home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 63

— Дай порулить, — попросила Маша.

— Садись.

Павел остановил свой джип у обочины и вышел. Маша перебралась за руль, а Иловенский занял ее место.

— Так, — сказала она, устраиваясь поудобнее, — и где тут у нас первая передача?

— Тут автоматическая коробка, — пояснил он и пристегнулся.

— Ага. Одной педали не хватает. Где тут тормоз?

— Может, не надо, — неуверенно произнес Павел. — Все-таки трасса.

— Не бойся, — улыбнулась Рокотова, — я шучу.

Машина плавно тронулась, выползла с обочины на асфальт и через несколько секунд уже неслась в левом ряду.

— Неплохо, — констатировал Иловенский.

— А ты как думал! У меня, между прочим, и права есть. Да и опыт. На прежней работе в моем распоряжении был исправный УАЗик и большей частью невыездной пьющий водитель. Наш исследовательский институт стоял посреди леса, без машины никуда не доберешься, вот и приходилось садиться за руль самой и ехать.

Впереди резко затормозила «Ауди». Павел зажмурился. Маша спокойно ушла вправо.

— Почему ты бросила ту работу?

— Я не бросила, — усмехнулась она. — Я после своего ухода еще пять лет бесплатно вкалывала на этот институт, все трудов своих жалко было. Но, что ушла, ни разу не пожалела.

— Ты ведь замом руководителя работала, да? Неужели ты настолько не тщеславна. Или просто не справилась с фундаментальной наукой?

— Может, и не справилась, — ответила она. — Понимаешь, почувствовала, что жизнь проходит мимо. Мне однажды показалось, что я сижу у постели умирающего больного. Я могу сделать евроремонт в его палате, могу оснастить его утку подогревом и дистанционным управлением, накормить красной икрой… Но я не могу его вылечить, не могу! Знаешь, почему? Потому что он симулянт! Он не собирается лечиться, стоит мне отвернуться, как он вскакивает и бежит пить водку и шабашить. Даже если я встану на голову, он все равно не оценит моих усилий. А я люблю, чтоб меня ценили. И ты еще говоришь, что я не тщеславная. О, штурман, что ты молчишь? Мы поворот проскочили.

— Где?

— Да слева же указатель был.

Она развернулась через две сплошные, джип пролетел прямо перед сплюснутой мордой большегрузного МАЗа и съехал на грунтовую дорогу.

МАЗ возмущенно загудел, покачал большой головой и вильнул фурой. Павел выдохнул и вытер пот со лба.

Они проехали большое село Покровское. Дальше дорога стала хуже. По ней, конечно, ездили, но редко, между колеями росла трава, которая шуршала по брюху джипа, и деревья подступали к самой дороге, грозя сомкнуть свои ряды и преградить путь.

— Черт! — выругалась Маша и резко кинула машину вправо, едва не в дерево. Павел даже схватился за руль.

Им навстречу, поднимая дорожную пыль, вылетел темно-красный автомобиль, едва не шаркнул по боку поджавшийся в траву джип и скрылся из виду.

— Маша, — выдохнул Иловенский, — Бог троицу любит. Давай, я за руль сяду.

— Да ладно, вряд ли из этой деревушки еще какой-нибудь экстремал вылетит.

— Может, это и не машина была. Может, ваша баба Яга на помеле пролетела, — предположил он. — А мы зря приедем.

— Нет, смотри, печка топится, дым поднимается над деревьями, значит, хозяйка дома.

— Печка? У нее там домна, что ли?

Деревья расступились, шарахнулись в стороны, и джип въехал в деревню. Из-за крайней избы уже густо поднимался черный дым. Маша и Павел успели только выскочить из машины, как над крышей дома взметнулись рыжие языки пламени, начала плавиться и скукоживаться краска на дорогой черепице.

Рокотова бросилась в калитку и на крыльцо, Павел едва поспевал за нею.

— Дверь поленом приперта! — закричала она.

Иловенский отстранил ее и вышиб упертое в крыльцо полено, но Маша тут же ринулась в дом.

— Стой! С ума сошла!

Из избы повалил дым.

— Здесь ни черта не видно!

— Уйди!

— Где она?

— А-а!..

— Что? Паша, ты где?!

— Зараза! Кошка!

Павел отдирал от своей рубашки кошку, та орала и драла когтями ткань и кожу.

Дальнюю стену уже всю охватил огонь, его сполохи были видны даже сквозь поредевший дым. Пламя сквозняком рвало в избу. Под окном полыхала постель, Маша оказалась совсем рядом и видела, как из горящих костром подушек летели черные трупики перьев. От нестерпимого жара казалось, что лопнет кожа, и потолок чернел, и драло глаза… И орала кошка… Дым снова стал таким плотным, что Маша задохнулась и бросилась к выходу, с ужасом понимая, что может уже и не найти дверь.

— Паша!

— Мяу-у! Мя-я!

— Я здесь!

— Ты ее нашел?

— Ее здесь нет! Выбирайся!

Огонь с гулом и треском рванулся прямо на Машу, она отшатнулась и, споткнувшись обо что-то мягкое, полетела на пол.

— Паша, она здесь!

— Где?

— Здесь!

Она не видела Иловенского и не видела, что лежит на полу: старуха или какой-нибудь мешок. Но надеялась, что старуха. Она ухватила это что-то поперек и потащила туда, где, как ей казалось, был выход. Да, это точно было человеческое тело. Тяжелое, безвольное, может, уже мертвое. Неужели она тащит труп!

Огонь, разгулявшись, споро пожирал бревна и что-то уже рушилось у дальней стены.

— Паша, ты где?!

— У двери!

— Открой ее! Я не вижу, где выход…

— Она открыта. Я сейчас!

Дым стал вдруг совсем черным и густым, как смола, обжег Машино горло. Дышать стало невозможно, огонь ревел совсем близко, она не удержала равновесие и повалилась на тело, которое тащила.


— Маша, очнись, Маша!

Рокотова услышала, хватила ртом воздух, как воду, закашлялась, открыла глаза. Огромным костром полыхал дом. Пламя орало и выло в небо с такой болью, что уши закладывало. В кипящем огне и дыму было не разобрать даже очертаний избы. Ветер рванул и сбил пламя. Стало видно, что крыша провалилась. Она погребла бы под собой Машу, если б не подоспел Павел.

— Она там? — спросила Рокотова.

— Нет. Вон она.

У переднего колеса лежало маленькое скрюченное тельце. Маша даже удивилась, почему же старушка была такой тяжелой.

— Маша, надо убираться.

— Надо вызвать пожарных, — неуверенно предложила она.

Иловенский только махнул рукой. Откуда вызывать? Куда? Когда пожарные доберутся сюда, сгорит вся деревня. Огонь уже перекинулся на крышу сарая поодаль, а с него перейдет и на соседний полуразвалившийся дом.

Маша поднялась на четвереньки и поползла к старухе.

— Мы ее возьмем?

— Возьмем, если она живая, — ответил Павел.

— А если мертвая, то бросим здесь?! Вроде бы пульс есть…

Тут старуха открыла глаза, белесые, мутные. Открыла, а потом вытаращила и с диким криком отшвырнула Машу так, что та ударилась о машину и села на землю. Старуха, не переставая орать, на удивление резво неслась к горящему сараю.

За нею кинулся Иловенский. Он тоже орал матом, но старуху ни остановить, ни поймать не успел. Миг — и она была уже в сарае.

— Пошел вон! Отпусти меня, сволочь! — визжала бабка, отчаянно брыкаясь в руках Павла, когда Маша тоже распахнула дверь сарая.

— Сука! Она меня укусила!

Иловенский выпустил старуху, та бросилась к столу и стала хватать какие-то тетради, папки.

Маша поняла, что хочет Ядвига, и содрала с диванчика льняное покрывало. Вместе со старухой они покидали на него тетради, папки, книги. Павел повыдирал штекеры и швырнул сверху ноутбук. Но, когда Ядвига бросилась к шкафу с пузырьками, снова заорал, схватил ее за пояс и поволок вон из сарая.

Маша потащила к выходу узел, потом все-таки вернулась к шкафу и сгребла в покрывало пузырьки и мешочки с нижней и средней полок. Сунулась и к верхней, но не успела, стал чернеть и валиться потолок над шкафом. Она плюнула и поскорее выбралась из сарая.

Иловенский выхватил у нее узел и сунул его в багажник. Старуха была уже в салоне. Павел заблокировал двери, и теперь бабка колотила кулаками в стекло, а на крыше машины, выгнув спину, верещала кошка, царапала крышу и рвалась к хозяйке.

— Черт, как мы поедем? — сокрушался Павел. — Может, эту ведьму связать или в багажник запихнуть к ее пожиткам? Два раза из-за нее чуть не сгорели!

— Ядвига! — Маша кричала в закрытое окно. — Успокойтесь, нас послала Вера. Вера Травникова! Это не мы подожгли дом. Мы вам поможем, поверьте!

Ядвига услышала, закивала, забилась тщедушным тельцем в угол салона.

— Открывай, — сказала Рокотова Павлу.

— Да? А если она опять кинется в огонь?

— Кинется — пускай. Больше ловить не будем.

Он разблокировал центральный замок, Маша открыла дверь. Старуха никуда не бросилась, только попросила:

— Зайку возьмите! Зайку…

Но кошка уже соскочила с крыши на капот, а потом на землю и нерешительно остановилась, глядя на Рокотову. Та отступила в сторону. Рыжая кошка Зайка прыгнула в машину и устроилась возле своей хозяйки.

Они уезжали из деревни, охваченной пожаром. Это была окончательная, последняя смерть Тишина.

Маша Рокотова осторожно обернулась. Ядвига, баба Яга, сидела, сжавшись, в самом углу, прижимала к себе испуганную кошку и ни разу не оглянулась на свой погибающий дом.


Глава 62 | Подождать до рассвета | Глава 64