух рот пехотинцев и роты саперов была задача захватить или уничтожить тяжелую батарею советов на мысе Сеть-Наволок.

Поздно вечером, уже после 23-х часов, гауптман вышел на связь и доложил о выполнении задания — артиллерийские башни подорваны. На запрос о потерях сообщил, что потери незначительны. После того ада который устроили Кригсмарине на береговой батарее сопротивляться было почти некому.

У бригадной группы дела шли тоже неплохо. Сплошной обороны впереди не оказалось, несколько ротных опорных пунктов без локтевой связи, в основном сосредоточенных недалеко от дороги. Их легко обходили и после залпа корабельной артиллерии брали ударом с тыла. В 24.00 штабу операции сообщили о том, что основная линия обороны пройдена.

Задачи первого дня операции выполнены. Даже с лихвой. Юлиус «Папа» Рингель готовился съезжать на берег.

Меч Нибелунгов.

Успехи подводных лодок в течение 1942 года постоянно увеличивались, благодаря растущему профессионализму их экипажей и командирских качеств адмирала Дёница, командующего подводным флотом. При том, что строительство новых субмарин шло значительно меньшими темпами, чем предусматривала германская программа. Причиной было то, что значимость ремонта и строительства новых лодок, политическим руководством не осознана в должной степени.

Рёдер и Дёниц были совершенно согласны в том, что, в конце концов, только подводный флот сможет оказать решающее влияние на исход войны, хотя Дёниц не всегда соглашался с тем, что и надводные корабли сыграют значительную роль в этом. Он считал также, что программа строительства субмарин может быть серьёзно продвинута, если передать ее в ведение министра вооружений Шпеера, но его точка зрения не разделялась всеми техническими экспертами морского штаба. После встречи гросс-адмирала Рёдера с полным адмиралом Соэму Тоёда, командующий Кригсмарине согласился с мнением командующего подводным флотом и начал готовиться к встрече с Альбертом Шпеером.

Уже 28 октября 1942 года в Париже было созвано совещание, на которое приглашены члены технического управления главного командования ВМС и конструкторы подводных лодок — Вальтер, Шюрер, Брекинг, Эльфкен и Ваас. В ходе совещания выяснилось, что лодка Вальтера для боевого использования неготова. Командование флота было обеспокоено явным усилением противолодочных средств противника, которые предназначались для борьбы с обычной «надводной подводной лодкой». Неготовность субмарины с двигателем на перекиси водорода и высокой скоростью подводного хода грозило военным поражением уже в ближайшем будущем.

Адмирал Тоёда взял слово. Он рассказал о новой концепции скоростной «электрической» подводной лодки, разработанной в Императорском Флоте и показал проект I-200.

Ещё в 1938 году Императорский Военно-Морской Флот Японии создал экспериментальную скоростную подводную лодку с целью оценить перспективы таких кораблей. Лодку назвали, в целях конспирации, очень просто — Корабль N71. При надводном водоизмещении всего 230 тонн и длине 43 метра, она показала потрясающую для того времени скорость под водой — более 21 узла. Проект Корабля N71 лег в основу создания серии лодок I-200. Летом 1942 года, после появления «посланцев богов», проект получил новое дыхание. Инновации удивительного корабля «Сорю»2 легли на разработки N71. Сразу были заказаны 5 лодок, ещё 10 планировались в 1943 году. Удивленным немцам представили корабль покрытый резиной, со стремительными обтекаемымим обводами (отмасштабированный «Сорю»2), одним винтом и огромным, по сравнению с обычными лодками, количеством аккумуляторов. Он должен развивать подводную скорость 19 узлов, вдвое выше, чем современные ей лодки американской или иной конструкции. Глубина погружения 110 метров, вооружен 10 торпедами Тип 95, 4х533мм торпедных аппарата. На верхней палубе имелись два убирающихся зенитных орудия калибром 25-мм. Предусмотрены: сантиметровый радар, гидроакустическая станция, магнитный детектор, устройство для работы дизелей под водой и другое оборудование. Лодки проектировались с расчетом на дальнейшее массовое производство, начиная с 44-го года секции должны будут строить на крупных заводах и затем свозить на верфи для сборки.

Характеристики I-200:

Водоизмещение: 1290 тонн в надводном положении, 1503 тонны в подводном.

Длина: 79 метров.

Ширина: 9.2 метра.

Высота: 7 метров, от киля до верхней палубы.

Двигатели: два дизеля Mitsubishi Model 1 по 2750 л.с. (2,050 kW)

4 электромотора по 5000 л.с. (3,700 kW). Один винт с изменяемым шагом.

Скорость: 15.75 узла в надводном положении, 19 узлов в подводном.

Автономность: 15000 миль при скорости 6 узлов; 7800 миль при скорости 11 узлов; 5800 миль при скорости 14 узлов. В подводном положении 135 миль при скорости 3 узла.

Экипаж: 31 человек.

Посмотрев чертежи, Шюрер и Брекинг предложили использовать обтекаемые обводы корпуса лодки Вальтера, уже прошедшей испытания, удвоить число аккумуляторных батарей и начать строить на базе существующей конструкции лодку с большой скоростью подводного хода. Они резонно предположили, что, если скорость подводного хода новой лодки ниже, чем у лодки Вальтера или японцев, то все равно будет достигнуто значительное увеличение по сравнению с уже имеющимися. При средних скоростях конвоев противника в 8–9 узлов такое увеличение скорости хода окажется достаточным для эффективной атаки из-под воды. Профессор Вальтер одновременно предложил снабдить подводные лодки специальным приспособлением, состоящим из системы шлангов, с помощью которых лодка, находясь в подводном положении, могла бы засасывать воздух для дизелей и отводить на поверхность отработанные газы. При наличии этого устройства отпадала необходимость всплывать для зарядки аккумуляторных батарей. Таким образом на базе обычных подводных лодок, можно получить корабли с более высокой скоростью подводного хода. Поскольку все элементы двигателя были известны и испытаны, субмарину можно будет скорее довести до серийного производства, чем подводную лодку Вальтера. Опять взял слово Тоёда, оказывается, что в Японии вентиляционная система, предложенная профессором Вальтером уже существует и имеет немецкое наименование — «шноркель». Устройство видно на планах I-200, а чертежи, и даже действующий образец, можно получить довольно скоро.

В январе 1943 года гросс-адмиралу представили проект подводной лодки с большой скоростью подводного хода. Для размещения удвоенного числа аккумуляторных батарей требовалась большая лодка водоизмещением 1 600 тонн. Она могла развивать в подводном положении в течение полутора часов скорость 18 узлов, а в течение 10 часов — от 12 до 14 узлов. Такая скорость была большим шагом вперед, поскольку прежние типы подводных лодок могли идти в подводном положении со скоростью хода не более пяти-шести узлов в течение лишь 45 минут. Новые лодки годились для действий против конвоев, так как противник в ближайшем будущем не мог увеличить скорость обычных конвоев более чем до 10 узлов. Более высокая скорость подводного хода лодки нового типа была также достаточной, чтобы дать ей возможность оторваться в подводном положении от преследования. В течение 60 часов лодка могла идти под водой малым ходом со скоростью 5 узлов. К тому же она была рассчитана на погружение на большую глубину и оснащена улучшенными гидроакустическими и радиолокационными станциями. Тем временем закончили, испытали и подготовили к принятию на вооружение «шноркель», и теперь лодка могла заряжать свои батареи не всплывая. Выбор остановили именно на этом типе подводной лодки: она должна была появиться на флоте значительно скорее подводной лодки Вальтера. Правда Дёниц до сих пор думал, что лодка с единым двигателем на перекиси водорода со своей скоростью подводного хода, доходившей до 25 узлов, могла произвести в подводной войне революцию. Его усилиями строительство трех лодок Вальтера продолжалось, но прежняя программа, согласно которой в 1943 году намечалось строительство 26 таких лодок, была отменена. Наряду с подводной лодкой водоизмещением 1 600 тонн ХХI серии (из-за мощного электрического оборудования ее называли также «электролодкой») была сконструирована субмарина водоизмещением 300 тонн ХХIII серии. Она имела подводный ход 12 узлов и предназначалась для действий в мелководных районах Северного моря у самого побережья Англии.

Конструкторское управление главного командования ВМС получило задание определить, когда и с использованием каких технических мощностей, материальных средств и рабочей силы обе новые серии лодок начнут в значительном числе поступать на флот. Разработанный конструкторским управлением план предусматривал строительство сначала двух опытных лодок ХХI серии. Их предполагалось построить за полтора года и передать в серийное производство лишь после испытаний. Конструкторское управление не считало возможным принять на себя ответственность за немедленную передачу в серийное производство не прошедших испытаний лодок новых серий. По этому плану обе первые лодки должны были быть готовы в конце 1944 года, и начать серийное производство раньше 1945 года было нельзя. В итоге лодки ХХI серии появились бы на флоте в лучшем случае лишь в 1946 году. Это было неприемлемо.

Пришлось всё-таки обращаться в Министерство вооружений. Рёдер спросил Шпеера, согласится ли он взять на себя ответственность за значительное увеличение производства военно-морской техники. Изучив предложение, тот дал согласие, но при условии, если Гитлер разрешит частично сократить промышленное производство для Вермахта. На Восточном фронте, из-за сокращения потока ленд-лиза, намечалось затишье и «фюрер» дал согласие перенести запуск в серию танка «Пантера» на вторую половину 43 года.

Чтобы заранее привести конструкции запланированных кораблей в соответствие с возможностями промышленности, создали так называемую судостроительную комиссию. Она состояла из офицеров и чиновников-кораблестроителей главного командования ВМС, представителей промышленности и министерства Шпеера. Возглавлял комиссию адмирал, назначавшийся главнокомандующим ВМС. Судостроительная комиссия на основе опыта войны определяла требования, предъявляемые к типам военных кораблей, которые предполагалось строить, ремонтировать или модернизировать; она изготовляла также типовые и рабочие чертежи. Споры, возникавшие между членами комиссии, представлявшими флот и министерство военной промышленности, разрешал главнокомандующий ВМС. Таким образом, вопрос о том, что строить, решал флот. Комиссия, во главе которой стоял контр-адмирал Топп, впоследствии зарекомендовала себя очень хорошо. Правильным и ценным было то, что представители тех отраслей промышленности, которые должны были строить корабли с их вооружением и машинами, включались в работу уже в ходе разработки конструкций. Инженеры промышленных предприятий знали новые и более целесообразные пути технической реализации пожеланий военных по сравнению с теми, которые знали флотские инженеры. Это давало возможность избегать в ходе производства задержек и изменений. 21 февраля 1943 года Гитлер утвердил договор о военно-морских вооружениях. С этого момента Шпеер принял на себя ответственность за реализацию текущей судостроительной программы и ежемесячное строительство 40 подводных лодок.

Руководителем главного комитета кораблестроения, то есть органа, который согласно договору должен был практически обеспечивать производство морских вооружений, Шпеер назначил Меркера — генерального директора заводов «Магирус», человека, не связанного с кораблестроением. Шпеер остановил свой выбор на этом промышленнике, потому что у него создалось впечатление, что верфи явно в недостаточной мере использовали современные методы производства. Меркер предложил отказаться от строительства подводных лодок целиком на эллингах верфей и изготовлять их секциями на различных заводах, а верфям поручить только сборку секций, то есть заключительную стадию. Преимущество подобной организации строительства — экономия времени. Позднее выяснилось, что лодки тип IX такого же водоизмещения, как лодки ХХI серии, при секционном строительстве можно было построить за 260 000–300 000 рабочих часов, в то время как для строительства этой же лодки прежним методом требовалось 460 000 часов. По плану Меркера первую лодку ХХI серии предполагалось изготовить уже зимой 1944 года. Это означало, что с лета 1944 года начнется их массовое поступление на флот.

Ночью на 27 февраля 1942 года в линейный крейсер «Гнейзенау» попала 1000-фунтовая английская авиабомба. Она пробила верхнюю палубу и взорвалась на броневой, около башни А «Антон». Взрыв вызвал детонацию боезапаса башни, в итоге кораблю нанесены сильнейшие повреждения. Погибло 112 и ранен 21 член экипажа. Поскольку повреждения корабл вместо девяти 28-см.

— необходимо значительно повысить мощность электросети;

— новые башни, устанавливаемые на существующие барбеты, нужно еще спроектировать и изготовить;

— следует изменить системы подачи боезапаса и управления артогнем;

я выглядел так:

— снятие башни «Антон» до выхода в Гдыню;

4 уту. Там носовую часть отрезали по 185-му шпангоуту (нумерация у немцев с кормы), сняли часть палубной и бортовой брони, а также противоторпедные переборки в районе башни «Антон». Демонтировали и остальные башни.

чением до 500. По вспомогательным работам рабочие верфи помогали экипажу лишь отчасти. Необходимые материалы должны были поставить субподрядчики. Фирма Круппа отве

подкрепить фундаменты под старыми барбетами.

е специалистов Министерства вооружений лишь подстегнуло работы. На верфи теперь круглосуточно находилось до 500 человек. Сдача корабля флоту планировалась на июль.го 128-мм орудия, намного превосходящего старое 105-мм. За счет снятия всех 150-мм и 105-мм установок удавалось разместить 22 128-мм ствола в 11-ти закрытых башнях, а число 20-мм ут вооружены эсминцы тип «С».

Ещё одним принципиальным проектом Кригсмарине был «Граф Цеппелин». 30 ноября 1942 года три буксира в обстановке повышенной секретности, на это время судну даже заменили название, обозначив его в переговорах как «Зандер», вывели авианосец в море. К этому времени успели усилить его зенитное вооружение — на корабле установили три спаренных 37-мм и два счетверенных 20-мм зенитных автомата, а также зенитные прожекторы. 5 декабря в сопровождении трех тральщиков и шести сторожевых катеров «Граф Цеппелин» благополучно прибыл в Киль, где был поставлен в плавучий док верфи Дойче Верке грузоподъемностью 40 000 т.

На корабле начались работы с очень высоким темпом по модернизированному варианту, технический проект которого к этому времени уже был разработан. В соответствии с ним на авианосце усилили зенитную артиллерию до 22 зенитных установок SK С/30 калибра 37 мм и 28 спаренных 20-мм зенитных орудий SK С/38, размещенных на бортовых спонсонах и на надстройке. Артиллерийское вооружение в этом варианте состояло из 16 орудий SK С/33 калибра 150-мм в спаренных казематных установках С/36, 6 спаренных универсальных 105-мм установок С/31, расположенных на острове и верхней палубе. Мостики и посты управления получили противоосколочное бронирование, была удлинена дымовая труба и на ней установлен специальный козырек для лучшего отвода газов от полетной палубы. Для размещения антенн радиолокационных станций обнаружения FuMO- 21 и FuMO-25 была предусмотрена новая мощная мачта. Корабль получил носовую оконечность типа Атлантик-Боу, которая вводилась для всех крупных кораблей германского флота, учитывая суровые условия плавания в Северной Атлантике.

Так как большинство модернизационных мероприятий проводилось на острове по правому борту корабля и сопровождалось увеличением его массы, это существенно ухудшило характеристики остойчивости. Для ее повышения конструкторы предложили снабдить корабль бортовыми булями шириной около 2,4 м, которые позволили бы также значительно улучшить подводную защиту, признанную по опыту боевых действий неудовлетворительной. Кроме того, в центральные отсеки булей перенесли часть вспомогательных механизмов, в них же разместили и дополнительный запас котельного топлива, а остальное пространство было заполнено бетонным балластом. Изменения, внесенные в проект авианосца, привели к тому, что его водоизмещение выросло на 2220 т, а длина увеличилась на 5,4 метра.

Работы велись ритмично и в хорошем темпе, простоев пока удавалось избегать, но уже 30 января 1943 года Рёдер приказал приостановить достройку. Дело в том, что 15 декабря было проведено совещание с специалистами вернувшимися из Японии и изменена концепция применения авианосцев. Отныне авианесущие корабли не предназначались для участия в артиллерийских боях, их сила в численности авиагруппы.

В результате изменившихся требований конструкторам под руководством доктора Хеделера удалось довольно быстро создать новый, хорошо продуманный проект. Надлежало демонтировать 150-мм орудия и частично огораживающие ангар с бортов прочные продольные переборки толщиной 30 миллиметров. Первоначально двухъярусные ангары имели высоту каждого 5,66 метра. Верхний имел площадь 183 х 16 м, и в нем могли разместиться 25 самолетов, а в нижнем, площадью 170 х 16 м, — 18 самолетов. Сам ангар закрытого типа, не примыкал к внешнему борту — его опоясывали различные служебные помещения. Благодаря этому полностью исключалось воздействие на самолеты неблагоприятных атмосферных условий (морских брызг, осадков, экстремальных температур), что для предполагаемых действий в условиях Северной Атлантики имело большое значение. Отныне главным изменением стало то, что ангар перестал быть полностью закрытым, сносились служебные помещения. Ширина становилась от 20 до 25 метров, с длинной поделать ничего нельзя и она осталась прежней 183 и 170 метров. Посты заправки самолетов топливом и маслом (как и подвеска боеприпасов) предусматривались только на полетной палубе, это тоже добавило свободного места в ангарах. Лифты оставили без изменений, три штуки восьмиугольной формы, передний и средний обслуживают оба ангара, а задний только верхний. Количество авиабензина увеличивали с 300 до 500 тн.

Если изначально «Цеппелин» должен был нести 20 бомбардировщиков-торпедоносцев Fi.167, десять истребителей Bf.109T и 13 пикирующих бомбардировщиков Ju.87C, то теперь состав группы серьезно пересматривался. Он увеличивался минимум на треть и должен составлять 62 самолёта: 36 Ме.155 в трех эскадрильях, 14 Ju.87Е-1, 12 Ju.87Е-1to и 6 вертолетов — 4 Fa.223Т(A) (противолодочный с двумя 250-кг глубинными бомбами), 2 Fa.223Т(C) (спасательный). Оба оборудованы электрической лебедкой и спасательной капсулой на тросе. Такой состав показывал, что штаб Кригсмарине распрощался с идеей ударного авианосца. Его задача в первую очередь прикрыть корабельную группировку от британских налетов, обеспечить ПЛО и разведку.

Рельсы стартовой системы надлежало демонтировать, теперь самолеты должны влетать со свободного разбега, длинны палубы имевшей размеры 241,0 х 30,7 м, должно хватать для набора скорости в 140 км/час. Хотя две катапульты DWK-Schnelllade-Schleuder KL 5 фирмы Дойче Верке оставили, обязав компанию отработать старт без тележек. Новое посадочное оборудование включало 8 аэрофинишеров производства Дешимаг-Мицуи и два аварийных барьера. Зенитную артиллерию усилили — 6 спаренных универсальных 105-мм установок С/31, расположенных впереди и позади острова по три штуки.

Сам главный конструктор авианосца доктор Хеделер считал, что все намеченные изменения очень удлиняют срок достройки и корабль удастся сдать флоту не раньше начала 44-го года. Представитель министерства Шпеера, дипломированный инженер с ученой степенью, доктор Кригман не согласился с таким мнением. Был составлен скользящий график задействования трудовых ресурсов с учетом трехсменной работы. В июле предусмотрен перевод корабля в Гдыню, это помогало избежать налетов и использовать достроечные мощности оставшиеся после «Гнейзенау». Правда придётся очень сильно затормозить работы на «Зейдлице», где объем переделок ещё больше. Основная характеристика — самолетовместимость увеличивалась не на треть, а в два раза, с 18 до 36 машин. Зато после передачи «Цеппелина» флоту в сентябре-октябре все ресурсы будут направлены на «Зейдлиц» и его сдача состоится в первом квартале 44-го года.

В конце концов, после длительных препирательств план Кригмана был принят и исполнялся без особых проволочек.

После захвата Мальты сложилась новая стратегическая обстановка. Рёдер и штаб руководства войной на море быстро создали «Средиземноморский план». Они видели, что два ключевых пункта британского господства на Средиземном море — Гибралтар и Суэц, отныне крайне уязвимы. Захватив эти базы Ось вынудит англичан покинуть Средиземное море. Это освободит итальянский флот для действий в Атлантике и Индийском океане и приблизит окончательную победу над Британией, так как теперь на британские коммуникации будут воздействовать гораздо более крупные силы.

Роммель, получивший 10 танковую дивизию, начал успешно теснить Монтгомери, но проблемы с его снабжением в полной мере не были решены. Британские подводные лодки и авиация продолжали атаковать у мыса Бон итальянские транспорты. С точки зрения Кригсмарине, Реджиа Марине надо оказать любую возможную помощь личным составом и материальной частью, чтобы он мог выполнить возложенную на него задачу. Об этом было доложено Гитлеру и сделано предложение о вылете гросс-адмирала в Рим. Цель поездки — встреча с командующим итальянским флотом. Гитлер дал свое согласие и послал Муссолини письмо, в котором сообщал о цели визита. 1 февраля 1943 года состоялась встреча с итальянским диктатором. Он согласился, чтобы германский флот оказал помощь в охранении конвоев, следовавших в Северную Африку. Было решено также, что германский флот обеспечит суда конвоя зенитными орудиями и опытными расчетами, а итальянский флот передаст германскому четыре своих миноносца для использования их в качестве кораблей охранения конвоев. Взамен идут поставки нефтепродуктов из запасов Кригсмарине. Руководство перевозками оставалось в руках итальянцев.

Конечно же действия гросс-адмирала имели подтекст, сделка «миноносцы — нефть» открывала возможность создать германский сбалансированный Средиземноморский флот. Командующим был назначен генерал-адмирал Рольф Карльс, прозванный на флоте «морской царь». Уже в марте флотилии под его командованием приняли участие в отражении высадки союзников в Касабланке и Дакаре, проводя конвои в Французскую Северную Африку.

Майское наступление на Кавказе и июньское в Заполярье, закончившиеся полным успехом, крайне благотворно сказались на Германском Военно-морском флоте. На Чёрном море высвободились шесть подводных лодок, 30 торпедных катеров, 23 дизельных тральщика, 50 десантных паромов и множество лихтеров, моторных катеров и специальных судов, что в сумме составило 430 кораблей и судов общим весом приблизительно в 40 тыс. тонн.

Правительство Турции, внезапно обнаружив на своих границах немецкие воинские контингенты, пришло в замешательство. Предложения по вступлению в Ось становились все более настойчивыми, вот-вот может появиться ультиматум от Гитлера и Муссолини, но память о Великой войне все ещё слишком свежа. Воевать не хотелось. Совсем. Турецкие дипломаты превзошли сами себя, твёрдо заявив о готовности отразить агрессию всеми доступными способами, при этом согласившись более широко трактовать конвенцию Монтрё от 20 июля 1936 года. Германский Средиземноморский флот получил серьезное усиление. Особенно ценными оказались тральщики, британцы при отступлении забросали Суэцкий канал минами и затопили несколько судов на фарватере.

Расчистка канала велась всеми заинтересованными сторонами — Францией, Италией и Германией. В результате уже 8 июля 1943 года итальянский флот вышел в Аденский залив. За итальянцами потянулись французы, а вот Германия смогла отправить в Индийский океан самое большое, что было — бывший греческий эсминец «Василевс Георгиос» ныне ZG-3 «Гермес». Невзирая на пополнение Средиземноморский флот отчаянно нуждался в крупных кораблях.

Захват Мурманска дал Кригсмарине ещё одну базу на севере. Теперь было куда спрятать «Тирпиц» и «Шарнхорст» от ударов британских подводных лодок и авиации. Правда снабжение этой удаленной базы грозило превратиться в постоянную головную боль. Финская железнодорожная линия Рованиеми-Петсамо ещё строилась, а для снабжения по Кировской железной дороге тоже нужно проложить 80 км ветку от Кемиярви до Алакуртти. Строительная организация Тодта и финны уже занялись этими работами, но сообщение наладится не раньше осени, а пока приходилось гнать конвои.

Первый конвой из Бергена ушёл уже 28 июня, началась переброска 25 танковой дивизии в Мурманск, где ещё не закончились бои. Англичане в этот раз были начеку и организовали атаку. «Орлы Геринга» довольно плотно прикрыли суда и отвадили «Бофайтеры», а британские лодки познакомились с японским «посланцем богов» «Си Хок» СХ-60. По мнению службы радиоперехвата, достоверно потоплены «Сивульф», «Трайдент» и норвежская «Урред», до конца июля прибрежные конвои больше никто не беспокоил. Англичан очень впечатлило новое противолодочное оружие Рейха.

Перестроенные в геликоптер-трегеры легкие крейсера «Нюренберг» и «Кёльн» совместно с 5-й флотилией миноносцев стали основным соединением водившим конвои по маршруту Берген-Мурманск и обратно. Маршрут обычно пролегал вдоль побережья, чтобы была возможность укрыться в фьордах в случае шторма или набега британских кораблей. Урок который преподали легкие крейсера «Аврора» и «Нигерия» 7 сентября 1941 года усвоился прочно. Тогда британцы перехватили два крупных транспорта «Барселона» и «Траутенфельс» под охраной учебно-артиллерийского корабля «Бремзе» и нескольких вооруженных траулеров. Как всегда просчеты адмиралов компенсировались мужеством моряков. «Бремзе» прикрыл суда конвоя дымзавесой и решительно направился навстречу врагу, стремясь выиграть время. Прошитый снарядами и протараненный «Нигерией», он пошел на дно вместе с большей частью экипажа. Однако этих тридцати минут боя хватило, чтобы суда, на которых находилось около полутора тысяч егерей из 6 ГПД перебрасывавшихся в Заполярье, успели укрыться в глубине фьорда, куда англичане не рискнули идти из-за густого тумана.

К 15 июля «посланец богов» «Си Хок» налетал уже более 400 часов и «почетные арийцы» из его экипажа заявили, что наступила пора проводить плановое техническое обслуживание, вертолёт отправился в Германию, а его заменил Fa.223Т(A). Это была очередная новинка на которую делал ставку флот.

26 июня 1936 года, впервые поднялся в воздух «Фокке-Вульф» FW-61 — первый в мире вертолет, пригодный для практического применения. В 1937–1938 годах FW-61 побил все установленные ранее вертолетные рекорды, к примеру, сумел набрать высоту 2640 метров. В 1937 году Генрих Фокке ушёл из «Фокке-Вульф» и совместно с Гердом Ахгелисом основал в Дельменхорсте новое предприятие, специализирующееся исключительно на вертолетах. Это была первая в мире вертолетостроительная фирма — «Фокке-Ахгелис».

Их главное детище — Fа.223, стал настоящим прорывом в авиации. Фюзеляж состоял из четырех секций; носовая с большой площадью остекления, обеспечивавшей отличный обзор для пилота и наблюдателя. В правом борту грузового отсека была дверь. В нем располагались протектированные бензо и маслобаки. Далее была двигательная секция, потом хвостовая. Фюзеляж сварен из стальных труб и обшит тканью и листами легкого сплава в районе двигателя. Вес пустого — 3175 кг; максимальный взлетный 4310 кг.

Двигатель — 1000-сильный Брамо 323Q-3 Фафнир (в вертолетном варианте он получил обозначение ВМW 301R). Между двигательной секцией и соседними была 20 см щель, обеспечивающая поступление и выход охлаждающего воздуха. Выхлоп двигателя наверх-назад. Винты располагались на трубчатых подкосах. Для привода винтов использовался редуктор и удлиненные валы. На правом валу был тормоз винта. Передаточное число трансмиссии — 9,1:1, скорость вращения винтов 275 оборотов в минуту. Оси винтов наклонены вовнутрь на 4,5? и чуть вперед. Лопасти винтов с вертикальными демпфированными шарнирами и шарнирами вращения. Диаметр каждого несущего винта 12 м; расстояние между осями винтов 12.5 м; полный размах при вращающихся несущих винтах 24,5 м; длина вертолета 12,25 м; высота 4,35 м; общая площадь, ометаемая несущими винтами, 226,19 кв. м. Максимальная скорость 175 км/час; крейсерская — 120 км/час; практический потолок 2010 м; дальность полета с дополнительным топливным баком 700 км. Полезная нагрузка достигала тонны.

Инерционный демпфер гасил колебания автомата перекоса. Классическое оперение с подкосным стабилизатором использовалось только для управления по курсу. На основных стойках шасси колеса были с тормозами, а носовое колесо было свободноориентирующимся и могло поворачиваться на 360 градусов. Продольное управление обеспечивалось циклическим изменением шага винта, боковое дифференцированным изменением шага винтов при даче соответствующей педали, при этом использовался руль направления. Угол установки стабилизатора можно было изменять в полете. Все управление сделано тросовым. В отличие от других вертолетов было только два положения ручки управления шагом для моторного полета и режима авторотации. Пилот не мог менять в полете шаг винта, а использовал только РУД, это снижало безопасность полета и характеристики машины. В результате от пилота требовалось особое искусство для управления вертолетом в режиме висения и на малых скоростях. Не один Fa.223 был разбит при порывах ветра в полетах на малой высоте.

За слегка жутковатый внешний вид и сложность пилотирования вертолет назвали «Драхе» — «Дракон». Палубный вариант назывался Fa.223T(Тreger) «Зее Драхе» и отличался от сухопутного собрата вручную складывающимися назад трубчатыми подкосами. Трёхлопастные винты тоже удалось сделать складными, они собирались в аккуратные 6-ти метровые пакеты. В хвостовой части крепилась надувная лодка. Все «Зее Драхе» имели бомбодержатели для двух 250 кг глубинных бомб.

Уже в 1941 году Люфтваффе заключили контракт на поставку 100 экземпляров вертолета в военно-транспортном, поисково-спасательном и патрульно-противолодочном вариантах, а также — в версии ночного бомбардировщика. Для выполнения такого заказа фирме пришлось значительно расширять производство. К лету 1942 года в Дельменхорсте построили новый завод, сразу приступиший к сборке вертолетов. Однако уже через месяц его сравняли с землей английские бомбардировщики. Вместе с заводскими цехами были уничтожены 13 почти готовых «Драконов». Восстановление завода шло умеренными темпами, но в ноябре 42-го Кригсмарине получили от Гитлера эксклюзивное право на вертолётную тематику. На голову доктора Фокке обрушились «морские» деньги и ресурсы. К лету 43-го компания «Фокке-Ахгелис» вышла на производство до 20 машин различных типов в месяц.

В группе (Cheli)/Tr.Gr.186 одновременно летали десять-одиннадцать Fa.223Т. Общий налет составил уже около 400 часов, было покрыто расстояние до 10 000 км. Максимальный налет на одну из первых машин превышал 100 часов. «Зее Драхе» отрабатывали тактику применения совместно с «Колибри». Fl-282 визуально обнаруживали подводную лодку противника и сбрасывали фальшфейеры, на оранжевый дым шёл Fa.223 и атаковал глубинными бомбами. Практические учения показали высокую эффективность группы вертолётов днем в хороших метеоусловиях. На севере сейчас как раз стоял полярный день и один из «Зее Драхе» заменил на борту «Нюренберга» «Си Хок», правда боевой дебют оказался наредкость неудачным. Англичане бы не были англичанами, если бы смирились с немецкими караванами прямо под своим носом.

В июне 1943 г. вступил в строй новый авианосец «Индомитебл» с расширенным передним лифтом и сразу получил на борт 40 «Сифайров» Mk.IIC и LMk.IIC, сведенных в трехэскадрильное авиакрыло. Это истребительное авиакрыло стало самым большим в британском флоте за всю войну. Но даже в полутора ангарах «Индомитебла» места катастрофически не хватало, и часть «Сифайров» оставляли на палубе. Появление этого мощного корабля позволило по примеру японцев сформировать специальное ударное соединение из трех авианосцев — «Формидебл», «Юникорн», «Индомитебл» и трёх крейсеров — «Белфаст», «Шеффилд» и «Ямайка». Под командованием вице-адмирала Генри Мура должен быть нанесён удар по одному из каботажных конвоев. При кажущемся авантюризме операции «Тангстен», — появлении небольшого соединения у берегов Норвегии, риск был хорошо скалькулирован. «Тирпиц» и «Принц Ойген» находились в Мурманске. «Шарнхорст» и «Адмирал Шеер» пиратствовали в Карском море, заодно пытаясь разведать проход по Северному морскому пути. «Лютцов» и часть эсминцев ушли на ремонт в Германию, подводные лодки перенацелены из Заполярья на Индийский океан. 5-й воздушный флот связан поддержкой XX-й горной армии, ликвидирующей котёл у Лоухи.

30 июля Мур получил сообщение «Ультры» и вывел свои корабли из Скапа-Флоу. 3 августа в 03.50 «Альбакор» из 819-й эскадрильи обнаружил немцев на траверзе острова Сёрёйя, в 05.20 начался старт первой волны. Всего в атаке должны были участвовать 21 «Фейри Барракуда» из 815 и 817 эскадрилий и 27 «Альбакоров» из 813 и 819 эскадрилий.

Конвой был большой, более 40 кораблей и судов, но крупных среди них только два — однотипные блокадопрорыватели «Хуаскаран» и «Осорно» по 6591 брт., они то и являлись основной целью налёта. В 06.20 «Сифаейеры» с «Индомитебл» атаковали вертолеты противолодочного патруля и сбили единственного «Зее Драхе», а «Барракуды» набросились на корабли эскорта..

Геликоптер-трегер «Нюренберг» получил авиаторпеду в отсек крейсерских турбин (отсек V). Большая часть трюмного персонала, находившегося в этом помещении, оказалась убитыми силой взрыва или ошпаренными паром, вырвавшимся из разорвавшегося холодильника правого борта. Уцелевшим пришлось спешно покинуть отсек, быстро заполнившийся смесью забортной воды и нефти из пробитых цистерн двойного дна. Помещения главного рулевого привода и 1-го генераторного отделения также вскоре оказались затопленными. Выход из строя половины мощности электроэнергетики заставил фактически прекратить откачку воды. Постепенно затопления распространились в отделение вспомогательных машин левого борта, затем — в помещение главных турбин и котельное отделение N 1. «Нюренберг» потерял ход, имея крен 12 градусов. Миноносцы эскорта взяли его на буксир и потащили в Каа-фиорд. «Кёльну» повезло больше, предназначенную ему торпеду принял на себя миноносец Т-19. Таким образом первая волна потопила один корабль и ещё три были повреждены. Через 40 мин пришёл черёд второй, там были в основном «Альбакоры». Блокадопрорыватель «Осорно» затонул после двух попаданий ниже ватерлинии, а горящий «Хуаскаран» с рудом дотащили до Каа-фьорда. «Нюрнберг» не пережил ещё одной торпеды и двух близких разрывов 500 фт бомб, в 07.55 корабль пошёл на дно.

За этот успех англичане заплатили всего тремя самолетами, сбитыми бортовой ПВО кораблей, а командование Кригсмарине ясно осознало факт — геликоптер-трегеры не решают всех проблем, нужны конвойные авианосцы.

Ещё в декабре 1942 года было принято решение переоборудовать один из транспортов типа «Ганза» в учебный флюгцойг-трегер и оснастить его японским электромагнитным финишером. Однако типовой «Ганза А» оказался слишком мал и взяли первое, что подвернулось под руку — бывший датский грузо-пассажирский теплоход «Принц Гленгарри», построенный в 1939 г. в Копенгагене. После оккупации Дании в германском флоте он получил новое имя — «Везермарш». Судно было достаточно большим: водоизмещение полное — 19,2 тыс.т.; длина — 153 м., ширина — 20,1 м., осадка — 8,7 м.; силовая установка — 2 дизельных двигателя; мощность — 9 тыс. л.с.; скорость — 17 узлов. Запас топлива составлял 4,5 тыс. т. соляра, что давало совершенно феноменальную дальность плавания — 65 тыс. миль, это и соблазнило переоборудовать его в вспомогательный крейсер. Работы начались в конце 42-го, но почти сразу были приостановлены, подоспело решение и теперь бывший «Принц Гленгарри» должен стать учебным флюгцойг-трегером — «Отто Лилиенталь».

За основу решили принять проект учебного авианосца «Таё», это была серия первых эскортных авианосцев японского флота. Они имели максимально упрощенную конструкцию — корпус до верхней палубы и ГЭУ почти не претерпели изменений. Вместо срезанных надстроек была установлена полетная палуба размерами 172x23,5 м, под которой оборудовали одноярусный ангар длиной 91,5 м. Имелось два самолетоподъемника. Катапульт не было. Проектирование немецкого аналога возложили на военного кораблестроителя инженера Франка Олериха. Уже к началу января был готов проект, в котором от японского образца мало что осталось. Первое, что бросалось в глаза это ходовой мостик, вынесенный ближе к носу корабля, у японцев он располагался в центральной части, под палубой. Полётная палуба размерами 137 х 21 м была выполнена из броневой стали толщиной 9-мм, это позволяло принимать самолёты весом более 7 тн. Одноярусный ангар получился не очень длинный, всего 69 метров, но широкий — до 19 метров и высокий — 5.3 м. Самолетовместимость определили в 18 машин. Авиагруппу обслуживали два лифта, традиционной для немцев восьмиугольной формы 13 х 13 метров, и грузоподъёмностью в 8 тн. Все аэрофинишёры и аварийные барьеры были японскими — фирмы Мицуи. Дизельный выхлоп отводили вправо-вниз, как почти на всех японских авианосцах. «Отто Лилиенталь» имел одну катапульту производства компании Дешимаг. Артиллерийское вооружение составляли две 105-мм зенитки, шесть «фирлингов» и два «цвиллинга». Запас авиабензина 150 тн.

Проект получился не бесспорный, но другого не было и в конце января начались интенсивные работы. Флюгцойг-трегер сдан флоту 9 июня 1943 года и практически сразу был задействован в программе обучения лётчиков-палубников.

По мотивам разработки немецкого коллеги dizzyfugu.

Весной 1942 года, после решения Гитлера о достройке «Цеппелина», техническое управление РЛМ выпустило новую спецификацию, требовавшую создания универсального палубного самолета. Среди авиастроительных компаний, начавших работы по новой спецификации, была и Henschel-Werke, представившая проект Hs.165. Это был достаточно компактный самоавшихся под общим фонарём с развитым переплётом. Машина оснащалась новейшим двигателем воздушного охлаждения BMW 801 С. Основные стойки шасси полностью убирались в крыло в направлении от фюзеляжа, причём ниши являлись частями складывающихся консолей крыла. Так же, как и на Ju.87Е-1, консоли крыла складывались вручную поворотом назад, делая Hs.165 очень компактным для размещения в ангаре авианосца.

лиренс задней части фюзеляжа. Применение данного механизма позволяло размещать под фюзеляжем самолета торпеду и оптимизировать угол атаки для выполнения взлетов и посадок.

Стрелковое вооружение Hs.165 состояло из двух крыльевых 20-мм пушек MG FF, двух синхронных 7,92-мм пулеметов MG 17 над двигателем и турельного 7,92-мм пулемета MG 15 в кабине штурмана для защиты задней полусферы. Столь мощное вооружение позволяло использовать торпедоносец-пикировщик в качестве двухместного тяжелого истребителя.

В состав специального оборудования входила двухместная надувная лодка с сигнальными боеприпасами и спасательным снаряжением. Механизм быстрого слива топлива, два надувных 750-литровых воздушных баллона в консолях крыла и еще два 500-литровых в фюзеляже должны были в случае вынужденной посадки на воду удержать самолет на плаву в течение трех суток (разумеется, в штиль).

Первые два прототипа (Hs.165 V1 и V2) были близки к завершению, когда появился новый двигатель BMW 801 D, работающий на бензине с более высоким октановым числом — 100, вместо 87, и который ко всему прочему мог быть оборудован системой MW 50 — смесь воды и метанола впрыскивалась напрямую в компрессор и охлаждала выходивший из него воздух. Это позволяло дополнительно увеличивать эффективную мощность мотора примерно до 2030 л.с., хотя и на достаточно короткий промежуток времени (максимум 10 минут). Благодаря применению нового топлива мотор BMW 801 развивал эффективную мощность при взлете в 1700 л.с. на модели D1 и 1730 л.с. модели D2.

В конце 1942 года Hs.165 V1 и V2 были переоснащены новыми двигателями и начали цикл испытаний. Пока авианосца для них ещё не было и самолеты отрабатывали взлет-посадку на тренажёрах летно-испытательного института Люфтваффе в Травемюнде. К весне 43 года летало уже пять машин предсерийной модификации Hs 165A-0. Все они использовались для различных экспериментов, а компания Henschel тем временем продолжала совершенствование Hs.165 — теперь уже чисто сухопутной машины, рассматриваемой как возможный преемник устаревшего Ju.87.

К середине года года новый сухопутный пикировщик, получивший обозначение Hs.165B, начал поступать на вооружение Люфтваффе. Правда бои на Восточном фронте и особенно над Францией показали, что одномоторные пикировщики стали слишком уязвимы. Хотя «Хеншели» существенно превосходят старичков Ju.87 по скорости и вооружению, но все равно несут слишком большие потери от истребителей противника и требуют серьезного прикрытия. К 44-му году в боевых частях их сменяли более грузоподъёмные двухмоторные Ju.188 или FW.190F, обладавшие более высокими летными характеристиками. Списанные «Хеншели» в количестве более 200 шт с удовольствием забирали финны, против них воевали далеко не лучшие истребительные полки РККА. Именно в небе Суоми Hs.165В проявил себя наиболее ярко.

Серийные Hs.165A-1 отличались от установочной серии A-0 измененным составом оборудования и вооружения. Был увеличен маслобак и поставлена емкость MW. 20-мм пушки MG FF были заменены на более эффективные и легкие MG 151/20, а вместо синхронных пулеметов MG 17 винтовочного калибра установили крупнокалиберные 13-мм MG 131. В кабине стрелка легкий 7,9навливать крупнокалиберный MG 131. Естественно, все это привело к утяжелению самолёта и не смотря на новый двигатель, лётные характеристики Hs 165A-1 даже несколько снизились. Теперь Hs.165A-1 имел следующие параметры.

Размеры:

размах крыла 13,95 м

длина 11,08 м

высота 4,18 м

площадь крыла 26,8 м^2

Вес:

пустого 4411 кг

максимальный взлетный 6486 кг

удельная нагрузка на крыло 242 кг/м^2

удельная нагрузка на мощность 3,82 кг/л.с.

Летные характеристики:

максимальная скорость на высоте 3500 метров 486 км/ч и 513 км/ч с исп сис-мы MW 50

крейсерская скорость 378 км/ч

дальность полета 2250 км

практический потолок 9860 м

Вооружение:

стрелковое

2 x 20-мм пушки MG 151/20 в консолях крыла

2 x 13-мм пулеметы MG 131 в фюзеляже над двигателем

2 x 7,92-мм спаренных пулемёта MG 81Z в задней части кабины экипажа

бомбовое (варианты)

1 x 1000-кг бомба под фюзеляжем

1 x 765-кг торпеда под фюзеляжем

1 x 500-кг бомба под фюзеляжем и 4 x 50-кг бомбы под консолями крыла

2 x 250-кг бомбы на специальном держателе под фюзеляжем и 2 x 250-кг бомбы под консолями крыла.

К июлю 43 года первые «Хеншели» поступили в Flugzeugtr"agergeschwader 186 и начали отработку взлетно-посадочных процедур на «Отто Лилиенталь». В течении месяца были совершены 19 взлетов и 11 посадок на авианосец. В происшествиях потеряны три машины и один пилот. Этот результат был посчитан удовлетворительным и контр-адмирал Вальтер Хаген рекомендовал принять Hs.165A-1 на вооружение палубной авиации, как и Ju.87Е-1. Окрылённые успехом конструкторы Хеншель-Верке до конца года предоставили несколько перспективных вариантов Hs.165. Наиболее интересными оказались одноместный Hs.165A-2 и модификация с двигателем жидкостного охлаждения Jumo 213 — Hs.165C.

Боевой дебют нового торпедоносца-пикировщика произошёл неожиданно быстро и совсем не с палубы авианосца. 12 августа 1943 года, Союзники, совершенно внезапно, начали операцию «Следжхаммер», захватив порт и город Шербур. Уже через две недели на континенте оказались более 48 дивизий против 25 немецких, расквартированных по всей Западной Европе. Такой перевес в силах позволил захватить полуостров Котантен и закрепиться. Первое время наиболее эффективный отпор вторжению смогла оказать только авиация, в том числе флотская. Уже 15 августа в состав бомбардировочной эскадры KG 6 (г. Мельсброк, Бельгия) прибыла сводная группа палубников из Ju.87Е-1 и Hs.165А-1.

Утром 24 августа 1943 года самолет-разведчик Ме.410 обнаружил конвой и навел на него ударную авиацию. В 11:10 под прикрытием JG/Tr.Gr.186, штурмовики, пикировщики и торпедоносцы нанесли удар по британским кораблям. Первыми в атаку пошли истребители-бомбардировщики FW.190F, которые топмачтовым бомбометанием выбили эсминцы «Бофорт», «Крум», эскортные миноносцы «Харворт» и «Теткотт» и повредили крейсер ПВО «Ковентри». После этого пикировщики Ju.87Е-1 нанесли удар по крейсерам «Клеопатра», «Дидо», «Эвриал» и эсминцам «Зулу» и «Джавелин». Почти одновременно торпедоносцы Нs.165А-1 атаковали танкеры «Балкойл» и «Потаро», транспортные корабли «Сити оф Эдинбург», «Сити оф Линкольн», «Сити оф Претория».

В общей сложности в ходе воздушных атак 24 августа и последовавших за ними ударов торпедных катеров было потоплено несколько боевых кораблей: крейсера «Клеопатра», «Дидо», эсминцы «Бофорт», «Крум», «Джавелин», эскортные миноносцы «Харворт» и «Теткотт». Вместе с ними на дно пошли танкеры «Балкойл», «Потаро», и транспорты — «Сити оф Линкольн» вместе с «Сити оф Претория». Другие корабли и суда получили повреждения различной степени тяжести.

Палубная авиация показала, что уже является серьезной силой способной оказывать влияние в борьбе на море.

Основной причиной разгрома эсминцев в Нарвике, во время захвата Норвегии 40 года, штаб Кригсмарине определил их малую дальность. Если бы кораблям тогда не пришлось заправляться, то соединение сумело бы уйти до появления англичан. На протяжении 41–42 годов германские эсминцы особо себя тоже не проявили, причина та же — недостаточная дальность. Нужны были новые типы для сопровождения крупных надводных кораблей Кригсмарине в Атлантическом океане. Таким типом должен был стать эсминец типа «С».

Постройку пяти кораблей серии Zerst"orer 1936C было запланировано произвести на верфи Дешимаг в Бремене в 1942–1943 году. В 1942 году по проекту 36С перезаказали эскадренные миноносцы Z-46 и Z-47, а 12 апреля 1943 года был выдан заказ ещё на три корабля — Z-48, Z-49, Z-50. Шестой из намечавшихся — Z-51 — в ноябре 1942 года был перезаказан как эсминец типа 42 с дизельной энергетической установкой. Реально работы были начаты только после того, как за производство военно-морской техники взялся Шпеер и его технократы. Z-46, Z-47 и Z-51 были переданы флоту летом 44-го года, а Z-48, Z-49 и Z-50 в 45-м.

В проекте 36С должны были быть две «изюминки»: высокая дальность экономическим ходом и принципиально новое вооружение. При полном водоизмещении 3683 тонн и размерах 126, 2 х 121, 5 (КВЛ) х 12,2 х 4,45 м две турбины «Вагнер» выдавали 70 000 л.с. — 37, 5 уз. и всего 2500 миль на 19 уз. Не взирая на все усилия, дальность оставалась весьма посредственной. Зато вооружение — шесть универсальных 12.8 см орудий L/45 С/41 в трёх башенноподобных установках, превзошли все самые радужные ожидания. В боях 44–45 годов именно эти орудия стали основным артиллерийским щитом прикрывшим авианосцы от ударов авиации Союзников.

Если 36С являлся «немного не то, что нужно», то Z-51 оказался «венцом творения» — кораблем для Атлантики без недостатков, но как чаще всего и бывает — «слишком мало и слишком поздно». Он был построен в единственном экземпляре.

Экспериментальный проект малого эсминца, особенностями которого являлись трёхвальная силовая установка (все другие немецкие эсминцы имели 2 вала) и использование дизелей в качестве главных двигателей. Z-51 заказан в ноябре 1942 года верфи Deschimag в Бремене и спущен на воду 2 октября 1943 года. При полном водоизмещении 2720 т. и относительно небольших размерах — 114, 3 х 108, 0 (КВЛ) х 11, 0 х 4, 47 м. корабль имел превосходную мореходность, но самое главное это 6 х 24 цилиндровых дизелей MAN, которые и обеспечили 5500 миль на 19 уз. «Паспортная» скорость была 36 узлов, но свыше 30 давали редко, слишком велика была вибрация дизелей. Вооружение ориентировалось в основном на ПВО: 4 х 1- универсальных 128-мм. L/45 C/41; 6 х 2 — 37-мм. L/83 C/30; 4 х 4 — 20-мм. L/65 C/38; 1 х 3 — 533 ТА. Экипаж: 247 чел.

Рейх, переведя экономику на военные рельсы, путём невероятного напряжения выковал морской «Меч Нибелунгов». К лету 44-го года гросс-адмирал Рёдер с гордостью взирал на свой флот, наконец-то почти не уступающий Британскому. Настала пора доказать это утверждение на практике.

Атлантика. Блеск и нищета Кригсмарине.

В 1939-43 годах немецкие подводные лодки оказались наиболее эффективным оружием Кригсмарине. В надводном положении под покровом ночи, при достаточном количестве U-бот, чтобы распылить силы эскорта, они добились поразительных успехов. При этом, что несколько парадоксально, возможность погружаться на глубину в лучшем случае служила целям самообороны. Вынужденные находиться в подводном положении на переходе и атаке конвоя с мощным эскортом, взаимодействующим с авиацией и поисково-ударными группами, подводные лодки очень быстро превратились в дичь с невысокими боевыми качествами и короткой жизнью.

То, что это неизбежно произойдёт, первым предупредил немцев японский адмирал Соэму Тоёда. Книга англичанина Роскилла, озвученная гросс-адмиралом Рёдером, твердила о том же. Дёниц, «отец» стратегии «суммарного тоннажа», относился к этим пророчествам скептически. Вместо того, чтобы использовать свои лодки там, где они могли нанести максимальный материальный ущерб, он направлял их туда где должно быть потоплено наибольшее количество торговых судов, не важно, груженых или в балласте. Так он увеличивал счёт потерь Союзников, не обращая внимания на то, какое место эти потери занимали в общих военных достижениях Рейха. При этом напрочь игнорировался характер грузов, правда делалось разделение между сухогрузами и танкерами. Такой принцип, простой и прямолинейный, демонстрировал наивность, которая свидетельствовала о ограниченности Дёница, как стратега.

«Чёрный май» показал — требования Рёдера отказаться от порочной стратегии «суммарного тоннажа», были справедливы. Командование подводных сил отказалось от атак конвоев на западных подступах к Англии и вместе с тем объявило, что критерий успешности по потопленному тоннажу более неприемлем. В разрез желанию Дёница, сосредоточить максимальное количество субмарин в Атлантике для использования преимуществ ударной силы «волчьих стай», теперь выдвинута новая стратегия — «сокращение потока снабжения». Немецкий морской штаб настоял на использовании лодок в отдаленных друг от друга районах: в Индийском океане, у мыса Доброй Надежды, у Фритауна, даже если вероятность встречи с противником была меньшей.

Такая стратегия вынудит Союзников совершать переходы конвоев переменными курсами, по более длинным маршрутам. Результатом станет то, что суда находятся в море дольше, увеличится время стоянки в портах за счёт длительного формирования и разгрузки конвоев, в конечном итоге уменьшится количество рейсов которое может сделать в год каждое отдельное судно. При этом нагрузка на эскортные силы ещё больше возрастёт. Именно для этого подводные лодки должны будут широко рассредоточены и намертво свяжут морские и воздушные силы, вместе с транспортными флотами Союзников. Когда Дёниц, отстаивая свою точку зрения, в сердцах воскликнул: — «Потопление судов, это единственное, что вызывает тревогу англичан», Рёдер ему спокойно возразил: — «Перекрытие Средиземноморского маршрута, эквивалентно потери транспортов в миллион брутто-регистровых тонн. Вот это действительно вызывает тревогу Черчилля».

Ещё в марте 1943 года шесть лодок типа IX были направлены в Индийский океан, теперь на базы в Сигапуре и Пенанге ушли ещё восемнадцать «девяток», два танкера и десять итальянских лодок из Бордо. Пенанг, расположенный на западном побережье Малайского полуострова, стал главной базой немецко-итальянских сил. Вторая база находилась в Кобе, на территории японских островов и ещё ряд небольших ремонтно-снабженческих баз располагались в Сингапуре, Джакарте, Сурабае и атолле Адду. Подлодки, действовавшие с этих баз, вскоре стали называться «Группа Муссон». Командовал группой фрегаттен-капитан Вильгельм Доммес.

Часть лодок были снабжены небольшими одноместными вертолетами Fa-330, известного как Bachstelze. Если быть точным, то Bachstelze был автожиром, который поднимался в воздух за счет трехлопастного ротора, вращавшегося под напором воздуха и поступательного движения лодки. Аппарат крепился к задней части рубки лодки при помощи кабеля длиной около 150 м и поднимался на высоту около 120 м. Пилот видел горизонт на гораздо большей дальности — около 25 миль — при сравнении примерно с 5 милями при наблюдении с боевой рубки лодки, и докладывал по телефону обо всем замеченном. В обычных условиях аппарат спускали вниз, разбирали и укрывали в два водонепроницаемых контейнера, находившихся позади рубки; это была непростая работа, на которую уходило около 20 минут.

В сентябре, когда битва за Котантен была в самом разгаре, на соединение с «Группой Муссон» из Средиземного моря, ушли два судна — одно ремонтное, другое снабжения, и геликоптер-трегер «Драхе», бывший югославский «Змай».

С точки зрения статистики боевые действия субмарин Германии и Италии в Индийском океане не были большим успехом. До конца войны немцы и итальянцы потопили более 250 судов противника общим водоизмещением около двух миллионов тонн. Потери — 39 немецких и 6 итальянских ПЛ. Противостояние в Индийском океане не было «сражением, которым выигрывается война», однако прекрасно иллюстрировало стратегию «сокращения потока снабжения». Отвлечены крупные боевые силы противника (в особенности авиация), которые в других районах могли быть использованы с гораздо большим эффектом и транспорты шли исключительно в конвоях.

Операция «Следжхаммер» оказалась полнейшим сюрпризом для Гитлера. Конечно Канарис с своим Абвером докладывали о возможности вторжения на континент, но фильм ВВС утверждал, что это произойдёт только в 44-м году, и «фюрер» просто отмахивался от информации. Появление Союзных дивизий во Франции поставило Рейх в положение войны на три фронта — в СССР, на Ближнем Востоке и теперь в Европе. Это означало начало конца и политическое руководство Германии судорожно попыталось выправить положение. Дёниц лично встретился с Гитлером, и в обход гросс-адмирала и штаба, получил разрешение задействовать «волчьи стаи» против конвоев снабжавших плацдарм.

Более неудачного места для применения обычных подлодок, чем Ла-Манш и Бискайский залив было трудно придумать, эти зоны плотно опекались авиацией Берегового Командования. Хотя Рёдера можно было понять, он хотел вернуться к «стратегии тоннажа», надеялся на новые торпеды «Цаункениг» и «блуждающую» торпеду FAT, к тому же твёрдо рассчитывал на обещанную поддержку Люфтваффе. Рёдер, узнав об этой инициативе, кинулся к «фюреру», но вместо отмены приказа получил многочисленные упреки в бездействии надводного флота в критический момент битвы.

18 сентября 21 лодка из состава «Группы Лейтена», оборудованные шноркелем и каждая с двумя — четырьмя торпедами ТV «Цаункениг» на борту (помимо обычных), развернулась в «волчью стаю» на подходах к Шербуру. Ещё на переходе одна субмарина была потоплена авиацией. Истребители не смогли в должной мере прикрыть позиции лодок.

Конвой из Ливерпуля в составе 41 транспорта под эскортом 17 эсминцев, 9 фрегатов и 13 корветов не заставил себя ждать. Это огромное скопление судов представляло собой отличную цель для немецких U-бот. Началась воздушно-морская битва, поставившая окончательную точку в относительной независимости Командования подводных сил.

Согласно новым тактическим требованиям, разработанным в штабе Деница, подлодки в первую очередь должны были атаковать акустическими «Цаункенигами» корабли охранения, после чего спокойно расстреливать обычными торпедами беззащитные транспорты. Торпеда TV «Zaunkoenig» («Крапивник») была снабжена акустическим взрывателем, реагирующим на малейшие шумы в воде, издаваемые винтами корабля. Ее прототипом являлась экспериментальная торпеда Т IV «Valke» («Сокол»). Торпеда имела стандартный калибр (533 мм) и длину (7,2 метров), обеспечивающих ее размещение в торпедных аппаратах единого образца. Скорость достигала 24 узлов, дальность хода — 5700 метров. Общая масса составила 1500 кг (в том числе 274-килограммовой боеголовкой). Головка самонаведения эффективно реагировала на такие цели, чья скорость находилась в диапазоне 12–19 узлов.

Первая же торпеда ТV попала в корму английского фрегата «Логан», нанеся сильные повреждения корпусу корабля. Фрегат остался на плаву и даже дошел своим ходом до базы, но из-за повреждений был исключен из состава флота. Начавшаяся массированная атака привела к гибели двух транспортов и на этом успехи кончились. На помощь конвою неожиданно для немцев подошли пять эскадренных миноносцев и конвойный авианосец 9-й поисково-ударной группы. Канадский эсминец «Сант Кроикс» сразу же получил в борт две акустические торпеды и затонул, из экипажа спасся 81 человек. Его судьбу разделил британский корвет «Полиантус» — удалось поднять из воды только одного человека из его команды. Немцы заплатили за эти успехи потерей пяти лодок.

Удар «Дорнье» из KG 100 вооруженных управляемыми бомбами тоже цели не достиг, союзники учились быстро. Конвой был прикрыт дальними истребителями, сбивавшими носители до сброса FX1400 и Hs.293. Единственное прямое попадание — потоплен английский фрегат «Итчен», на борту которого находились несколько десятков моряков с ранее погибших кораблей. Фрегат пошел на дно, причем из холодного осеннего моря удалось спасти лишь трех человек.

Разбить силы охранения не удалось, но все равно немецкие субмарины пытались атаковать транспорты: три были повреждены и один из них столь тяжело, что команде пришлось оставить судно. Вечером, английский эсминец «Эскапейд» получил тяжелейшие повреждения от взрывов собственных глубинных бомб.

Ночная атака торпедных катеров была отбита и конвой достиг Шербура, от «Группы Лейтена» уцелело только семь лодок. Результаты оказались настолько скудны, что прямые действия флота против сил вторжения к 25 сентября были окончательно прекращены.

Между Рёдером и Дёницом состоялся тяжелый разговор. Слепая приверженность Командующего подводных сил к «стратегии суммарного тоннажа» и его же справедливые доводы о преимуществе массированного использования подлодок требовали уточнения концепции. В этой дискуссии впервые была озвучена, заимствованная у японцев, стратегия «поддержки флота». Это было странное смешение военной необходимости и политической интриги. Гросс-адмирал стремился до предела сузить независимость своего подчиненного и прямого кандидата на высший пост в ВМС. Если адмирала Маршалля в 40-м году удалось просто отстранить от командования, то с Дёницем, к которому благоволил Гитлер, так поступить было невозможно. Тут пришлось действовать тоньше.

Дизельные подводные лодки старых конструкций — наиболее специализированная и наименее гибкая система вооружений текущей войны. Большинство попыток использования их совместно с надводными кораблями оказывались совершенно бесполезными. До сего дня таких попыток было три: вторжение в Норвегию (хотя часть неудач можно списать на дефекты торпед), второй раз на Средиземном море, в период наступления англичан в Ливии и третий на Балтике, против Советского Союза. Ещё один, менее значимый инцидент, также убедительно подтвердил трудности взаимодействия надводных и подводных сил, это произошло во время попытки оказать помощь «Бисмарку».

Интрига гросс-адмирала заключалась в том, чтобы отправить сражаться подводные лодки с крейсерами, линкорами и авианосцами прикрытыми эсминцами. Особых успехов от такой деятельности ожидать не приходится, но давление на соединения англичан будет оказано, что облегчит операции надводных кораблей Кригсмарине. Отсутствие побед вызовет разочарование «фюрера» и Дёниц лишится высокого покровителя, а значит позиции Рёдера усилятся. Теперь никто не сможет его заменить на должности гросс-адмирала.

К концу 43-го года подводные силы, действующие массировано против торгового судоходства, оказались дезорганизованы и по сути были разбиты. С военной точки зрения использование лодок в интересах надводных сил казалось более целесообразным, чем против конвоев. Так это или нет предстояло проверить в ближайшее время.

В октябре 1943 года на северо-атлантическом морском театре сложилась странная обстановка. В Мурманске под командованием адмирала Оскара Кюметца находилась мощная боевая группа — одно из самых многочисленных соединений Кригсмарине за всю войну: линейные корабли «Тирпиц» и «Шарнхорст», тяжелый крейсер «Принц Ойген», броненосец «Адмирал Шеер» и три флотилии эсминцев (13 единиц) под общим руководством контр-адмирала Эриха Бея. Такая эскадра нервировала англичан с американцами, все время оставалась серьезная угроза прорыва на Атлантические коммуникации или, что ещё страшнее, в Ла-Манш. При этом надо было учитывать силы на Балтике: авианосцы «Граф Цеппелин» и «Зейдлиц», линейный крейсер «Гнейзенау» и «Хиппер» с «Лютцевом». По непроверенным данным все корабли уже достроены-отремонтированы и проходят интенсивную боевую подготовку. Приходилось держать в северных водах лучшие авианосцы и линкоры Флота метрополии, в том числе и арендованный американский «Алабама» — столь необходимые у Касабланки и Шербура. Немцы и англосаксы замерли, ожидая кто сделает первый шаг.

Сложившаяся ситуация вполне устраивала Рёдера. Стратегия «fleet in being» в действии — противник связан и незачем идти на риск морского сражения. Но, как это всегда бывает — внезапно, в молчаливое противостояние вмешалась третья сила — французы.

9 ноября 1942 года Адольф Гитлер написал письмо к Маршалу Петену с просьбой о разрешении транзита войск через территорию Южной Франции и введении германо-итальянских войск в Алжир и Тунис. По сути дела это был ультиматум и маршал Петен вынужден был реагировать. Начались переговоры между главой правительства Французского государства Пьером Лавалем и министром обороны адмиралом Дарланом с одной стороны и министром иностранных дел Рейха Риббентропом, послом Отто Абецем и начальником штаба комиссии по перемирию генералом Беме, с другой. В конечном итоге ввод войск Оси в Северную Африку не вызвал возражений, транзит через Южную Францию был представлен. Взамен немцы предложили правительству Французского государства перебраться в Версаль, репатриировали 500 000 французских военнопленных из офицерских лагерей и дали возможность сформировать 15 дивизий для обороны колоний. Отдельным пунктом согласовали меры по усилению береговой обороны, флота и Военно Воздушных сил. В частности орудия главного калибра и их механизмы, предназначенные для линкора «Клемансо», захваченные на заводах Крезо в 40-м году, возвращали французам. Это давало надежду на ремонт «Ришелье» и достройку «Жана Бара». Адмирал Дарлан согласился лично возглавить все вооружённые силы в Алжире, Тунисе и Сенегале, взяв к себе заместителем по сухопутным войскам немецкого генерала фон Арнима. Правда Франция наотрез отказывалась объявлять войну Англии и Америке.

В результате уже 10 декабря «Ришелье» с кормой, подкрепленной массивным деревянным кессоном, 2 легких крейсера и 2 лидера, эсминец, 6 сторожевиков (шлюпов) и 1 подлодка вышли из Дакара в Касабланку. Когда 8 марта 1943 года началась операция «Торч», линкоры: «Кинг Джордж V», «Хау» и «Алабама» встретил, кроме всего прочего, огонь двух башен ГК «Ришелье» и одной «Жан Бара». «Хау» был потоплен, а «Алабама» серьезно повреждена немецкими управляемыми бомбами, «французы» при этом новых повреждений не имели. Десант в Магриб особо удачным не стал — шести американских и шести британских дивизий оказалось недостаточно. Единственный успех это оккупация Дакара. Бои на двух плацдармах приняли затяжной характер, взять Касабланку не удалось.

6 июля 1943 года итальянский флот вышел в Аденский залив, ось Рим-Берлин-Токио получила устойчивую коммуникацию через Средиземное море. Уже через три недели возле острова Сокотра произошла историческая встреча трёх флотов: Японского, Итальянского и Французского. Церемониал, флаги, салюты, шампанское. Европейцы приняли под конвой транспорты с каучуком, вольфрамом, хинином и прочим, японцы соответственно взяли под охрану «купцов» груженых плодами европейских технологий, а вот дальше начались совсем удивительные вещи. Первый мобильный флот адмирала Нагумо и Флот Открытого Моря адмирала де Лаборда объединились и вместе ушли к Мадагаскару. Французы имели: линейный крейсер «Страсбург», тяжелые крейсера «Альжери», «Дюплэ» и «Кольбер», легкие «Марсельеза» и «Жан де Вьен», гидроавианосец «Коммандант Тест», 10 лидеров, 3 эсминца и пять круизных лайнеров с контингентом Иностранного легиона на борту. Вместе с японцами пришли: легкий крейсер «Ламотт-Пике», шлюпы «Дюнон-Дюрвилль» и «Амираль Шарне», танкеры и транспорты с двумя бригадами морской пехоты. Бои на острове шли десять дней и 15 августа остатки британского гарнизона капитулировали. После этого произошло такое, что у немцев и итальянцев рты пооткрывались в изумлении — японцы передали французам свой авианосец «Рюдзё», который тут же переименовали в «Пенлеве». Оказывается «лягушатники» уже имеют и экипаж для корабля и пилотов для японских палубных самолетов!

Первыми до истины докопались итальянцы, дело оказалось в тысяче тонн урановой руды из Конго. Дуче очень сожалел, что Италия вовремя не озаботилась таким ценным ресурсом, сейчас бы ещё один авианосец в пару к «Аквиле» очень бы пригодился. Немцы сокрушаться не стали, министр вооружений Шпеер, ответственный за ядерную программу Рейха, инициировал переговоры с Лавалем о приобретении остатков руды. Благо было что предложить взамен.

После возвращения Мадагаскара под французский триколор, Дарлан распорядился об усилении морской группировки в Индийском океане. Вице- адмирал Лакруа привёл линейный крейсер «Дюнкерк», тяжелый крейсер «Фош», легкий «Ла Галиссоньер», 8 лидеров, 6 эсминцев и 10 подлодок. На острове разместили восемь эскадрилий авиации и колониальную дивизию до этого участвовавшую в освобождении Сирии. Президент Рузвельт, через посольство в Версале, обратился к маршалу Петену с требованием не допустить базирования на Мадагаскаре немецких или японских сил. Караваны вокруг мыса Доброй Надежды, дорогой жизни для войск на Среднем Востоке, должны идти беспрепятственно. Маршал в принципе не возражал, но выдвинул встречное требование — дать уйти из Касабланки корабельной группировке во главе с «Ришелье» и «Жан Баром». Американцы соглашались, любое уменьшение сил в Северной Африке только на пользу, а вот Черчилль упёрся. Флот Его Величества с трудом сводит концы с концами и ещё два линкора у потенциальных врагов могут необратимо осложнить ситуацию. Французы пожали плечами, Главный Инспектор флота адмирал Жансуль вылетел в Касабланку.

27 сентября 1943 года адмирал Дарлан встретился с гросс-адмиралом Рёдером в Париже. Была озвучена просьба: в день Х убрать на неделю подводные лодки от берегов Северной Африки, французский флот готовит там акцию и «дружественный огонь» может оказаться совсем не кстати. Конечно просьба была удовлетворена, а у ОКМ появилась богатая пища для размышлений.

После операции «Цитадель» британцы осознали слабость Хоум-флита и провели трансфер: в Скапа-Флоу «Кинг Джордж V» вместе с «Викториес», а к Каннингхему ушли линейный крейсер «Ринаун» и старый линкор «Малайя». Теперь группировка на севере имела вполне пристойный вид: линкоры — «Дюк оф Йорк», «Кинг Джордж» и вышедшие из ремонта «Энсон» и американский «Алабама» в сопровождении авианосцев: «Формидебл», «Юникорн», «Индомитебл» и «Викториес». Этих сил с лихвой хватало, чтобы не опасаться любых неожиданностей от немцев, но тут случилась высадка в Европу и опять «шоу пошло не так». Оказалось, что хождение по Английскому Каналу через минные поля под ударами авиации для поддержки десанта чревато последствиями. Невезучий «Энсон» наскочил на мину, а «Викториес» получил торпеду с одиночного Ju.88, все остальные линкоры «попятнала» береговая артиллерия Шербура. Пришлось срочно возвращать эскадру в Скапа, пока не случилось новых потерь, а на их место ставить соединение Каннигхема, которому придали всех боеспособных «старичков». Море у Касабланки теперь контролировали только крейсера, эсминцы и конвойные авианосцы. Именно этой временной слабостью и решили воспользоваться французы.

Соединением Q у берегов Северной Африки командовал герой битвы при Ла-Плата вице-адмирал Генри Харвуд. Под его командой были два тяжёлых — «Лондон», «Сассекс» и три лёгких крейсера — «Сириус», «Аргонавт», «Аврора», шесть эсминцев и два конвойных авианосца — «Байтер» и «Дэшер». Задача стоявшая перед сэром Харвудом — поддерживать огнём оба плацдарма и не допустить выхода французской эскадры в море. Все внимание было сосредоточено на берегу и разведка, особенно в сторону Дакара, не велась, поэтому появление Флота Открытого Моря адмирала де Лаборда вовремя замечено не было. Французы, прошедшие стажировку у японцев, провели сражение похожее на битву при Адду, только в миниатюре.

7 октября в 05.45 над Соединением Q прошёл одномоторный самолёт незнакомой конструкции, пара «Марлетов» попыталась его перехватить, но не смогла догнать. Это был разведчик D4Y1-C «Суисей», по американской терминологии «Джуди», с французскими опознавательными знаками. Ещё через час радар тип 271 «Байтера» обнаружил групповую воздушную цель идущую с запада, со стороны океана. Противника там быть не должно, но на всякий случай подняли в воздух ещё одну пару истребителей, теперь соединение прикрывали четыре «Марлета». Но это никак не сказалось на успешности последовавшей атаки. Восемь А6М3 «Зеро» связали их боем и сбили троих, девять пикировщиков D3A2 «Вэл» сбросили 250 кг бомбы на «Дэшер» и добились одного попадания и трёх близких разрывов. Погибло 29 членов экипажа, но, к счастью для англичан, пожар в ангаре не вызвал детонации хранившихся там торпед. На потерявшем ход авианосце ещё боролись с огнём, когда появилась вторая волна, в этот раз немного меньше — шесть «Зеро» и шесть «Вэлов». Их встретили три «Марлета» и ничего не смогли сделать, зато крейсер ПВО «Сириус» сбил два бомбардировщика ещё до того, как те начали пикировать. «Байтер» сумел уклониться от бомб, отделавшись близкими разрывами.

Однотипные «Байтер» и «Дэшер» были первыми британскими эскортными авианосцами, заказанные в США в рамках соглашения о ленд-лизе. Переоборудованы из корпусов сухогрузов «Рио Парана» («Байтер») и «Рио-де-Жанейро» («Дэшер»). Их полётная палуба имела длину 134,7 м, в ангаре помещалось до 15 самолетов. Броневой защиты и ПТЗ не было. ЭУ включала в себя пару дизелей марки «Доксфорд», работавших через редуктор на один вал, максимальная скорость не превышала 17.5 узлов. Артиллерийское вооружение состояло из 3 английских 102-мм зениток Mk-V и 4-х (2 х 2) 40-мм автоматов «Бофорс», имелись РЛС типа 79 и 271, а также коротковолновые радиопеленгаторы. В то утро «Байтер» имел 9 «Свордфишей» и 4 «Марлета», стразу же после первого налёта четыре торпедоносца были отправлены на разведку. Через 50 минут сэр Харвурд получил ошеломляющую новость: в их направлении идут «Страсбург», «Дюнкерк» и целая свора крейсеров с эсминцами. По хорошему надо топить тихоходные авианосцы и уходить, но это так не по английски. Соединение Q приняло безнадежный бой.

Это была месть за Мерс-эль-Кебир. Де Лаборд вцепился в британцев как волк в овчарку, уже к полудню линейные крейсера потопили «Лондон» и «Сассекс», имевших чисто номинальное бронирование. Третья волна пикировщиков с «Пенлеве» все-таки попала двумя бомбами по «Байтеру», горящий авианосец добили вечером французские эсминцы. «Дэшер» добивать не пришлось, его затопил собственный экипаж. Легкий крейсер «Сириус», хотя и получил 250-кг бомбу в корму, сумел уйти в Гибралтар вместе с эсминцами «Потфайндер», «Эклипс» и «Бьюфорт». Из Соединения Q больше ничто не уцелело, хотя его командиру — вице-адмиралу Генри Харвуду и ещё почти пятистам морякам повезло, их подняли на борт.

Теперь воды у берегов Северной Африки принадлежали Флоту Открытого Моря. Этот факт, уже на следующее утро, на своей шкуре ощутили британские войска, держащие оборону вокруг города Мазаган и порта Джорф-Лас-фар, одним из крупнейших на побережье. К ужасу англичан, почти к самому берегу, не спеша, подошёл линкор «Ришелье» и открыл огонь по единственному аэродрому, чередуя шрапнельные и фугасные снаряды. Обстрел с моря, который вели «Страсбург» и «Дюнкерк» очень быстро уничтожил десяток орудий среднего и малых калибров, символизировавших «береговую оборону». В порт ворвались эсминцы, перетопили транспорты и зажгли склады. После этого тяжелые и легкие крейсера французов начали методично перемалывать с землёй пехотные и артиллерийские позиции VI и X корпусов. В этом благом деле им помогала французская полевая артиллерия, а во второй половине дня начались атаки, поддержанные танками. Генерал Кларк, командующий войсками, обратился к морскому командованию с требованием немедленно прекратить это безобразие. Уже ближе к полуночи появилось предложение о подготовке плана эвакуации и перевозке вывезенных войск в американский сектор. От таких известий кое-кому в Адмиралтействе стало нехорошо.

5 октября 1943 года, Первый морской лорд Дадли Паунд, потерявший жену и перенёсший второй инсульт, подал в отставку. Вести пришедшие из Африки окончательно доканали старика, Паунд скончался 9 октября. Его должен был заменить Эндрю Каннингхэм, но никто не решился менять Командующего Морскими силами Канала в такой критический момент. Под пошатнувшуюся структуру управления Флотом пришлось подставить своё мощное плечо премьер-министру, сэру Уинстону Леонарду Спенсер-Черчиллю. По сути выбор у него был небогатый: либо выкраивать что-то из состава сил Канала, либо гнать в Африку Хоум-Флит. Выбор между «плохо и очень плохо». Оба варианта были злом, и как водится из двух зол выбрали большее.

Заместитель Первого морского лорда адмирал Чарльз Кеннеди-Пэрвис, чей здравый смысл вошёл в поговорку, считал, что надо забрать у Каннингхэма «Ринаун» с парой-тройкой старых линкоров и десятком эсминцев. Этих сил хватит, чтобы вышибить французов и помочь удержать плацдарм. Второй морской лорд, вице-адмирал Уильям Уитворт, который командуя «Уорспайтом», уничтожил германские эсминцы в Офот-фьорде во время сражения за Нарвик, был категорически против. Фланги фронта на Котантене удерживают только благодаря орудиям тяжёлых кораблей, немецкие танки не рискуют приближаться к побережью ближе чем на 20 миль. Если этот огонь ослабнет, то риск прорыва фронта увеличивается многократно. Третий морской лорд, вице-адмирал Фредерик Уэйк-Уокер прославился в начале войны блестящей работой по выработке методов борьбы с магнитными минами, а также умелым руководством преследования «Бисмарка». Его мнение стало самым консервативным — не делать ничего. Французы мол сами скоро уйдут, после этого можно отправить конвой с подкреплениями в Джорф-Лас-фар и генерал Кларк восстановит положение. Контр-адмирал Денис Бонд, некогда командовавший «Илластриесом», а затем авианосным соединением Средиземноморского флота, теперь возглавлял в Адмиралтействе отдел морской авиации. Он считал, что французский флот необходимо уничтожить, с минимальными потерями это может сделать только палубная авиация. Единственное соединение ударных авианосцев есть у Хоум-Флита, значит им и идти. По пути можно атаковать германские аэродромы во Франции. Возможный прорыв немцев в Атлантику парируют американцы, конечно если с ними заранее договориться.

Это предложение больше всего пришлось по душе премьер-министру, окончательно решить «французский вопрос», вот что действительно необходимо на сегодняшний день! Состоялся телефонный разговор с Рузвельтом. Президент, хоть и обвинил Премьера в твердолобости, проблему можно было решить много раньше политическими методами, но в конечном итоге дал согласие на использование Атлантического флота. 10 октября 1943 года под руководством вице-адмирала Генри Мура Хоум-Флит рванул в Африку через Ла-Манш.

Генри Мур, везучий и талантливый флотоводец, провёл флот впритирку к меловым скалам Дувра, счастливо избегнув минной опасности. Никаких авиаударов по немецким аэродромам он конечно проводить не стал, есть дела поважнее. 15 октября его корабли уже были на траверзе Мазагана, и это оказалось очень вовремя, хотя сэр Уинстон не скрывал своего разочарования — Флота Открытого Моря там уже не было. Двухфазная авиаразведка обнаружила несколько эсминцев далеко на юге, конечно можно попытаться продолжить движение к Мадагаскару и возможно настичь французов, но ситуация на плацдарме не позволяла этого сделать.

Ещё в конце сентября Дарлан предупредил Ганса Юргена фон Арнима о планирующейся «акции» и немецкий генерал начал перетасовывать свои скудные ресурсы. Основной ударной силой войск в Марокко были: сводный танковый батальон — «команда Людера» из 19 В-1bis, 17 «Тигров» и 21 Pz-III N; 82 Африканская дивизия марокканских стрелков и 5-й парашютный полк (FJR5) полковника Вальтера Коха, героя Эбен-Эмаэля. Из этих частей была сформирована «группа графа Шверина» и заранее размещена за левым флангом южного сектора. Поздним вечером 8-го октября ударная группировка была брошена в бой против фланга англичан. Не смотря на беспрецедентную артиллерийскую поддержку с моря, прорыва добиться не удалось. Британский Х корпус медленно отползал назад, огрызаясь контратаками. Но 380 и 330-мм «чемоданы» это аргумент, с которым спорить весьма проблематично. Уже на следующий день тыловые позиции корпуса были перепаханы настолько, что напоминали поверхность Луны, такой, какой её видят астрономы. Снабжение боеприпасами и перемещение резервов стало невозможно, продвижение немецко-французских войск ускорилось.

14 октября Флот Открытого Моря ушёл, но бои уже шли в порту, положение английской группировки стало отчаянным. Армия настаивала на ликвидации плацдарма, вернуть утраченные позиции без снабжения через Джоф-Лас-фар, с теми силами которые остались, было невозможно. Моряки считали эвакуацию с необорудованного побережья под давлением противника форменным самоубийством. Они приложили все усилия, чтобы не допустить этого.

Теперь кинолента закрутилась вспять. Британские эсминцы в акватории порта бьют прямой наводкой, а через их головы летят 14-ти, 8-ми и 6-ти дюймовые снаряды. «Альбакоры» и «Барракуды» щедро сыплют сверху бомбы, а «Томми» не могут продвинуться вперёд ни на шаг. От города и порта даже развалин не осталось, только груды мелко перемолотого щебня, среди которых беспощадно режутся, в стиле Великой Войны, пехотинцы обеих сторон. Все это напоминало картины штурма Мурманска, летом этого года, и так же, как и там корабельная артиллерия должна была все же «переломить спину верблюду». Однако этого не случилось, вопли американцев доносящиеся из Кефлавика заставили Хоум-Флит возвращаться на север. Имперский генеральный штаб, под давлением обстоятельств непреодолимой силы, принял решении о эвакуации плацдарма.

Утвержденный в 1940 г. Конгрессом США закон о военно-морском флоте двух океанов, был аннулирован японской палубной авиацией, разбомбившей шлюзы Панамского канала. С февраля 43-го года нельзя было быстро перевести корабли из Тихого океана в Атлантику и обратно. Соответственно Атлантический и Тихоокеанский флоты отныне существовали изолировано друг от друга и не могли расчитывать на быстрое усиление.

Основной задачей американского флота в Атлантическом океане оставалась оборона океанских коммуникаций. Президент Рузвельт требовал обеспечения безопасности конвоев и сохранения связи с Ближним и Дальним Востоком. Однако выполнить это требование, особенно сейчас, становилось весьма проблематично. Весной 43-го года Атлантический флот имел около сотни различных эсминцев, восемь эскортных авианосцев, два древних линкора — «Нью-Йорк» и «Техас», и один авианосец, который с натяжкой можно назвать ударным — «Рейнджер». Правда такое печальное положение оставалось недолго, основные верфи находились на Восточном побережье, на Западном не строилось ничего крупнее эсминца. Уже 22 февраля 1943 г., на полгода раньше запланированной даты, вступил в строй новейший быстроходный линкор «Айова» и уже через два дня отправился в свой первый поход вдоль Атлантического побережья США. 23 мая к нему присоединился систер-шип «Нью-Джерси». Авианосец «Эссекс», сдан флоту ещё 31 декабря 1942 года, проходил боевую подготовку и готовился уйти на Тихий океан, но теперь это стало невозможно и он вошёл в состав Атлантического флота. 17 февраля закончил испытания «Лексингтон», а 15 апреля «Йорктаун». 24 мая к ним присоединился «Банкер Хилл». Эти корабли не успели поучаствовать в «Торч», но при высадке во Франции хватили войны по самую макушку.

В первый день «Следжхаммер» Геринг собрал расширенное совещание командования Люфтваффе в Каринхалле. На повестке дня стоял единственный вопрос «что делать?». Наиболее конструктивное предложение поступило от Fliegerfuhrer Marine контр-адмирала Вальтера Хагена. Он предполагал использовать японский и итальянский опыт применения береговой авиации против боевых кораблей флота, повторив успех у Касабланки. Тогда атака управляемыми бомбами линейных кораблей была проведена экспромтом, в разрез существующей концепции «истребления транспортного тоннажа». Сейчас предлагалось собрать все силы немецкой и итальянской «противокорабельной авиации» под единым командованием и сделать ставку на концентрированный удар, вышибающий флот противника из прибрежной зоны. Если удастся добиться серьезного успеха, то можно переходить к истреблению десантных судов и противоконвойным операциям. «План Хагена» сулил определенный успех и был принят к исполнению.

Почти две недели группировка Атлантического флота в составе пяти ударных и пяти эскортных авианосцев под прикрытием линкоров и крейсеров воевала в «тепличных условиях». Командующий авианосцев Атлантического флота контр-адмирал Эрнст Д. МакУортер организовал действия следующим образом: днём наносились бомбово-артиллерийские удары по береговым объектам, а ночью отходили к Плимуту. Основные потери несла палубная авиация, немецкие «Фокке-Вульфы» и «Мессершмитты» на голову превосходили американские «Уайлдкэты» и «Хеллкэты», по счастью их было не так много. 23 августа ситуация внезапно изменилась. На аэроузле Сен-Мало Геринг сумел сосредоточить основные силы торпедоносной авиации Оси, почти три сотни самолетов из KG 26, KG 77, KG 40, KG 100 вместе с итальянцами из 130., 132. и 104. Gruppo. Возглавил это соединение командир 2-й авиадивизии генерал-лейтенант Йоханнес Флинк.

Атака началась в вечерних сумерках, причём немцы сумели ввести в заблуждение корабли эскорта, зайдя с северо-запада, со стороны Англии, и дав правильные световые опознавательные сигналы. Их приняли за самолеты Бомбардировочного командования идущих на ночную бомбежку. 76 Ju.88 из I и III/KG26 широким фронтом проскочили над эсминцами и оказались среди авианосцев. «Юнкерсы» несли каждый по две торпеды и сбрасывали их одновременно, залпом. Первым такой «дуплет» получил эскортный авианосец «Кард» CVE-11, вторым крейсер ПВО «Коломбо». Оба корабля затонули ещё до рассвета. В результате попадания торпеды в кормовую часть с правого борта «Лексингтона» CV-16 уничтожена рулевая машина, заклинен руль, убиты 9 и ранены 35 членов экипажа. Авианосец своим ходом вернулся в Плимут. «Эссекс» CV-9 удачно уклонился от торпед, но в него врезался горящий бомбардировщик, убито 11 и ранено более 40 человек. Значительно хуже обстояли дела у USS «Рейнджер», ему хватило одного попадания ниже ватерлинии. Корабль не имел противоторпедной защиты и сразу же началось неконтролируемое поступление воды. Из Англии на помощь были вызваны буксиры и спасательное судно. Истребителями и зенитной артиллерией «достоверно» сбиты не меньше 18 самолетов противника, но сражение только начиналось.

Вторую волну, уже в полной темноте, возглавили «Силуранти» на SМ.79 и SМ.84bis под командованием майора Бускалья, они шли вместе с Не.111 II/KG26 со стороны Франции. Их удар предваряли Do.217, He.177 и He.277 из KG 100 и KG 40, сбросив магниевые бомбы для освещения целей, а потом и реактивные Hs.293. На перехват высотных целей ринулись все поднятые с палуб «Уайлдкэты», но заметить бомбардировщик в кромешной темноте трудно, а набирающие скорость в пологом пикирование Не.177 «Гриф» им оказались вообще «не по зубам». Одновременно было сброшено более шестидесяти управляемых бомб, в цель попало только три и отметили ещё семь близких разрывов. Причиной низкой эффективности стало то, что в момент отделения бомбы от самолета-носителя наблюдалась яркая вспышка, производимая ракетным ускорителем, что демаскировало «Хеншель» на фоне темного неба. На бомбе тут же сосредотачивался огонь всех зенитных орудий. Считается, что американский эсминец «Тиллмэн» сбил сразу три Hs.293. К тому же, навести планирующую бомбу на маневрирующий корабль тоже оказалось довольно сложно. Но самое главное было сделано — отвлечено внимание от идущих тремя волнами низко над водой торпедоносцев.

Вторая атака всё-таки оказалась менее результативной, чем первая — теперь американцы были настороже. «Савойя-Маркетти» и «Хейнкели» встретил организованный огневой заслон, самолетам приходилось маневрировать, при этом точность пусков торпед конечно снижалась. Тем не менее более сотни торпедоносцев, это огромная ударная мощь, от выпущеных ими, пусть и не совсем одновременно, торпед, крайне сложно уклониться. В конечном итоге совместными усилиями ракетоносцев и торпедоносцев удалось добить «Рейнджер», потопить эскортник «Блок Айленд» и три эсминца. Повреждены: линкор «Техас», авианосец «Йорктаун» CV-10, три крейсера и ещё три эсминца. Правда и потери были ошеломляющими, из второй волны на аэродромы не вернулось 27 самолетов, а более 50 имели серьезные повреждения. «Успех у Касабланки» в полной мере повторить не удалось, но всё-таки вражеский флот ушёл из прибрежной зоны и генерал-лейтенант Йоханнес Флинк смог бросить свои самолеты против транспортов снабжавших высадившиеся войска. До середины сентября было потоплено более 20 судов и безвозвратно потеряно ещё около 40 торпедоносцев. 2-я авиационная дивизия надолго оказалась небоеспособной и в совместной атаке с подводными лодками Дёница удалось задействовать только ракетоносные «Дорнье» из KG 100. К сожалению для нацистского руководства и этот комбинированный бой не принёс победы.

Германские вооружённые силы, не смотря на все ухищрения, вступали в период перманентного кризиса.

После «сражения у Джерси» американские авианосцы не решались подходить к Франции ближе чем на пятьдесят миль, курсируя вдоль английских берегов. А уже в начале сентября «Айова», «Нью Джерси» и «Банкер Хилл» перевели в залив Ардженшия на Ньюфаундленде, где в течение нескольких недель они ожидали приказа выйти на перехват немецких надводных кораблей. Дождались. 10 октября 1943 года соединение контр-адмирала Уиллза А. «Чинг» Ли отправилось в Скапа-Флоу.

Авианосец «Граф Цеппелин», после коротких испытаний, в торжественной обстановке был передан флоту 11 сентября 1943 года. Важность этого события понятна всем, наконец-то корабельные соединения получат истребительный «зонтик» и адекватную разведку. Командиром корабля назначен капитан-цур-зее Бальцер, до этого командовавший геликоптер-трегером «Кёльн», авиагруппу возглавил майор Хельмут Малке. Уже 15 числа флюгцойг-трегер отправился в первое учебное плавание по Балтике. Совместно с ним шли «Гнейзенау» и «Хиппер», отрабатывая вопросы взаимодействия с палубной авиацией. 21-го сентября состоялся учебный бой с «Отто Лилиенталем» и «Лютцевым», 27-го авианосец вернулся в Гдыню для ликвидации неполадок возникших в ходе начавшейся эксплуатации. Через неделю он снова вышел в море, теперь для учений по приему топлива на ходу, там его и застал приказ штаба о подготовке к дальнему походу в Атлантику.

Сигналом для приведения всех сил в боевую готовность послужила информация из Касабланки о начале французской «акции». Операция «Блиц» задумывалась как действия разнородных сил флота с максимально широким использованием подводных лодок. Её целью должна стать Исландия, точнее американский аэродром и порт Рейкьявика, куда ходит регулярный конвой из Шотландии DS-SD и отстаиваются различные суда на маршруте из США и Канады по пути в Англию.

Аэродром Кефлавик располагается на полуострове Рейкьянес в юго-западной Исландии. Первая взлётно-посадочная полоса была завершена в сентябре 1942 года, с неё начали летать самолёты противолодочной авиации, контролируя Северную Атлантику. К весне 1943 года развернули ремонтную базу и построили жилые модули, аэродром начал обслуживать самолёты в полном объёме. Туда были переведены: эскадрилья «Либерейторов» PB4Y-1 VВ-103, которая до этого базировалась на Ньюфаундленде, и 120 эскадрилья Королевских ВВС, тоже на «Либерейторах». Прикрывали их 33-я истребительная группа, возглавляемая подполковником Уильямом У. Момьером на Р-40 «Кёртисс» и 27-я эскадрилья из состава 1 FG на «Лайтнингах». 33-я группа включала в свой состав три истребительных эскадрильи: 58-ю, 59-ю и 60-ю. Пилоты группы еще не имели боевого опыта. Потребовалось довольно много времени для того, чтобы американские летчики акклиматизировались на новом месте, а также освоили тактику, выстраданную в боях английскими пилотами. Все основные конструкции, в том числе четыре 6500 футовые (2000 м) взлётно-посадочные полосы были завершены к июлю 1943 года. Теперь Кефлавик служил ещё и как перевалочная база для бомбардировщиков летящих в Англию.

«Блиц» предполагал уничтожение «осиного гнезда» в Исландии огнём артиллерии тяжёлых кораблей. После этого подводные лодки, на которые перестанут давить противолодочные самолёты, смогут действовать в этой зоне свободно и образуют три линии блокады острова. По мнению штаба Кригсмарине, корабельные группировки Союзников не смогут игнорировать присутствие немцев у Кефлавика. Их флот обязательно поспешит на помощь и с размаху вляпается в засаду субмарин, понеся при этом потери. Если эти потери будут значительны, то эскадра Кюметца может рискнуть на прямой артиллерийский бой. Это в свою очередь открывает головокружительные перспективы для действий надводных кораблей на атлантических коммуникациях. Если же засада не удастся, то предписывалось отступление в Норвегию, под зонтик береговой авиации. Правда оставался один вопрос — как проскочить к Исландии и не быть замеченными вражеской разведкой? После вступления в строй «Цеппелина» ответ был найден — самолеты Берегового командования нейтрализуют палубные истребители, а подводные лодки — вертолеты.

Уход Хоум-Флита к берегам Северной Африки, четко зафиксированный радиоперехватом и подтверждённый авиацией, делал «Блиц» абсолютно реализуемым. Авианосцу «Граф Цеппелин» дали команду готовиться к боевому походу, даже не взирая на неоконченный курс обучения.

Гитлер санкционировал операцию 15 октября, сразу после получения информации о появлении британского флота около Мазагана. Громоздкая машина управления войной на море пришла в движение. Общее руководство лежало на адмирале Шнивинде — командующим группой ВМС «Север». В море всей эскадрой командовал адмирал Цилиакс, под его началом: вице-адмирал Кюметц — «Цеппелин», «Тирпиц», «Гнейзенау», «Шарнхорст», «Хиппер» и «Принц Ойген»; контр-адмирал Теодор Кранке, до недавнего времени представитель главнокомандующего ВМФ в ставке, — «Адмирал Шеер», «Лютцов», «Кёльн», троссшиффе — «Дитмаршен», «Нордмарк», «Франкен»; капитан-цур-зее Эрих Бей — три флотилии эсминцев, 14 единиц. Четыре флотилии подлодок (53 единицы) управлялись непосредственно штабом подводных сил, через капитана-цур-зее Петерса в Нарвике.

Лодки ушли на позиции ещё 13 октября. Для этого не нужны санкции Главнокомандующего, а Рёдер не собирался повторять ошибок Ямамото при Мидуэе. Тогда завеса развернулась с опозданием почти на сутки и проморгала американские авианосные соединения, что привело к печальным последствиям и если бы не «посланцы богов», то вообще неизвестно как бы закончилось сражение.

Но оставалась ещё одна маленькая проблема — «Цеппелин», «Гнейзенау», «Лютцов» и «Хиппер» находились в Киле, а остальные корабли в Мурманске. Собрать их всех в одно соединение уже непросто, а сделать это незаметно для Союзников — вообще высший пилотаж. Балтийская группировка, под командованием самого Цилиакса форсировала Скагеррак и Каттегат в ночь с 15 на 16 октября, прижимаясь к датскому берегу. Обнаружения шведами кажется удалось избежать, а с первыми признаками рассвета в воздух ушли восемь Ме-155, «посланец богов» «Си Хок» и пара «Зее Драхе». Октябрьская погода в Норвежском море как и предполагалось была отвратительной — волнение 4–6 баллов, сильный ветер, низкая облачность и снег с дождем. Идеальная маскировка. Правда радар «Си Хока» всё-таки нашёл соглядатая — одинокий «Бофайтер» бесцельно крутился в 10 милях слева по курсу. Шварм «Мессеров» с трудом обнаружил его в облачной мути, а потом почти мгновенно сбил, не дав выйти в эфир. Позиции британских подлодок фиксировали трижды и трижды их обходили, оставаясь незамеченными. К 17.00 группировка ушла на сто миль от берегов Норвегии и повернула направо, к Ян-Майену, оставшись необнаруженный. Во всяком случае так считали офицеры радио-разведки штаба адмирала Цилиакса.

Мурманская группировка покинула Кольский залив и Петсамо на следующие сутки, в ночь с 16 на 17 октября, и пошла тоже к Ян-Майену. Рандеву состоялось 19 октября и началась заправка кораблей с троссшиффе, которая длилась 24 часа. В полдень 20-го числа немцы двинулись к восточной оконечности Исландии, «Блиц» вошёл в решающую фазу.

Первый контакт произошёл уже через четыре часа — «Маринер» отыскивающий подводные лодки. Превосходный радар «Тирпица» выдал целеуказание и Ме.155 отправились на охоту. Через час обнаружили ещё один такой-же гидросамолёт и истребителям, сбившим его, пришлось садиться в темноте. Второй ведомый замыкавший шварм, врезался в корму «Цеппелина», — самолёт разбился, пилот погиб, это была первая боевая потеря на эскадре. Ночью произошло разделение, группа Кранке легла на курс к Сейдис-фьорду — восточному побережью острова, а остальные корабли взяли левее, обходя Исландию с юга.

Целью контр-адмирала Кранке был посёлок и порт Сейдисфьордюр на берегу реки Фьярдарау, который располагается на восточном побережье острова, в конце длинного Сейдис-фьорда. Этот порт используется в качестве базы противолодочных сил которые взаимодействуют с эскадрильей VP-74, вооруженной Мартин PBM «Маринер» и летающих с местной взлетно-посадочной полосы. По плану броненосцы совместно с 6-й флотилией эсминцев должны будут расстрелять базу и высадить небольшой десант — две усиленные роты морской пехоты.

Одинокая летающая лодка погудела где-то вдали и ушла на юг, в начале одиннадцатого утра из тумана справа по борту открылся мыс Нюсавик. Кранке приказал панцершиффе увеличить ход до 25 узлов. Группа снабжения состоявшая из троссшиффе, геликоптер-трегера «Кёльн» и двух эсминцев — «Пауль Якоби» и «Фридрих Ин» отстали и отвернули севернее. В 13.15 броненосцы вместе с эсминцами «Ганс Лоди» и «Карл Гальстер» вошли в фьорд, и почти сразу были обстреляны в упор береговой батареей с мыса Скёланес. «Лоди» получил попадание 127-мм снаряда, убившего одного офицера и трех матросов, четверо моряков получили ранения. «Гальстер» был поврежден огнем 40-мм и 20-мм автоматов, позже в корпусе и надстройках насчитали тридцать шесть пробоин. Потери экипажа и десантников составили 3 убитых и 25 раненых. Ответный огонь с четырёх кораблей буквально разметал американские орудия и прислугу. Батарея замолчала и немцы, слегка сбавив скорость, продолжил движение вверх по фьорду в направлении к Седисфьордюр. Здесь их ждала фантастическая удача — три эсминца из ударно-поисковой группы во время заправки. Эти корабли вернулись только вчера, после трехнедельного патрулирования и потери DD-230 USS «Пауль Джонс» в столкновении с лодками 11-й подводной флотилии. USS «Баркер» стоял у борта нефтеналивного судна «Эль Грилло», а «Перрот» и «Бальмер» пришвартованы друг к другу — занимаются ремонтом. Часть экипажей всех трёх эсминцев съехали на берег. Немцы поймали американцев «со спущенными штанами», сирена «боевой тревоги» прозвучала слишком поздно.

«Адмирал Шеер» и оба эсминца лупили по кораблям, а «Лютцов» с дистанции 7 км взял под обстрел аэродром. В течении получаса все было кончено — поисково-ударная группа и нефтеналивник потоплены, взлетно-посадочная площадка изуродована воронками, настало время десанта. Ещё тридцать минут броненосцы вели огонь по жилым зданиям, складам, цистернам с топливом, местам строящихся батарей и причальным сооружениям. Затем эсминцы 6-й флотилии высадили десант численностью около 100 человек прямо на убогую набережную. После этого «Гальстер» и «Лоди» вернулись в фьорд, организовав противолодочное охранение, а панцершиффе спустили десантно-штурмовые катера. В 17.30 ударный отряд начал продвижение к аэродрому. Сначала сопротивление было незначительным. После непродолжительного боя местный гарнизон, насчитывавший более 1000 человек, был рассеян и отошел к ближайшим горам. Потеряно всего 4 человека во главе с командиром штурмовой группы обер-лейтенантом Лёрнером, 33 получили ранения. Десант занял поселок и завершил его уничтожение, но в районе взлетно-посадочной полосы разгорелся нешуточный бой. Полностью овладеть ею так и не удалось, а в 03:55 адмирал Кюметц отдал приказ сворачивать операцию.

При подготовке «Блиц» контр-адмирал Вальтер Хаген и майор Хельмут Малке ломали голову над тем, какая должна быть авиагруппа «Цеппелина» в первом боевом походе? Хотелось иметь все типы самолетов, и побольше-побольше, но здравый смысл взял верх. Пока основной ударной силой остаются артиллерийские корабли, нечего мечтать о авианосных сражениях, главная задача это ПВО. Следовательно, чем больше истребителей, тем лучше, ведь не исключена возможность того, что в противниках окажутся несколько авианосцев. Исходя из этой логики, то небольшое количество самолетов-разведчиков, которые необходимо иметь на борту, тоже должны иметь возможность принять участие в воздушном бою. В этом случае альтернативы Хеншелю Нs.165А-1 просто нет. Противолодочная оборона безоговорочно была отдана на откуп вертолетам. В конечном итоге, когда «Граф Цеппелин» покидал Балтику у него на борту были четыре эскадрильи «Мессершмиттов» — 48 истребителей, эскадрилья «Хеншелей» — 12 самолетов и 6 вертолетов: «посланец богов» и пять «Зее Драхе». При этом все машины в ангары не поместились, шварм «Мессеров» и пара «Драконов» постоянно находились на палубе. Правильность такого подхода оказалась подтверждена, как только эскадра появилась в прибрежных водах Исландии.

Полдень 22 октября ознаменовался первым налетом. Две девятки «Либерейторов» под прикрытием дюжины «Лайтнингов» попытались бомбить соединение. Им на перехват подняли две эскадрильи Ме.155 и ещё одна крутилась прямо над кораблями. Сам бой для немецких асов никаких проблем не вызвал, на счета записаны семь четырёхмоторных бомбардировщиков и пять двухмоторных истребителей, при одном своём сбитом. Но взлетно-посадочные процедуры… пилотам катастрофически не хватало практики и как результат — четыре машины потеряны. Одна при групповом взлёте и три при посадке, хотя катастрофы при посадке можно отнести на боевые повреждения. Спасти удалось всего двух летчиков — одного из воды выловили эсминцы, второй разбил машину о палубу, но сам остался цел. Командир авиагруппы переполнился самым мрачным пессимизмом, таких потерь в лётных происшествиях никто не ожидал. Плохое настроение сгладили несколько «Каталин»-разведчиков, регулярно появляющихся на экранах локаторов. Троих сбили на протяжении дня патрульные «Мессершмитты» и потом благополучно вернулись на качающуюся палубу.

Ночью адмирал Цилиакс, держащий свой флаг на «Цеппелине», дал команду эскадре величить ход до 28 узлов, а в 06.30, за полтора часа до рассвета, начали подъем истребителей. Три эскадрильи — 32 самолета, встретили рассвет над полуостровом Рейкьянес, сбив несколько патрульных Р-40, аэродромы Кефлавика оказались заблокированы. В 08.30 Кюметц начал обстрел. За полтора часа «Тирпиц» с «Гнейзенау» и «Шарнхорстом» выпустили по полуострову почти 1500 тяжелых снарядов, ещё столько же 150-мм добавили Z-33, Z-34, Z-36, Z-37. Попадания пришлись в зону площадью 900 000 квадратных метров, где находились все четыре ВПП, основательно их разрушив. Были уничтожены почти все цистерны с авиационным бензином, сгорели, либо тяжело повреждены 90 из 130 самолетов американских и британских ВВС, погибло более 300 человек, в том числе восемнадцать членов экипажей. В это время «Принц Ойген» сопровождаемый Z-38 и Z-39 пиратствовали около Рейкьявика.

К великому сожалению немцев разведывательный «Арадо», поднятый с крейсера, обнаружил в порту всего несколько судов, остальные видимо ушли ночью. Зато береговая артиллерия, не меньше пары десятков орудий средних калибров, «салютовали гостям» дружными залпами. Лезть под их огонь резона не было никакого, надо было ждать подхода линкоров.

Линейные корабли появились на траверзе Рейкьявика около часа дня, сблизились с берегом на 10 миль и начали стрельбу. Более 500 снарядов упали на город и порт, лишив Исландию столицы, а союзников стратегической базы в Северной Атлантике. Первый этап «Блица» можно считать завершенным и Цилиакс повёл эскадру в залив Хвальсфьердур, эсминцы нуждаются в дозаправке.

Лодки 13-й флотилии, под командованием фрегатен-капитана Рольфа Рюггеберга, развернулись в завесу у берегов Исландии 17 октября. Первые пять суток почти ничего не происходило. Субмарины бессмысленно прочесывали свои квадраты, чуть ли не ежечасно ныряя, прячась от патрульной авиации. А вот с 22 октября события начали нарастать как снежный ком. Ранним утром прошло сообщение штаба о выходе американской эскадры из Скапа-Флоу и тут-же, как по мановению волшебной палочки над головой исчезли «Либерейторы» и «Каталины». Экипажи воспряли духом, но несколько преждевременно, U-326, U-625 и U-673 — самые южные в завесе, были загнаны под воду палубными самолетами. На рассвете следующих суток в эфир вышла U-668 и доложила, что в 04.15–05.40 над нею прошло крупное соединение боевых кораблей. Это была крайняя юго-западная лодка флотилии. Штаб подводных сил сделал вывод, что американцы идут параллельно берегам Исландии в Атлантику, явно опасаясь прорыва Цилиакса на океанские коммуникации. Дёниц, лично контролировавший операцию, дал команду флотилии сместиться западнее на 50 миль, чтобы оставаться между предполагаемым маршрутом противника и островом. К сожалению решение несколько запоздало, U-313, идущая 12 узловым ходом в надводном положении, около 10.30 была атакована эсминцами. Перед тем как нырнуть на глубину, успела выйти на связь и сообщить о контакте. После этого известий о ней не было, через две недели подлодку сочли потопленной.

Доклад U-313 показывал — противник резко изменил курс и теперь направляется на северо-восток, прямо к Рейкьявику, обойдя завесу. Сейчас оба надводных флота разделяло около 300 миль, десять часов полного хода, и все зависит от решения адмирала Цилиакса. Он может уйти Датским проливом, американцы его не догонят, а может развернуться им навстречу и тогда через пять часов произойдёт бой. Командующий группой ВМС «Север» озвучил решение Цилиакса — до 17.00 заправлять эсминцы, а потом идти навстречу американцам в надежде на ночное сражение, учитывая своё преимущество по линейным кораблям. 13 флотилии предписывалось продолжить движение на запад, чтобы утром добить поврежденных.

Ночного сражения к всеобщему разочарованию не произошло. Эскадра шла на юго-запад до 23.00, но ни завеса эсминцев, ни локаторы никого не обнаружили. Оставался шанс, что оба противника просто разминулись в темноте, для немцев в этом не было ничего хорошего. Мало того, что их отрезали от Норвегии, так ещё и соединение Кранке могло оказаться под ударом. Цилиакс радировал в командование «Север», чтобы воспретили атаки подводных лодок до рассвета, а сам повернул на обратный курс. Утро застало эскадру в 50 милях на юг от полуострова Рейкьянес, практически на вчерашнем месте. Информации о противнике не было никакой и майор Малке поднял в воздух восемь «Хеншелей»-разведчиков, линкоры и крейсера прибавили к ним ещё пять «Арадо», из Норвегии вылетели 18 Не.277. Оставалось только ждать. Дождались. В девять часов утра со стороны Кефлавика появились несколько «Лайтнингов», значит за ночь как минимум одну ВПП подлатали. Дежурные истребители попытались перехватить американцев, одного сбили, но остальные ушли с набором высоты. Радиоразведка фиксировала оживленный радиообмен. Обстановка становилась все более тревожной, на запрос «что делать?» штаб глубокомысленно молчал, видимо и там все были в растерянности. К десяти часам начали возвращаться разведчики, так ничего и не обнаружив. Куда подевался Ли со своими (фердаммтэ шайсэ!) кораблями?

Вместо ответа на этот животрепещущий вопрос, опять со стороны Исландии, появилась большая формация самолетов. На экране радара «Тирпица» отражалось не менее тридцати точек и появлялись ещё. Эскадра перестроилась в ордер ПВО — линкоры и крейсера взяли «Цеппелина» в «коробочку», эсминцы заняли позиции на флангах, в воздух поднимали все боеспособные самолеты. Погода немцам благоприятствовала — облачность шесть баллов, видимость до семи километров, нижняя кромка облаков от девятисот до полутора тысяч метров. Ветер северный, скорость до пятнадцати метров в секунду, регулярно дождевые шквалы, волнение моря до 4-х баллов. Цилиакс распорядился развернуться влево на 4 румба и иметь скорость 30 узлов, двигаясь перпендикулярно вектору атаки. В 11.50 Ме.155 столкнулись с первыми противниками, сразу сообщив сенсационную новость, это палубники!

Теперь все встало на свои места. Ночью эскадры действительно разминулись и американцы вышли к западному побережью острова, имея задачу перекрыть выход в Атлантику. Скорее всего сейчас они находятся на траверзе Хвальсфьердура — Китового залива, там где вчера немцы заправляли эсминцы. Очень обидно, шанс на ночное сражение упущен и все преимущества на стороне противника. Он имеет много ударных самолетов и может пользоваться береговыми аэродромами как запасной площадкой для имеющих повреждения или исчерпавших топливо машин.

Пока штаб на «Цеппелине» анализировал ситуацию, клубок боя смещался в сторону эскадры. Через 15 минут из низких облаков начали вываливаться небольшими группами или поодиночке «Эвенджеры», «Даунтлессы», «Девастейторы» и сразу же шли в атаку на корабли. Их встречала стена огня и насколько «Хеншелей» с «Мессершмиттами». Уже было сбито не меньше десятка машин, но атака все не прекращалась это говорило о том, что у адмирала Ли далеко не один авианосец. В конце концов истребители прикрытия оказались на грани исчерпания горючего и боезапаса, а самолеты противника продолжали появляться с разных румбов. Очередная четверка «Эвенджеров» проскочила над эсминцами и успела сбросить торпеды, «Тирпиц» получил попадание. По счастью не в рули как покойный «Бисмарк», а в ПТЗ по левому борту в районе 157 шпангоута, но скорость пришлось сбавлять.


Попаданцы-милитаристы (продолжение) | Шанс для Хиросимы |