home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Подоив коровёнку, которую пригнали с пастбища малыши, Млада подхватила разом потяжелевшую, почти до краёв полную парным молоком бадейку и, охнув от стрельнувшей боли в боку, вышла во двор. Да, годы брали своё. Сколь прожито и не считала. Помнила, как, сидя в отчем доме, мечтала иметь свой дом, двор и мужа любящего да работящего. Как сжалось сердечко, когда пришли сваты, сватать её за какого-то Проньку из новопришлых, что осели в починке, срубленном по указу тиуна в стороне от деревни. Как дичилась поначалу, а потом свыклась с тем, что теперь она мужняя жена. Да и Пронька оказался таким, каким и мечталось: любящим и работящим. Семерых детей родила, а потом разом оборвалось налаженное бытие свистом татарских сабель. Мужа, кинувшегося с вилами на налётчиков, зарубили почитай на её глазах, да всё же не зряшной стала та смерть. Схватив младшую за руку и подталкивая срединного сынка в спину, утекла тогда Млада в дремучий лес. Схоронилась. А вот иных детей схоронить не удалось. Так и потеряла их, ушедших с полоном в татарщину. Жадные налётчики неплохо походили по козельским землям, разоряя встречные деревеньки.

Починок, поняв что одна поднять его просто не сможет, пришлось оставить и вернуться в родную деревню, которую так же не обошла беда стороной. Отчий дом встретил её обвалившимися подпаленными стенами. Из близкой родни никого, почитай, и не осталось, окромя нежданно возвернувшегося через некоторое время мизинного брата Нездина. Он то и рассказал, что смог утечь, когда на охраняющих их татар напали подоспевшие княжеские ратники. Вот только никого из родных с ним тогда уже не было, их увел какой-то мурза, что решил уходить один, а не со всем войском.

Так и стали жить в разом поредевшей деревеньке, к зиме отстроив два дома на три семьи. Дома срубили без изысков, с земляным полом да навесами вдоль стен вместо сплошного потолка. Княжеский управитель не бросил, конечно, данников господина на произвол, ссудив разорённым крестьянам всё необходимое для ведения хозяйства, вот только не безвозмездное то было соучастие, ох не безвозмездное. А на следующий год ухнула жара, спалившая посевы, еле-еле тогда до весны дотянули, но зерно на посев вновь пришлось у Терентия взаймы брать. И вроде только-только на ноги встали, как обрушился на них очередной недород. Еле еле концы с концами свели, но, хвала господу, никто не умер за зиму, дожили до первой зелени. Теперь-то до урожая точно дотянут, вот только недоимок за ними ныне столько числиться, что как бы не пришлось в холопы запродаваться.

Тряхнув головой, Млада занесла надоенное молоко в избу и вновь вышла во двор, звать сынка.

Яким за прошедшие пять лет вырос и раздался в плечах, став похожим на погибшего отца. Пятнадцать годков стукнуло, почитай мужик уже. Скоро о женитьбе думать надо будет, к двадцати то годкам большинство деревенских парней уже своими семьями живут, хозяйствуют. А Яким-то и без того уже старший в роду получается. Она, конечно, мать, но хозяином то он был. Потому как мужик!

В первые годы ходил он в помощь дядьке Нездину. Рвал жилы, взоруя пашню, да на покосе косой горбушей траву для коровы-кормилицы накашивая. Потом помогал деревья для новой избы валить, а на следующее лето и того более, помогал избу рубить, так как вздумал Нездин ожениться по осени. И то верно, негоже мужику одному хозяйство вести. Потому-то, после уборки урожая и въехала молодая семья в новую избу, разом на треть увеличив число жилых дворов.

А уж избу-то ему срубили на загляденье: с большим окном на улицу, для лучшего света, да с полом из плах сложенным. Только печь по-старому, по-чёрному сложили.

Ныне Яким, уже сам ставший дядькой, стучал топором, сидя верхом на углу новорубленой клети и Млада, глядя на работающего сына из-под приставленной к глазам ладони, молча любовалась им, понимая, что справным хозяином вырос малец, весь в отца покойного.

Неожиданно Яким прекратил работу и, вскинув руку к глазам, внимательно всмотрелся вдаль. Сердце Млады захолонуло: неужто вновь беда подкралась? Однако Яким хоть и напрягся, а паники не выдавал, знать то не татар увидал. Оно, конечно, деревенька их всего-то в шести верстах от града Козельска стоит, да по дороге к ним редко кто захаживает. Дорога эта, накатанная "в'eрхом", через близкие Дежовки всего-то и соединяла их деревушку с городом. Полями, конечно, эта дорога подводила к тракту на Карачёв, но обычно мимо проезжающие по реке сплавлялись - уж больно река дорога удобная. Для того в былые времена у берега перед бродом бревенчатый вымол срублен был, да ныне от него одни подгнившие бревна остались.

- Едить кто-то, - молвил сын, засовывая топор за пояс. Оно и понятно, какая теперь работа: вечор на дворе да гости незваные.

- Кликни Василису, пущай к дядьке Нездину бяжит. Трое комонных на подъезде да оборуженые, токмо один из них управитель вроде.

- Ох, не к добру такой неурочный приезд, - перекрестившись, Млада быстро отправила дочку в дом брата, предупредить о приезжих. Сама же бросилась в избу, наводить порядок. Зайдут, не зайдут гости в дом, а она, чай честная вдова не неряха какая, чтоб краснеть за беспорядок опосля.

Сын уже спустился на землю, убрал топор с другим инструментом в клеть подале и спокойно пошёл к воротам.

Всадники въехали в деревушку как раз к тому моменту, как предупреждённый племянницей Нездин выскочил на единственную улочку меж трех домов, в которую аккуратно и незаметно для глаза превращалась узкая, проросшая посередине травой дорога.

Впереди и вправду ехал Терентий, княжий человек. А вот за ним, верхом на неплохих лошадках, трусили двое незнакомцев. Тот, что сзади замыкал небольшую кавалькаду, был высоким (что было видно даже при сидении в седле), широкоплечим парнем с густой шевелюрой каштановых волос, выбивающихся из-под шапки-колпака с опушкой из светлого меха, и проницательными голубыми глазами, одетый в добротную одёжу, шитую из крашенного льна.

Второй же и вовсе был вряд ли сильно старше Якима. Паренёк лет пятнадцати с умными светло-серыми глазами, овальным лицом с детской еще припухлостью щек и прямым, некрупным носом. Чуть пухловатые, красиво очерченные губы стремились, как казалось, растянуться в улыбку, но их хозяин сдерживал себя, желая казаться серьёзным.

Одет он был в темно-синий кафтан длиной до колен, с воротом-козырем, с широкими петлицами на всю грудь, плетёными из белого шнура с небольшими кистями по концам, с белой оторочкой по краю борта и подола. Обшлаги рукавов, длиной почти до локтя, были обшиты белой же тканью с золотой бахромой по верху. Перепоясан он был белым с золотым шитьем кушаком. Штаны того же цвета были заправлены в сапоги из белой кожи с голубыми голенищами, расшитые узором.

Шапки на нём не было, а что бы его густые, светло-русые волосы не трепались, не лезли в глаза и не мешали хозяину, стянуты они были узорчатым очельем, выдержанном в тех-же бело-тёмных тонах. Причем знающий человек узрел бы в переплетении узора старинные символы огня, ратиборца и Светогора, с языческих времён бывших оберегом витязей на Светлой Руси.

Яким, с интересом рассматривающий молодца, прослушал начало речи княжьего управителя, но главного не пропустил. Оказалось, что их деревенька со всеми полями, покосами и строениями отданы ноне в вотчину князю Барбашину, а также все людишки, деревню оную населяющие со всеми их недоимками и прочим.

Яким лишь вздохнул: мать оказалась права, приезд Терентия добрых вестей не принёс. Особенно насторожили его слова, вписанные в грамотку: " и вы бы крестьяне к князю Андрею приходили, слушали его и его приказчика во всем, пашню его пахали, где себе учинит, и доход ему платили". Ибо было это не по старине, дедами и прадедами установленной. В старых-то грамотах иначе писывали: "и вы б к нему приходили и слушали его во всем и доход бы есте денежный и хлебный давали по старине, как есте давали доход наперед сего прежним владетелям". Ведь именно старина давала установленную долю выхода, сверх которой никто требовать не смел, а коли такое случалось, то шел крестьянин жаловаться власти, и власть вставала на его сторону. А теперь что будет? В княжном-то селе жить они за эти годы приноровились, чай Терентий понимающий был волоститель, а вот каково-то будет под новым хозяином одному богу известно. А ведь ещё и избу господскую ставить придётся - не будет же хозяин с крестьянами ютиться. А леса сухого никто ноне не заготавливал. Прокл - третий житель Берегичей - уж на что сыновья вымахали, да отселять их пока не думал, а остальным и подавно не до строительства было.

Вот уж и вправду - убереги нас господь от перемен больших и малых!


Терентий погостил недолго и вскоре уехал обратно в город, а вот Андрей с Олексой остался ночевать в теперь уже действительно своей деревеньке. Временным постоем княжич выбрал избу Нездина (ну кто бы сомневался), а Олекса остановился у Якима. Бросив вещи и поставив лошадей в стойло, оба двое пошли знакомиться окрест, едва Андрей переоделся в дорожный кафтан и сменил белые праздничные сапоги на простые юфтевые, обильно смазанные дёгтем.


А места здесь и вправду были красивые. Деревенька начиналась у крутого берега Жиздры. Совсем рядом от города. С возвышенных мест отсюда в ясные дни видны были кресты храма Оптиной пустыни, выглядывающие из-за верхушек деревьев, и даже, в особо тихие дни, слышались её колокола. С заречного косогора у реки открывалась панорама соседней деревни Дежовки, чьи жители мастерски изготавливали деревянную посуду - дежи, и самого Козельска с его церквями, домиками и рубленными стенами недавно наново отстроенной крепости, с огородами, приклеившимися к крутому левому берегу реки.

Да, околокозельские берега весьма разнились один от другого: левый был высок, большею частью глинистый и содержал выходы известняка, между тем как правый представлял собой больше заливной луг, уже за которым почва начинала возвышаться. Вообще правобережье большею частью образовано было сыпучими песками, образующими небольшие холмы, частью обнажённые, частью покрытые дёрном. Впрочем, все они довольно быстро терялись в густых лесах покрывавших жиздринское правобережье. А вот левый берег был наоборот, сплошь запахан и занят деревнями.

Что ж, понять Оболенских, стоя вокруг этакой красотищи, было можно. Вообще, Березичи - место благодатное. Сплавная река Жиздра (и уже привычно значительно более полноводная, чем в будущем) с ее притоками, удобными для строительства мельниц. Заповедные засечные леса, богатые буквально всем. Грунт, дающий великолепные глины и пески, пригодные для производства кирпича, черепицы и стекла.

Единственно, почва здесь была преимущественно песчаная, и хлеб родился посредственно, но для садоводства, выращивания фруктов и овощей была она вполне плодородная.

Место под будущую усадьбу Андрей отыскал быстро. На возвышенности, откуда по крутому каменистому спуску можно было быстро попасть к броду через Жиздру, а затем, по малонаезженной дороге, вьющейся через поле, выбраться на старинный лесной тракт Козельск - Белёв, по которой можно было попасть так же и в монастырь Оптина пустынь.

В общем, сделка выглядела бы очень хорошей, если бы не малолюдность в его новых владениях. И ведь не только татары в этом виноваты были. И вопрос этот нужно было как-то решать, ведь до Юрьева дня осеннего всего-то полгодика и осталось, а там налетят богатые соседи, прознав, что деревенька ноне не государева, да сманят оставшихся работников на свои земли и ничего-то с ними не поделать - всё по закону будет. Они и долги Андрею за крестьян выплатят, да толку с тех денег, коли в поле работать некому будет? Вопрос слишком животрепещущий, чтобы его откладывать на завтра. Нет, вот его-то решать нужно как можно быстрее. Думай, голова - шапку подарю!

Нет, вариант, основанный на послезнании, напрашивался сам. Война между Москвой и Вильно дело, почитай решённое, а что главное на войне? Правильно - деньги. Будут деньги, будут и солдаты и вооружение. А деньги дают люди. Следовательно, набег на чужую сторону за пленниками дело и выгодное и угодное. И не надо про мораль нотации читать - времечко ныне не то. Просуществовав уже почти два года в этом времени, Андрей серьёзно пересмотрел свои взгляды на многие вещи и вынужден был признаться сам себе, что он, житель двадцать первого века, в котором подобные деяния карались различными международными законами, как-то довольно быстро сбросил цивилизованную маску. Хотя сказать, что он перестал быть законопослушным гражданином, значить нагло соврать. Просто законы в нынешнее время другие и позволяют чуть больше, чем в будущем. Видимо, это и есть цена цивилизации, ну а он оказался слишком слаб, чтобы тянуть окружающих к высотам гуманности.

Но война и набеги - дело завтрашнего дня, и никак не решают проблему осени. А то, что крестьян попытаются свести он был уверен на все сто. Пусть и не всех, но даже одна ушедшая семья была равноценна для его планов небольшой катастрофе. Но решение никак не приходило.

А ведь кроме этого нужно было обустраиваться на новом месте. И в первую очередь ему нужен был свой дом. Пусть не усадьба - ну не потянет он пока целый двор, но свой отдельный домик иметь просто необходимо. Хотя, казалось бы, какая проблема? Леса кругом немеряно, вот только заранее никто в деревне брёвен не подготовил. А сушка дерева - длительный и непростой процесс. Можно конечно, строить и из сырых, вот только придётся вам дожидаться в таком случае полной усадки дома иначе пол и потолок внутри могут и "поплыть". Ну и при плохой вентиляции в новом срубе может появиться плесень, если он был построен из невысушенных брёвен. И если потолка в русских избах того времени в большинстве своем не было, то пол стелить Андрей точно собирался, хотя в будущем говорили, что почти вплоть до 19 века деревянный пол считался в деревнях, окромя северных, роскошью. Да и вообще, если верить историкам, знакомые нам избы с полами, с большими окнами и печными трубами стали получать распространение лишь в 18 веке и стали массовыми лишь опять же в веке 19. Уже находясь здесь, он насмотрелся на местное жильё. Не всё конечно было так плохо, как писалось будущими исследователями, но всё же жить в том, что считалось ныне избой, и в которых жило большинство его новых подданных, он как-то не желал.

Оставался лишь один приемлемый вариант - купить уже готовый сруб. Да, Козельск не Москва, но и тут срубное производство живёт и процветает. И цены ниже, чем в столице, хотя рубля два и придётся выбросить. Вот и думай - стоит оно того или нет. За зиму мужики брёвен нарубят и высушат так, чтобы хватило хороший двор поставить, но год где-то прожить надо. Не у крестьян же тесниться. Можно, конечно, и в самом Козельске дом купить, но поинтересовавшись ценами, он понял, что готовый сруб стоит во много раз дешевле городской усадьбы.

Взвесив все за и против, он таки решился и съездил в город, где и расстался с очередными рублями, после чего готовый сруб доставили в деревню по реке. Ну а чтобы кто-то за домом следил, прикупил и холопку по оказии. Тут, правда, более Олекса постарался. Понимая, что князь ни готовить, ни стирать, ни поломоить не будет, он, пока Андрей увлечённо торговался с плотниками за сам сруб, успел смотаться на холопий рынок и сторговал бабёнку лет тридцати за один рубль. Андрей поначалу возмутился (боле от того, что знал: к зиме цена на холопов сильно упасть должна была), но потом решил, что Олекса прав, это зимой будет наплыв военной добычи, а жить и за домом следить надо сейчас. Тем более Олекса совершил и вправду хорошую сделку уже хотя бы тем, что цены на холопов в Козельске начинались от полутора рубля за человека. А так вышло, что за три рубля он получил и дом, и экономку. Дом, правда, ещё сладить надо, но это уже деревенских мужиков дело, ведь и в грамотке содержащей всю номенклатуру повинностей, так прямо и написано: "церковь наряжать, двор тынити, харомы ставить".


Дом ставить - дело нехитрое, коли знаешь как. Бережические мужики знали, чай не первый дом ладили.

В первый день ровняли землю, чтоб изба ровно стояла, срывая лишнюю деревянными лопатами, потом уплотняли её насколько могли, да укладывали принесенные каменюки под углы будущего дома. Так сказать, ставили фундамент. Успели и первый венец связать, обозначив контур будущего жилища.

На следующий день работа продолжилась.

Чтобы сделать дом теплым, закрыть все щели и уплотнить бревна, на поверхность каждого следующего бревна сыновья Прокла клали обыкновенный лесной мох, который, при усадке деревянного дома, прижимался так сильно, что вовсе закрывал все сквозные отверстия. Работа спорилась, захватывая людей. Даже Яким, хмурый от того, что свою клеть так и не доделал, хотя и осталось то всего ничего, отошёл и на второй день уже смеялся немудрёным шуткам товарищей. Так и довели избу под крышу, которую и закрыли вязками соломы, хорошо защищавшими дом и от дождя и от снега. Ладная вышла изба с двумя (подумать только) большими окошками, которые по первости затянули бычьим пузырем. Если с чем и пришлось повозиться, так это с печкой. Барин никак не желал дымного страдания терпеть, и пришлось ложить печь по белому, благо в соседних Дежовках отыскался таки умелец, ставивший такие печи по всей округе. Это, правда вновь стоило денег, но Андрей, скрипя сердце, и под дикий крик грудного земноводного, всё же расстался с ними - дышать печным дымом и вскакивать с утра, когда домработница примется еду готовить ему совсем не улыбалось.

Впрочем, как строиться его собственное жилье, Андрей не видел. Как только мужики уложили первый венец, он с Олексой отправился в лес, искать место будущего стекольного завода.

Лесная прогулка выдалась не из лёгких. Лес и вправду был густой да настолько, что часть деревьев, отживших свой век не рухнула на землю, а так и осталась стоять, упав ссохшимся стволом на более молодых соседей. Причем сам лес был неоднородным. Если у самой воды довольно узкой полосой параллельно берегу стояли сухие сосновые боры с редким вкраплением ели, то дальше они потихоньку превращались в чащу смешанного леса, с мягким ковром из хвои под ногами; а с дальнейшим же подъемом переходили в чисто лиственный, где вовсю уже господствовал дуб и ясень. Понятно, почему в нём засеки устроили: тут не то что на лошади, тут и пешком то идти упаришься, продираясь сквозь кусты той же дикой малины. Травяной ковёр под ногами местами исчезал, обнажая песчаную сущность земли, но таких прогалин было мало.

Но самое страшное было то, что Андрей уже практически потерялся в этом сумеречном царстве, так сильно отличавшимся от того, что тут будет пятьсот лет спустя. Лишь узкая Грязна не давала сбиться с пути окончательно. Зато как взлетела до небес его самооценка, когда им наконец-то попался песчаный холмик почти совершенно оголенный от растительности с ярко белым в солнечных лучах песком.

- Ну и что тут такого, княже? - не утерпев, спросил Олекса, когда Андрей остановился возле очередного полуобрушившегося холмика и стал с улыбкой ворошить и пересыпать из ладони в ладонь непривычно белый песок, скрывавшийся под ним.

Он давно уже пытался понять, зачем его нанимателю понадобилось выбивать себе такую вотчину. Обычно, знатные люди предпочитали богатые пашенные земли со множеством крестьян, а он довольствовался одной деревенькой, а две третьих вотчины вообще забрал диким лесом, в который теперь и потащился. Но спрашивать напрямую не спешил, просто привык, что княжич сам объяснит кажущийся нелогичным поступок, когда придёт время. Однако, увидев на лице Андрея выражение радости, вспыхнувшее после находки пусть и необычного цвета, но всё же песка, не удержался.

- А то, Олекса, что из этого песочка можно сварить хорошее стекло.

- Стекло из песка варят? - Олекса с удивлением посмотрел на княжича. В своей жизни он видел несколько стеклянных изделий, но из чего и как они делаются - не ведал. Зато теперь ему кое-что стало понятным. Как однажды говаривал сам княжич, на Руси секрет производства стекла давно утерян, и всё, что есть на рынке - привозное из немецких земель. А стеклянные изделия стоили неплохих денег, и если в своей вотчине князь сумеет научиться их делать, то скоро станет очень богатым человеком.

Теперь, по крайней мере, стала понятно его желание приобрести вотчину именно здесь.

- Да, именно из песка в печи умелый мастер и варит стекло, из которого потом делает и посуду и зеркала и оконные вставки. Эх, нам бы такого мастера. Само то стекло с грехом пополам глядишь, и сами сварим, а вот всё остальное кто делать будет? Люди нужны, да не просто люди, а умельцы. А где их взять? Эх, - изогнутым вверх носком сапога княжич пнул небольшую песчаную кучку, - где взять знаю, а как и на какие шиши нет.

Андрей почувствовал, что потихоньку начинает впадать в депрессию. Наличных, которых в начале года, казалось, хватит на кучу планов, не хватило ни на что, пришлось вон даже в кредит залазить. Благо от нежданных трофеев удалось избавиться с прибытком (но тут, впрочем, больше брата Силуана работа была).

- А где их можно взять? - удивительно, но Олексе и вправду захотелось это узнать.

- В Венеции добрые мастера живут, в Чешском королевстве, да в германских землях стеклодувы вроде водятся. Тут у купцов поспрошать надо.

Он с сожалением отряхнул руки и ещё раз огляделся.

- Место запомнил? Вот и ладушки. Будем здесь производство ладить. Не завтра, конечно, но будем. А пока давай возвращаться, а то вечереет уже.


Глава 6 | Князь Барбашев | Глава 8