home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



24

Заглядываю в актовый зал. Вместо Сталина с отбитым носом только царапины на полу — там, где его к лестнице тащили. Он был, наверно, очень тяжелый. Интересно, куда его дели?

Вокруг ни души, пусто, как утром, когда я маршировал здесь со знаменем, представляя себе первомайский парад. Кажется, что это было не утром, а ужасно давно — столько всего произошло. В класс к Нине Петровне особого желания идти нет. Вот я и не тороплюсь, иду себе, слушаю, что за закрытыми дверьми происходит. Учителя бубнят, кто-то стучит мелом по доске, кто-то практикуется на горне, а где-то целый класс марширует под аккордеон. Все учатся, приобретают знания, необходимые для строительства коммунизма. Все, кроме меня. Я перестал жить жизнью коллектива и коммунистическим «МЫ» себя вроде уже не чувствую. Странное ощущение, неприятное. Лучше об этом не думать. Само пройдет.

Чтобы отвлечься, гляжу в дверную щелку класса русской литературы. Честно говоря, я этот класс не очень люблю. Развесили на стенках портреты мертвых писателей. И все с бородами. У доски стоит учитель по фамилии Лужко, и он тоже с бородой.

— В чем подлинное значение этого шедевра русской литературы? — спрашивает Лужко. — Почему нам и сегодня так важно изучать гоголевский «Нос»?

Никто не поднимает рук, и не удивительно. Дурацкая книжка этот «Нос», мне ее Очкарик пересказывал. Чей-то там нос надел мундир и важничает так, будто он высокого чина сотрудник. Вранье, конечно. Хотя, с другой стороны, это дело прошлое, тогда еще цари правили и товарищ Сталин не был Вождем и Учителем. Всякое бывало. В наше советское время такого бы не разрешили. Органы бы этот нос тут же куда надо забрали. Зачем же Лужко вспоминает такие старые байки? Неизвестно. Пахнет вредительством.

— Мы и сейчас ясно видим в этом произведении, — говорит Лужко, — что слепая вера в чужие теории о том, что для нас хорошо, а что плохо, рано или поздно приводит к невозможности нашего собственного мышления. А это грозит развалом идеологических устоев. Во всей стране. Может быть, даже во всем мире.

Лужко внимательно на класс глядит и спрашивает:

— Всем понятно?

Никому, конечно, ничего не понятно. Этот Лужко подозрительный тип. Я за ним давно наблюдаю. Остальные учителя говорят нормальными словами, как по радио, а этот — нет. Что-то с ним не в порядке.

Иду дальше по коридору, думаю о том, как Вовка сейчас Сергею Ивановичу меня закладывает. Теперь директор знает правду. А пока я дойду до класса, и Нина Петровна будет знать, и весь класс тоже, и к следующей перемене — вся школа. И буду я врагом народа. Конечно, так и полагается. Мой папа в тюрьме, и это я, а не Очкарик отбил нос у товарища Сталина. Придется отвечать за это преступление.

«Государство позаботится. Утром его заберут» — сказал старший лейтенант вчера ночью, когда увозили папу. Тогда я не сообразил, о чем он, а теперь понятно. Он говорил о детдоме. Вместо того чтобы принимать в пионеры, меня отправят в детдом для детей врагов народа. Дадут крышу над головой, оденут, обуют, но доверять мне больше никогда не смогут. С этого самого дня не будет мне веры ни в чем. Всю жизнь буду под подозрением. А ведь я люблю товарища Сталина больше их всех, вместе взятых! Как такое могло случиться? Я об этом потом подумаю, а пока надо на что-то решаться. Делать мне здесь больше нечего. Я исчезну, спрячусь так, что они меня ни за что не найдут.

Поворачиваюсь, бегу по коридору, толкаю дверь на лестницу и лечу вниз по ступенькам. У последнего пролета сигаю через перила и приземляюсь прямо перед носом у того самого старшего лейтенанта, который папу арестовал. И оперативники с ним те же.

Сталинский нос
Сталинский нос


предыдущая глава | Сталинский нос | cледующая глава