home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XII

В которой повествуется о том, насколько сопротивление аресту вредит здоровью и способствует появлению броских заголовков в газетах

Охраной Арас ан Тышах, как и всех важных королевских и правительственных зданий, занимается гвардия. Как по мне – толку от такой стражи немного (за исключением разве королевского дворца, где, как-никак, монарх проживает, да к тому же внутренние покои стережёт ещё и гуронский ЕИВ конвой). Им палаш, ну и коня – да на линию огня. Там они, спору нет, молодцы, там они герои. А охранять, пресекать да подозревать гвардейцы умеют откровенно плохо. Были, правда, слухи, что дворец ещё и ребята из армейской контрразведки стерегут, да только достоверность их как в газете «Один парень говорил».

Ну то есть ни о какой помощи при задержании беглого лжемонаха говорить не приходилось. Не будут мешаться – и то ладно.

Думаю, начальство наше это прекрасно понимало, когда планировало операцию. Парней с Девятого уведомили только перед самым началом, чтоб, значит, никто случайно не проболтался, из всей охраны тышаха в курс дела ввели только дежурного офицера, да ещё и под подписку о неразглашении… Ну вот как, спрашивается, в таких условиях работать?

Брать Дэнгё-дайси начальство решило без лишнего шума. Во-первых, ни к чему это, а во-вторых, хитрый лжениппонец мог учуять опасность и сбежать, так что ни замены охраны, ни чего-то подобного не произошло. Единственное, констеблей с двух участков согнали в окрестности Феникс-парка, окружили его так, чтобы и мышь не проскочила, после чего инспекторы Ланиган и О’Ларри вместе с присоединившимся к ним коммандером Споком направились к ажурным воротам резиденции председателя Дойл Эрен, где предъявили караулу недавно принятый билль (ох и глаза же были у часовых при входе, когда они узрели сей документ, – ну натурально, как у омаров). Не знаю уж, за кого их приняли, не иначе за личных порученцев его величества или ещё кого-то в этом роде, но общались, насколько я видел, предельно вежливо, где-то даже и подобострастно.

Видел я это всё довольно хорошо, поскольку с констеблем О’Фареллом с Девятого фланировал мимо ограды Арас ан Тышах. Всё ж таки гвардия только за то, что по ту сторону узорчатого чугунного забора, отвечает, а снаружи – это полицейская вотчина. Непорядок, конечно, у семи нянек дитя без глазу, ну да так уж у нас заведено.

Господа инспекторы и коммандер меж тем, что-то уточнив у караула, отправились внутрь, однако отнюдь не к особняку, а практически навстречу нам. В какой-то полудюжине ярдов от ограды, там, где за кустами роз слышалось щёлканье ножниц, они остановились. Замерли и мы с О’Фареллом. Коллега попытался изобразить раскуривание трубки, постоянно ломая шведские самогарные спички о тёрку и невнятно ругаясь. Как по мне, так выходило у него вполне правдоподобно, прямо как у настоящего актёра.

– Здравствуйте, садовник, – донёсся до нас голос коммандера Спока из-за кустов. – Нам нужен некто Ки Таро.

– Это моя, господина, так моя звать, – раздался в ответ тонкий, полный униженных интонаций голос. – Моя садовник у тышах, он хотеть сад камней, и моя нанимать. Это моя есть Ки Таро.

– Ну, здравствуй, дерево[25], – услышал я насмешливый голос мистера О’Ларри. – Ты арестован. И прекрати уже коверкать ирландский, Дэнгё-дайси.

– Господина что-то путает…

– Прекратите паясничать. Ваша песенка спета. – Суровый голос инспектора Ланигана сопровождался звуком взводимого бойка. – Мы пришли арестовать вас по обвинениям в убийстве и шпионаже.

В следующий миг до нас донеслись несколько буцкающих звуков, грохот выстрела, громкий вскрик инспектора О’Ларри и сдавленное проклятие мистера Спока, после чего невысокий мужчина в рабочей одежде, словно кузнечик, перемахнул через заросли розовых кустов и бросился к ограде. Резво преодолев невеликое расстояние до забора, он оттолкнулся от земли и, раскинув руки, перелетел ласточкой штыри ограды. Едва не задев их острия, приземлился на руки, перекатился колобком и оказался прямо перед нами.

О’Фарелл отреагировал первым – бросился на фальшивого ниппонца, замершего в позе эмбриона на мощённой брусчаткой дороге, намереваясь навалиться на него всей массой, однако преступник крутанулся на месте, выбросив одну ногу далеко в сторону, подсёк констебля под колени и сбил с ног. О’Фарелл рухнул на спину, приложился затылком о камни и затих, а ниппонец вскочил на ноги, сорвал с головы парик, отбросил его в сторону и принял странную, явно не боксёрскую стойку. Хотя то, что он намерен драться, мне было ясно.

– Дэнгё-дайси. – Я повёл плечами, разгоняя по мышцам кровь. – Вы обвиняетесь в убийстве матери Лукреции, покушении на кражу, отравлении, шпионаже и сопротивлении при аресте. Я вас арестую и доставлю в участок.

Лжениппонец ничего не сказал, только прокомментировал мои слова неприличным жестом, хамло.

– Не стоит усугублять своего положения. – Я двинулся вперёд. – Сопротивление бесполезно. Живой или мёртвый, но ты пойдёшь со мной.

Ответом мне была лишь кривая усмешка. Ну что же, он напросился сам…

В общем, когда, несколько минут спустя, констебли и гвардейцы добежали до места нашей схватки, О’Фарелл начал подавать признаки жизни и пытался встать, а Дэнгё-дайси лежал у ограды, будто сломанная кукла, и тяжко стонал. Я сидел рядом с ним, тяжело привалившись к забору, взирая на всё это одним правым глазом. Левый болел и стремительно заплывал.

Резвый малый оказался этот лжемонах, доложу я вам. Резкий, стремительный, необыкновенно быстрый, да ещё бил, подлюка, и ногами, и руками в такие болезненные места, куда и не в каждой уличной драке ударить решаются. Так что влетело мне изрядно. Только нас в полиции тоже кой-чему учат, да и до того, как стать констеблем, пай-мальчиком я не был, а этому сморчку хватило и одного раза, чтоб я его достал. Не помер бы ещё, чего доброго.

Ребята, как увидали, чего с супостатом приключилось, не сразу и решили, за кем бежать – за фельдшером или уже за священником. Хорошо, начальник караула у гвардейцев сообразительный оказался – мигом отрядил одного из бойцов за тышаховым лейб-медиком.

Тут через розовые кусты и инспекторы с коммандером прорубились. Натуральнейшим образом прорубились – посредством шпаги мистера Спока. Сам-то он не сильно пострадал, больше его форме не повезло, выкидывать её теперь придётся, похоже, а вот мистер О’Ларри аккуратно баюкал свою левую руку, предплечье которой оказалось насквозь пронзено садовыми ножницами. И ведь эту изогнутую гадость ещё из него вытаскивать – оторопь берёт, как это себе представлю. Ну и мистеру Ланигану тоже досталось: шляпу он где-то потерял, и на лбу его теперь прямо на глазах росла, наливаясь багрянцем и синевой, здоровенная шишка. Может, стоило Дэнгё-дайси двоечку провести в корпус, а не одним ударом ограничиться?

– Однако мы нашего визави сильно недооценили, – заметил инспектор Ланиган, подходя к ограде с внутренней стороны.

– Профессиональный убийца, сиречь ниппонский шиноби, – буркнул мистер Спок, засовывая испачканную зеленью шпагу в ножны. – Едва ведь не ушёл. А дрался как, вы заметили? Потрясающая скорость движений и ударов.

– На каждого шустрого шиноби найдётся ирландский констебль с финтом. – О’Ларри был бледен, в глаза бросалось, насколько больно ему любое, даже случайное движение рукой, а рукав его пиджака уже весь намок от крови, однако бодрости духа и присущей ему ироничности инспектор не утратил. – Приложите уже монету ко лбу, мистер Ланиган, пока шишка не превратилась в бушприт.

Весьма он мужественный человек, этот мистер О’Ларри, и среди констеблей уважаем – как за отчаянную храбрость (подумайте только, год назад, в одиночку, лишь с револьвером Beaumont-Adams[26] вышел задерживать пятерых грабителей!), так и за простоту в общении да незлобивый характер.

Хотя, если уж говорить о его шуточке, никакого там финта и не было – был короткий прямой правой.

– Да, отделал нашего злодея Вильк изрядно… – Старший инспектор извлёк из кармана пенни и приложил его к шишке. – Вы-то сами как, Брендан? На вас, по чести сказать, лица нет. Голова не кружится? Может быть, вы приляжете, а мы позовём врача?

– Пустое. – О’Ларри попытался отмахнуться, но тут же скривился от боли. – Хотя, говоря начистоту, сожалею об отсутствии доктора Уоткинса. Он был чемпионом полка по боксу, и окажись здесь, могло и не случиться нужды в его навыках полевого хирурга.

– Рад, что вы в добром расположении духа и сравнительном здравии, инспектор. Надеюсь, и задержанный не преставится после встречи с вашим полицейским чудовищем, – сухо заметил мистер Спок.

Это он сейчас меня, что ли, монстрой обозвал?

– Попридержите язык, морячок, – резко отреагировал инспектор Ланиган. – Констебль Вильк не только сам вышел на след опасного преступника и, между прочим, шпиона, но и лично его задержал, пострадав при этом ничуть не менее, чем ваша форма.

Коммандер уже было открыл рот, чтобы ответить нечто резкое, вступаясь за честь порванного мундира, но тут прибежал наконец запыхавшийся лысый толстячок с докторским чемоданчиком – лейб-медик тышаха, не иначе, – и вокруг стонущего Дэнгё-дайси начались сущие шаманские пляски. Я о них, о шаманах и их обрядах, в журнале «Этнографический вестник» как-то прочитал, пока мы в вивлиофике одного джентльмена в засаде на воров сидели.

Наконец с осмотром было покончено.

– При должном уходе жить будет. Перелом трёх рёбер справа и плеча правой руки, это уже со смещением, треснувшая ключица, ушиб грудины, контузия, сильное сотрясение мозга, ушиб спины, возможно, трещина в правой лопатке, – вынес заключение лейб-медик. – Рекомендован строгий покой. Всё, что надо, мой ассистент сейчас наложит, но переносить потом осторожно, не растрясти. Голова пострадала особо тяжело, как череп не разошёлся только?

Ну да, тыковкой своей о брусчатку он приложился знатно, это я видал.

– Кто ещё пострадал? – продолжил меж тем неуёмный и, казалось, даже счастливый такому количеству пациентов доктор. Знать, как кони застаиваются, так и он у тышаха хандрить начал, от одних и тех же хворей. – Констебль? Или… О бог мой, сэр! Да вы же сейчас кровью истечёте! Срочно в операционную!!!

Это он мистера О’Ларри углядел, понятное дело – они с коммандером и старшим инспектором успели забор обойти и к общей нашей толпе примешаться. Инспектор и впрямь дюже погано уже гляделся, а стоял сам, похоже, одним лишь напряжением силы воли.

В Арас ан Тышах его, аккуратно поддерживая, увели двое дюжих гвардейцев, притом лейб-медик постоянно крутился вокруг и норовил сунуть О’Ларри под нос склянку с аммониачным спиртом.

Так вот, нас с О’Фареллом и не попользовал элитный коновал, о чём мы, может, внукам бы рассказывали. Ну да не беда – инспектору он сейчас, право же, нужнее нас.

Совсем, правда, избежать внимания ескулапова племени мне не удалось (Ескулап – это такой древнегреческий бог по медицинской части, мне мистер О’Хара рассказывал). Едва мы вернулись в участок, злодейского лжениппонского лжемонаха аккуратно отвезли в гошпиталь Святой Маргариты, под конвоем, разумеется, и мистер Ланиган доложил суперинтенденту о результатах, когда последний лично спустился в зал приёмов и приказал мне самым что ни на есть категоричным тоном идти к нашему участковому фельдшеру на осмотр. Тот пощупал, где неприятно, постукал, где больно, и вынес вердикт, что «пациент скорее жив, чем мёртв», однако, узрев грозно сдвинувшиеся брови Старика, поспешил поправить свою «высокоучёную» формулировку:

– Ничего страшного нет, несколько ушибов мякоти… простите, мягких тканей, да фингал. Сотрясения нет, потому как сотрясаться там не… – Он покосился в мою сторону и запнулся на мгновение. Ну надо же, разумник какой, пупом земли себя мнит, констеблями, как чёрной косточкой, пренебрегает, а сам-то провалил экзамен на бакалавра. – Не очень просто. Кость толстая, крепкая, выдержит и не такое. К синяку надо прикладывать лёд… Ну и отдохнуть бы ему до завтра, полежать. Всё и пройдёт к утру. Ну, кроме бланша. Тому надобно недельку.

– Благодарю, – кивнул сэр Эндрю. – Так и поступим, пожалуй. Ступайте-ка домой, Вильк, приложите на глаз холод и отдохните хорошенько. Завтра я вас в ночной патруль поставлю – в темноте ваш фингал будет незаметен.

Это что же, получается, я ещё сутки свободен? Вот неплохо!

Почти у самого выхода из участка мне встретился знакомый, которого я тут встретить ну уж совсем не ожидал, – мистер Фемистокл Адвокат. Он внимательно наблюдал за дверьми и делал вид, что прогуливается. Увидев же меня, и вовсе просиял да поспешил навстречу.

– Что с вами случилось, констебль? – без обиняков спросил он, едва мы обменялись приветствиями. – Неужто кто-то посмел не подчиниться полицейскому приказу?

– Истинно так, сэр, – подтвердил я. – Но горько о том сожалеет.

– Зная вас, ни секунды в том не сомневался, – горячо заверил меня журналист. – А я, кстати, хотел вас спросить: как вам понравилось то представление в опере?

– Весьма, – искренне ответил я, недоумевая, что репортёру светской газеты потребовалось от простого копа. – Не большой я знаток в этом деле, чего греха таить, но показалось мне представление выше всяких похвал.

– Вот! Я всегда считал, что человек вы по натуре чуткий и склонный к прекрасному. И мистер О’Хара вас так характеризовал.

– В самом деле? – удивился я.

– Да, – заверил меня газетчик. – Скажите, а вы слышали, что в Дубровлине нынче гастролирует Эмиль Рейно, изобретатель праксиноскопа и создатель оптического театра?

– Это тот, у которого рисованные человечки на стене ходят, словно живые? – уточнил я. – Читал про это изобретение с полгода назад.

– Да-да, их ещё называют «светящиеся пантомимы». Был вчера на его представлении по долгу службы, и, доложу вам, это полный восторг! Настоящий спектакль из света, такой триумф прогресса! И музыку месье Рейно к постановкам пишет сам. Имеет оглушительный успех, леди Борзохолл уже получила его согласие на приватный показ в её поместье как особую изюминку даваемого ею бала, но об этом прошу вас никому – ужасный секрет.

– О, я буду нем как могила, – заверил я мистера Адвоката.

Да и кому б это я из высшей аристократии мог про то проболтаться? Эрлу Чертиллу разве, так он точно даже супруге не скажет. Разве что перед самым началом этого светопреставления.

– А я меж тем не зря вам это всё рассказываю, – улыбнулся сотрудник «Светского хроникёра». – Я, видите ли, всё ещё чувствую себя в долгу перед вами, мистер Вильк, ведь вы спасли мою карьеру. Так позвольте вам презентовать пару контрамарок в «Оптический театр Рейно» – он гастролирует в столице до конца недели, представления по вечерам, в шесть, семь и восемь часов соответственно.

Мой собеседник жестом фокусника извлёк пару изукрашенных тиснением и гравюрами билетов с открытыми датами и временем.

– Ох, да не стоит… – пробормотал я в изумлении, однако рука моя сама потянулась к этим пропускам в волшебный мир науки, поставленной на службу человечеству.

– Берите-берите, или я категорически обижусь! – безапелляционно заявил тот.

– Даже не знаю, как вас и благодарить, сэр. – Я с благоговением принял контрамарки.

– И не думайте даже, это я у вас кругом в долгах! Впрочем… Знаете, а вы не видели, случаем, это не мистер Колвилл сегодня заезжал в Третий участок на локомобиле с сиреной? Просто мы тут поспорили с одним коллегой по этому поводу…

– Именно он, – кивнул я. – Привёз срочный билль Ойряхтаса мистеру Канингхему.

– Да вы что?! – изумлённо всплеснул рукам репортёр. – Прямо с заседания? Я слышал, что сегодня заседали обе Дойле по инициативе эрла Фартингдейла, всё гадал, к войне это с Англией или к отправке эскадры на помощь конфедератам, а это полицейский вопрос так высоко ушёл. Вот чудно! Но какое же он имеет отноше… Помилуй бог! Да неужто это связано с гибелью матери Лукреции?

– Более чем. – Сущей я был бы свиньёй, если бы не рассказал мистеру Адвокату после такого презента то, что завтра и так станет общеизвестно, – пусть он первым напечатает да прославится. Ну, не вдаваясь в подробности рассказать, разумеется – тайна следствия всё же. – Полиции удалось разыскать лишившего её жизни злодея. Он, кстати, известен в читающих вас кругах, хотя я не вправе сообщить подробностей и тем более имя.

– Потрясающе! – Журналист простодушно хлопал глазами. – Молю вас, продолжайте, ещё хоть что-то, или же я умру от любопытства.

– Преступник под видом иностранного шпиона внедрился садовником в резиденцию тышаха. Думаю, злоумышлял, – понизив голос, сообщил я своему собеседнику новость. – Однако силами Третьего участка злодей был раскрыт, и Ойряхтас собирался, дабы дать нам разрешение на его арест. За пределы Арас ан Тышах убийца не выходил, а внутрь уже нам нельзя: тышах для полиции лицо неприкосновенное и дом, где он живёт, соответственно тоже.

– И этот билль…

– Привёз мистер Колвилл на локомобиле. А потом мы отправились арестовывать обвиняемого.

– И?.. – выдохнул мистер Адвокат.

– Арестовали, – внушительно произнёс я. – Иначе и быть не могло. Мерзавец, правда, оказал сопротивление. – Я чуть склонился к газетчику и вновь понизил голос: – Имеются пострадавшие.

– До смерти? – ужаснулся мой бывший задержанный.

– Слава Святой Урсуле – нет, – поспешил успокоить его я. – Однако одного взялся лечить только личный врач тышаха. Он же, я понимаю, светило?

– Профессор медицины и доктор прикладной волшбы, – ошарашенно пробормотал мой собеседник. – Читает лекции о зачаровании хирургических инструментов.

– Вот! – с чувством отозвался я. – Раненого-то в его операционную пара дюжих гвардейцев несла. Ну, вы понимаете.

– О да!

– А вот большего я вам сказать, увы, не вправе. В одном могу заверить: следствие об убийстве практически завершено.

Мы тепло распрощались. У мистера Адвоката в глазах горели огни, прямо указывающие, что где-то поблизости летает его муза (это такой древнегреческий ангел женского пола с маленькой арфой – она играет, а творческий люд от этого сочиняет и лучше, и быстрее. Мне мистер О’Хара рассказывал), а у меня всё болело, и койка манила, как никогда. Лишь в конке я вспомнил, каким образом «Светский хроникёр» подал прошлые мои и нашего художника откровения да как потом это переврали прочие газеты, и внутренне приготовился к завтрашним крикам сержанта Сёкли: «Где они взяли погибших при исполнении полисменов и целую банду?!»

Вечером я не поленился сходить и купить свежий выпуск «Светского хроникёра», удивив своим приобретением продававшего его ларёчника донельзя. Что ж, я был практически прав. Статья на передовице называлась «Покушение на тышаха и смерть матери Лукреции раскрыты». Меня мистер Адвокат обозначил как «наш высокоинформированный конфидент в полицейском ведомстве Дубровлина».

Но до того я весь оставшийся день нежился на кровати, вставая лишь перекусить да наковырять с ледника ледышек на новый глазной компресс, и притом умудрился почти дочитать книгу об увлекательных приключениях двух учёных в дебрях Амазонки и на вершинах Анд.

Эх, как знать, может, и я когда-нибудь побываю в местах не менее увлекательных?


Глава XI | Констебль с третьего участка (сборник) | Глава XIII