home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава X

В которой констебль Вильк отправляется в преступное логово

Трактир «Оловянная кружка» – это, как называют такие места у нас, в полиции, «заведение для респектабельных хобо[19]». Ночлежка и таверна, где ещё не до конца опустившиеся и имеющие кой-какую монету в кармане побродяжки могут переночевать и перекусить. О происхождении денег хозяева таких, с позволения сказать, доходных домов не спрашивают. Им всё едино – украл их клиент или честно заработал. Контингент там, разумеется, самый разношёрстный и к закону, равно как и к его представителям, относится без пиетета. Нам, констеблям, строго-то говоря, в одиночку в такие места ходить инструкцией заказано, кроме случаев крайней необходимости. Ну так разве же поймать убийцу матери Лукреции и английского шпиона (в одном лице) – не крайняя необходимость?

По дневному ещё времени – до Vesperae[20] целых три часа – обеденный зал трактира был полупуст: кто из постояльцев на заработке, кто на промысле. Лишь с десяток сомнительного вида личностей кучковалось за угловым столом да трактирщик за стойкой лениво протирал кружки грязной тряпкой.

При моём появлении люди в углу замерли и прекратили беседу, а вот хозяин «Оловянной кружки» и бровью не повёл.

– Мне нужен мистер Робин Пэк, – сказал я ему, приблизившись вплотную.

– Не знаю такого, – флегматично отозвался трактирщик.

– Он у вас снимает апартаменты в мезонине с дюжину лет, милейший. Мистер Робин Пэк. Он мне нужен.

– Эй, констебль! – раздался сзади развязный голос. – Ты, верно, очень смелый коп, коли явился сюда в одиночку.

Я вполоборота повернулся в сторону говорившего и узрел всё тех же сидящих в углу личностей. У каждого из них было какое-то оружие – нож, дубинка, кастет или гасило.

– Брысь, шантрапа. Вами заниматься некогда, – цыкнул я на них и, резко повернувшись обратно к трактирщику, громко и с нажимом произнёс: – Передай Доброму Робину, что с ним хочет встретиться внук Ниро Вилька.

Если старый нищий впал в маразм или ещё какой склероз с ним приключился, то уйти отсюда целым будет не так-то и просто, пожалуй.

– Присядь вон за столик, погоди, – криво усмехнулся трактирщик. – Пивка налить… напоследок?

– Не употребляю, – мрачно ответил я.

Ждать пришлось недолго. Несколько минут спустя хозяин «Оловянной кружки» вернулся и жестом отогнал от двери жуликов, всё это время безуспешно игравших со мной в гляделки.

– Проводить? – спросил он меня. – Или сам дорогу найдёшь?

– Разберёмся, – поднялся я, одёргивая китель.

Добрый Робин, как это нищему и положено, жил скромно. Мезонин, который он занимал, был поделён всего на четыре (не считая уборной и прихожей) комнаты: спальню, столовую, одновременно исполняющую роль гостиной, кухню и библиотеку. В последнюю он меня и пригласил, встретив на пороге.

– Айвен, малыш, как же ты вырос и возмужал! – воскликнул глава гильдии нищих, открыв дверь на мой стук. – Слышал, что ты стал полицейским, а теперь вижу въяве. Форма тебе к лицу, и стать-то какая! Слыхивал я, в твоё патрулирование нищих никто обижать не смеет… Да проходи, проходи, мой хороший.

– Здравствуйте, мистер Пэк, – поздоровался я, переступая порог.

– Идём-идём, мой красавец… Ах, как ты похож на старого Ниро! В молодости он был… А, ну ты ж не знаешь, мы с ним из одной деревни… Идём, малыш, в вивлиофику, я как раз чай заварил, всё там.

Следуя за неторопливо идущим чуть шаркающей стариковской походкой Добрым Робином, я успел на глазок оценить обстановку его жилья. Хм… Ну, не сказать, что богато живёт. Мебель добротная, приличная, но не новая, никаких предметов роскоши, указывающих на истинный статус жильца мезонина, – разве что обои штофные[21], из фетра, ничего, казалось бы, этакого, да вот швов не видать. По всему выходит, что обтянуты комнаты едиными гобеленами, что недёшево. Зато тепло хорошо сохраняется, и шум глушится неплохо. Я и сам о таких обоях давно мечтаю.

Зато вивлиофика (бывшая, видимо, ещё и кабинетом мистера Пэка) поразила меня до глубины души. Вдоль стен она вся, от пола до стропил потолка, была заставлена книгами. Даже над окнами и ниже подоконников располагались полки. Я так и замер на пороге будто громом поражённый, и, боюсь, челюсть моя при этом несколько отвисла. Это ж сколько времени можно читать не отрываясь!

– Да, чего только люди не выбрасывают, что можно подобрать и использовать… – вздохнул голова дубровлинских нищих, ласково проведя иссушенной годами ладонью по корешкам книг, остановив её на одной весьма и весьма потёртой. Рядом с ней, к слову, стояли две точно такие же – по всему видать, что сборник. – Это, например, «Математические начала натуральной философии» Ньютона, первое прижизненное издание. Даже не представляю, сколько могут стоить сейчас такие фолианты в среде знатоков, а вот, поди ж ты, выкинуты на свалку из-за старых обложек. Видимо, кого-то из нашей новой аристократии, нуворишей, не знающих истинной цены вещей, не устроили экстерьером. – Старый нищий невесело усмехнулся и сделал пару шагов, продолжая касаться пальцами фолиантов. – Это «Микрография» Гука, – задержал он пальцы на очередном корешке, – виновная лишь в том, что детишки изрисовали её чернилами. Современное издание, но со старых лекал и оригинальных гравюр – они все сохранились, я слыхал. А вот «Математические Трактаты по Физической Астрономии» мистера Эйри, нашего нынешнего королевского астронома. Не слишком-то патриотично от такого рода книг избавляться, даже если в написанном там ни бельмеса не понимаешь. – Ладонь старика вновь переместилась и коснулась разом двух корешков стоящих рядом книг. – А эти как раз вышвырнули из патриотических побуждений! Сборник легенд о короле Артуре мистера Мэллори и «Путешествие в Лилипутию» Свифта – оба англичане[22]. Много чего люди ценного и хорошего выкидывают, а подопечные, памятуя о моей любови к чтению, приносят, если найдут что. Ах, что-то я разболтался, мой мальчик. Присаживайся. – Добрый Робин указал на стулья у примостившегося в углу журнального столика, на котором располагался чайный набор. – Выпьем по чашечке ниппонского чая… Ты ведь пьёшь чай?

– Да, мистэр Пэк, – кивнул я, аккуратно присаживаясь. – Других напитков без алкоголя в «Цветке вишни», где я обедаю иногда, не подают.

– Тогда тебя ждёт сюрприз. – Старик улыбнулся, отчего на его лице собрались морщины и оно стало напоминать сушёный виноград. – Мне тут на днях презентовали сборник рецептов «Блюда тартарской кухни»…

Хозяин споро откусил щипчиками несколько кусочков кленового винландского сахара (недешёвая вещь, я себе не часто позволяю – обхожусь кленовым сиропом) от сахарной головы, разложил их по чашечкам, залил заваркой, кипятком, а потом, к моему изумлению, добавил в чашки по дольке лимона (напиток начал быстро светлеть) и по несколько кубиков льда. Последние он извлёк из очередной технической новинки, всего пару лет назад изобретённой одним молодым шотландцем, из сосуда Дьюара. Я вот тоже порываюсь себе такой купить, чтобы осенью и зимой носить с собой на патрулирование горячий чай, но цена на него меня всё же смущает.

– Вот так чай пьют московиты, – прокомментировал свои действия хозяин. – Рискнёшь отведать?

– Отчего же и нет, сэр? – Я взял десертную ложечку и, по примеру мистера Пэка, начал тихонечко помешивать содержимое чашки, помогая сахару раствориться побыстрее. – Изволите ли знать, в «Цветке вишни», где я порой обедаю, подают блюда ниппонской кухни, из самой что ни есть Азии. Хозяин заведения, мистер Сабурами, сказывал, будто в южной Чайне и Дай-Вьете вообще насекомых с личинками готовят, а это с Ниппоном вроде бы рядом. Тартарцы же и вовсе почти европейцы, погань такую есть поди и не станут.

Я взял чашку за ручку, поднёс к губам и сделал маленький глоток. Что ж, необычно – кислинка небольшая и при этом сладко, не говоря уже о смешении кипятка и холодной воды от тающего льда, это всё давало непривычные ощущения от напитка, – но весьма приятно. Стоит при случае предложить Мэри попробовать. Скажу, что был у меня знакомый моряк-тартарец, он-де и научил. И не брехня это вовсе, а так… Прихвастнул называется. По-учёному – гипербола.

Чай под блинчики с овощной начинкой (видимо, их, а не сладости или печенье принято употреблять в Тартарии с напитками – спросить я как-то постеснялся) мы выпили в полном молчании.

– Ещё чашечку? – поинтересовался Добрый Робин.

– Нет, сэр, благодарю, – вежливо отказался я. – Боюсь, что не смогу у вас надолго задержаться.

– Эх, молодёжь, вечно куда-то торопитесь, – вздохнул мистер Пэк. – Ладно, выкладывай уж, зачем пришёл.

Я извлёк из кармана кителя изображение Дэнгё-дайси и протянул его хозяину:

– Я разыскиваю этого человека, сэр. И я, и вся полиция Дубровлина.

Мистер Пэк достал монокль в золочёной (а может, и золотой) оправе, вставил его в левую глазницу и внимательно вгляделся в рисунок.

– Хм… Вся полиция? Что ж он такого натворил-то?

– Совершил убийство до смерти, сэр.

– Ай-я-яй, а с виду вполне приличный азиат… – Добрый Робин укоризненно покачал головой.

– Сэр, я понимаю, что это не в ваших правилах, – я решил брать быка за рога, покуда старый нищий меня не заболтал и не выпроводил несолоно хлебавши, – но тут вопрос государственной важности. Нам доподлинно известно, что этот человек просил гильдию нищих укрыть его…

– Этот? – Пэк спрятал монокль, скептически поглядел на меня, потом на рисунок и снова на меня. – Первый раз вижу, мой мальчик. Ты извини, мне собираться пора.

– Сэр, – ответил я, поднимаясь, – этот человек – английский шпион.

– Ничего об этом не знаю, – отрезал Добрый Робин.

– И это он убил мать Лукрецию.

Старик, приподнявшийся уже со стула, замер как громом поражённый.

Как в других странах, точно не знаю, я не бывал, но у нас в Эрине всё, что касается Веры и Церкви, очень серьёзно. Попадаются, конечно, и эти новоявленные «светочи натурфилософии», атеистами кличут, но мало, очень мало у нас их брата. Да и слава Господу, без них спокойнее. Вон в Британии их тьма, так один до того договорился, что человека-де не Бог сотворил, а якобы мы произошли от бибизьяны-мартышки. Дурной совсем – люди тогда были б хвостатые, и нас цыгане на ярмарке честному люду на потеху показывали бы.

– Это с чего же ты такое взял, мой мальчик? – Добрый Робин опустился обратно на стул.

– Мы схватили его сообщника, и я присутствовал при допросе, мистер Пэк. – Я тоже сел.

– А чего ж не помешал душегубу твой свидетель-то? – покривился Старик. – Или сам того не лучше?

– Шотландец, сэр, – пожал плечами я. – Из Стрэтклайда. Что с него взять?

– А, чёртов протестант, – пробурчал мистер Пэк. – Тогда понятно.

Да уж, старой закалки люди ещё помнят те дни религиозного противостояния, когда обесчестивший дочь эрла О’Ши английский граф, попытавшийся загладить свою вину и жениться на совращённой им девице, получил ответ «Пусть моя дочь будет лучше проституткой, чем протестанткой» и отказ. Сейчас-то всё не так люто, больше смотрят на самого человека, чем на то, на каком языке он псалмы поёт. Но и то всякое случается.

– Повесить мерзавца надо ногами в крапиву, – добавил Добрый Робин.

– Боюсь, это никак не возможно, сэр, – ответил я. – Это вообще-то секрет, но он уже умер.

– Эк! Ловко! – Глава гильдии нищих даже хлопнул себя по ляжке в восторге. – Всегда знал, что, когда нужно восстановить справедливость, на закон даже коп плюёт. – Он посмотрел на меня с хитрым прищуром и добавил: – Ладно, Айвен, мы тоже кое-что можем. Завтра поутру пришлю тебе записку, где тело этого, – он положил изображение лжемонаха на столешницу рядом со мной, – негодяя искать.

– Сэр, нет! – воскликнул я. – Он нужен нам живой, иначе бесследно скроются остальные его сообщники!

– Там ещё сообщники есть? – изумился Добрый Робин. – Да сколько ж человек бедную аббатису убивало? Или?.. – Он прищурился. – Или они проводили какой-то богомерзкий ритуал?

– Мы разное подозреваем, сэр. – Гордись мной, дедушка, я ни разу за всю беседу не соврал.

– Да-а-а-а, дела ж, однако, творятся в нашем городе… – протянул мистер Пэк. – Живой нужен, значит, чтоб подельников сдал?

– Да, сэр. Мы подозреваем, что они ещё и в Корке набедокурили, в обители Святой Бригитты.

Добрый Робин в задумчивости побарабанил пальцами по столешнице.

– Устраивал да сводил с нужными людьми твоего душегуба, разумеется, не я. Ты, Айвен, знаешь что? Ты иди покуда к себе на участок и жди. Я тебе пришлю через пару часов весточку.

В участке меня уже ждали. Вернее, ждали меня ещё до участка. Десятский Гордон силами приданных ему констеблей, в том числе сменившихся Стойкасла с О’Йолки, не пошедших сдавать журналы, а задержавшихся, дабы подстраховать меня, и также патрульных со всех прилегающих участков обхода, перекрыл имеющиеся подступы к «Оловянной кружке» и уже намеревался её штурмовать, предполагая случившуюся со мной неприятность. Только довод Стойкасла, что «если бы Вильк попал в передрягу, половине города было бы слышно, как он «Кружку» разносит» удержал его от поспешного шага.

Уже смеркалось, когда мы – я, О’Йолки, Стойкасл и полицейский десятский – прибыли на наш Третий участок. Тоже, должен отметить, необычайно людный.

Сержант Сёкли, нахохлившийся, как сыч, находился за конторкой дежурного, но, увидев нас, тут же её покинул.

– Дутар, черти бы тебя взяли! – с порога напустился он на мистера Гордона. – Кто тебе позволил гробить моих парней?!

– Успокойся, Конан, жив твой богатырь и цел, – усмехнулся десятский, ожидавший, вероятно, чего-то такого от нашего сержанта. – Даже чая с блинами на чужой кошт поел.

– Вот только это тебя и спасает, Гордон, – процедил мистер Сёкли. – Но учти: рапорт я на тебя всё равно буду писать.

– Шкипер, не надо рапорт, это моя идея была, – попытался вклиниться я.

– Цыть! – приказал сержант, грозно взирая на меня. – С тобой отдельная беседа будет, по душам. Риск твой, я надеюсь, оправдался? Ибо если нет – вылетишь из констеблей со скоростью орудийного снаряда. Ну? Что молчишь? Мистер Канингхем всех парней, кто не на патруле, собрал. Известно, где этот фальшивый ниппонец прячется?

– Кое-кому известно, – усмехнулся мистер Гордон. – А через пару часов и мы узнаем.


Глава IX | Констебль с третьего участка (сборник) | Глава XI