home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 13

Новый 7021 год от сотворения мира начался в Бережичах с потерь. Прокл с семьёй собрался съезжать. Не понравились мужику новшества, что в купчей грамотке прописаны были. Да, пока новый хозяин старожилов не трогал, но свои желания на новоприобретённых холопах высказал более чем наглядно. Так чего бедному крестьянину ждать?

Откуда-то у него появились деньги, чтобы полностью расплатиться с Андреем, хотя откуда и так понятно. Менее чем в десятке вёрст расположены владения Оптиной пустыни и родовые земли князей Одоевских. Кто-то из них и сманил землепашца. Впрочем, именно к чему-то подобному и готовился Андрей, когда сажал на землю холопов. Это в первые дни владения Бережичами отъезд Прокла с семьёй был бы катастрофой, а ныне жаль, конечно, было терять хорошего работника, но не критично. Зато прокловы земли теперь можно будет правильно перераспределить. А на его дворе оставить зимовать лошадок, что понабрали в походах и грабежах, чем и решить проблему отсутствия личной конюшни (вот, блин, хапнул больше, чем готов был содержать). Поначалу-то, он тех, что ему достались, продать хотел, но потом передумал: лошадка, даже самая завалящаяся - это хорошее подспорье в хозяйстве. Часть добытых таким вот не совсем законным образом животин была им отдана в "лизинг" его же холопам для помощи тем в полевых работах (а с того и ему возвернётся сторицей), а несколько голов, но зато самых лучших, оставил себе, только потом сообразив, про абсолютно неготовые конюшни.

Кстати, поправив свои дела за счёт соседа, он теперь понимал, почему поместное войско было горой за войну, а всякие там иностранцы писали об ужасах русского нашествия. Это здесь, на пограничье, у дворян имелась, так сказать, возможность поправить свои дела (да и то не всегда, ведь стоит государю и вправду о мире с соседом подумать и всё, прощай халява), а у тех, кто жил вдали от рубежа? Да, они были менее подвержены угрозе нападения, зато и встречались среди тамошних помещиков такие, что во всем поместье владели только собой да домочадцами. Так что, оно, конечно, государево земельное жалованье хорошо, да поместья же у большинства мелкие, а оклад государь большинству дворян не платит, лишь самым захудалым серебришко дают. А остальные живи как можешь. А к той земле бы ещё и ручки приложить чьи-нибудь (и уж совсем промолчим, что с наших-то урожаев особенно и не разбогатеешь). А мужики-то русские в эти времена паки злые, поголовно вооружённые, чуть что не так - могут и в ответку дать, да так, что никакое воинское умение не поможет, бывали прецеденты, а могут и попросту отъехать, богатые соседи сманить крестьян завсегда рады, им же тоже рабочие руки требуются. Ну а на совсем крайний случай - сбегут ночной порой куда подальше и ищи их потом в чистом поле хоть до морковкина заговенья.

Вот и приходилось такому дворянину самому работать на земле, чтобы хоть как-то прокормиться. И для него поход - это, прежде всего добыча и холопы, которые позволят ему свести концы с концами, отдать долги и освободится от необходимости пахать землю, словно простой смерд. Ведь даже одна семья работников (которая, к тому же, не уйдёт в Юрьев день) - это огромное подспорье для такого помещика. Вот и попробуй втолковать такому, что война - зло. Не поймут, да ещё и за слабоумного примут. Для него возможность набрать хабар и холопов была превалирующим побуждающим фактором для честной службы. И в этом смысле дворяне не многим отличались от каких-нибудь бедных идальго или других достойных воинских людей.


Ну, это мы отвлеклись.

В общем, Прокла он отпустил, да и как не отпустить, если тот всё по закону сделал. Да и серебро лишним не бывает, если тем, кто за Прокла заплатил, оно не нужно, то он-то найдёт ему применение. Да ещё и посмеётся потом. Это местные слухам о возможной войне не верят, ибо они тут безостановочно гуляют, а он-то точно знает, что через каких-то полгода цены на холопьем рынке рухнут до копеечных и на те деньги, что ему дали за Прокла он легко приобретёт трёх-четырёх работников. Да - великое всё же дело послезнание! Именно исходя из него, и велел он Нездину готовить больше брёвен. А сам, в сопровождении Олексы и Годима, отправился в Калугу.


Калужский торг, хоть и уступал по размеру московскому, но был от того не менее богат и криклив. С утра плотно позавтракав, они теперь медленно ехали вдоль торговых рядов, впрочем, не проявляя к выложенному товару никакого внимания, ибо ехали в конкретную лаву за конкретными вещами. И кто сказал, что не барское это дело по рынку шататься. Ну да, был Барбашин князем, да вот больших закромов с сундуками покамест не имел. После того, как братья поделили отцову вотчину на пятерых (Андрей-то уже в монастыре проживал к тому времени) - много ли каждому досталось? Ну, пусть Михаил с Владимиром у своих удельных кой-чего перехватили, однако ж, жизнь столичная она во все века дорогая. Вот и вышло, что саблей да луком Андрей смог бы и в отчем доме вооружиться, а лишних доспехов, увы, уже не нашлось. Ну не с послужильцев же братовых снимать. Потому и безбронным в реестр записался. Да только в бою без хорошей брони может сильно не поздоровиться. Как говориться не разряда ради, а собственной безопасности для. Денег теперь Андрей не жалел, ибо окончательно сделал ставку на будущую военную добычу.


Торг шумел слитным многоголосьем, поражая взоры многообилием товара, хотя некоторые лавки были всё же закрыты (то ли хозяева уже всё распродали, то ли ждали хорошей цены). Страна оживала после неожиданного голода, свалившегося на неё в прошлом году.

Не задерживаясь нигде, они направили коней в сторону оружейных рядов, и пока они ехали, Андрей успел оглохнуть от криков торговцев, на все лады нахваливающих свой товар. Достигнув, наконец, нужной лавки, за прилавком которой стоял молодой, кряжистый парень в домотканной рубахе с накинутым на плечи азямом из толстого сукна явно тоже домашнего изготовления, они спрыгнули с седел.

Увидев посетителей, парень расплылся в улыбке:

- Здоров будь, княже. За заказанным прибыл, али ещё что выбрать решил?

- И тебе не хворать, Ефим. А где отец твой, почто ты стоишь?

- Заказ подвалил хороший, вот отец и взялся за работу сам. Торговать, говорит, ты уже научился, а ковать ещё нет. Вот и заменяю, помаленьку.

- Что ж, и заказанное заберём, ну и на другое что глянем да приценимся, - усмехнулся Андрей.

А взглянуть тут было на что. Панцири, кольчуги, бахтерцы, байданы - всё было на прилавке, на любой вкус, как говориться, и кошелёк. Андрей помнил, как долго в прошлый раз перебирал одну кольчатую рубаху за другой, внимательно вглядываясь в плетение колец и подмечая что-то понятное пока только ему Годим, которому, понимая, что он в этом деле ещё полный профан, Андрей уступил право выбора. Тогда же Андрей сделал себе зарубку, что пора и самому изучить непростое искусство выбора доспеха. А то все его знания о них ограничивались лишь прочитанной когда-то в будущем информацией о том, что где-то в конце XV столетия произошла на Руси довольно быстрая перестройка военного дела на восточный лад. Копья и пики, как основное средство конной борьбы, сменились саблями и палашами, что потребовало от всадника большей подвижности. Вот и стали появляться взамен пластинчатых лат различные гибкие системы защиты на вроде старой доброй кольчуги. Абсолютная степень свободы, которую они обеспечивали, как нельзя лучше отвечала новым нуждам. Веяния времени породили и новый вид защитной одежды - кольчато-пластинчатую броню, совмещавших в себе качества кольчуги и пластинчатого доспеха. Тяжеловооруженный конник-копейщик, требовавший долгой и многосторонней подготовки: от выездки на длинных стременах (что гораздо сложнее, чем на коротких) до использования длинного копья в бою, потихоньку уходил в историю. Нет, совсем тяжёлая кавалерия исчезнет с полей сражений, конечно, ещё не скоро, но процесс, как говорил один, недоброй памяти генсек, уже пошёл.

Между тем Ефим выложил поверх груды железной одежды сверток, в котором лежал заказанный князем ранее бахтерец с короткими кольчужными рукавами.

- Истинно батина работа. Двойное плетение, все колечки "на гвоздь" закреплены, пластиночки одна к другой подогнаны. По весу не тяжелей кольчуги, но в защите лучше её...

Слушая молодого мастера, Андрей лишь улыбнулся про себя. Бахтерец был и вправду хорош, но и цена у него была не мала - почитай два с половиной рубля. Нет, конечно, можно было в соседней лавке прикупить б/у кольчужку за десять алтын, только кольчужка та была древняя, да в одно плетение сплетённая, да и колечки у неё в накладку скреплены. Ударит враг сабелькой, а колечки то и разогнуться да и выпадут в самый ненужный момент. Чинить её потом, не перечинить, коли жив останешься. А этот бахтерец не один удар сдержит. А то, что простой да без орнамента, так в бою не позолота важна.

Нет, в Литве им, конечно, доспех разный попадался, да в основном ничего хорошего в руки не пришло. Да и откуда у обозников хорошая броня возьмётся. Так, тегиляй стёганный, да ватой побитый. Нет, это тоже был доспех, и многие помещики были бы такому рады, но Андрею хотелось, помня о поговорке про одежду и встречу, изначально выглядеть не как бедный родственник. А для этого не только он, но и воины его должны были нужное впечатление производить. Нет, обувать и одевать их сейчас он не собирался, всё же кой какую сброю им в набегах изъять удалось, так что и Годим, и Олекса ныне и сами в железе были, но себе он решил ещё кой чего добротного приобрести взамен имевшегося ширпотреба.


И выбор его пал на шлем. Их тут тоже хватало с избытком, причём самых разнообразных размеров и фасонов. Повыбирав, остановились на самом обычном: сфероконическом, типа "шишак", с характерной низкой тульей и имеющим для защиты лица подвижную носовую пластину, зафиксированную в скобе на налобной части шлема. Распашная бармица ниспадала на плечи и спину от виска до виска, защищая шею с боков и сзади. К шлему тут-же подобрали и хороший, дорогой такой стёганый подшеломник, но тут уж Андрей не мелочился, экономя на комфорте. Выкатило всё почти на полтора рубля. После торга, конечно же.

Ещё в первый раз, попав на средневековый торг, Андрей с удивлением почувствовал что-то знакомое, словно на китайский рынок попал. А уж что-что, а торговаться с китайцами он умел, недаром полкорабля с ним на рынок ходить предпочитала. Вот и тут, ему пригодилось это умение.

Торговались азартно, видно было, что Ефиму процесс тоже доставлял истинное удовольствие, однако и свои интересы он отстаивал упорно, но противостоять андрееву напору долго не смог и скинул-таки приличную сумму, хотя и полтора рубля для многих было бы неподъёмной ценой.


Прихватив ещё пару ножиков булатных (мясо там порезать с хлебушком, али горлышко кому-нибудь) всего в 20 алтын за пару, они, наконец, покинули оружейные ряды и направились туда, где торговали одеждой.

Нет, ну а что делать, если большая часть одежды, хранящаяся в закромах отчего дома Андрея просто не устраивала. Да, она была красивой и богатой, но при этом ещё и тяжёлой и неудобной. Понты - понтами, а в походе одежда, прежде всего, должна не мешать, сковывая движения и натирая в самых неожиданных местах. К тому же одёжка требовалась ещё и тёплая, ведь воевать предстояло с поздней осени и всю зиму. Вот и потащились они в Кафтанный ряд. Ну не на Вшивый же рынок, за местным сэконд-хендом тащиться.

В результате оставили у одёжников даже больше, чем у бронников, но набили сумки самым разным барахлом (правда, часть одёжки ещё предстояло улучшить посредством нашивки карманов и прочего, но бережические бабы с этим справятся, чай уже не впервой). Однако, не смотря на потраченные деньги, Андрей был очень доволен удачным походом. Теперь он был снаряжён практически на любой случай: хоть к великому князю на пир, хоть в кровавый бой. Оставалось только дождаться известия о сборе войск и надеяться, что Михаил согласился и, главное, сможет ему помочь. Хотя письмо от Ивана, доставленное в Бережичи, все же позволяло думать о благополучном исходе дела, ведь, в конце концов, и сам Михаил был заинтересован в чём-то подобном.


Вопрос, вставший перед Андреем на самом деле, был и достаточно прост, и достаточно сложен одновременно, так как весь порядок на Руси определялся таким явлением, как местничество. И пусть сейчас, в первой половине 16 века, оно ещё только нарождалось, наблюдаясь пока лишь в среде бояр и бывших удельных князей, но уже с середины его оно проникнет в среду дворян, а в 17 веке накроет даже купцов и городовых чинов. Согласно ему место боярина и потомка удельного владетеля в служебно-иерархической лестнице государственных чинов теперь определялось с учётом службы предков при дворе великого князя не по заслугам, способностям или возможностям, а банально по родовитости и знатности семейства, к которому он принадлежит. Кроме всего прочего, учитывалось не только родовитость, как таковое, но ещё и личностное положение в семействе, по отношению к формальной главе рода. Более старшие члены семейств имели весьма большое преимущество. Впрочем, заслуги все же учитывались. К примеру, боярский сынок, отец которого особо отличился, принимался лучше и охотнее, чем ребёнок того же рода, но отец которого не отличился никакими особыми заслугами. Местничество строго указывало всем на то, кому и какую должность в государственном аппарате власти можно занимать, а куда даже нечего и пытаться проникнуть, так как по роду не положено. Даже за великокняжеским столом гости государя сидели все именно по такому ранжиру, то есть самые родовитые и знатные поближе к правителю, а те, кто попроще, с самого краешка стола. И потому за установившимся порядком высшая аристократия, в среде которой и без того царила смута, вечные ссоры, усобицы, заговоры и сплетни, следила очень внимательно, ибо только он хоть как-то сдерживал их от тяжёлой внутренней войны. И без того борьба за должности порой заканчивалась семейной и родовой враждой, а то и кровопролитием. И нередко назначаемый на должность бил челом государю о том, что ему негоже служить ниже такого-то, ибо такая "потеря чести" могла создать прецедент и для понижения статуса у потомства.

И всё бы было ладно, только местничество пронизывало не только дворцовую, но и воинскую службу. А логику разрядных дьяков в назначении воевод понять было довольно сложно, отчего нередки были споры кто под кем ходить должен и может, которые приходилось разрешать уже самому государю.

Это в первой жизни читать про нерадивых бояр, дерущихся за места, было интересно, а вот оказавшись в этой среде, Андрей чуть голову не сломал, когда ему объясняли, под кем он может, а под кем не может служить. И в этом вопросе Михаил был строг, да и остальные его поддерживали единогласно, даже Феденька с Боренькой, которые, наплевав на свои прямые обязанности, как сычи безвылазно сидели по своим вотчинам по принципу: хочу, иду на войну, хочу на печи лежать буду, что уж совсем добило Андрея. Короче, запутавшись во всех этих хитросплетениях, он решил извернуться хитро и в то же время не без изящества. Нет, как родовитый князь, он мог, конечно, начать службу простым ратником в государевом полку, сплошь состоящим из такой же "золотой молодёжи", к тому же, по своему княжескому происхождению, сразу получив и чин стольника, но это, как уже говорилось, не совсем отвечало его интересам. И вот тут, чтобы избавить себя от местнических дрязг, он задался простым вопросом: а выше кого не сможет никогда сесть Барбашин-Шуйский? И ответ нашёлся сразу. Ну конечно же выше главы всего могучего древа Шуйских. А если в лицах подходить, то выше нынешнего новгородского наместника Василия Васильевича Шуйского Андрею никогда не сидеть. Зато и под его началом ему служить незазорно будет. Оставалось лишь попасть в нужные списки. Но попытка, как говориться не пытка, а разрядные дьяки тоже люди и кушать любят. Оттого-то Андрей и не удивился, когда в один из погожих осенних дней со стороны Козельска примчалась в Бережичи тройка гонцов, привёзших скреплённую печатью грамоту, в которой говорилось, что князю Барбашину с человеком надлежит прибыть к городку Холм не позднее ноября 12 числа, в пятницу.

Что ж, мирные дни остались в прошлом, пора было собираться на войну.


Глава 12 | Князь Барбашев | Глава 14