home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 39

- Да как ты его пьёшь? - Иван с отвращением отставил кружку с чёрным дымящимся напитком.

- С удовольствием, - усмехнулся Андрей.

А про себя подумал, что брат ещё не знает, что такое на вкус кофе растворимый. Хотя, надо признаться, в прошлой жизни он часто встречал людей, которые подобный кофе ценили больше, чем настоящий. Как знать, может и Ивану он тоже больше понравился бы. А пока же тот пил натуральный кофе "по-венски" и морщился от отвращения. Сам же Андрей предпочитал вариант с точки зрения иных кофеманов абсолютно неправильный. То есть с молоком и сахаром. Вот только некому было на Руси 16 столетия указывать на это. Потому как кофейные зёрна до неё ещё не дошли, хотя известны и были, но только среди тех немногих, кто по делам выезжал в восточные страны.

А ведь он в своё время честно думал, что кофе пришло в Европу из Америки. Но когда погрузился в историю вопроса, оказалось, что напиток из привычных обжаренных зёрен это отнюдь не Новый Свет, а Йемен 15 века. И йеменский кофе - классическая арабика. Её, кстати, и в 21 веке там выращивали. Так что привезти пару мешков дорогого, но всё же не редкого на Востоке товара большого труда не составило, если б не одно "но"! Кофе неожиданно попало в опалу. Совсем недавно, в 1511 году, собор законоведов в Мекке признал его, на ряду с вином, "одурманивающим зельем дьявола" и проклял. Неповиновение каралось сурово: вплоть до отрезания языка. Однако, как и все запреты, и этот не стал всеобще соблюдаемым. Люди на Востоке как пили, так и продолжили пить кофе, просто не так открыто, как раньше. Зато Андрею сей запрет напомнил, что христианская церковь в его истории хоть нигде и никогда кофе официально не запрещала, но ведь и не приветствовала. Так что надобно было поговорить об этом с митрополитом, дабы не нарваться на глупое непонимание там, где его можно было легко избежать. В конце концов, обозвать кофе латинской прелестью ныне всё одно не получится, ведь кофе начнёт своё победное шествие по Европе ещё очень не скоро! А к новинкам с Востока церковь, за годы совместного сосуществования с Золотой ордой, как то привыкла и не столь сильно встречала их в штыки, как идущие с Запада.

Ну а как попали зёрна кофе к нему можно, наверное, и не объяснять: конечно же, всё через того же купца-сурожанина Урвихвоста. Вообще вести совместные дела с хватким москвичом Андрею нравилось всё больше и больше. Тот, конечно, своего не упускал, но и заказанные ему вещи, если они только уже существовали в доступности, находил постоянно. Вот и ныне, кроме помидоров и кофе, он привёз ещё и несколько книг, как рукописных, так и отпечатанных, в которых описывались различные хитрые механизмы. Разбирая их, князь неожиданно наткнулся на старинный "Кодекс Джованни Фонтана", рукописный труд, в котором венецианцы описывали ковшедолбёжные землечерпалки, использовавшиеся ими для углубления дна каналов и расширения морских гаваней. Книги эта стали поводом в очередной раз посетить обитель старца Вассиана. Не то чтобы он сам не мог перевести латинский текст, но ведь он собирался сделать из них своеобразный справочник по тем машинам и механизмам, которые ещё не дошли до Руси, а церковь, да мало ли как она посмотрит на всё это. Оказаться же под перекрёстным огнём ему как-то не хотелось. Ведь ныне в церкви шла глухая подковёрная борьба, невидимая непосвящённым, но достаточно ясно отслеживаемая Андреем по тем переменам, которые в его истории не происходили. Так нестяжатели сумели отомстить за Собор 1509 года и новгородского владыку Серапиона, не так громко, конечно, но сместив пару ключевых фигур в церковной иерархии. Досталось и ученику и преемнику игумена Волоцкого монастыря Даниилу, который должен был через четыре года примерить белый клобук с нашитым крестом. И вылези он сейчас со своими переводами, вполне может угодить под раздачу, ведь Даниил проецировал себя не только как борец с нестяжательством, но и с ересью, а о том, что юный князь в чести у его главного врага Вассиана, а заодно и митрополита, не знал ныне, наверное, только глухой, или живущий в самом далёком, медвежьем уголке. Ну а принцип: ударь по соратнику, чтоб рикошетом отскочило к главному, нормально дожил и до 21 века.

Визит в обитель прошёл не совсем гладко. Нет, принципиальное добро с благословлением митрополита было им получено, но потом старец занялся тем, что в иные времена было принято называть выносом мозга. Благо Андрею хватило ума не перечить старику и при первой же возможности свалить оттуда побыстрее.

Решив расслабиться, он посетил свою московскую пассию и тут выяснил, что пока он творил историю, его любовница успела вытравить плод, которым он наградил её по неосторожности. С одной стороны Андрей прекрасно понимал женщину (позор то какой!), но, как идейный противник абортов ещё с той, прежней жизни, в душе всё же был недоволен. Хотя, чтобы сделал он, сохрани вдовица ребёнка? На нынешней Руси бастардов не жаловали, и признать его своим нельзя было ни при каких обстоятельствах. Всё, что он мог: дать ему образование и потом пристроить к выгодному делу. Но, что сделано, то уже сделано. Зато удалось выяснить, что его нынешнее тело вполне могло иметь детей - проверено, так сказать, на практике.

В общем, дважды получив неплохую встряску, он не нашёл ничего лучше, чем напиться в компании брата Ивана. А теперь вот вдвоём они занимались устранением последствий вчерашнего загула.

- Ты, кстати, не забыл, что тебя Немой звал? - окончательно отставляя чашку с кофе вдруг сказал Иван.

- Кхм, кх гда, - Андрей, как раз сделавший большой глоток, чуть не поперхнулся.

- Так вчера слуга его приходил. Что, не помнишь? А вроде одинаково пили. Да не спеши. Ждёт он тебя после обеденного сна.

- Это уже лучше. А скажи, Иван, ты Одоевского знаешь?

- Какого? Швиха?

- Нет, племянника его, Романа.

- А, этого знаю. Только он молод, не сильно-то нас моложе, и вряд ли что решает.

- А с чего ты взял, что мне...

- Окстись, брате, ты никогда просто так никем не интересовался, - весело рассмеялся Иван. - Аль задумал чего?

- Ну, они ж всё-таки соседи мои по березической вотчине. Не поможешь познакомиться?

- Ну, лишь бы от старшого не влетело, - улыбнулся Иван во все тридцать два зуба.


Послеобеденный визит к главе клана принёс хоть и ожидаемые, но от того не менее радостные вести: государь позволил наместнику новгородскому оформлять каперские грамоты при условии, что каждый третий корабль отойдёт казне. Именно того же требовал в иной истории Иван Грозный, да и тот же Вильгельм Оранский, давая приют морским гёзам.

А потом разговор как-то сам собой перешёл на восточный вопрос. Тут Андрей добавил князю информации для размышления. Ведь если брать Казань под свою руку, то плодородные и густо заселённые земли ханства можно будет потом раздать под поместья и вотчины, отобрав их у тех, кто будет противиться великокняжеской воле. А от дел казанских плавно перескочили на татар и Дикое Поле.

Князь Шуйский, бывавший по делам в рязанских землях, не понаслышке знал их хлебородность. И чем южнее уходили земли, тем тучнее они становились. И лишь постоянная угроза татарского нашествия мешала ввести их в оборот. Ведь кто будет сажать хлеб, зная, что, возможно, завтра прихлынет небольшой отряд, спалит постройки и посадки, а самого земледельца уведёт на аркане в Крым. Однако Андрей, зная, как будет развиваться история, упрямо стоял на том, что Пояс Богородицы, некогда спасший Москву от Золотой Орды, ныне устарел. Передовым рубежом следовало делать не берег Угры и Оки, а смело идти дальше на юг, строить города и острожки и ставить меж ними засечные черты, благо леса в донских землях ещё хватало. А там, где лес не рос, его требовалось насадить, везя саженцы телегами вместе с войсковым обозом. Причём сажать можно в два этапа. Хвойные породы осенью, а остальные весной.

Да, он прекрасно понимает, что работа предстоит титаническая, но выгоды от подобного переноса границы перевешивала все минусы.

Сказать, что Шуйский был удивлён, это ничего не сказать. Великий Немой был сражён. Ведь совсем недавно младший брат государя, князь Андрей Старицкий совместно с воеводой Хабар-Симским внёс в Думу предложение соорудить Засечную черту южнее Оки примерно от Козельска до Тулы с возможностью продления аж до Нижнего Новгорода. И Дума была поражена объёмом работ и их стоимостью. А тут родной племянник предлагает вариант намного грандиознее по масштабам. С другой стороны рязанские земли были и вправду богатые, на которые любой вотчинник слюной изойдёт. Даже на миг представив себе, что получится, если подобную черту соорудить, Шуйский надолго выпал в осадок.

А Андрей, вполне довольный собой, вернулся в отчий дом поздним вечером в изрядном подпитии.


А потом грянули святочные гуляния!

Трещал мороз, снега причудливыми сугробами развалились вдоль бревенчатых островерхих тынов, а по накатанным тропинкам брели гуськом от дома до дома развесёлые компании ряженых. Вваливались в сени, шумели, озоровали, плясали и пели разгульные песни, тешась сами и веселя хозяев. А наплясавшись и нашумев, трогались дальше, смело выбегая из тёплых изб на рождественский холод, под черно-синее небо, затканное искорками далёких звёзд.

Русь гуляла так, как умела: широко и хлебосольно. Гуляли везде - и на посаде и в Кремле. И никто не смотрел под личины, не выворачивал одежду, хоть и знали, что под женской шубкой вполне может оказаться добрый молодец, а у разухабистого молодца вдруг выпадет из-под шапки уложенная по такому случаю коса. На улицах шум и гам, гремит разгульная плясовая, весело звучат доступные простому люду сопели и домры. С Рождеством тебя, люд московский!

Андрей в эту ночь тоже не усидел дома. Прихватив Ивана и послужильцев, так же таскался по дворам, прикрытый расписной "харей" и вынашивая наполеоновский план. Очередной двор, куда постучалась развесёлая компания был для всех одним из, а вот для него особым. Здесь, в верхней светёлке жила та, которая умудрилась одним взглядом свалить с ног пятидесятилетнего мужика чудом попавшего в тело юноши. И он страстно желал с ней увидеться, поговорить. А Святки - это ведь время чудес!

На дворе ярко горели факелы и повсюду виднелись следы того, что здесь уже кто-то успел побывать до них. Но разве это кого-то остановит? Грянула задорная плясовая, отбиваемая ложками и единственной дудкой, что была при них. Хозяева, то ли словно угадав, что зашли на огонёк не совсем простые гости, то ли от хлебосольства зовут всех внутрь, отведать праздничных пирогов. Не обделили и медовою чарою.

- Эх-ма, хозяин в дому - как Адам на раю, - весело произнёс Андрей, обнимая хозяина. Приподняв личину, но так, чтобы не было видно лица он выпил из поднесённого кубка. А потом продолжил обнимать всех присутствующих.

- А хозяйка в дому - что оладьи на меду, - воскликнул он, когда в его объятия попала жена дьяка. И лишь потом повернулся к той, ради кого шёл в такую даль:

- А красной девице да сыщется добрый молодец, - и легко приобнимая, успел шепнуть: "Выдь в сени, красавица, мёрзнет добрый молодец".

А гости продолжали славить хозяев, обнимая и распевая то рождественский тропарь, то задорные частушки. А потом завзятый танцор Донат пустился в пляс. И никто в этом бедламе не заметил, кроме Андрея, с надеждой следившим за девушкой, как та, покрывшись алым румянцем, украдкой огляделась - ведь не дай бог заметит кто! - и, закусив губу, приоткрыла дверь и выскользнула в холодные сени. Тут же пройдясь в присядку мимо всех, князь на несколько мгновений застыл у входа и, поняв, что никто за ним не наблюдает, выскользнул следом, буквально налетев на возвращавшуюся девушку.

Они так и застыли друг перед другом, лишь в последнее мгновение Андрей умудрился скинуть "харю".

- Князь, ты?

- Свет очей моих, не пугайся и не зови в помощь, не опасен я, - судя по тому, как выдохнула девушка, она явно собиралась закричать и его предостережение высказано было ой как вовремя. Тут в его памяти вновь всплыла старая чешская сказка. - Скажи, коль зашлю сватов, не дашь ли им от ворот поворот?

- То батюшке решать.

- А ты сама? Коль не мил, аль есть кто на сердце так скажи.

- Не надо князь, к чему всё? Будет так, как решит отец.

Он вдруг понял, что испуганная и своей смелостью и его присутствием красавица готова уже бежать куда угодно, лишь бы не застали её с ним сейчас никто: ни домашние, ни слуги.

- Жди сватов, красавица, - сказал он, отходя в сторону, пропуская девушку к двери. - По осени станешь женой моей.

В дом он зашёл, выждав достаточно долгое время. Даже подзамёрзнуть успел. Но, похоже, его отсутствия так никто и не заметил. На губах князя играла дурацкая улыбка, и лишь деревянная личина не давала никому рассмотреть её. Вроде ведь ничего и не было, даже толком и не поговорили, а он был счастлив.


Глава 38 | Князь Барбашев | * * *